Мальчик и Тень

Когда Пикли начал икать в третий раз, шум в доме, наконец, немного поутих. С того самого момента, когда мальчик, онемев от шока и ужаса, выбежал из своей комнаты и не разбирая дороги побежал прочь из того кошмара, участником которого стал, крики и беготня не прекращались почти ни на секунду. Родители всех трёх детей, носились, ругались, спорили и ещё бог весть что делали, пока запертый в родительской спальне мальчик, дрожа и икая, ждал своей участи. Он сидел с ногами на кровати, сцепив руки на коленях и прижав их к себе. Кровать взрослых была слишком большой для столь скромного тела, и мальчик чувствовал себя качающейся в море щепкой, которая вот-вот должна была потонуть в жестоких и страшных тёмных волнах. Пикли до сих пор так и не смог прийти в себя, а поэтому, практически не осознавал того, что совершил несколько часов назад. Его мозг никак не мог даже попытаться сопоставить эти факты и наотрез отказывался их принимать. Он только чувствовал странный тяжёлый ужас в груди и неприятную липкость на руках, но даже мысль о совершенном убийстве не могла проникнуть в его мозг. Наконец, за дверью послышались тяжёлые шаги, и ключ в двери скрипнул, проворачиваясь и звонко щелкая замком. Мальчик автоматически сжался и ещё больше потерялся на тяжелом бархатном покрывале. - Пикли. В комнате раздался суровый и сухой голос отца, он вошёл внутрь и хотел закрыть дверь, но её тут же толкнули с той стороны, и в спальню вбежала мать. - Ох, Генри! Что же делать? Что же теперь будет? Мистер Сокс говорит, что будет расследование! Это же самое настоящее убийство, Генри! - Цыц! - Мужчина только сурово шикнул на свою паникующую супругу и ещё сильнее нахмурил и без того сердитые брови. - Ты должна успокоиться, Клэр и взять себя в руки. Сейчас я хотел бы поговорить с сыном. - Ох. - Мисс Ханисон всплеснула руками и запричитала, но под взглядом мистера Ханисона, наконец, успокоилась и тихо присела на край кровати, в противоположной от мальчика стороне. - Итак. - Мужчина ещё с минуту помолчал, словно подбирая слова, а потом заговорил тихо и медленно. - Наш дорогой сын, должен тебе сообщить, что не далее как сегодня днем в нашем доме был убит человек. На последнем слове юный преступник вздрогнул и побледнел ещё больше. Отец пугал его и Пикли очень хотелось быть сейчас где-нибудь очень-очень далеко и не видеть этого тяжелого, как свинец, взгляда. - Его убили, проткнув горло острым концом каменной игрушечной башни в детской комнате. Мисс Ханисон судорожно всхлипнула, красочно представляя себе все те кошмары, которые неизбежно омрачат её прежде радостные и безмятежные будни. Её красивые рыжие кудри растрепались от дневной беготни, и дорогая прическа выглядела неаккуратно. Она тихо сморкалась в батистовый платочек и в пол глаза наблюдала за важным разговором. - Ты знаешь что-нибудь об этом? Мистер Ханисон сурово посмотрел на сына, почти переставшего дышать от волнения. Пикли вдруг стало до того страшно, что у него тут же закружилась голова и сильно скрутило желудок. Он покачнулся, и его вырвало прямо на кровать. Женщина тут же вскочила и брезгливо попятилась, бегло осматривая роскошное, темно-синее атласное платье. Мужчина, в свою очередь, лишь досадливо поморщился и, дождавшись, когда мальчика, наконец, перестало выворачивать наизнанку, снова повторил свой вопрос. На этот раз интонация в его голосе была намного мягче, хотя и представляла собой все тоже холодное железо. - Ещё раз спрошу, знаешь ли ты что-нибудь об этом происшествии? - Дд...д..дд... - Говори чётче, мой мальчик. Ты должен научиться отвечать за свои поступки - я..я...я... - Пикли! Но, насколько бы строго и властно отец не просил его, мальчик не мог вымолвить ни слова. Он дрожал всем телом, горло у него болело от спазмов и желудочного сока, глаза щипало от поступивших слез, а длинные, музыкальные пальцы, до хруста в суставах сжимали плотный осточертевший бархат. - Так, понятно. В таком состоянии полку от тебя никакого. Мужчина отошёл к стене, что-то нажал или может, дернул и через несколько минут, в комнату постучала служанка. Мистер Ханисон открыл ей дверь и небрежным жестом указал на кровать. - Как вас там, Адри, возьмите моего сына и отведите в ванную комнату, умойте и приведите в порядок. И, да, пришлите кого-нибудь убрать здесь. - Будет исполнено, сер. Служанка поклонилась и быстрым, цепким взглядом, окинула комнату и мальчика, прикидывая объём предстоящей работы. Потом она тяжело вздохнула и пошла выполнять поручение. - Ах, Генри! Что же теперь будет с нашей репутацией? - Молодая женщина подскочила к мужу и вцепилась в его рукав, выжидательно заглядывая в глаза. Её супруг ничего не ответил, но тоже задумался над этим немаловажным вопросом. Пожалуй, лорд Дикенскрофт и смог бы его поддержать и тактично замять эдакое щепетильное дельце, но вот насчёт консула он был не уверен. Эти чертовы Хетлфилды, чьего старшего сына и постигла сия скорбная участь, были у него в любимчиках и сам прохвост Дональд, уже, поди, пожаловался своему благодетелю. Что ж, остаётся надеется только на босса. Его подчас неожиданные, но гениальные решения не раз выручали как их фирму, так и самого Генри Ханисона. - Не переживай, моя прелесть. Малкольм что-нибудь придумает. - Но твой босс такой странный и ветреный человек! Как можно доверять ему столь важное дело? - Я доверяю ему даже свою жизнь. Мистер Ханисон произнёс это настолько вкрадчиво, чтобы даже его недалекая и суетливая супруга, поняла серьёзность и значимость произнесённых слов. Женщина медленно кивнула в ответ, словно соглашаясь, но в ту же секунду снова встряхнула своими огненными волосами, окончательно потерявшими всякое состояние элегантной причёски, и снова быстро и звонко защебетала, наперебой предлагай один выход хуже и нерациональнее другого. - Так, всё. Мужчина решительно отодвинул от себя слишком увлёкшуюся леди и сурово произнёс, разворачиваясь к двери. - Мне надо срочно переговорить с мистером Соксом, а ты пока позови в оранжевую гостиную мисс Матиль. Думаю, у нас с господином шерифом будут к ней определённые вопросы. Всё-таки, она достаточно хорошо знает мальчика и может подсказать, не явилось ли данное поведение следствием какой-нибудь душевной травмы. - Хорошо! Мисс Ханисон была страшно возбуждена, а поэтому, говорила, и делала всё быстро. Она тут же упорхнула из комнаты, лишь на шаг, опередив самого мистера Ханисона. О том, что же сейчас думает, а главное, чувствует их несовершеннолетний сын, которому только месяц назад стукнул девятый год, самим родителям мальчика, не было абсолютно никакого дела. Столь уважаемые обществом люди, и конечно, настолько богатые, не могли себе позволить заботиться ещё и о подобных мелочах. Мистер Ханисон даже подумал, что, вероятно, не сможет сегодня обедать – аппетит совершенно бесследно улетучился. Особенно его раздражало, что всё произошло очень быстро, и свидетелей происшествия оказалось преогромное множество. И когда, хозяин поместья прибыл домой, вызванный срочным звонком из полиции, все соседи и домашние, уже были в курсе произошедшего. Когда он увидел место преступления, его сначала чуть не стошнило, но он стойко сдержал позорный порыв, и храбро ступил на обильно пропитавшийся кровью ковёр. Тело убитого мальчика ещё не успели унести, и он лежал там же, где его нашла смерть. Руки распластаны, испачканные в чёрной засохшей крови, пальцы, странно скрючены, глаза закрыты, а запрокинутая голова чрезвычайно нелепо покоится на узкой шее, проколотой толстым, до сих пор ещё блестящим, куском сердолика. - Мда-а… - Сер! Это ваш сын! Это Пикликойн убил его! - Да-да! Брайн Донот в этот момент тоже находился в комнате. Бедный мальчик! А ведь не будь он таким трусливым, тоже, наверное, схлопотал бы камнем в глаз от этого психопата! - Мой сын не психопат, леди Уинкл! Мистер Ханисон непроизвольно вспетушился, заслышав обвинение своего отпрыска. А потом внезапно подумал – а, не правда ли это? С чего бы, действительно, такому прилежному и спокойному мальчику, вдруг нападать на кого-то, да ещё и убивать при этом? Это же верный признак сумасшествия. Может он успел спятить, пока я был в последней поездке? - Я не имела в виду ничего обидно, сер, просто мальчик явно был не в себе! Уж в этом вы должны согласиться! Мистер Ханисон только глубокомысленно кивнул в ответ, но дальше продолжить осмотр не успел. В комнату, разъярённый как тысяча быков и столь же красный и огромный, влетел господин Хетлфилд. - ЧТО ЗДЕСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ?! Я ВАС СПРАШИВАЮ!! - Мистер Хетлфилд, пожалуйста, успокойтесь! - УСПОКОИТЬСЯ?! Очень полный джентльмен с пышными усами и бакенбардами, ястребом налетел на заметно струхнувшую публику, и злобно зарычав, метнулся в детскую, невежливо отпихнув с прохода самого хозяина поместья. - О-О-о мой бедный Макиро-о-ольф!! - Мужчина упал на колени рядом с телом мёртвого ребёнка и, подхватив его холодные белые руки, сжал их в своих огромных красных ручищах и стал жалобно, почти по-женски подвывать. На его маленьких, заплывших глазках, навернулись слёзы, и он громко и совершенно несолидно завыл, раскачиваясь и что-то нечленораздельно лепеча, заплетающимся от рыданий, языком. Мистер Ханисон только неопределённо кхекнул, несколько смущённый развернувшейся сценой и поспешил поскорее отвернуться и удалиться из излишне проблемного и многолюдного помещения. Он быстро спускался вниз, на первый этаж, и всё ещё продолжал слышать отдельные отголоски громких и пронзительных причитаний толстощёкого и такого сентиментального мистера Хетлфилда. Мистер Ханисон дошёл до своего кабинета и подумал, что, пожалуй, эдакое громкое дело потребует очень больших затрат и что, скорее всего, придётся в этом месяце снова выходить в море.