Documentary: Неукротимый.

х х х Пекин, Национальный стадион, третий день шоу, финал. 11 PM Трейлер Сяо Чжаня. Камера статична. В кадре Сяо Чжань, упирается локтями в колени, низко опустив голову. Хлопок двери. Поднимает взгляд, уставшая улыбка, тянет руки. Со спины, кто-то в безразмерной толстовке. Обнимает поверх плеч, Сяо Чжань утыкается в чужой живот. Волосы влажные, их перебирают чужие пальцы. Приглушенные голоса, трудно различить, бурчание, шумный выдох. — Ты… не обязательно было. Но я рад, спасибо. Ты был… давно ты. да? — С шестого трека. Мне понравилось. Хорошо? Тшш. Я слышу, как твой мозг уже пытается анализировать все шоу. Дай себе порадоваться. — Тут камера. Там, в углу. Оставили, чтобы поймать моменты сразу после. Не знаю, она вроде еще мигает. — Пусть мигает. В контракте же прописано, что вместе будете монтировать? — Да. Мы прописали это в нескольких пунктах и обсуждали много раз. — Выдохни. Всё, иди ко мне. Всё закончилось, выдохни. — Адреналин уже схлынул и эйфория тоже. Просто хорошо. И так тихо. Это хорошо. Слышишь, как тихо? — Да, ты отлично справился. Давай послушаем вместе, как тихо. А потом надо отдыхать. Я… Замените элементы питания. Камера будет выключена во избежание потери файлов. Никогда не понимал, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что у тебя и все кости тоже внутри переломаны, все органы не на тех местах, и всё тело — один спазм. Это может случаться по разным причинам, это не всегда, знаете, романтическая история. Сердце довольно хрупкая вещь. Мы — очень хрупкие. Не верьте никому, кто говорит «я сильный человек». По-настоящему сильные таких вещей вообще не говорят, потому что знают. Сильным тебя делает не то, что твое лицо не дрогнуло, или что ты, вау, сдерживаешь слезы. Я их никогда не сдерживаю. В этом моя сила. В том, что размазывая все эти сопли по лицу, ты продолжаешь делать. Даешь себе пять минут на всю горечь, боль, ненависть, гнев. Потому что от них никуда не деться и нельзя даже пытаться. Пропускаешь через себя. Боль нужно пропускать через себя. Но нельзя дать ей тебя забрать. Пекин, дом Сяо Чжаня 10 AM Крупный план на кошку. Внимательный взгляд в камеру, отводит голову. Средний план. Спрыгивает с дивана. Хлопок двери. — А-а, ты встречаешь меня? Правда? Моя хорошая, давай, иди ко мне. Чжань берет кошку на руки и чешет у холки. Целует где-то у мордочки. Улыбается. Крупный план на пальцы, которые гладят по шерстке. — Ты моя девушка, в курсе? У нас с тобой очень серьезно всё. Да? Да, красавица. Надо будет это вырезать, потому что кто-то обязательно напишет какую-то гадость и про это, а Орешек такого не заслуживает. Всё, иди. Даже не обернулась. Ты видел? Хвостом так махнула. Фырканье со смешком. Средний план на зону кухни. Сяо Чжань копается в холодильнике, достает овощи, сбрасывает их в раковину. Открывает ящики и копается по полкам. — Я… Вот оно. Да. Я люблю готовить. Меня это расслабляет. И мне нравится готовить для кого-то, в этом тогда больше смысла. Накормить кого-то всегда приятно. У нас в семье был этот культ еды. Обязательные ужины вместе, но, конечно, не всегда получалось. Папа очень много работает и до сих пор… Я уже говорю ему, что он мог бы расслабиться хоть немного. Я же не зря сам так выкладываюсь, серьезно. Но он воспринимает это как личное оскорбление. С мамой полегче, но у неё только одна тема. Никак не понимает, что я женат на своей работе и это брак длиною в жизнь. Бабушка меня понимает лучше всех, это забавно. Я буду делать фунчозу с овощами и курицей. Нормально? Хорошо, я рад. Сяо Чжань распаковывает стеклянную лапшу и кладет в глубокую миску с холодной водой. Крупный план на руки. Выкладывает овощи и принимается их нарезать. Чешет кончик носа, продолжает резать. — М-м. Сегодня практически свободный день. Мне должен написать Марк, это продюсер другого лейбла, с которым у меня контракт на новый альбом. И поедем на студию. А? Да, только вчера закрыл шоу, а сегодня уже весь в мыслях о новом альбоме. В планах написать еще песен двенадцать минимум. Но будет сложнее, начинаются ещё и съемки. Но сейчас я уже не такой сумасшедший, правда. Раньше у меня могли быть съемки в трех проектах параллельно. И знаешь, что в итоге? Мне до сих пор кажется, что я не выложился в каждом из них на полную, мог намного лучше. Иногда я просто… путался в персонажах. Сидишь такой. Парик, ханьфу, тебе снова подводят глаза. Смотришь в зеркало и серьезно спрашиваешь «подождите, а кто я сейчас?». Просто ужасно. Нельзя так делать. Но, это было началом карьеры, надо было… Как можно больше всего успевать и мелькать везде. Сладкий перец и морковь нарезаны соломкой. Нож тонко нарезает филе курицы. Свежий имбирь и укроп постигает такая же участь. Перекадровка. Кошка вернулась. Сидит на высоком барном стуле и наблюдает за хозяином. Звонит телефон. Сяо Чжань оставляет нож и быстро обмывает руки под краном, вытирает полотенцем. — Да? Да. Привет. Извиняется и выходит из кухни. Камера следует до двери в спальню, которая прикрывается. Крупный план на кошку. Приглушенный голос на фоне. — Правда? Наконец-то одобрили? Я как раз сегодня буду ехать на студию. М-м? Если тебе правда удобно. Сюин сожрёт нас обоих. Да, съемка еще идёт. Готовлю. Фунчоза с курицей. Что значит «фу»? Я готовил тебе это много раз. Да. Серьёзно. Хорошо. Напиши тогда… да. Будем ждать. Кошка спрыгивает со стула, трусцой идет к двери спальни и садится перед ней. Иногда процесс создания музыки, когда ты правда выкладываешься, а не делаешь госзаказ… Ха, да, нельзя так говорить. Но я о том… это в каком-то смысле насилие. Очень сложно. Нужно иметь наглость и храбрость. Показать своё нутро, да ещё и осмелиться дать голос тому, что могут чувствовать все остальные, но не могут выразить. А ты вот считаешь, что можешь. Кособоко звучит, но как-то так. Ты помогаешь себе и помогаешь другим выплеснуть всё это. Студия звукозаписи BoopChain, Пекин 01:27 PM — Я записал на диктофон, сейчас найду. Средний план. Сяо Чжань сидит на кожаном диване, листает в смартфоне, с другого конца сидит продюсер — Марк. Крупный план на надпись его футболки «Without music, life would be a mistake»*. Чжань включает запись. Легкий шум, вступление на фортепиано. Голос. Несколько раз сбивается, начинает сначала. Мелодия идет ровнее, после мычания следуют слова. — Вот. Да? Мне тоже нравится. Тут хорошо войдет акустическая гитара. Мне не хочется придерживаться какого-то одного стиля во всех треках, понимаешь? — Что-то вроде, чтобы как можно больше слушателей нашли себя? Больше выбора? — Да, именно. Вот этот должен выйти очень лиричным. Улавливаешь, да? Такая почти что баллада. И тут нежное соло. Что-то вроде… Напевает мелодию, когда запись диктофона уже закончилась. Продюсер кивает несколько раз, протягивает блокнот и карандаш. Крупный план. Карандаш остро заточен, Чжань выводит буквенные обозначения аккордов и текст сверху. Перекадровка. В кадре Ван Ибо. Примечание: заявлен как близкий друг. Наличие кадров с ним в итоговом виде фильма под вопросом. Ибо улыбается, кивает несколько раз, переводит взгляд на продюсера. Чжань появляется рядом, кладет ладонь на плечо, оба смотрят на Марка. — Можно попробовать сделать за один день, не ясно, когда вы оба сможете так… — Мы очень давно хотели это сделать. Есть два трека на выбор… М-м? — Можно и сделать оба трека, я спокойно смогу. В одном рэп-вставки и бэк-вокал. В другом просто дуэтом. Который больше понравится, тот и оставим, почему нет? Или оба. Было бы круто оставить оба. Средний план. Сяо Чжань садится за фортепиано. С инструмента снята передняя дека, видно, как молоточки стучат по струнам. Играет проигрыш, который был на записи диктофона. Ибо встает рядом и кивает, проходясь глазами по тексту на листке. Марк сидит на стуле, обнимая спинку руками, и наблюдает. — И вот… Да, вступай. Три, два… Кадры из семейной хроники: Сяо Чжань, пять лет. Сидит на корточках в траве, наблюдает за мелкой улиткой, которая ползет по листу лопуха. — Ма… Она такая… — Гадкая, да? — А? Нет, она просто смешная. Смотри, у нее такие усики. Можно мне подержать, да? Ей же нечем кусаться… У-у. Поднимает улитку на маленькой ладошке и показывает в камеру. Женский смех за кадром. 06:00 PM Хлопок дверцы машины. Камера охватывает заднее сиденье. Между Чжанем и Ибо рюкзак последнего. Чжань тянется через него к Ибо и хмурится, пальцы касаются чужой щеки. Машина плавно выезжает из парковочной зоны. — Бо-ди… болит еще? — Чешется больше. Ненавижу комаров. Этот еще в сосуд попал, поэтому такой след. — Ты просто вкусный. Хорошая кровь. Третья положительная? — А ты гадкий, получается? Первая отрицательная. — Очень. Просто кошмар. А вообще, я вампир на самом деле. Ты думал, чего это я так хорошо в свои тридцать выгляжу? — Я думал, что это мое благотворное влияние. Камера переходит к окну. За ним мелькает череда безликих офисных зданий. Останавливаются перед перекрестком на светофоре. Общий план на пешеходный переход, шум улицы смешивается с приглушенными голосами. — В следующем году меня могут взять и на MotoGP. — Чемпионат мира по мотогонкам? Это же очень здорово. — Надо много тренироваться, я очень этого хочу. Но съемки, они начинают меня бесить. Мне бы хватило своего участия в DDU, еще ведь хореографию ставлю, новые клипы для рекламы… — А теперь еще и со мной решил трек записать. — Нет, это важнее даже тренировок. — Я в шутку, Бо-ди. Спасибо тебе. Могу поговорить с Сюин, чтобы она была мягче и выделила тебе больше времени на подготовку к гонкам? — Почему к тебе она прислушивается, а ко мне не очень? Я с самого начала не хотел сниматься в очередном ромкоме. — Она тебя просто боится. Защищается при помощи побега. Ты же хуже налоговой инспекции. — Чего? — Чего. Есть время поесть со мной? — Иначе бы я в твою машину и не сел. — А, так всё ради еды. — Конечно. — Это записано, да? Учитель Ван общается со мной только ради еды, все должны знать. — Ради твоей еды. Это важное уточнение. Я записываю с тобой трек за еду, вот такая вот жизнь. Mr. Shi's Dumplings, 74 Baochao Hutong | Gulou East Street Общий план на здание из окна машины. Камера переходит на средний план заднего сиденья. — Сколько? Там всего четверо папарацци. Ибо мычит что-то утвердительное, копается в рюкзаке и достает два свернутых дождевика. — Все равно запалят, по кроссовкам узнают. Но посмотрим, как они смогут продать такие фото. Приглушенный смех. Шуршание. Накидывают два черных дождевика, надевают капюшоны. Из второй машины выходят два телохранителя и водитель, подходят ближе. Второй водитель показывает, что можно. Дверца открывается. — Пошли, пошли. Ибо ловит чужую кисть и тянет за собой. Камера следует за ними. Телохранители и водители по бокам, стараясь прикрыть собой. Их проводят через черный вход ресторанчика прямо на кухню. Ибо на ходу стягивает дождевик, Чжань остается в нем, пока они не садятся за столик между высоким холодильником и большим контейнером. Крупный план надписи на контейнере «waste products». Средний план. Чжань смущенно улыбается и разводит руками. После отвлекается на то, чтобы стянуть с себя дождевик. — Я так назову новый трек. Использованные продукты. Отходы. Это то, где ты оказываешься, когда хочешь спокойно поесть с другом, но при этом ты в первых строчках любого чарта и с первой буквы твоего имени поисковик выдает всё остальное. Даже мой вес. Надо обновить информацию, кстати, я немного поднабрал. — Он продолжает хвастаться, посмотрите на него. Общий план. Оба смеются, Ибо пихает чужую ногу под столом. Приносят порции крупных пельменей и добавки к ним. Кувшин с соком и два стакана. Остальные занимают столик в другой части кухни. Вокруг кипит работа, в помещении жарко, шумно. — М-м. Попробуй у меня. Ты… Да, спасибо. Когда я только начинал бегать по кастингам, мы часто здесь бывали с ребятами. — С кем? — Ну, с Шиу и Бо, например. Ты их знаешь. — А, я понял. Да. Часто именно здесь? Я думал, ты только меня на эту кухню таскаешь. — На эту кухню я правда таскаю только тебя. Мы должны были хозяину тогда где-то триста юаней. Он нас подкармливал. А сейчас отказывается брать у меня деньги, но я все равно каждый раз перечисляю. Очень важно поддерживать такой малый бизнес. Этому месту уже более пятидесяти лет. И они верны традициям, я очень уважаю такое. — М-м. И вкусно очень всегда. — Конечно вкусно. Хорошо, можешь стянуть у меня вот этот ещё. Крайний. Да чего ты сам маленький-то взял… А я у тебя… да не нужно два, я один хотел. Ладно. Общий план становится средним. Фокусировка на столике. Палочки стягивают с чужой тарелки пельмень, самый мелкий из всех. Мелькают руки, смех за кадром, приглушенный диалог. Есть такой топ-вопросов. Их постоянно спрашивают на всех интервью. Могут быть разные формулировки, но суть одна. Всем очень интересно, что ты думаешь о славе. И что еще важно — что ты думаешь о любви. Каково это. Все почему-то считают, особенно если дело касается любви, что у тебя есть какое-то уникальное мнение. Да откуда? Я могу знать о любви меньше, чем какой-нибудь бариста в кофейне, который встречает нежным взглядом девушку-соевый-латте, и еще ни разу с ней не заговорил, но трепетно желает ей доброго утра каждый свой рабочий день. Лучше спросить у него, а еще лучше — задать этот вопрос самому себе, а не мне, в сотый или тысячный раз, заставляя меня смущаться. Раньше мне нравилось думать о любви, как о величайшем произведении искусства. Дело в том, что ведь она не была создана природой, так ведь? Это что-то очень человечное. Да, мы можем наблюдать за животными и видеть их проявление любви, но ведь это мы сами, в своих головах, интерпретируем это так. И в то же время ни одно животное не будет совершать какие-то совершенно безумные поступки ради любви и во имя любви. Просто представьте, не знаю. Тех же котов. Кто из них будет шантажировать другого суицидом, например? Такие вещи частое явление в период болезненной, подростковой влюбленности, если она была не очень счастливой. Все эти заявления «я умру без тебя!». Или Ромео и Джульетта там, но только представь себе собак. Чушь, правда ведь? Да, я… Ты понимаешь, да? Так вот. Это я к тому, что мои мысли вовсе не свежие. М-м. Любовь — это то, что мы знаем о любви. Ты смотришь на своих родителей, на ту заботу и терпение, которое они проявляют друг к другу. Запоминаешь, что вот это — любовь. Потом ты сам либо через кого-то видишь и узнаешь, что любовь — это еще и страдания. Слышишь в песнях, видишь в кино. Читаешь в книгах. Потом смотришь что-то вроде «Прощай, моя наложница» и понимаешь, что любовь умеет ждать, терпеть, она может быть безмерно жертвенной и выживать там, где немыслимо жить в принципе. По сути дела всё, что мы знаем о любви, нам рассказывают и показывают. И потом ты вроде как пытаешься повторить, что-то ощутить. И это не всегда так, как тебе описывали. В этот момент можно поймать волну разочарования и вообще на это подзабить. Я бы продолжал считать любовь коллективной выдумкой, при этом не ощущая, что я хоть как-то принижаю ее значение. Это ведь наоборот здорово. Ведь все самое прекрасное и невероятное, что есть у нас — иллюзия. Природа дала нам объективную реальность, а всё остальное мы придумали сами. Но… на деле оказалось, что любовь вообще никак нельзя объяснить. Все эти попытки, будь то книги, кино или песни. Я пока что не сумел сам и не встречал ничего, что могло бы совершенно точно передать этот чистейший поток энергии. Когда тебе просто хорошо от того, что кто-то другой существует. Тебе лично хорошо. Это такой огромный, теплый шар внутри тебя, который растёт и поглощает тебя полностью. И даже если это всё выдумка, лучше неё человечество правда ничего не выдумало. Вообще ничего, я серьёзно. Тут, наверное, надо будет вырезать весь кусок. М-м? Надо еще обязательно о любви к родине высказаться, но можно… Да. Уже завтра. Я постараюсь. Будет хорошо. Пока нормально получается, да? Спасибо.