Мерзавец Лань

Так не может больше продолжаться! Вэй Усянь должен исчезнуть из Облачных Глубин... Навсегда! Казалось, будто все вокруг замечали, как Лань Чжань обрастает колючками, стоит Вэй Ину приблизиться и заговорить с ним. Его враждебность к юноше ни для кого не была секретом, кроме, разве что, незадачливого объекта этой самой враждебности. Узнал ли он Лань Ванцзи на озере Билин? Воспринял ли всерьёз его безумный пьяный флирт? Помнит библиотеку запрещённых изданий? Понял ли, чей детский крик он слышал на глубине озера? Почему Вэй Усянь оказывается везде, где никому не стоит оказываться? Почему везде суёт свой нос? Сколько же проблем можно было избежать, если бы не излишнее любопытство этого юнца! Да, судьба Су Линсиня определенно пришлась бы под стать Вэй Ину, но была в этой цепочке умозаключений и определенная проблема. Лань Ванцзи не может его убить. И дело вовсе не в том, что Вэй Усянь необычайно силён. Едва ли для второго Нефрита это было проблемой. Лань Чжань просто не хочет его убивать. Он не мог объяснить, отчего, но именно рядом с Вэй Ином он чувствовал себя... живым. А для него это... довольно странное чувство. Среди ежедневного рутинного труда и бесконечного самосовершенствования, а так же среди постоянных наблюдений за внешней политикой орденов, Лань Ванцзи постоянно ощущал себя утопающим в этой повседневной серости. Он прятался за своим образом. И прятался так, что сам иной раз с трудом мог разглядеть себя настоящего. Лишь темные практики помогали ему вспомнить себя и ощутить свою собственную силу. Раскрыть истинные чувства, вызвать эмоции. Темные практики и... Вэй Ин. Именно. Рядом с Вэй Усянем действительно оживало все вокруг. Атмосфера, люди... Даже животные, казалось, проявляли к нему особую активность. Правда, не всегда положительную, но это уже нюансы... Рядом с Вэй Ином Ванцзи хотелось злиться, буйствовать, драться, демонстрировать свою истинную силу... А ещё улыбаться, да, ему определённо хотелось улыбаться этому очаровательному юноше и хотелось заставлять его самого улыбаться. Хотелось расхохотаться в такт его смеху или даже рассказать свои секреты... Этому балаболу. Какая ирония... Лань Ванцзи очень хотел быть другом Вэй Усяня... Но... Видимо, не в этой жизни... Он знал, что эта дружба погубит их обоих. Смягчит его самого, сделает уязвимым... Ослабит его единственный инструмент влияния на общественность — его безупречную репутацию. А Вэй Ина... Уничтожит... И то, в лучшем случае. Поэтому он не собирается уподобляться своему отцу и идти на поводу у своих желаний. Ванцзи постарается не искушать себя лишний раз и просто не видеться с ним. Он воспользуется первой подходящей возможностью для того, чтобы Вэй Усяня исключили из Облачных Глубин... И будет издалека подталкивать его на соблазнительный темный путь по давно уже заброшенной узкой тропе... — Ванцзи! — ровное течение мыслей нарушил строгий оклик Лань Цижэня, — Через час прошу тебя проконтролировать, как Вэй Усянь исправляет последствия своего хулиганства. Работа должна быть выполнена добросовестно! — Лань Чжань возмущённо простонал внутри себя, но не показал своих эмоций. Он вежливо поклонился учителю и удалился из комнаты, лишь на улице позволяя губам скривиться и приступе недовольства. Кажется, весь мир над ним просто издевается! Сегодняшний день был действительно особенным, потому что над Облачными Глубинами не простирался привычный для всех туман. Адепты выходили из спален и высовывались в окна, чтобы наблюдать за тем, как выплывает из-за гор розовый закат и как постепенно синеет чистое небо. Удивительно, как сильно изменились Облачные Глубины, стоило только исчезнуть всем облакам. Лань Ванцзи одиноко стоял на тропинке у входа в лес и, как и многие другие заклинатели, смотрел на закат. Ему нравилось любоваться природой. Он мог часами разглядывать даже самый крошечный цветок, но, как правило, у него никогда не было так много свободного времени. — Лань Чжа-ань, — словно проклятье, послышалось из-за спины, и Нефрит обернулся. Перед ним во всей своей красе предстал взлохмаченный Вэй Усянь со слегка распахнутой верхней мантией, открывающей вид на острые ключицы и выдающиеся грудные мышцы. Он шумно дышал от быстрого бега и держал в руке два ведра, содержимое одного из которых обладало очень резким запахом. Лань Ванцзи ничего не произнёс и направился по тропинке, ведущей в лес, краем глаза замечая, что Вэй Ин тут же бодро последовал за ним. — Эх, как было бы здорово, будь ты так же разговорчив, как твой дядя, когда ругает меня, — Вэй Усянь догнал Лань Чжаня и чуть не испачкал грязным ведром его белые одежды. Заметив такую оплошность за собой, он тут же перехватил его в руку, удаленную от Лань Ванцзи, и теперь нес в одной руке два ведра. — Мне стари... Лань Цижэнь сегодня целую тираду выдал! Ещё и матушку мою вспомнил... Сказал, что она пробыла здесь какое-то время, и что я такой "неправильный" определённо в неё вышел... "Цзансэ Саньжэнь вечно попадала в неприятности", — передразнил учителя Вэй Ин и усмехнулся. Он понимал, что Лань Ванцзи это было, скорее всего, не интересно... Но он был слишком возбуждён для того, чтобы не рассказывать это. Да и когда его останавливало отсутствие чьего-либо интереса... Слова Лань Цижэня тогда вселили в сердце Вэй Усяня искорку надежды на то, что хоть кто-то сможет рассказать ему о матери. Но, к несчастью, в ответ на град вопросов, которыми тут же разразился юноша, учитель Лань, не успевший договорить свои нравоучения до конца, ещё больше рассердился и приказал Вэй Ину убираться куда подальше. Лань Ванцзи слегка удивился, услышав знакомое имя. Неужели бродячая заклинательница действительно была матерью этого юноши? Впрочем, это многое объясняло. В том числе и незаурядные способности Вэй Усяня. Лань Чжань бросил короткий взгляд на Вэй Ина и задумался. Найти убежище Баошань Саньжэнь было, казалось, единственной личной целью Нефрита, и с течением лет он так от неё и не отказался. Поэтому, если имелся хоть какой-то шанс, что Вэй Усянь может что-то знать о ней, его стоит испробовать. — Саньжэнь... — задумчиво произнёс Ванцзи, не желая проявлять сильной заинтересованности, но пытаясь продолжить разговор в нужном направлении. Как удобно, что Вэй Ину достаточно было всего лишь крошечного намёка. — Верно, ты все так понял, — улыбнулся юноша. — Цзансэ Саньжэнь была воспитанницей и ученицей самой Баошань Саньжэнь. Но боюсь, что я знаю о них не больше, чем твои гигантские фолианты, — он, казалось, только и ждал возможности встретиться взглядами, и потому улыбнулся сильнее обычного. Он снова не удержал смешка, завидев привычный враждебный взгляд Лань Чжаня, — Да ладно тебе! На этих книжках названия написаны такой толстой кистью, что я прочел бы их даже из окна своей спальни! — Вэй Ин хмыкнул и дернул головой, поправляя упавшую на глаза длинную челку. По правде говоря, её давно уже пора было постричь, но у него все никак не доходили до этого руки... К тому времени, как они вошли в лес, на улице уже стемнело, и юноши вынуждены были освещать себе дорогу сами. Вэй Ин, любивший баловаться с талисманами, решил впечатлить Лань Чжаня. Он положил ведра на землю и достал из-за пазухи заранее подготовленную бумажку с написанными на ней иероглифами. В одном из них не хватало точки, без которой талисман не начинал действовать. Вэй Усянь отыскал в траве яркий рыжий цветок и сорвал его, после чего размял его пальцами и дорисовал им точку на нужном месте. Бумажка в тот же миг покрылась светящимися оранжевыми узорами, переливающимися в темноте, и вокруг неё стали разлетаться крошечные сияющие огоньки. Поначалу они вращались вокруг талисмана, а затем принялись кружить и рядом с Вэй Ином. Развернувшееся зрелище было больше похоже на фантазию из сказки. Вэй Усянь улыбался, а крошечные искорки, словно живые, кружили и гонялись друг за другом. Стукались вместе и разлетались в страхе. Одна смелая искорка решила подобраться поближе к Лань Чжаню. Она робко подлетела к его щекам, но тот подул на неё, и та тут же унеслась от него прочь. Лань Ванцзи закатил глаза и понял, что освещать путь придётся ему самому. — Недостаточно света, — заключил он и выставил руку вперёд. В руке мгновенно образовался белый огонёк сконцентрированной энергии. Он был настолько ярким, что юноши прищурились, и Лань Чжань тут же отпустил его, медленно разжав тонкие пальцы. Огонёк медленно проплыл по воздуху немного вперёд, превосходно освещая извилистую узкую тропинку, по которой им предстоит идти. Вэй Ин надулся. — Да ну тебя... — он выпустил бумажку из рук, и та тут же вспыхнула ярким пламенем. На почву приземлились лишь несколько хлопьев пепла, — Ты бы ещё Солнце сюда спустил, а! Всю романтику испортил... — но Лань Ванцзи ничего не ответил. Он соединил руки за спиной и устремился вперёд, и Вэй Ин тоже последовал за ним, подхватив два тяжелых ведра. Все его наказание сводилось к тому, чтобы исправлять последствия собственного хулиганства. А именно — заделывать собственноручно вырезанные надписи на деревьях. Вэй Усянь каждый раз хихикал, стоило юношам приблизиться к одной из них. Он обязательно читал её вслух и объяснял историю её появления, пускай даже Лань Ванцзи его вовсе не просил об этом. Нефрит лишь преспокойно наблюдал за тем, как Вэй Ин каждый раз ставил ведра на землю и сначала обрабатывал трещины в коре содержимым из первого ведра, а затем заполнял густой смесью из второго. В самом конце он закреплял свою работу талисманом, скрывавшим трещины от чужих глаз и защищавшим их от внешних повреждений. Иными словами, работал на совесть. Нефрит не смог за все время высказать почти ни единого замечания. — Вэй Ин круче Лань Чжаня, — они приблизились к очередной надписи, и Вэй Усянь вновь рассмеялся, — Это все в тот день, — пояснил он и приступил к своей работе. Лань Ванцзи не смог удержать тень улыбки. Какой же этот Вэй Усянь все-таки... другой... В нем было что-то, что так напоминало ему о светлом беззаботном прошлом, но и поддерживало в тусклом настоящем. Что-то, что он, кажется, очень любил в своём брате и матери, но в то же время было в нем и нечто иное, с чем Лань Чжань никогда раньше не сталкивался. Вэй Ин был словно язычок пламени среди заклинательских огоньков. Такой живой, непредсказуемый и непокорный... А Лань Чжань так любил покорять... Всё, начиная использованием духовных сил и заканчивая собственными эмоциями и темной энергией. Он подчинил всего себя своей воле, сделал себя сам, а затем успешно опробовал свою силу на других... Люди ему верят, люди его боятся, люди следуют за ним... Но самобытный Вэй Усянь, кажется, никогда и ни за кем не последует, и это вызывало восхищение, но, в то же время, так раздражало.... Ванцзи старался держать себя невозмутимо, но полтора часа в компании столь располагающего к себе человека сделали своё дело, и Лань Чжань мало-помалу расслабился и больше не реагировал на незадачливого юношу столь напряжённо. Его идеальные отточенные движения сменились более свободными, но все же не менее изящными. Извечная складка между бровями, свидетельствующая о присутствии Вэй Ина рядом, разгладилась, и лицо Ванцзи сделалось немного мягче. Его взгляд потерял всякие враждебные нотки, и вместо холодного сделался просто... печальным. Но, к счастью, все эти детали едва возможно уловить при ярком дневном свете, не говоря уже о тёмной ночи в лесу. Лань Чжаня больше не заботило его поведение. Он просто шёл впереди и слушал, что говорил Вэй Ин, словно это было пение птиц или шелест листьев. Он даже не заметил, как юноша приблизился к нему, настолько он был погружён в свои мысли. — Почему ты такой неразговорчивый, Лань Чжань? — мягкий голос Вэй Усяня звучал так, будто на этот раз он говорил совершенно серьёзно, — Мне казалось, что такому человеку, как ты, всегда найдётся, что сказать другим, — он попытался заглянуть в лицо Лань Ванцзи и столкнулся с неожиданно тусклым взглядом Нефрита. Из него будто бы выжали всю напряженную враждебность и оставили только то, что Вэй Ин видел когда-то в Цайи. Лань Чжань взглянул на Вэй Усяня. — Не люблю пустую болтовню, — совершенно честно ответил он, и юноша остался не удовлетворенным этими словами Нефрита. Он будто бы хотел выудить нечто личное из этого загадочного Лань Ванцзи, но в итоге получил совершенно шаблонный ответ. Впрочем, Вэй Ин не собирался унывать. Он вдруг почувствовал, что хочет убрать горький взгляд с этого прекрасного лица и тут же хитро заулыбался. — Лань Чжань, а ты когда-нибудь пробовал семена лотоса, а? — он впитывал взглядом каждое изменение на лице Лань Ванцзи, но в итоге не заметил ничего, кроме обычного кивка. — Да, — Нефрит отстранился от своих раздумий, и его взор вновь перестал что-либо выражать. — Да ну, небось, покупные только? — Мгм... Содержательно... Впрочем, в этом и весь Лань Чжань, не так ли? Один его взгляд мог сказать намного больше любых слов, но люди в большинстве своём ищут правду именно в словах. И потому даже не удивительно, что никто из адептов действительно не замечал, какой Лань Ванцзи на самом деле живой и выразительный. Все так внимательно его слушали и так боялись взглянуть ему в глаза. Но Вэй Ин не боялся... Лань Чжань был с самого начала большим развлечением и мучительной загадкой для Вэй Усяня. Но не так давно он понял, что ключ к её разгадке находится где-то в глубине холодного взгляда этих чересчур светлых глаз. Единственного инструмента выражения чувств, который Лань Ванцзи иной раз не под силу было скрыть. Вэй Ин поймал промелькнувшую мысль и потряс головой. Скрывать взгляд... Это напомнило ему о незнакомце в чёрных одеяниях из Цайи, принадлежавшего определённо ордену Лань. Вэй Усянь удивился тому, как быстро он забыл о нем... Однако сейчас он встряхнул головой снова и вернулся к своей миссии раззадорить Лань Ванцзи, посчитав, что обдумает остальное позже. — Серьезно? — в шутку возмутился юноша, — Только срывая свежее соцветие лотоса в озере и пробуя семена прямо в лодке можно так говорить. Все остальное — ерунда! — хвастал Вэй Ин, — Лань Чжань, а поехали к нам в Юньмэн на каникулах? Я научу тебя охотиться на фазанов, будем стрелять в воздушные змеи из лука... Ну и за лотосами будем сплавляться, хоть каждый день! — Вэй Усянь вспомнил старого владельца одного из озёр, любившего награждать вороватых мальчишек ударами бамбуковой палкой. Какой же забавной представилась юноше картина уворачивающегося от длинной палки Лань Ванцзи, уплывающего на лодке, доверху заполненной лотосами. Он обязательно должен это устроить! Правда, весь оставшийся поход Лань Чжань лишь раздраженно вертел головой из стороны в сторону и отказывался от любого предложения Вэй Ина. Они так и разошлись, не поставив точку в своём разговоре (скорее в разговоре одного, сопровождаемого отрицаниями другого), но Вэй Усянь почувствовал, что где-то в глубине души Лань Ванцзи даже понравилось такое внимание с его стороны. Вэй Ин не был уверен в этом, но почему-то не мог избавиться от такого ощущения... А интуиция редко его обманывала. Экскурсия к стене подвигов Глав ордена Лань обещала быть гораздо интереснее обычной лекции, и потому Вэй Ин с самого начала был сильно воодушевлен. Несмотря на то, что об изображениях на камне рассказывал все ещё скучнейший учитель всех времён и народов Лань Цижэнь, юным адептам все-равно было проще слушать его заунывные монотонные объяснения, имея при себе визуальное воплощение такого количества легендарных подвигов. — Невероятно! Я бы не смог в одиночку одолеть столько монстров... — восхищались адепты, стоя перед художественным воплощением подвига третьего по счету главы ордена Лань. Он был изображён в окружении сотни гулей и пронзал одного из них своим мечом. Третий Глава Лань, если верить скульптору, был очень высок и красив, но лицо его не отличалось особой выразительностью. В отличие от сцен с другими Главами, на лицах которых выражения всегда соответствовали происходящему, этот мужчина, окружённый монстрами, оставался абсолютно невозмутимым. Неудивительно, что Вэй Ин, стоило ему только приблизиться к изображению и взглянуть на могущественного Ланя, сразу ткнул Цзян Чэна в бок локтем. — Смотри-ка, а Лань Чжань времени зря не терял, вон уже и пост Главы успел занять, — прыснул юноша, и окружавшие изображение адепты тоже усмехнулись, посчитав сравнение с Лань Ванцзи очень удачным. — А это, видимо, ты, — хмыкнул Цзян Чэн, указывая на пронзённого мечом гуля, из груди которого нереалистичными брызгами разлеталась кровь. Двое из Юньмэна тут же громко расхохотались. — Неплохо! — Соблюдайте тишину, — юноши мгновенно обернулись и обнаружили позади себя Лань Чжаня, приблизившегося слишком незаметно. Тогда Вэй Усянь осмотрелся и заметил, что группа самых внимательных учеников во главе с учителем находилась уже довольно близко. Вэй Ин неловко улыбнулся, и, положив руку Цзян Чэну на спину, поспешил вместе с братом вернуться к основной группе. Лань Ванцзи же пошёл дальше проверять, не отстал ли кто от всех остальных. Он слушал эти лекции по несколько раз в год столько, сколько помнил себя, и потому для него ни единого слова в речи Лань Цижэня не было новым. Он находился здесь лишь для помощи учителю в поддержании дисциплины, с чем справлялся довольно успешно. Вскоре лекция окончилась, и адепты разбрелись кто куда рассматривать и обсуждать услышанное. Вэй Ин вновь вернулся навестить третьего Главу, а Цзян Чэн от скуки последовал за ним. Большинство адептов ордена Лань ушли к последним Главам и вспоминали, что о них рассказывали их бабушки и дедушки. Возле стены было довольно оживлённо, но Лань Чжань отчего-то не спешил всех успокаивать. Вместо этого он внимательно смотрел на трёх юношей Цзиней, мнущихся возле изображения жены самого первого Главы ордена Лань. Двое из них переглядывались друг с другом и все не знали, как заговорить об изображённой скульптором складке на одеждах женщины, которая подчеркивала её большую и красивую грудь. Третьим же юношей был Цзинь Цзысюань, и в общении с другими людьми он всегда старался обходить тему женщин. Лань Чжань хорошо разбирался в отношениях между сильнейшими орденами и потому был в курсе того, что сына Главы Цзинь против его воли помолвили с дочерью Главы ордена Юньмэн Цзян. И потому тот уже не мог так свободно обсуждать женщин, дабы не нарушать правила приличия, да и определенные моральные устои, так плотно засевшие у этих юношей в головах. Лань Ванцзи перевёл взгляд с юношей в золотых одеяниях на стоящих неподалёку братьев из Юньмэна и прислушался. Двое выглядели так, словно их занимало разглядывание подвига третьего Главы. — И все же, Лань Чжань гораздо симпатичнее него, — совершенно внезапно с видом эксперта в мужской красоте произнёс Вэй Ин. Ванцзи ощутил непонятную смесь одобрения и стыда, от которой рука рефлекторно потянулась ко лбу. Нашёл он, конечно, что обсудить... — Не знай я тебя так долго, то решил бы, что ты втюрился в него. Ведёшь себя как юная госпожа! Ставлю половину своих подарочных денег на то, что он изобьет тебя до конца учебного года, — Цзян Чэн самодовольно улыбнулся, представляя, как хвастливому брату может достаться в такой схватке. — А почему не все, а? — Не хочу тебя без денег оставить. Нам же дарят одинаковую сумму, — Цзян Ваньинь сложил руки на груди. — Какой ты заботливый, Цзян Чэн! Лань Ванцзи вновь повернулся обратно к адептам клана Цзинь и решил, что стоит помочь им, наконец, развязать свои языки. Кто знает, может быть вспыльчивый Вэй Усянь оскорбится, заслышав, как будущий муж Цзян Яньли обсуждает других женщин. А там, может быть, и до драки недалеко придётся. Тем более, если немного подпортить энергию вокруг... Юноши ордена Цзинь слегка насторожились, когда к ним вот так вот просто подошёл Лань Ванцзи и встал рядом, рассматривая "Нахождение спутника на стезе самосовершенствования". Поначалу они хотели даже расступиться перед ним, но затем просто замерли, будучи не в силах оторвать взгляда теперь уже от него самого. Как же прекрасно в своей чистоте было лицо второго Нефрита, с таким благоговением разглядывавшего становление первого Главы своего ордена. Сколько преданности и восхищения прослеживалось в нем. Его черты воплощали в себе одновременно изящество и решительность, и один только взгляд на него свободен вызвать сильнейший отклик в душе любого. Двое юношей оказались настолько впечатлены, что не удержались и взглянули вместе с Лань Чжанем на изображение. Как они тут же поняли, второй Нефрит тоже рассматривал жену Лань Аня, и потому молодые люди мгновенно перестали стыдиться своего поведения. Вскоре Лань Ванцзи кротко опустил глаза и словно задумался о чем-то. Его светлый взгляд казался таким взволнованным и чистым, словно любование этим сюжетом подарило ему истинно светлые эмоции. Второй Нефрит уже хотел было развернуться и уйти, оставив после себя тонкий аромат сандалового дерева и чужого восхищения, но внезапно один из юношей не удержался и спросил его. — Госпожа Лань, она... — он запнулся, поймав на себе вдохновенный светлый взгляд, — Она была прекрасной женой, не так ли? Лань Чжань кивнул, и, видимо, не желая показаться чересчур смущенным, скрестил руки за спиной и удалился, оставив двоих юношей и Цзинь Цзысюаня в легком замешательстве. — Надо же... Этой женщиной восторгается сам Лань Ванцзи! Наверное, она была просто замечательной! Нетрудно предположить, что дальше все пошло как по маслу. Двое адептов тут же, словно получив разрешение свыше, принялись обсуждать девушек и невольно втянули Цзинь Цзысюаня в свой разговор. Правда, произошедшего далее Лань Чжань действительно не мог ожидать, потому что все сложилось... Ну слишком хорошо! Не пришлось даже подключать к делу темную энергию. Спор между разозлившимся Вэй Ином и небрежно высказавшимся в сторону его сестры сыном Главы Цзинь развивался столь стремительно, что Лань Ванцзи даже слегка растерялся, не ожидая такого сильного эффекта. Эти двое были словно натянутые струны и будто все время поджидали возможности, чтобы в глазах других оправданно столкнуться друг с другом. Драка началась так же быстро, как и закончилась. Двоих провинившихся наказали, и Лань Цижэнь лично послал письма Главам орденов Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь. На следующий день Цзян Фэнмянь явился в Облачные Глубины, чтобы забрать Вэй Усяня в Юньмэн, и Лань Ванцзи тем утром, кажется, впервые вздохнул спокойно. Он обходил территорию, когда заметил Главу Цзян вместе с Лань Цижэнем, направляющихся в комнату для совещания. Лань Чжань знал, что где-то неподалёку отбывает своё наказание Вэй Ин и решил проведать его, предполагая, что они ещё долго не смогут увидеться. Впрочем, Вэй Усянь и в этот раз начал проказничать. Ведь кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи действительно примет его дрожащие плечи за плач? Иными словами, разговор у них снова не задался с самого начала, и в итоге Лань Чжань оставил свои последние попытки нормально попрощаться. День близился к вечеру, и Ванцзи, выходя из класса со свитками самым последним, подозревал, что Вэй Ин давно уже покинул Облачные Глубины. Он испытывал смешанные чувства по этому поводу, но преобладало над всеми определённо облегчение. Не успел он подумать об этом, как некто дёрнул его за конец лобной ленты и тут же спрятался за выступающей стеной. — Вэй Усянь! — мертвец бы догадался, кто один был на такое способен, и потому Лань Чжань среагировал почти молниеносно. Нефрит выставил меч в сторону стены, и оттуда тут же послышался смешок. — Каюсь, каюсь! — Вэй Ин вышел из своего укрытия с поднятыми руками, и Ванцзи вложил Би Чэнь обратно в ножны. Его лицо не выражало ничего, кроме легкого раздражения, но помимо этого ему было и любопытно, что тот задумал, — Я только попрощаться, меня уже ждут. Было приятно сражаться с тобой, как плечом к плечу, так и в качестве соперника, — с этими словами Вэй Усянь уважительно поклонился, — До встречи! — лишь только он произнёс это, как тут же развернулся и рванул прочь, не дожидаясь реакции Лань Чжаня, которая, по его мнению, будет не самой радушной. Ни с кем из своих знакомых здесь, за исключением, разве что, проводившего их Не Хуайсана, юноша не стал прощаться. Ему дали не так много времени на сборы, и потому он решил, что все эти церемонии в действительности не особо важны. Но пока Вэй Ин собирал вещи, он вдруг понял, что не мог расстаться с Лань Ванцзи, ничего тому не сказав. — До встречи, Вэй Ин, — спокойно произнёс Лань Чжань, прекрасно осознавая, что тот его не услышит. Он развернулся и направился к противоположному выходу на улицу.