Мы совершенно разные

«Говорят, что любовь — это счастье, но нет, любовь — это бесконечная, острая боль. Любовь-все — это бесконечная, острая боль. Любовь — все равно что воткнутый в сердце и легкие нож, когда и дышать сил нет, а если вытащить этот нож — кровь хлынет и станет еще хуже. Любовь — это капкан, в который ты попался» Этель — реквием. «Фикбук»

Все люди равные и разные одновременно, И все они думают иначе. Все думают, что они правы в любой ситуации. Все люди — эгоисты. Я тоже эгоист.

~~~

Они стояли и смотрели на друг друга. Один не понимал, что вообще происходит. Как человек из прошлого времени может оказаться в настоящем? Это только в сериалах и фантастике происходит, такое для Амоса никогда не будет правдой. Ну невозможно же! А вот Адонис-то, Адонис-то как раз знал, как приходить к Амосу. Тому Адонису из прошлого нужно только забрать «своего мальчика», который сбежал. —Амос, дорогой мой, обещаю, если ты вернешь императорский венец и пойдешь со мной то я подарю тебе жизнь! — лицо было взволнованным, он очень ждал «правильного» ответа от этого глупого мальчика. Ему нужен символ власти Варны, без него Адонис Дель Вернадский не может стать повенчаным королём и женится на прекрасной принцессе Лассаране Авари Марне и заполучить власть над самым сильным государством в том мире. Амос в свою очередь был шокированным… что он украл?! Этого Адониса из прошлого он даже не знал! Адонис и правда выглядел странно. Все то же «платье», или что это такое. Поясок на талии чуть висел, давая понять, что он весь измотанный. Ведь во сне он был туго завязан. —Адонис, хватит шутить. Ударился головой? —Амос смотрел на него косо. — Ты как успел переодеться и убежать вперед меня? — из уст Амоса так и лился поток слов. Он все задавал вопросы, а ответов на них не было. В нетерпении он поджал пухлые губки и свел брови к переносице. — Амос, не придуривайся! Верни королевский венец и изумруд власти! Если ты его не вернешь то ты знаешь,что я могу быть крайне жестоким и изобретательным в пытках — Адонису было невтерпеж, и поэтому он говорил быстро, жестикулируя и тыкая в него пальцем. Он очень хотел заполучить Варны себе. Ему грозит лишение трона, если он не вернёт изумруд и не женится на Лассаране. Это был мирный договор между странами, скреплённый браком и ему нужно было вернуть все. А невыполнение всех деталей договора грозит лишением не только трона, но и головы. Да он сильный боец, и, как Принц своей страны, он не должен потерять лицо, он несёт ответственность! Он обязан произвести на свет наследника. И на то, что говорит этот мальчишка ему плевать! Он добъется своего, он вытащит из него, где находится изумруд, даже если понадобится убить Амоса двадцать раз.  — Я… Я правда не понимаю, о чем ты. Прекрати нести чушь! — но Амоса перебивают и говорят уже угрожающе: — Ты! Если сейчас ты не пойдешь со мной и не вернешь то, что украл. Я возвращу все обратно! Тебя собьет этот чертов грузовик, и тогда ты останешься со мной навсегда. Если ты умрёшь в этом мире, то уже не сможешь вернуться в него! Тебе придётся пойти со мной и тогда тебя ждут самые страшные пытки из всех возможных! — Адонис из прошлого кричал, пытался его запугать, хотя половина его слов была ложью… — Либо ты идешь со мной добровольно и все рассказываешь, либо погибаешь, как это и должно было с тобой сегодня произойти! И тогда твоя жизнь превратится в ад и простая смерть покажется тебе самым прекрасным подарком судьбы... Амос не знал, что ответить, и просто потупил взгляд. Он не понимал о чем идёт речь. — Ты еще не понял? По-твоему, как я сейчас здесь остановил грузовик, который тебя бы сбил? Один был в безвыходном положении, другой уже был на пределе и мог сейчас от злости вернуть все, как и было. — На счет «три» я бросаю тебя тут на смерть, и ты возвращаешься ко мне навсегда. Раз! И у Амоса сердце уходит в пятки. — Два! Амос бледнеет, и ладошки потеют, голова раскалывается от большого количества мыслей. — Три! Он пытался бежать, но что-то его схватило… Все разом отмерло, и мужчина за рулем грузовика неожиданно увидел двоих мужчин, падающих на асфальт дороги. Он боялся тюрьмы и не был готов стать убийцей, поэтому резко завернул вправо. — Какого черта?! — успел подумать водитель. — Умереть, так вместе, — слышен был шепот возле у самого уха Амоса. Из-за этого он вспыхнул как огонь. Голос был слишком близок, Амос повернул голову, как в замедленной съемке, и увидел настоящего Адониса… Он одет был по-современному, в классический костюм, скорее всего торопился на работу. Рабочий день прошел бы как всегда скучно, Адонис увидел бы своих коллег и опять начал бы спорить на разные темы. Потом пошел бы домой, встретил бы любимого человека. Но не тут-то было… — Нееет!!! Что ты натворил?! Тебя здесь не должно быть! — Кричал Адонис Дель Вернадский. — Так не должно быть! Лицо его скривилось болью, и Адонис из прошлого начал растворяться на месте… Он исчез, и след простыл, будто его вовсе не было здесь. Часом ранее Адонис шел тихо, чтобы Амос не заметил. После той странной сцены за завтраком он решил пойти за Амосом. Небось произошло что-то серьезное. Видя его состояние, он волновался — вдруг по пути что-то случиться. Амос, когда он в растерянности, может попасть в беду… Он шел тихо, чтобы Амос не заметил его, а то потом опять не будет разговаривать с ним неделю, а то и больше. Амос не раз говорил и предупреждал Адониса не ходить за ним. Он ненавидел всю эту драму, а Адонис любил все контролировать. Он уже подходили к университету Амоса, тот начал переходить дорогу, и вдруг все замерло, как будто в фильме. Адонис опешил и еле проглотил подступивший ком. Он был в диком шоке от увиденного. Он сразу спрятался за первое попавшееся ограждение, чтобы его не было видно. Он опешил второй раз, когда увидел человека, корый выглядел точь-в-точь как он сам. Двойник. Розыгрыш? Не очень-то на это похоже. И ему показалось, что он сошёл с ума, ведь такого просто быть не может. Он внимательно слушал, что говорил двойник. И не знал даже, как реагировать. Смеяться или опасаться? Но он знал одно — тот Адонис был опасным, что для Амоса, что для самого него. А когда он услышал «Тебе необходимо вернуться и вернуть то, что ты украл », то всерьез насторожился… Куда вернуться? Зачем? Что Амос натворил вновь? Как слышал Адонис, тот ему угрожал. И последние слова его вывели из себя — двойник хотел забрать Амоса! Но Адонис такого не позволит. Амос только его и ничей больше! Адонис будет распоряжаться, когда Амосу умирать, а когда нет. Он шел к этому столько лет! Он видел все, что происходило вокруг них троих. Почему-то на него магия двойника не действовала, он не замер, в отличие от всего мира… Но когда пришелец начал считать, Адонис не вытерпел и решил твердо — надо проучить этого клоуна! Но не тут-то было, с первым движением Адониса мир пришел в движение. Он понял, что все встало на свои места, и пришлось уже не бить лицо двойнику, а спасать неудачливого Амоса! Тот ускорил шаг, а на счёт «три» уже бежал быстрее пантеры. Адонис не успел ни оттолкнуть его, ни отскочить сам… Он еще слышал крики того клоуна, что-то вроде «Нет, так должно быть!». И на мгновение успел глянуть в ту сторону, где стояла его копия. И тут же, опомнившись, прошептал на ушко Амосу, что не бросит его умирать одного. Последнее, что увидел Адонис перед тем, как упасть в неизвестную темноту — то, как растворялся его двойник… Будто статуя из песка, которая при малейшем дуновении ветра могла бы рассыпаться. А ещё он заметил страх на его лице. Страх и безнадежие...

~~~

Первые ощущения — это боль. Не сильная, но неприятная. Голова болела и ужасно кружилась, причем у обоих. Ведь вместе же попали под такую котловину… По потолку им было ясно, что находятся они не в больнице. Ощущения смешанные — они вроде и готовы были к тому, что переместятся в параллельную реальность, но хочется и плакать от безысходности, от мысли, что уже ничего нельзя поменять. Адониса почти забавляет эта ситуация. Тихонько смеясь, он подходит к Амосу. Амос начинает постанывать от боли, которая нахлынула на него благодаря его другу. Тот прилег рядом, прижался, поглаживая его по голове, пытаясь успокоить. Амос прикрыл глаза и расслабился, почти что растекся лужицей. А Адонис так тяжко и шумно вздохнул — в груди что-то побаливало… Они снова проваливались во мрак. --- Адонису снился сон. Сначала все было прекрасно. Он был в своем мире, гуляя по просторам улиц, где стены сплошь покрыты граффити, а штукатурка в некоторых местах отбита. Все вокруг было родным. Потом мир вдруг изменился, он переместился в какой-то отель. Отель располагался в небоскребе, было жутко, ведь Адонис боится высоты. Не все идеальны и сильны, и даже у сильных бывают свои страхи, Амос знал про страх Адониса. Чувство тревоги напало сразу, как только он посмотрел в окно — очень красиво, но так страшно! Не зря говорят: «Красота — страшная сила». Сном Адонис не управлял, да и вообще во сне это был не он. Не его тело, повадки и даже привычные движение. Он шел по коридору, смотря по сторонам, и видел за собой стражей в кольчужной броне. По сторонам были зеркала с кривыми и пожелтевшими стеклами, по виду можно сказать, что они ужасны, в них почти не видно было даже своей стройной фигуры, красивого лица. Адонис повернулся и на секунду задержался перед своим отражением. Длинная до колен верхняя одежда. Свободные, широкие рукава, совершенно не стесняющие движений. Широкие плечи были открыты взглядом, волосы сзади убраны в пучок, чтобы не мельтешили перед глазами. Они прошли прямо, завернули направо, и перед ними возникла громадная дверь. Освещение было тускловатое, ничего толком не разглядеть. Люди, вооруженные с головы до ног, открыли ему дверь. Массивные створки распахнулись перед взором Адониса. Адонис вошел в просторное помещение, эмоции так и играли в нем сами по себе. Он так лыбился, сам не понимая, чему настолько рад. Только сейчас Адонис заметил, что держит острый меч. Он прошел вперед и остановился, когда увидел, что стоящий посреди зала человек заметил его и начал разворачиваться. Амос предстал во всей красе, он выглядел совершенно спокойным, но так только казалось. На самом же деле он волновался за свою жизнь. Одежда на Амосе была примерно такая же, только цветом и фасоном различалась. На нем светло-серый ханьфу* смотрелся великолепно, худое, тонкое тело так и соблазняло Адониса. — Брат, ты что творишь? — дыхание участилось, сердце ушло в пятки. Но он не показал своего состояния.  — До сих пор не понял, что собираюсь сделать? Брови приподнялись, выражая то ли грусть, то ли сарказм, язык прошелся по сухим губам, увлажняя их. Зал, где они стояли, весь в крови, подол ханьфу измазан красной жидкостью, в руках меч. Было ощущение, что они находятся в каком-то боевике. Но меч был еще чист, на нем ни капельки крови. Пока они шли до заветного входа, были лишь слышны треньканья луков и свист стрел. И по пути кровь успела попасть на Адониса. — Не надо. Брось меч, это подлость! Да, когда-то Дроф, отец Адониса помогал Кристофу, отцу Амоса, и даже едва не погиб ради него... И говорят: "Если посмотреть на мать или отца, можно понять, каков их ребенок". С новым нападением он не спешил, но и зря времени не терял. Дроф успел присоединить к себе несколько соседних территорий, и теперь его государство было куда сильнее, чем раньше. А глупый мальчишка, многое не зная, а уже втирается в доверие своего же отца, чтобы унаследовать будущий трон. Он видимо не знал, что и так и так станет наследником, как единственный сын. Узнав, что здоровье Кристофа, отца Амоса, недавно подкосилось, они решили лишить его титула дворянства пока не поздно и пока тот не зарвался ещё сильнее... Амос держался мужественно, но это было сложнее, чем он думал. Он сразу понял, зачем здесь стоит Адонис с обнаженным мечом. — Для тебя, возможно, это лишь подлость, — смотря прямо на блестящий дорогой меч и наслаждаясь своей властью, он продолжил говорить: — Но я поднял меч, чтобы получить нечто большое. Стража Адониса стояла по всем углам, готовясь к атаке. Любой шорох, и они бы незамедлительно кинулись, как стая псов. Он говорил гордо и, зная, что выиграет этот поединок, радовался еще больше. Так вот почему он до этого так лыбился… — Ради чего же ты готов убить? — Амос уже не мог держать в себе гнев. Он боялся, что его убьют и, возможно, никто даже не узнает о его смерти. Он боялся Адониса… Амос все-таки прибавил нотки стали и говорил чуть строже, но это ничего не даст. Брови сводились к переносице, он хмурился. А голос начал подрагивать. — Не боишься кары небесной? — шепот нарастал и был все громче. Адонис смотрел на него с жалостью. Он знал, что Амоса придется либо убить, либо найти другой способ. Например, выжжечь клеймо раба! Адонису Амос давно нравился, и тут такой шанс… Но тут он резко опустил меч, вскинул голову и, смотря гневным, как у дьявола, взглядом, подошел к нему. Слова Амоса его взбесили. Кары? Люди сами придумали себе богов и пытаются этим защитить себя?! Адонис поднимался на небольшой постамент, где лежала заветная вещица, за которой он так рьяно спешил. Кровь чавкала под его ногами, и кровавые следы оставались позади... Свет освещал только их фигуры, тени легли на лица. Адонис подошел совсем вплотную, так, что почувствовал его дыхание на своих губах. Они смотрели глаза в глаза друг другу. Злость - вот что сейчас им двигало. Но он попытался взять себя в руки и сделать небольшой вздох. Вроде помогло… — Кары? — задал вопрос Адонис и, не дожидаясь ответа, сам ответил за Амоса: — Да. Я как раз хочу стать тем, кто карает с небес. Он смотрел спокойно и даже насмешливо, и только голос чуть охрип от волнения. — Амос, дорогой, — немного потупив взгляд, Адонис продолжил. — Бог не создавал людей. Это слабые люди создали себе богов. Но я могу дать шанс тебе. Он подался вперед, губы соприкоснулись с губами напротив. Языком он прошелся по его губам, словно знакомясь и чувствуя их атласную упругость и трепетную отзывчивость. Слегка раздвигая их, проник внутрь. Своими же губами он сжимал, грубо охватывая, и трепетно-сосуще вбирал в свой рот, его губы становящиеся припухлыми, заполняющими все пространство. Язык настойчиво скользнул по деснам, по белым зубам, которые под его напором приоткрылись как ворота Рая, впуская его грешную, но такую желанную сущность. Они столкнулись языками, двух сущих противоположностей, бесподобных в своей притягательности. Какую бурю страстной борьбы они подняли при встрече, словами не описать. Амос всеми силами пытался оттолкнуть Адониса, но тот держал уже за затылок, не давая даже вздохнуть. Звук пощечины был уж слишком громким. И Адонису не хило досталось, если бы его ударили в грудь, то ему не так уж было бы больно. Но лицо у него священное! Адонис никому не давал даже прикоснуться к его нежному, красивому лицу. А тем более таким, как Амос… Отпечаток начал проявляться на щеке, красный и четкий. И кого это не взбесит? Адонис ухватил Амоса за горло и с невнятным рычанием начал душить. Тут уж настоящий Адонис, тот, который видел сон, встревожился. Его вроде как и радовало, что он поцеловал Амоса хоть и во сне. Но ему не нравилось, что кто-то душит Амоса, хоть и во сне! И как же это остановить? И вдруг тот Адонис, который душил несчастного Амоса, обернулся. Злые глаза и совсем недобрая ухмылка. Он вовсе перепугался - какого черта на него так пялятся! — Адонис... - но договорить он не успел. Возвращение в реальность было страшным. Он по-прежнему держал Амоса за горло, и тот уже почти не сопротивлялся, весь синий! Адонис поспешно разжал руки и начал легонько бить друга по щекам. — Амос, дорогой мой, очнись, ну же, приходи в себя! Но тот не реагировал, будто он уже мертвец… — Мое солнце, прошу, открой глаза! Наконец тот судорожно вздохнул, ещё и ещё раз. Взгляд был мутный, и он никак не мог наглотаться воздуха. Адонису стало так тошно. Он теперь еще и не может себя в руках держать во это было страшно. Наконец Амос пришел в себя. И уже нормально посмотрел на Адониса, рассматривая его, как куклу в упаковке. На плечи и грудь Адониса падали длинные черные пряди. Голова забинтована, но даже повязка не могли закрыть взъерошенные, грязные волосы. Если в том мире они были каштановые, то в этом черные, не много отличий, но все равно впечатляюще… Амос повернул голову и глянул на свои, рыжие. Амос выпал в осадок. Как в том сне, все повторилось! Ему рыжий никогда не нравился и не будет нравится. Но зато по взгляду Адониса, можно было понять, что не только волосы Амоса ему нравились, но и то, как он лежал, как двигался, пытаясь выползти из-под сидящего на нем Адониса. Адонис вспомнил свой сон и смотрел на губы, на такие манящие, пухлые… Он так хотел их... Нет. Хотел он уже Амоса, всего и полностью. Такой желанный, любимый. Адонис медленно потянулся к губам, ну не смог он удержаться! Едва осознав, что сделал Адонис, Амос со всей силы замахнулся рукой и ударил прямо в лицо, он не видел, куда бьёт, и похоже, попал в нос… Амос не рассчитал силы, из-за этого Адонис полетел с кровати, при этом пытался за что-нибудь уцепиться и в итоге схватил Амоса, так что они вдвоем повалились на пол. И уже Амос властвовал над Адонисом, он сидел сверху и ёрзал, тем самым пробуждая маленького дружка Адониса. — Ты блять, чего творишь?! Придурок! На крики Амоса сбежались стража и слуги. — А что, нельзя? Ты же сам понимаешь, что у меня к тебе не дружеские отношения! Адонис смотрел пристально, и Амос отвел глаза. И даже покраснел. Он хотел показать, что может не только запугивать, но и действовать. Амос был не в силах сопротивляться, ни ребёнком, ни подростком. И самое страшное — даже сейчас, будучи уже взрослым. Находясь рядом с таким, как Адонисом, это было нереально. Невыносимый характер и тупое чувство собственничества. Он вынуждает чувствовать не только вину, но и стыд. — Ваше Высочество! — служанка открыла деревянную скрипящую дверь - и тут же, ахнула, прикрыла глаза ладонями. Она услышала крики и, думая, что там бойня, поспешила на помощь, позвав с собой стражу. Если бы она пошла одна, то смысл? Чтобы она могла сделать? Она начала тут же извиняться. — Ваше Высочество, простите меня. Я думала, что-то случилось!   От неожиданных гостей Амос снова свалился на пол, он хотел было встать, но Адонис не позволил, на время оставляя его в сидячем положении. Адонис сразу просек, как к нему относятся эти люди - значит, он тут главный… Он понял все... Он догадывался кто он для них и решил воспользоваться этим. Он ждал так долго этого момента, а ему так жестоко помешали! — Свободны. И не впускайте сюда никого, до моего следующего указания, - резко бросил, даже нет, скорее выплюнул Адонис. Он был очень зол! Такой момент - и так вот ворваться и испортить его... И когда служанка вместе со стражей хотели покинуть помещение. Она посмотрела на них пристально и закрыла дверь, оставляя здесь стражу.