Собачье Дело (Том 1)

Ездовые животные сидов были столь же странными, как и сами сиды. Чего только стоит возможность скакать по воде или воздуху так же легко, как по суше. Не говоря уж про невероятную красоту этих существ. — Всё-всё, хватит, — похлопываю по шее кобылу, которую мне предоставили как личный транспорт. На удивление ласковое и ручное животное. Даже подозрительно. — Можешь не волноваться, Аирмед просто любит людей. Особенно друидов, — с усмешкой заметил Диан Кехт, что сейчас стоял чуть в стороне от костра и упражнялся с мечом. — Любит людей да? — за месяц совместного путешествия с благородным сидом я несколько пообвыкся с его обществом. Но приступы паранойи и подозрительности не исчезли совсем. Особенно в свете того, что сид читал меня как открытую книгу. Да и постоянное чувство голода и жажды тоже не способствует благожелательному настроению. — Так и есть, — Диан серьёзно кивнул. Странные скачки его настроения тоже постоянно удивляли, несмотря на месяц совместного путешествия. — Желаешь ли ты поупражняться в фехтовании, юный друид? Это тоже было очень странным моментом нашего совместного путешествия. Меня возвели в рыцарское достоинство. Ну… вернее будет сказать, что меня сделали оруженосцем, с прицелом однажды стать рыцарем. Но даже эта перспектива дала мне очень много. Начать нужно с титула. Я теперь официальный лорд Ветра, то есть титулованный всадник дикой охоты. Вместе с титулом мне достался герб, профиль черного волка, что задрал нос кверху в вое, на белом, ну или серебряном, по геральдическим правилам, фоне. Так же мне предоставили ездовую кобылу с необычным именем Аирмед, доспех и меч. В общем полный набор атрибутов юного военного аристократа средних веков. Ну и пока я думал над тем, что мне делать с этими атрибутами положения и власти, Диан решил заняться моим обучением на рыцаря. — Давай, — киваю сиду. Пока лошади едят и отдыхают после еды, можно будет и поупражняться. Обучение у сида было неожиданно хорошим. Я ожидал, что он будет ветреным повесой. Или попытается меня убить, они ведь смерти не боятся и не понимают. Вместо этого Диан Кехт оказался очень внимательным и вдумчивым учителем, который подробно объяснил, что нужно делать, как и почему. — Не действуй бездумно, — посоветовал мне Диан после нескольких тренировочных спаррингов. — Ты умеешь думать достаточно быстро, чтобы не махать мечом на одних лишь инстинктах. Относись к поединку как к партии в шахматы. Довольно странное сравнение, как по мне, хотя в чём-то он прав. Мы оба не сражались на предельной скорости. Сид учил меня не рвать жилы в неистовом рывке, а подходить к делу осознанно, брать мастерством, а не натиском. В конце концов, бездумно рвануть вперёд и рубануть от плеча до бедра я всегда успею, ну и сбрасывать со счетов вариант, что меня обучают красивому дуэльному стилю, а не боевому, тоже не стоит. С этими фейри ничего не понятно. Взять хотя бы наш недавний разговор. Слишком уж странно он начался и так же странно закончился. Чего Сид хотел было решительно непонятно, зато я сразу понял, что он чего-то добился. Это было видно банально по его лицу. Чего бы Сид не добивался, он получил своё. Но как бы я не раздумывал над этим, а понять в чём смысл его махинаций никак не мог. Так что мы просто двинулись дальше по Грёзе, как сами Фейри называли своё пространство. По словам самого Диан Кехта, Грёза не была ни местом, ни пространством, больше всего это походило на состояние. Мир вокруг меня не существует в полном смысле этого слова, по крайней мере сам Диан делал это достаточно легко. Взять хотя бы озеро, на берегу которого мы сегодня отдыхали. Диан то ли нашёл его и прошёл Путями. То ли, если верить его словам о неработающих Путях, просто создал его на нашем маршруте. Потому что когда я осматривал местность с горного перевала, который мы пересекали с утра, никакого озера в этой стороне не было. Сейчас же не видно гор, от которых мы ну никак не могли далеко отойти. Но к счастью путешествие в пределы благого двора подходит к концу. По замечанию моего спутника мы уже вплотную подошли к их главной ставке, а потому нужно готовиться предстать перед правительницей Благого Двора, ну или правительницами, тут сложно сказать. Во главе условно добрых фей стоит так называемая Тростани, ну или Троица, если по простому. Три могущественные дриады, что слились в одну сущность, чтобы иметь возможность хоть как-то противостоять Королеве Теней. Даже интересно, имеет ли кельтская троица к христианской некое отношение? Всё же христианство известно своей манерой перенимать чужие религиозные учения и традиции. Но это всё так, мысли ни о чём, чтобы было чем себя занять. Встреча с Тростани была странной даже по меркам фейри. Начнем с того, что они вот совершенно не горели желанием хоть как-то выступать против Королевы Теней. Я понимаю, что ради меня мало кто хотя бы почешется, но Благой и Неблагой дворы как бы в состоянии войны находятся. И в моём представлении, демонстративная помощь мне могла послужить политическим инструментом. Да банально выпадом в сторону оппонента. Но Тростани это было даже даром не нужно. — Назло Королеве Теней мы существуем и защищаем свой мир, но прямое столкновение разрушит больше, чем сохранит, — сказала одна из дриад, её голос звучал как шелест листвы. — Мы защищаем Благой Двор мудростью и знанием, а не силой. — Понятно, — говорю я, при этом мало что поняв из её пространных рассуждений. «Действуем назло, но без прямого столкновения» — это не война, это мелкое хулиганство какое-то. — Тогда можете ли вы посоветовать мне что-нибудь. — Не верь дочерям Одина. — вступила в разговор ещё одна дриада из этой троицы. — Морской разбойник уже давно ждет конца света и готовится к славной смерти в последней битве. Диан Кехт на это выразительно фыркнул. Правда я не совсем понял, над Одином он посмеивался, или над владыками Благого Двора, с их предупреждениями. Сами Тростани Сида противной стороны просто проигнорировали. Вместо этого заговорила третья дриада. — Королева дала тебе выход, который полностью тебя устроит, — она указала на мешочек, который по совету Диана я привязал к поясу. — Желание твоего врага, вот то, что откроет тебе путь. Нужно лишь разгадать загадку и применить то, что тебе дано. — Спасибо за подсказку, — я оставался вежливым, при этом вообще не представляя, как определить нужный зуб среди двух десятков других. Да и что нужно сделать с этим зубом тоже не совсем понятно. По идее, раз уж меня склоняют к тому, чтобы съесть или выпить что-нибудь, то и зуб надо вставить себе. С другой стороны это настолько очевидно, что даже подозрительно, и надо бы кинуть его на землю. Вот только как именно это должно помочь мне покинуть Грёзу совершенно непонятно. — Ты зря ищешь подлог там, где его нет, — заметил Диан Кехт. — Может быть, — пожимаю плечами, рассматривая троицу дриад, что сидели в корнях огромного сплетенного из трех стволов разных деревьев. — Но я всё равно не вижу пути, которым хотел бы идти. — Ты просто хочешь, чтобы всё было понятно и не допускало двойного толкования, — заметила сама первая дриада. — Да, — и снова я соглашаюсь. — Это плохо? — Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь, — и снова слово перешло ко второй. Они так и будут по очереди говорить? — Тогда я продолжу поиски, и пусть всё случится так, как должно, — фактически на этом встреча должна была закончиться, но просто развернуться и уйти было не разумно. Во-первых, меня никто не отпускал, а во-вторых, если они и правда говорят по очереди, то надо бы и третьей дать возможность высказаться. — Долго искать не придётся, — заметила третья. — Иди, последняя подсказка уже ждёт тебя. От последнего замечания я вскинулся и уже хотел переспросить, что именно они потребуют взамен, как Диан Кехт положил руку мне на плечо, останавливая. Да и сам я уже заметил, что троица дриад разом прикрыла глаза, показывая, что приём закончен. Кто бы знал, как я в этот момент ненавидел фейри с их играми. Думаю не последнюю роль тут сыграл и тот факт, что в Грёзе время статично, там идёт либо вечная осень перед долгой зимой на территории Неблагого Двора, либо вечная весна после долгой зимы на территории Благого Двора. Месяцы не сменяли друг друга, и даже день и ночь были вопросом территории, а не времени. И будто специально для меня мы ни разу не были в месте где царствует полнолуние. И я очень рад этому. Может быть зверь и смог бы вырваться из плена Фейри, так как человеком вряд ли считается. Но вот сколько он бы бегал по лесам Грёзы и что мог бы в процессе сожрать от продолжительного голода — это те вопросы, на которые я не хочу получать ответы. Молча поклонившись проклятым всеми демонами дриадам я развернулся и отправился к краю поляны. Там за деревьями у ручья мы оставили своих скакунов. По идее там же должна будет располагаться последняя подсказка от Тростани. Ну и если подсказка не поможет, то попробую дойти до Агуане. Всё равно пока непонятно, что делать, а так хоть какая-нибудь цель на ближайшее время. Прежде чем выйти из поля зрения троицы дриад, я услышал, как ветер чуть шепчет: «Знание — пыль. Истинная ценность в понимании и мудрости». Оглянувшись на дриад, я увидел лишь трех сидящих девушек, что как будто спали под раскидистым деревом. Как либо комментировать этот посыл я не стал. Потом подумаю и попытаюсь понять, что именно они имели ввиду. Потому что сейчас, уверенно сказать, что именно они имеют в виду, я не могу. Как только мы достигли ручья, где нас ждали скакуны, реальность Фэйри снова напомнила о себе. Потому что наши скакуны и не думали стоять у ручья, а скакали где-то в облаках, гоняя стаи птиц. Зато у ручья, прямо на траве развалился здоровенный кот, размером с хорошего мастифа. Черный, с огромными усами и белым пятном на груди. — Кайт Ши, — обронил Диан Кехт, отойдя чуть назад и в сторону. Подобное поведение ни разу не внушало доверия. Но несмотря на мои опасения, здоровенный котяра вальяжно потянулся и совершенно спокойно смотрел на меня. Он смотрел на меня, я на него, время шло, никто ничего не говорил. — Это и есть моя «последняя подсказка»? — уточняю у моего спутника, когда пауза слишком сильно затянулась. Уже даже волшебные скакуны начали спускаться, а мы все играем в гляделки и молчим. — Подсказка и испытание, — я не видел Сида, но его усмешку можно было различить на слух. — Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь. — Я уже начинаю ненавидеть эту фразу. Но реальности было плевать на мои чувства. Кайт Ши фыркнул и потянулся, после чего встал на ноги и вопросительно склонил голову. Судя по всему, волшебный кот не собирается сидеть здесь бесконечно долго и следовало поторопиться. И понятно, что от меня что-то требуется. Вопрос лишь в том, что именно? Какая-то жертва, ритуал, или просто какое-то действие? Вообще непонятно, что делать. Я сам не могу с уверенностью сформулировать, чего именно я хочу от этой подсказки. Понятно, что хочу попасть домой, но непонятно, что именно пойдет не так как я хочу. Фейри обманут? Нет, прямой обман не про них. Потребуют что-то взамен или будут играть со временем? Так это более чем ожидаемо… На этой мысли я споткнулся и даже вопросительно выгнул бровь. Неожиданная догадка казалась откровенно абсурдной. — Кыс-кыс, — присев на корточки, просто подзываю кошачьего духа к себе. Как самого обычного уличного кошака, которого приманивают предложением почесать за ушком. Духовный зверь осмотрел меня, прищурив свои ярко-желтые глаза, полные хитрости и знания, совершенно не звериные глаза. Он медленно подошел ко мне, как будто позволяя себя погладить, но лишь я коснулся его, как в моей голове раздался непонятный голос. — У кошки девять жизней. Три жизни она играет, три бродяжничает и последние три остаётся на месте, — вслед за голосом я почувствовал как нагрелся мешочек с зубами. Один из них наполнился магией и «откликнулся на легенду», если можно так выразится. Приличия ради я всё же погладил Кайт Ши, прежде чем полезть в мешочек и вытащить оттуда один из клыков, тот самый, который я принимал за вампирский клык. На деле же он принадлежал кошке. Занятно. — Значит девять жизней? — спрашиваю вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Кайт Ши начал вылизывать лапу и умываться ею, медленно и демонстративно, как будто не понимал человеческую речь. Но при этом он не отрывал от меня глаз, в которых светился не только разум, но и насмешка. Это было скорее заигрывание, чем животная дикость. — Минимум девять, — отозвался Диан. — Тебе не просто так сказали, как кошка проводит эти жизни, при некоторых условиях ты сможешь их восстановить, так что в каком-то смысле это бессмертие. Но если тратить одну за другой, то девять жизней и сохранение человеческого тела. Всё как ты хотел. — И даже проще, чем я ожидал, — по логике вещей такую легенду надо не на землю кидать, а присваивать себе её силу. Правда я всё ещё сомневался. — Если бы я встретил кошку в обычном мире, то нашего договора, путешествия и вообще всей ситуации бы не было. — Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь. Это фраза не всегда значит, что ситуация обязательно хуже, чем ты представляешь, иногда всё значительно проще. — Верится с трудом, — я решил всё же перестать тянуть резину и аккуратно положил зуб чудовища, а вряд ли это у обычной кошки было девять жизней, себе в рот. *** Пока же Гарри обретал так желаемое многими бессмертие, в Хогвартсе творился бардак. Как бы директора не пытались колдовать над кубком, чтобы не вымысливали, а отменить или изменить контракт никак не получалось. Кубок Огня был зачарован на совесть, и как всё больше подозревал Дамблдор, к зачарованию приложили руку некоторые из фейри. Слишком уж легко уже дважды они брали Кубок под контроль, слишком запутанные чары лежали на Кубке. И будто ему было мало самого сорванного турнира и всех планов, завязанных на него, так ещё и дополнительные проблемы навалились. Мировое волшебное общество лихорадило от явного вмешательства Сидов в дела магической Британии. Уже очень давно боги и их слуги сидели тихо в своих мирах и не лезли в дела смертных. А тут вдруг такая активность, ещё и вокруг одного конкретного человека. Юный Гарри всегда интересовал Дамблдора. Ещё когда появилось это нелепое пророчество, которое неожиданно заинтересовало Тёмного Лорда. Потом его учёба в Хогвартсе и те странности, что витали вокруг мальчика. Но в последние полгода все эти странности вылились в нечто просто ужасное. Проклятие оборотня, непонятные шевеления фейри и, наконец, герб. О да, получение юным Гарри герба — это событие как минимум государственного масштаба. Теперь к нему будет приковано очень много взглядов как в Магической Британии, так и в ближайшем зарубежье. И это можно было бы поставить себе на службу. Тёмный Лорд явно собирается вернуться, это видно уже не первый год. И Дамблдор не сомневался, что рано или поздно Том решит вопрос с дитём пророчества раз и навсегда. Раньше Гарри планировалось использовать как приманку, теперь же из него можно сделать силу и союзника. Взять тех же французов. В прошлом они бы ни за что не полезли во внутренний конфликт, зато там точно нашлись бы те, кто захочет половить рыбу в мутной воде. Дамблдор уже планировал завлечь в этот конфликт Флёр Делакур. Даже если бы её родня не вступила в конфликт напрямую, они бы могли выступить сторонниками светлой стороны уже после войны. Но видя заинтересованность девочки в Гарри, а также интерес всего мира к титулованному магу, Дамблдор уже видел другой путь. Он может попытаться свести этих двоих вместе и привести на борьбу с Томом самый настоящий иностранный легион. Совсем как полвека назад. На последней мысли Дамблдор замер. Воспоминания о старом друге несколько покоробило великого светлого, но он быстро опомнился и загнал непрошенные мысли подальше. Сейчас уже нет смысла бередить старые раны. Нужно сосредоточиться на текущей ситуации. Сейчас есть неиллюзорные шансы сыграть на интересе к Гарри от иностранных агентов и буквально продавать возможность поговорить с мальчиком за боевых магов и другие полезные ресурсы и возможности. Всё это поможет делу света. Они упокоят Тёмного Лорда окончательно. Вот только чтобы начать эту торговлю надо бы найти самого мальчика и вернуть его в Хогвартс. Как это сделать было решительно непонятно. Дамблдор медленно подошёл к окну своего кабинета, за которым расстилался великолепный вид на замок и окружающие территории, принадлежащие Хогвартсу. Глубоко вздохнув, он протянул руку к деревянному шкафчику и извлек оттуда маленький серебряный прибор, похожий на астролябию. Древний прибор, один из старейших астрономических инструментов, служивший для измерения горизонтальных углов и определения широт и долгот небесных тел. Нормальным путем узнать, куда и когда Гарри Эванс вернётся в смертный мир было решительно невозможно, но даже фейри не могут отрицать силу небесных тел. — Надо будет стрясти пыль с моих навыков предсказания и прорицания, — сказал великий светлый сам себе, протирая краем рукава старый артефакт. — Раз уж фейри любят играть по своим правилам, нужно озаботиться тем, чтобы начать предугадывать их ходы. Если бы директора Хогвартса сейчас могли бы услышать хоть кто-нибудь из специалистов по фейри, то он бы получил стулом по голове. Но на счастье Дамблдора никто его не слышал, и некому было вложить хоть немного ума в престарелого волшебника. Потому он и смог и дальше лезть куда его не просили, рискуя в какой-то момент лишиться своей головы. Пока же Дамблдор сам искал себе приключения на задницу, Генриетта в очередной раз думала, что ей делать. Гарри отколол очередной фокус, из-за которого вся школа встала на уши. Честное слово, иногда она подозревала, что Гарри просто выгонят из школы после очередной выходки. И даже оправдание, что это проблемы находят Гарри, а не он их ищет, тут не сработает. Во-первых, не очень-то похоже, что Гарри их не ищет. Во вторых, рано или поздно количество переходит в качество. Уже столько раз случалось что-то странное, что никто уже не поверит, что это случайность. Генриетта не знала как реагировать на очередные слухи о своем брате. Теперь люди придумали будто он стал богом, только из-за глупого рисунка на одежде. Как-то по-другому воспринимать герб она не могла. И снова, как и в случае с директором, Генриетте очень повезло, что её не слышали специалисты по фейри. В противном случае ей бы тоже досталось табуреткой по голове. Однако Генриетта продолжала свои размышления, сидя в неизменном «вороньем уголке», который стал чем-то вроде особого места в гостиной Гриффиндора. Ещё немного и некоторые придурки будут тут свечки ставить во славу Гарри. Но отложив в сторону размышления о идиотах, молодая ведьма вернулась к мыслям о своём брате. Гарри отсутствовал уже пятый день, но когда его не было четыре дня, тот странный мужчина-нелюдь сказал, что они путешествуют уже месяц. Сколько в итоге Гарри будет отсутствовать? Фейри ведь известны своими играми со временем. Не вернется ли её брат близнец из этого путешествия уже седым стариком? Или ещё веселее, он вернётся юношей, но в то время как она сама будет уже старухой. Генриетта постаралась отогнать эту мысль, но чем больше она о ней думала, тем древнее и мрачнее начинал казаться ей Хогвартс. Дни сменялись днями, прошла неделя, потом вторая. С каждым днем Генриетта становилась всё мрачнее и замкнутее, пока, наконец, от родителей не пришло письмо. На семнадцатый день своего отсутствия Гарри нашёлся… только почему-то в доме Дурслей.