Игра за...

Хелсет ведёт дела с теми, кто готов на любые сделки и кто неболтлив. Как правило, он не прячется, но дистанцию между собой и собеседником держит. Сегодняшнего посетителя он подпускает к себе очень близко… …потому что держать мага, любящего проигрывать искорками, намеренно или нет, на расстоянии бессмысленно: заклинанием тот попытается достать издали, если пришёл… Убить? Отточить чары? Маг пришёл не за этим. Он настроен не враждебно. Во взгляде не читается презрение к тому, кто отличается от него — не только формой ушей, но и воспитанием. — Ну что ж, вы разумно… — Хелсет намеренно не произносит имя, — не проигнорировали просьбу встретиться. Об этом маге из Дома Телванни ходят совершенно справедливые слухи, в этом он только что окончательно уверяется. — Скажем так: я не удивлён, — поясняет тот, уже не поигрывая с чарами, а теребя широкий рукав, украшенный золотистой вышивкой. — С кем-то другим из нашего Дома рангом ниже советника вам невыгодно вести дела. Остальные… — усмехнулся краешками губ, — либо слишком заняты, либо чрезмерно закрыты для всех. «…либо слишком полоумны», — мысленно дополняет Хелсет, разглядывая вышивку-символ Дома Телванни на чародейской мантии. «Васильковый оттенок», — мысленно поправляет он Тьениуса Делитиана, доложившего, что приглашённый маг Телванни прибыл и что одет в синюю мантию. Тьениус не разбирается в оттенках. — То, что вы открыты и располагаете временем, бесспорно, замечательная черта. Выгодная! — Хелсет не столько нахваливает, сколько язвит. — Для вас открыт и располагаю временем, — поправляет маг. И после недолгого молчания поясняет: — Для всех это делает либо абсолютный альтруист, либо полный дурак. Хелсет знает, что с Телванни беседы проходят тяжело. Знает, но всё равно ему кажется, что они говорят на разных языках. «Он охотно идёт на взаимовыгодные сделки», — напоминает он себе. Он осознаёт, что «охотно идёт на сделки» — не равно «лишенный телваннийского сумасбродства». — Я не наивен, чтобы считать вас альтруистом, а дураков подле себя не держу, — улыбается Хелсет непринуждённой улыбкой, искренней, но которую окружающие едва выносят. Маг не скашивает глаза в сторону, глядит прямо в них. Прекрасная выдержка. У знаменитого наставника перенял её, не иначе: за несколько тысяч лет жизни тот наверняка её выработал. А вот руки маг не знает, куда деть. Он больше не поигрывает искорками и не теребит рукав, а щёлкает суставчиками длинных пальцев. Запястье узкое, подмечает Хелсет. Оно кажется ещё ýже из-за широкого рукава мантии — той самой, василькового оттенка. Руки обычные для чародея — с подвижными, привыкшими к волшбе пальцами. — Поверьте: об этом мне известно, Ваше Величество. — Маг едва заметно кивает, но Хелсет замечает кивок. Тот всё замечает, даже унюхивает горьковатый запах сиродильского табака, едва уловимый. Маг выбирает хороший сорт, а не дрянь, дающую смердящий, а не приятно пахнущий дым. В памяти всплывает именно василёк, когда Хелсет сравнивает собеседника с растением. Василёк, чей запах чтобы уловить, нужно либо обладать каджитским обонянием, либо долго принюхиваться. Хелсет смело готов утверждать, что пахнут все цветы. Не могут не пахнуть, иначе бы погибали, пожранные насекомыми и травоядными животными. Раньше казалось, что любой Телванни должен пахнуть резко, отпугивать, намекать всем, кто захочет иметь с ним дело, что приближаться можно, но на свой страх и риск. Этот маг пахнет едва уловимо, что… Не удивляет, нет. Хелсет молод, но не мальчишка, чтобы по-детски удивляться. Наталкивает на другие мысли — так правильнее. Василёк, безобидный, приятный глазу цветок, любимый целителями, в нужной дозе с нужными компонентами не излечивает болезни, а, напротив, медленно, но надёжно отнимает здоровье. Яд из него тем и хорош, что почти не имеет вкуса. Отравляет очень медленно, и это недостаток: его нужно ежедневно подсовывать тому, кого следует убрать с пути. Хорош ещё и тем, что даже вода не меняет вкус, если его добавить. …Атин Ллетан если и догадался, что его его медленно травили, то не понял чем. — Верю, — Хелсет глядит исподлобья на собеседника, — что вы, прежде чем прийти, постарались выведать обо мне как можно больше. Тем лучше: меньше придётся сотрясать воздух. Усмешка, что мелькает на узком, с резкими, типично данмерскими чертами, едва заметная, но он её ловит. Она лишний раз убеждает, что этот чародей — типичный Телванни, один из множества луговых васильков, а не «редкий вид», как охарактеризовали его Хелсету. Он молод, сильно моложе остальных советников, поэтому груз его прожитого времени не настолько велик, чтобы тянуть вниз, в прошлое с дурацкими пережитками. — Прекрасно, Ваше Величество, — маг едва заметно склоняет голову, — я сам не люблю попусту сотрясать воздух, рассказывая о себе. Тем более, думаю, основное обо мне вы потрудились выведать. Думаю, мы поладим. Хелсет склоняется к тому же мнению: он и Телванни будут ладить, пока ему — им обоим — это выгодно. Бдительность он не потеряет, потому что знает свойства василька и не позволит одурачить себя безвкусным ядовитым зельем и едва уловимым сладковатым, с горчинкой запахом.