Мальчик и Тень

Команда обнаружила пропажу своего капитана только ближе к полудню, когда золотой четырёхмачтовый фрегат, торжественно и важно, вошёл в большую красивую бухту и мягко пристал к изящной, деревянной пристани. Все прекрасно знали, что стоит хоть единой части судна коснуться земли, как господин Сантьяго тут же окажется на спешно выставленных сходнях и, не медля ни секунды, бодрым гулким шагом, покинет корабль. Но, прошло уже пять минут, а капитана все не было видно. Матросы зашушукались, переглядываясь и косясь на сурово насупившего седые брови, Норфольга. Тот ещё с секунду постоял, нервно перекатываясь с пятки на носок, а потом резко развернулся и умчался куда-то в недра корабля. Мистер Ханисон, легший вчера рано, и успевший хорошо выспаться, был преисполнен оптимизма, а потому не очень переживал о непредвиденной задержке и как всегда, любопытно рассматривал разношерстную, странно одетую толпу людей на берегу, вытягивая шею, и рассеяно держа за руку аккуратно одетого и причесанного мальчика. Между тем, сероволосый и хмурый как тысяча туч, Старпом, сер Норфольг, тёмной птицей несся по кораблю в сторону капитанской каюты. Наконец, он вывернул из-за угла и первый взгляд на распахнутую дверь, заставил сердце старика, болезненно сжаться и остановиться, медленно и осторожно заходя внутрь. В каюте стояла совершенно спокойная тишина и кроме хаотично расставленных на полу коробок у входа, странностей было предостаточно. Вся комната была перевёрнута к верху дном: что-то лежало разбитым и поваленным, стулья опрокинуты, а скатерть со стола, наполовину съехала на пол и по ней чёрными потеками стекали чернила. Норфольг, потрясённо прошёл вглубь, стараясь ничего не тревожить, и заметил расправленную кровать, будто оставленную на пять минут и бережно сложенные на стуле белый сюртук, шляпа, сапоги и даже пляс с оружием, с которым господин Сантьяго, уж точно никогда не расставался. Единственное, чего в комнате точно не было - это следов пролитой крови, значит, Малкольм мог быть ещё жив, так как, без боя, он, внезапным убийцам, точно бы её сдался и пару-тройку трупов обязательно бы оставил после себя. - Сер Норфольг! Старейшины требуют капитан...Что здесь произошло? - Капитана похитили, Тирис. - Что? - Смышленый, черноволосый, коротко стриженый молодой человек, с повязанной на голову красной банданой, круглыми глазами осматривал разгромленную каюту, не решаясь заходить внутрь. - Так. Это, конечно, полная катастрофа, но постараемся, не разводить панику. Норфольг решительно развернулся и так же аккуратно ступая, пошёл к выходу. - Быстро лети наверх и скажи мистеру Ханисону, что по определенным деликатным причинам, капитан пока не может выйти и пусть он сам в таком случае, поговорит с вредными стариками. - А вы, сер? - Что я? Запру каюту и присоединюсь к вам. Бегом исполнять! Рулевой тут же подскочил, ласточкой метнулся выполнять поручение. Старпом проводил взглядом улепетнувшего юношу и снова посмотрел на опустевшую и печальную каюту. Она казалась выпотрошенной и одинокой, лишившись своего всегда такого веселого и самоуверенного хозяина. - О-ох...Малкольм, ну что же тут такое произошло, что ты дал себя схватить? Как же так? Ты же все можешь предсказать...Мда-а... Мужчина еще раз тяжело вздохнул и, достав из-за пояса толстую связку ключей, нашёл среди них красивый золотой, и мягко затворив тяжелую дверь, с большой вырезанной буквой "Т", защелкнул спрятанный внутри замок. Потом коснулся светлых тёплых лакированных досок и на секунду прислонился к ним лбом. - Возвращался Малкольм. Я ни за что не потерю, что ты сдался и проиграл каким-то там таинственным силам. Ты всемогущ и безумен - они не смогут тебя согнуть. Тем более, что твой сын теперь окажется один на один с миром, от которого ты всегда старался его защитить. Норфольг печально и нехотя оторвался от двери и медленно побрел наверх, опустив плечи и согнувшись больше обычного, словно небо стало тяжелым и давило на обескураженного неожиданной утратой, человека, в три раза сильнее. Тем временем, мистер Ханисон, внезапно огорошенный столь безумной новостью, возмущенно всплескивал руками и, брызжа слюной, громко протестовал, наотрез отказываясь даже на миллиметр приближаться к недавно ещё нравившимся ему людям. - Да мне все равно, что там сказал ваш старпом! Я совершенно против такого решения! И вообще, что это ещё за "деликатные причины" такие?! Его что, пучит? Бедный, изрядно смущенный и не знающий, что ещё сказать, Тирис, жалобно поглядывал на невозмутимо и увлеченно наблюдающую команду, но сбежать от разъярившегося мистера Ханисона, не мог. Наконец, к его огромному облегчению, на палубе показался сер Норфольг и юноша, радостно подпрыгнув, подлетел к нему. - Сер! Я в точности передал ваши слова, но господин Ханисон, наотрез отказывается выполнять ваше поручение. - Я понял. Мужчина кивнул, отпуская, тут же испарившегося с поля зрения, рулевого и сам подошёл к своему номинальному хозяину. - Норфольг! Это что такое вы поручили мне сделать?! Да какое вы вообще имеете право распоряжаться моими действиями! Я здесь - официальное лицо и я не намерен выполнять чужие корабельные обязанности! - Сер, отчего же они корабельные? Все достаточно официально - надо просто сойти на берег и представиться перед встречающимися нас уважаемыми людьми. - Это всегда делал капитан! Почему я должен напрягаться за место него?! Где он вообще? Разве это не его идиотская привычка - сходить с корабля самым первым, чуть ли не прыгая в воду при этом? - Господин Сантьяго временно не может выполнить этой своей обязанности, так что, вам придётся... - Ничего мне не придётся! Не смейте мне указывать!! Итак не обладавший особыми силами для столь оживленного спора, сер Норфольг, только обреченно махнул рукой на трусливого и самовлюбленного человека и с ужасом понял, что последняя попытка переложить эту задачу на чужие плечи, окончательно провалилась и теперь Пикли не избежать этой участи. Старик все бы отдал сейчас лишь бы не совершать того, что он должен был сейчас сделать. Он перестал обращать внимание на все ещё орущего Мистера Ханисона и устало опустился на корточки перед стоящим тут же мальчиком. Пикли был молчалив и смотрел на мужчину настолько внимательным и проницательным взглядом серых глаз, что Норфольг готов был поклясться, что мальчик все знает, а потому уже готов. - Пикли. - Да? - Твой дядя не может выйти на берег, поэтому, это предстоит сделать тебе. Там внизу, ожидает совет старейшин - это самые главные люди на мрачных землях и только они решают - пустить наш корабль на континент или прогнать его от своих берегов. Ты должен будешь, спуститься, поприветствовать их, поклониться и представиться. Потом они попросят тебя предъявить своё право и вот здесь, я не смогу тебе ничего посоветовать, потому, как сам не знаю, что нужно делать. Все, что я видел, это то, как твой дядя проделывал все эти действия, а потом, через несколько минут, нам давали разрешение сойти на берег. Ты все понял? Мальчик, казалось, стал в этом момент, на несколько лет старше своего возраста и медленно кивнул, чётко осмысливая все сказанное. Норфольг, удостоверившийся, что ребёнок все запомнил, поднялся, понимая, что вот теперь точно сделал все, от него зависящее и теперь их судьба в полной мере находилась только в этих маленьких и тонких ладошках. Пикли вздохнул и спокойно пошёл к выдвинутым пустым сходням. Все замерли и словно единовременно затмили дыхание, так что, в установившейся тишине, слышно было только равномерное лёгкие и до дрожи в суставах, звонкие детские шаги. Пикли, не смотря на висевшую в воздухе напряженную и словно, наэлектризованную атмосферу, чувствовал себя, до странности, спокойно. Он почти что, подсознанием, ощущал отсутствие капитана на корабле и почему-то, чувствовал свою за это ответственность. Поэтому, не очень удивился словам старика Норфольга и невозмутимо принял возложенную на него задачу, как данность. Он спокойно и торжественно сошёл по скрипящим доскам и, пройдя ещё несколько шагов, остановился в трёх метрах от стоящих полукругом старцев, в длинных многослойных балахонистых одеждах и с абсолютно лысыми головами. Они, молча и совершенно холодно глядели на мальчика сверху вниз, словно были статуями, а не живыми людьми. Пикли, впрочем, это не смутило и он, припоминя слова дядя Норфольга, громким звонким голосом проговорил. - Меня зовут Пикликойн Ханисон, и я являюсь сыном достопочтимого Генриха Кингсли Ханисона, честного торговца и хозяина этого корабля! И от своего имени, я приветствую вас! На этих словах, Пикли согнулся в самом галантном и учтивом поклоне, которому его обучали дома, потом выпрямился и выжидательно уставился на все так же молчащих и недвижимых старцев. Люди за их спинами, не смели влезать в ритуал и тоже молчали, любопытно глазея на маленького храброго мальчика, не побоявшегося предстать перед Советом и представлявшего целый торговый фрегат. Наконец, один из лысых раскрыл рот и скрипучим голосом, возгласил: - Предъявите ваше Право. - Право? Пикли понял, что настал тот самый момент, про который дядя Норфольг ничего не знал и растеряно крутился, не понимая, что же это за право такое и главное, как его предъявлять? Старейшина, который до этого скрипел, снова раскрыл сухой и тонкий рот. - Предъявите ваше Право. Пикли совсем сконфузился, внезапно снова ощутив себя маленьким, бессильным ребёнком. Вся его прошлая уверенность словно испарилась, испуганная этим страшными лысыми стариками. - Но я не знаю, что это за право! - Значит, вам нечего предъявить Совету? - Наверное... - Тогда, мы вынуждены отказать вам в разрешении ступить на континент и прогнать вас с нашей акватории. Возвращайтесь обратно. - Тут, старик помедлил и скабрезно усмехнулся - Если, конечно, Теневой Змей выпустит вас. - А почему он может нас не выпустить? Мы же с ним уже виделись! - Потому, милый мальчик, что на вашем корабле нет табальта. Ваш капитан покинул судно ещё до захода в порт, а кроме него, больше никто не имеет права приказывать Змею и носить на себе его тень. - Его тень? Совет итак уже понял, что гости бессильны на их берегу и расслабившись, уже открыто и весьма ядовито улыбались и переглядывались. Их главной задачей было удостовериться, что Сантьяго нет корабле. Остальное - уже было делом техники и позерства. - А если у меня есть знак? Разговаривавший с ним старец, пренебрежительно уточнил, полуобернувшись к другим старикам и искоса глядя на мальчика. - Ну и что у тебя там за знак? Хочешь сказать, что ты тоже табальт, что ли? Но Пикли, уже его не слушал, а экстренно снимал пиджачок и жилетку. - Что ты делаешь? Тебе жарко стало? - Нет. Мальчик справился, наконец, с упрямыми пуговицами и вслед за жилеткой, стянул через голову, рубашку, припоминая, что его змейка должна быть сейчас на правой лопатке. И, скинув рубашку прямо на пол, повернулся к совету спиной. Дружный, удивленный ропот-гул со стороны, стоявших на пристани людей, стал наградой для гордо выпрямившегося мальчика и он вспомнил в этот момент своего дядю, у которого по всему телу, шла такая татуировка, и который был так велик и могущественен, что к мальчику снова вернулась уверенность. Он повернулся и снова посмотрел на ошарашенно притихший совет. - Меня зовут Пикликон Ханисон, и я требую пропустить меня, команду и весь груз на этот материк! И я предъявляю вам своё право! На этих словах, Пикли вытянул руку и мысленно приказал змейке ожить и приползти на его раскрытую ладонь. Узор тут же среагировал на команду и послушно застыл, трепещущим туманчиком мерцая, над маленькой детской ладошкой. Головка теневой змеи раскачивалась туда-сюда, словно выполняя некий замысловатый танец. Но, не успел Пикли ещё что-то сказать, как его змейка вдруг дернулась и, просочившись сквозь тонкие пальцы, стекла на землю и стала извиваться и расти. Зеваки на пристани, тут же отпрянули, опасаясь тёмного колдовства. Только совет старейшин остался недвижно стоять на прежнем месте и раскрытыми в огромном удивлении, глазами, следить за разворачивающимся перед ними, действом. А змея, между, тем, не спешила останавливаться и все больше и больше увеличивалась, распуская тяжелые блестящие чёрные кольца и устрашающе вибрируя горловыми наростами, отчего по всей пристани растекался низкий гулкий звон, заставляющий бежать мурашки и испуганно икать. Пикли стоял посреди всего этого творящегося хаоса и никак не мог взять в толк, что же это за змея такая и почему она ему помогает, ведь его собственная тень, снова вернулась к нему, свернувшись спиралькой на шее. А потом, мальчика, словно что-то потянуло, и он прикоснулся к огромному, скользкому пульсирующему телу животного и в тот же миг перед глазами его возник изнеможённый, но счастливый образ дяди и его красивые светло-серые глаза. Он услышал тихое эхо его голоса "- Не бойся, я рядом". Сердце Пикли тут же быстро забилось, и он захотел ещё поговорить с ним, но видение быстро пропало, и мальчик снова оказался один на один с бушующей реальностью. Ему внезапно страшно надоела все эта возня, и он просто и властно крикнул: "- Прекрати!" Гиганская змея тут же содрогнулась всем телом и стала медленно таять, сдуваемая лёгким тёплым морским ветром. Через несколько секунд пристань снова опустела и порядком уставший и раздосадованный, мальчик, раздраженно засунул руки в карманы брюк и пнул валяющиеся под ногами, помятые и грязные вещи. - Ну что, достаточно? - Д...кхем, да, мистер Пикли Ханислн. Мы, совет старейшин признаем ваше право сойти на наш берег и торговать на наших землях. Вы можете... Но, Пикли их уже не слушал, и нагло развернувшись, уныло побрел обратно на корабль. Уважаемые старцы ошарашено переглянулись от такого обращения, но потом кто-то из них глубокомысленно изрек: "Табальты!" и все непроизвольно согласились с этим мудрым высказыванием и, махнув рукой на дальнейшие приличия, просто поспешили разойтись. Торговцы, поняв, что официальная часть закончилась, заспешили к судну, торопясь предложить свой товар или приобрести что-то из привезённого фрегатом груза. - Пикли! Ты как себя чувствуешь? Ты такой молодец!! - Пикли! Что этот такое было?! - Молодчина мистер Койн! Вы бы видели лица этих стариков, когда они увидели знак теневого змея на вас! - Пикли! Не хочешь объяснить, откуда у тебя эти татуировки? - Ох, мистер Ханисон, ей богу, дайте мальчику сначала отдохнуть! И давайте, я лучше вам сам все обьясню! - Пикли молодец! Мальчик только бездумно кивал, принимая поздравления, а сам все время думал о том видении. Дядя Малкольм выглядел таким измученным и посеревшим, словно его долго били. А ведь он был практически беззащитен, раз прислал на подмогу свою тень. Пикли выловил взглядом для Нлрфольга и уцепившись за его руку, требовательно заглянул в глаза, словно умоляя о беседе. Проницательный старик только согласно качнул головой и снова принялся успокаивать и вразумлять активно истерящего мистера Ханисона. - Ну, пойдемте в вашу каюту, я велю подать вам чай. Пикли, тебе тоже стоит вернуться к себе и хотя бы одеться. - Угу. Мальчик, которому сегодня внезапно досталась учесть героя, послушно кивнул и сопровождаемый овациями и поздравлениями, поплелся в свою каюту. Команда "Золотого Сантьяго" радостно и оживлённо разгружала и принимала новый груз, десятки людей бегали туда-сюда, кричали, спорили, шутили и смеялись и все чувствовали неимоверное облегчение, ведь без своего капитана - все это мероприятие было обречено на провал. Но теперь, когда у них появился новый табальт в лице Пикли, вместе с ним появилась, и надежда вернуться домой живыми и с деньгами. Поэтому, настроение у экипажа было изрядно приподнятое, и оно же обещало сегодняшним вечером закатить шумную и громкую пирушку, сопровождаемую песнями, танцами и красивыми девушками. Сам же Пикли, стоило ему закрыть за собой дверь, снова стал обыкновенным маленьким мальчиком и громко, искренне расплакался, растирая по лицу слёзы и сопли. Все это было таким взрослым и непонятным, что его приятный уютный детский мир начинал трещать по швам и вот-вот грозил рассыпаться, обнажив суровую реальность со всем её колдовством, жестокостью, важными разговорами и незнакомыми людьми. Пикли было страшно и одиноко в этом взрослом мире, ведь у него не было друзей среди сверстников, он не ходил в школу и родители совсем его не любили. Единственным человеком, который всегда был рад мальчику и всячески ему помогал, был его дядя Малкольм, но и он сейчас был где-то далеко и никак не мог его утешить. Пикли надсадно плакал и никак не мог остановить своих слез. Они все текли и текли, а маленькая змейка на шее, выглянувшая проверить, что такое творится с хозяином, сочувственно шипела и ласково терлась треугольной головкой о его щеку. Через какое-то время, обессилевший от пережитых эмоций, мальчик, заснул на кровати прямо в ботинках. Зашедший чуть позже сер Норфольг, только покачал головой и разув ребёнка, нормально уложил его на постель и укрыл одеялом. Пикли даже во сне выглядел несчастным и замученным и мужчина почувствовал себя виноватым за то, что толкнул его на такие страдания. - Бедный, бедный мальчик, а ведь ты виноват только в том, что родился у великих родителей и унаследовал их кровь. Господин Сантьяго желал тебе спокойной, человеческой жизни, но, видит бог, у судьбы на все свои планы и она совсем не хочет оставлять тебя в покое. Эх... Мистер Норфольг тяжело вздохнул и вышел из каюты, прикрыв за собой дверь и оставив мальчика отдыхать и набираться сил. Им всем скоро предстоит снова отправиться в путь, даже если господин Сантьяго не успеет прибыть на корабль, ведь до рокового суда осталось всего пять дней, и они могут позволить себе задержаться на мрачных берегах максимум на два дня. Уголовный кодекс человеческой страны, за убийство в любой форме, предписывает обязательную смертную казнь путём повешения для преступника, совершившего злодеяние. И так как, Пикли с самого начала был объявлен виновным и в доказательство этого, нашлось множество свидетелей, по закону его страны, через четырнадцать дней полагалось судебное разбирательство по результатам которого Пикли будет повешен на городской площади. Единственным способом его спасти было заплатить откуп золотом в размере веса виновного каждому из девяти судий. Но все это можно будет сделать, только если корабль успеет удачно поторговать и вернуться обратно в назначенный срок. Никто из взрослых не рассказывал Пикли о причине их столь скорой и опасной поездки, даже мистер Ханисон благородно молчал, понимая, что если у них вдруг не хватит денег или если они не успею вовремя - Пикли умрёт и никто с этим ничего не сможет поделать. Команда корабля, до поздней ночи обменивающаяся товарами и разгружающая трюм, потихоньку стягивалась на верхнюю палубу, которая уже была празднично украшена флажками и фонариками и собиралась, как следует отметить удачное начало торговли и своё прибытие в богатый, и красивый порт. Громко играла музыка, вкусно пахло едой и "золотой Сантьяго" на время позабыл обо всех горестях и проблемах, гуляя, празднуя и веселясь.