Мерзавец Лань

Лань Ванцзи чувствовал себя крайне странно. Он не мог понять, что с ним происходит, но ощущалось все так, будто его сознание перерабатывало тяжелый ментальный груз, взявшийся непонятно откуда. Состояние подавленности приходило на смену чересчур сильной эмоциональности, и на это даже Лань Хуань не мог сказать ничего вразумительного. Лишь задумчиво почесывал висок и иногда добавлял туманные фразы по типу: "Это часть взросления", "так бывает", "мы все через это проходим". Через что? Лань Чжань не мог понять наверняка, о чем говорил его брат, но знал точно, что все его переживания были сугубо личными... И через то, что проходит он, уж точно не могли пройти абсолютно все! А именно — через странную смесь негодования и благодарности по отношению к человеку, при виде которого состояние сменяется от стыда до безразличия и от безразличия до уважения. Поведение Вэй Ина очень сильно поразило Ванцзи. Ведь по сути они едва знали друг друга, да и отношения между ними... точно нельзя было назвать товарищескими. И потому в голове Лань Чжаня не мог улечься тот факт, что Вэй Усянь заступился за него тогда, на турнире. Это был самый настоящий неоправданный риск ради человека, который никогда не демонстрировал к нему хорошего отношения. Но для чего? Неужели из-за скуки? Да и разве он не осознавал, какая опасность может исходить от сына Главы вражеского ордена? Вэй Ин ведь достаточно умён, чтобы подумать об этом перед тем, как действовать столь решительно... Но существовал и ещё один вопрос, который Лань Ванцзи не хотел задавать сам себе, но который мучил его сильнее, чем любой другой... А всякий ли человек на его месте мог рассчитывать на поддержку Вэй Усяня? Почему-то Лань Чжаню очень хотелось думать, что это не так, но в то же время он, вспоминая любовь этого юноши к справедливости и честности все больше убеждался, что да, скорее всего он не был бы исключением. Вэй Ин — просто благородный идиот, помогающий всем направо и налево... Но... Как же приятно в итоге оказалось получать эту помощь. Лань Ванцзи всю жизнь привык быть сильным и не ждать ни от кого поддержки. Конечно, у него был старший брат, который всячески проявлял участие по отношению к нему, но Лань Чжань прекрасно знал, что Сичэнь никогда не вступит в открытую конфронтацию с дядей, и потому в спорных ситуациях не надеялся на него по-настоящему. Каждый раз он возлагал на себя всю ответственность за свои поступки и не верил, что кто-нибудь в случае неудачи разделит с ним горечь поражения или же попытается уберечь его от проблем. Во многом этой уверенности послужил и тот факт, что у Лань Ванцзи никогда не было близких друзей и даже просто людей, с кем ему нравилось поддерживать общение. Он был слишком отстранён и мрачен, и в его отношениях с обществом царила взаимная холодность. Однако Вэй Ин снова удивил Лань Чжаня. Лань Ванцзи на всю жизнь запомнит это приятное чувство безопасности, невольно возникшее в тот самый момент, когда за него впервые по-настоящему заступились. И теперь Лань Чжаня мучило это цепкое чувство долга, против воли навязавшее ему желание в случае чего отплатить Вэй Ину той же монетой. Уникальное явление! Чтобы Ванцзи желал кому-то кроме Лань Сичэня благополучия. Но, тем не менее, все это было так, и Лань Чжань действительно никак не мог избавиться от этих мыслей, впрочем, как и от этого пресловутого тепла на душе. После случившегося всё в Облачных Глубинах продолжало идти своим чередом, не предвещая никаких бед, и только Лань Ванцзи был подозрительно напряжен, словно ожидал чего-то. Неудивительно, что со временем его тревожность передалась и брату, однако Лань Сичэнь, как бы он ни старался, на этот раз совершенно не понимал, что творится на душе у Лань Чжаня. Он пытался поговорить с ним, пристальнее наблюдал за его состоянием, но никак не мог ничего выяснить, пока в один прекрасный день все не встало на свои места... — Люди ордена Вэнь направляются в Облачные Глубины! — испуганный голос одного из старейшин растворился в шуме внезапно воцарившейся всеобщей суеты. В голове Лань Сичэня все помутилось, а сердце забилось громче и быстрее от страха. Окружение стало видеться ему будто бы сквозь туман. Он точно помнил, что находился в одной комнате с дядей, но внутри него возникло пугающее ощущение одиночества. Словно все остальные сейчас находились где-то далеко, и волновало их совершенно не то, что волновало его. Где Ванцзи? Беготня и крики охватили всю ранее безмятежную территорию Облачных Глубин. Прежде спокойными адептами овладела паника, а некоторые, наоборот, принялись чересчур сильно храбриться, внося свою лепту в неорганизованность толпы. Кругом царил хаос, и никто не мог остановить это. Лань Сичэнь пытался понять... Почему орден Вэнь направляется сюда, в то время, как существуют более выгодные пункты для захвата? И...Почему Лань Ванцзи так не хотел оставаться на пиршестве и все время находился под прицелом раздражённого взгляда Вэнь Чжао? Кажется, в эти несколько секунд все сложилось в целостную картину, которую дополнили некоторые старые воспоминания. Лань Сичэнь сжался от осознания того, что в тех словах Лань Чжаня, где, как ему казалось раньше, сочилось временное отчаяние, на самом деле таилась ледяная ненависть. Это вовсе были не сны и не предчувствие беды. То была навязчивая идея, преследовавшая его младшего брата с самого детства. Сейчас его причастность казалась очевидной, но отчего же до этого момента Лань Хуань даже не попытался предположить саму возможность такого? Где Лань Ванцзи?! Лань Сичэнь горячо спорил с дядей о том, кто должен остаться в Облачных Глубинах, так как чувствовал, что битва будет вестись далеко не на жизнь, а на смерть. Он впервые ослушался Лань Цижэня и долго уговаривал того уйти несмотря ни на что, но в итоге под давлением учителя и старейшин покорно склонил голову. Войдя в библиотеку запрещённых изданий за уникальными фолиантами, он не ожидал, что столкнётся с Ванцзи у самого входа. Братья остановились и уставились друг на друга. Несмотря на то, что снаружи творился самый настоящий хаос и было шумно, как никогда раньше, в библиотеке глубоко под землёй не было слышно ни звука. Два Нефрита Лань смотрели друг на друга в полной тишине, и никто не знал, с чего начать разговор. Лань Сичэнь заговорил первым. — Это ведь... Далеко не случайное стечение обстоятельств, верно? — он ощущал себя слегка опустошенным и не был уверен, что стоит на ногах так же твёрдо, как и всегда. Тем не менее, он пытался не обращать внимания на своё самочувствие. — Верно... Но это все-равно произошло бы рано или поздно. Лицо Лань Чжаня было безжизненным и холодным. От его вида по спине Лань Сичэня пробежали мурашки, но сам он снаружи казался невозмутимым. Или усталым, он не мог точно определить. — Люди Вэнь вот-вот войдут к нам. Доложили, что сюда направляется войско Вэнь Сюя, что ты собираешься делать? — поинтересовался он, пытаясь заглушить разыгравшуюся внутри него бурю эмоций. Лань Чжань опустил голову и уставился в пол. В его руках было несколько свитков, содержание которых предположительно имело отношение к Тёмному Культу. Это было единственным из всех знаний, которое он захотел унести вместе с собой. Несмотря на холодность выражения лица Ванцзи, Лань Хуань заметил, что в глазах младшего брата заплясали хищные огоньки. Он больше не был похож на обделённого заботой и запутавшегося юношу, который однажды избрал для себя другой путь, но все ещё действовал на благо своему ордену. Сейчас он скорее напоминал помешанного человека, которому, наконец-то, выпал шанс воплотить в жизнь свою годами вынашиваемую месть. — Месяц... Я навещу кое-кого... — голос Ванцзи звучал мрачно, и эхо в просторном помещении только усилило это едва заметное различие, — Ты не остановишь меня, ведь так? — он поднял взгляд с пола и посмотрел точно в глаза старшему брату. Лань Хуань похолодел. — Не остановлю... — Лань Чжань намеревался выйти из библиотеки, но замер, заслышав голос Сичэня, — В последний раз, когда тебя попытались остановить, это не обернулось ничем хорошим, — с сожалением произнёс он, и Ванцзи понял, что речь шла именно о его самой первой ссоре с дядей. Детские воспоминания вновь всплыли на поверхность, проигрывая раз за разом в памяти так напугавшую своей неожиданностью жестокость родного человека, за которой последовал год лишения возможности выразить свои чувства с помощью слов. Год, полный слез и тихой ненависти. Лань Чжань хотел разозлиться на брата за то, что он вспомнил об этом, но осознал, что не имеет права этого делать. То, что говорит Сичэнь, было чистой правдой. — Ты ведь не собираешься причинять вреда дяде? — И пальцем не трону. Но выживет он или нет — будет зависеть исключительно от него самого. — Что ж... — подавленность и разочарование буквально сочились из Лань Хуаня, как бы он не пытался скрыть их, — Я очень надеюсь, что уничтожения Облачных Глубин вместе со всеми сопутствующими жертвами тебе будет достаточно, чтобы успокоиться... Иначе... — Более чем, — перебил Лань Ванцзи, и устремился по узкой лестнице вверх. — Да будет так... Голова Лань Сичэня кружилась, но он не позволил себе раскисать и тут же ринулся вглубь помещения за свитками. Сейчас в любом случае было бы поздно что-то менять, да и, в самом деле, что он мог сделать? Внезапно где-то поблизости прогремел взрыв, и с потолка в некоторых местах посыпался песок. Лань Хуань сосредоточился и принялся как можно быстрее отыскивать наиболее важные по мнению дяди фолианты. С лестницы спустился Ванцзи. — Они уже здесь, — ледяным тоном произнёс он, широкими шагами направляясь к одному из стеллажей, чтобы быстрее собрать для Лань Сичэня нужную литературу, — Я помогу тебе выбраться, а дальше ты сам. — Ладно, — Лань Хуань запихивал свитки в сумки и рукава ханьфу, желая спасти как можно больше ценных образцов. Он закончил только тогда, когда нигде больше не осталось свободного места. Тем не менее, он принял ещё несколько свитков, которые вручил ему Лань Ванцзи и прижал их к себе. Свободной же рукой он обнажил меч и кивнул младшему брату. Двое выбежали из библиотеки незамеченными и остановились только у входа в густой лес. В отличие от заполнившихся криками людей и звоном мечей Облачных Глубин, здесь было чересчур тихо, и два Нефрита невольно почувствовали себя спокойнее. Тем не менее, безопасность была лишь относительной, и потому им надо было спешить. — Будь осторожен, брат, — с едва различимым беспокойством в голосе произнёс Лань Чжань, и Лань Сичэнь кивнул ему. — Ты тоже, — он хотел убежать, но вновь развернулся, — Ванцзи, я прошу тебя, постарайся помочь старейшинам избежать сильных жертв. Как-никак, люди ни в чем не виноваты... — он дождался кивка Лань Чжаня и только затем встал на свой меч и устремился в чащу леса, одолеваемый смесью самых мрачных чувств, испытываемых им за всю свою жизнь. День близился к вечеру, и пока снаружи не стемнело до конца, нужно было добраться куда-нибудь, или хотя бы оторваться достаточно далеко, чтобы заклинатели ордена Вэнь не смогли его настигнуть. Лань Сичэнь быстро огибал стволы деревьев стоя на мече и старался не думать ни о чем, кроме дороги, но, тем не менее, невольно отвлекался на гнетущие мысли. Он винил себя в том, что упустил момент, когда с его братом начало происходить нечто странное, хотя ещё совсем недавно Ванцзи казался таким умиротворенным и спокойным... Винил себя в том, что в принципе был недостаточно внимателен к Лань Чжаню, раз не смог разглядеть в нем разрушительное влияние этой планируемой годами мести. Лань Сичэнь хотел вернуться на несколько недель назад и всё исправить, но понимал, что его глупое желание уже никак не исполнить. Назад ничего не вернуть. И даже если бы он попытался сделать это... Лань Хуань отчего-то все ещё был убеждён в том, что Лань Чжань добился бы своего несмотря ни на что... Впрочем, Сичэню стоило подумать и о другом. Например, о том, куда ему, наследнику ордена Лань, деваться с кучей важнейшей литературы? Лучшим решением Сичэнь избрал парить на мече вперёд до тех пор, пока не наткнётся на ближайшее поселение, а там уже пусть будет, что будет. Сейчас гораздо важнее было, чтобы не пострадали родные и близкие люди, находящиеся в смертельной опасности... А сам он во всем разберётся, в этом не может быть сомнений. Лань Хуань сосредоточился и увеличил скорость. Вернувшись в самый разгар сражения, Лань Ванцзи обнаружил, что не сможет выполнить обещание, данное брату. Всё вокруг было охвачено дымом и пламенем, отовсюду то и дело были слышны истошные людские крики и вопли о помощи. Вокруг жилых комнат можно было наблюдать следы ожесточенной битвы. Тела в ханьфу разных цветов, избитые и окровавленные лежали на земле, а некоторые постройки уже вовсю охватили языки пламени. Напрасных жертв определённо избежать не удалось... Лань Чжань на секунду залюбовался тем, как горела крыша той самой постройки, где когда-то жил он сам в качестве младшего адепта. Поистине завораживающее зрелище, так напоминающее его сны. Зрелище, являющееся реальным воплощением этих самых снов... Он вдруг почувствовал себя совершенно свободным, словно из его тела принялись вырываться застоявшиеся потоки тёмной энергии, клубившиеся чёрным дымом внутри него долгие годы. Второй Нефрит сделал вдох, и вместе с запахом дыма вдохнул нечто ещё, вызвавшее непреодолимое желание широко улыбнуться и расправить плечи. Свершилось! Впрочем, у него не было возможности долго разглядывать результаты зверства ордена Вэнь. Непременно нужно было продолжать играть свою роль, так как эта битва — ещё далеко не главная. Да и, к тому же, не помешало бы слегка очистить совесть, постаравшись выполнить обещание и защитить как можно больше суетливых и слабых обитателей Облачных Глубин. Ванцзи обнажил Би Чэнь и в одиночку несколько раз выступил против небольших групп из людей Вэнь, притеснявших ряды молодых адептов. Очень многим он действительно спас жизни и помог скрыться, но даже это не помогло остальным избежать чудовищной участи быть убитыми солдатами Вэнь, устроившими в райской обители настоящий погром. С каждой минутой безобразное сражение всё сильнее напоминало жестокую резню, но никак не битву по правилам приверженцев пути Меча. Лань Ванцзи тратил чересчур много духовной энергии и убеждался, что ему все труднее противостоять нескончаемому войску Вэнь Сюя, и в определённый момент он просто исчез, оставив генерала и его армию в безлюдных и наполовину сожжённых Облачных Глубинах. Лань Ванцзи испепелил использованный им талисман перемещения и ещё долго пытался отдышаться. Там, куда он попал, ещё не ступали люди Вэнь и потому не было слышно человеческих криков, за последнее время превратившихся уже в привычное звуковое сопровождение для действий Лань Чжаня. Он склонился над землёй и оперся о колени, тяжело дыша. Талисман перемещения отнял у него слишком много сил, хотя их не было в избытке и до его применения. Ванцзи недолго отдыхал и вскоре выпрямился. Его взгляд упал на нарядный домик, одиноко расположившийся вдалеке от основной территории. Он огляделся по сторонам. Действительно никого. Казалось, даже война не может затронуть это место. Когда бы Лань Чжань сюда не являлся, здесь все время было тихо и спокойно, шелестел прохладный ветерок и трепал листья на ровно постриженных кустарниках. Лань Ванцзи показалось, что за последние годы он впервые почувствовал настоящее единение с этим местом. С человеком, который жил здесь и с природой, которая стеной высоких деревьев скрывала цзинши от посторонних глаз. На душе у него воцарилось небывалое раньше спокойствие, словно тьма внутри него испарилась, оставив вместо привычного нагромождения сложных чувств лишь маленького мальчика, который пришёл постучаться в знакомые двери и обнять мать. Лань Ванцзи выдохнул и опустил плечи. Весь налёт показной безупречности мгновенно слетел с него, и перед двумя широкими дверьми очутился потерянный на жизненном пути несчастный юноша, который никак не мог понять, что ему делать дальше. Неспешным шагом он поднялся по ступенькам и уставился на вход. Он никогда раньше не делал этого, но, видимо, сегодняшний день можно считать исключением из правил. Лань Ванцзи открыл тяжелую дверь и вошёл в просторную комнату, не освещаемую ничем, кроме солнечного света. Знакомый древесный запах тут же вернул его в воспоминания из прошлого, в которых эта самая комната представала яркой и полной жизни, и была озарена тёплым светом свечей и фонарей, а потолок казался таким невероятно высоким... Сейчас же все словно потускнело, но, тем не менее, от окружения все ещё веяло чем-то родным и приятным. Лань Чжань вошёл в узкий проход и огляделся. Он попал в совершенно крошечную, но уютную комнатку с полками, сплошь уставленными различными статуэтками и прочими таинственными предметами, видимо, принадлежавшими когда-то самой госпоже Лань. Ванцзи вспомнил, что именно здесь за крошечным столиком, располагавшимся посередине комнаты, сидела их мать и ждала его с братом. Он перевёл взгляд на столик и обнаружил лежащий на нем небольшой женский портрет и курильницу для благовоний, все ещё распространяющую слабый, но приятный аромат. Происходящее казалось Ванцзи похожим на иллюзорное сновидение, которое так и манило его навсегда остаться здесь, в прошлом... В том чудесном времени, когда все казалось таким без преувеличения прекрасным и когда в его жизни была материнская чуткость и ласка, пускай даже всего на один раз в месяц... Но ведь нельзя же повернуть вспять время, верно? Как и нельзя исправить совершенные ошибки... Зато... можно избавиться от призраков прошлого, дёргающих за тонкие нити чувств и начать новую, свободную жизнь. Лань Ванцзи в последний раз взглянул на портрет матери, и затем вытащил краешек лезвия Би Чэня из ножен. Он порезал свой палец и собственной кровью вывел на обратной стороне портрета несколько иероглифов. Тот мгновенно загорелся в руке у Лань Чжаня. Вместе с упавшим талисманом загорелась и полупрозрачная ткань, которой был укрыт стол и оттуда огонь перешёл на покрытый декоративными ковриками пол. Ещё несколько талисманов, и Ванцзи вышел из полностью горящего строения, захлопнув за собой дверь и все никак не решался обернуться, чтобы пронаблюдать за тем, как сгорают последние остатки его бесценного прошлого. Вместо этого взгляд Лань Чжаня устремился к небольшому строению неподалёку, обитателя которого он не навещал уже очень давно. Ему показалось, что настал черёд это исправить...