The book of life

Сентябрь выдался тёплым. Утреннее осеннее солнце золотило макушки деревьев Запретного леса, а ветерок, ворвавшись в приоткрытое окно, нежно перебирал волосы спящего мужчины. За годы шпионской деятельности Северус привык спать чутко, и любой шорох мгновенно снимал с него пелену сна. Открыв глаза, Снейп почувствовал аромат свежесваренного кофе. Домовики изучили предпочтения директора ещё с предыдущего назначения и с радостью их воплощали. Северус относился с уважением к этим незаметным, но незаменимым помощникам: их верность и трудолюбие не раз спасали жизни обитателей Хогвартса. В том числе благодаря эльфам Северус благополучно продержался на посту директора в свой первый год в должности и не потерял ни одного ученика от пыток Кэрроу. Также значительную поддержку оказали призраки и портреты Хогвартса. Причём последние в бóльшей степени помогали осуществить план Дамблдора, даже после его смерти. Для Снейпа стало открытием, что портреты бывших директоров в его кабинете являлись не просто нарисованными копиями своих отбывших в мир иной прототипов, а были вполне здравомыслящими собеседниками. Позже он вычитал в одной из книг по магической живописи, что для оживления портрета необходим сложный обряд, который сохранял в красках часть магического потенциала умершего волшебника и его память. С того момента портрет Дамблдора он ненавидел ещё больше и в большинстве случаев просто игнорировал слова старого волшебника. Сегодня предстояло подготовить список ингредиентов для школы, которые не удалось закупить в августе. Аптеки и поставщики магических трав потихоньку восстанавливали запасы, но первые полгода после окончания войны почти всё уходило на зелья в Мунго. С наступлением зимы собирать большинство ингредиентов в лесу стало невозможно, а теплицы имели крайне ограниченное пространство и требовали много усилий для ухода. Год начался спокойнее, чем предполагал Снейп. Большинство учеников почти безболезненно приняли известие о том, что именно Гроза подземелий занял пост директора Хогвартса, а на недовольных этим известием Северусу было глубоко наплевать. За свою педагогическую карьеру он привык к страху и ненависти учеников и ничуть не собирался менять имидж. Выйдя из личных покоев, Северус обнаружил в кабинете патронус Помфри. Завидев директора, юркая белочка заговорила голосом целительницы: — Северус, прости, что беспокою так рано, но дело срочное. Гермиона. Есть изменения. Не допив кофе, Снейп с грохотом поставил чашку на стол и через мгновение скрылся в изумрудном пламени камина. Когда Северус зашёл в палату, Поппи вовсю хлопотала над пациенткой. Сразу несколько магических схем висели над девушкой и на этот раз они выглядели иначе: то, что раньше мерцало ярко-красным, приобрело более спокойные оттенки или поменяло цвет на жёлтый. — Северус, это поистине чудо, — воскликнула колдомедик. Её волшебная палочка порхала над девушкой. — Многие месяцы стараний, экспериментов и переживаний… и сейчас я даже не знаю, что именно ей помогло. — Судя по схеме, есть улучшения. — О нет, Северус, — Помфри, наконец, обратила внимание на директора и Минерву, вошедшую следом за Снейпом, — ей не просто лучше. Она спит. Северус бросил удивлённый взгляд на Минерву, та светилась от счастья, хотя и молчала всё это время. — Спит? Но она же была… — В коме, — закончила за Снейпа Помфри. — Ночью что-то произошло. Утром я увидела изменения на схеме и сразу же послала тебе патронуса. Северус, девочка поправится! Снейп подошёл ближе к кровати, чтобы лучше разглядеть формулы на схеме. Сердцебиение стабильное, функционирование органов восстановлено в полном объёме, а уровень магии поднялся до минимальной отметки и продолжал расти, это подтверждало слова целительницы: девушке действительно стало лучше. — Поппи, сообщай о любых изменениях. — Конечно, Северус. Снейп сухо кивнул женщине и покинул Больничное крыло. О том, что Грейнджер находится в Хогвартсе, знали немногие. У Поттера и Уизли хватило мозгов не растрезвонить эту новость на всю Британию, вместо этого они придумали замечательную отговорку для изданий и чиновников: девушка покинула Соединённое Королевство и улетела в Австралию к родителям, где и осталась, отгородившись от волшебного мира. Но, зная находчивость прессы, не брезгующей пойти на самые грязные методы ради сенсации, все понимали, что кто-то обязательно найдёт уязвимое место в легенде, и со временем это приведёт в школу толпы журналистов, а с ними и Министерство. Тогда никто не поверит в непричастность Снейпа и будет совершенно неважно, что девочка находилась здесь ещё до его вступления в должность. По мнению чиновников он, как законопослушный волшебник и директор одной из лучших магических школ Европы, обязан был сообщать властям обо всём, что выходило за рамки «нормального». Северус слишком хорошо понимал последствия такого сотрудничества с Министерством. Кингсли хоть и занимал высокую должность, но, по сути, являлся пешкой в руках более опытных игроков. А становится цепным псом очередных «сильных мира сего» Снейп не желал. Почти два месяца Северус наблюдал за «безнадёжной» пациенткой. За всё время улучшений не было и вдруг за одну ночь произошло настоящее чудо. Семнадцать долгих месяцев она пролежала в глубокой магической коме, из которой, по словам Помфри, не удавалось выйти никому за всю историю волшебной медицины. Всё, с чем за свою практику сталкивалась колдомедик, было не настолько серьёзным и всегда имело причину. Здесь же не было ни единой зацепки на то, что же именно довело Грейнджер до такого состояния. Не помогали ни самые сильные целебные зелья, ни сложные медицинские заклинания. Только небольшой осадок энергии худо-бедно поддерживал жизнь в девушке — всё, что осталось от магического потенциала одной из умнейших и сильнейших ведьм своего поколения. Будь она сквибом или магглом — не протянула бы и пяти минут в таком состоянии. Вернувшись в кабинет, Северус достал с полки справочник по колдомедицине и уселся в кресло у камина. Внутреннее чутьё подсказывало, что он упускает какую-то деталь, с виду незначительную, но играющую ключевую роль в разгадке чудесного исцеления гриффиндорки. — Динки, — позвал Снейп, не отрываясь от чтения. Посреди комнаты с хлопком появилась небольшой эльф-домовик. На бежевом переднике красовался герб Хогвартса и аккуратными буквами было выведено «Динки». Эльфийка в нетерпении переминалась на худеньких ножках, а её огромные глаза светились преданностью. — Да, господин директор, Динки слушает, — пролепетала Динки, старательно пряча ручонки за спиной. — Принеси мне кофе. Чёрный. Без сахара. — Да, господин директор, — она склонилась в вежливом поклоне. — Стоп! Что ты там так усердно от меня прячешь? Эльфийка испуганно пискнула, вжала голову в плечи, а большие уши поникли, словно её окатили водой. — Динки хороший домашний эльф! Динки ничего плохого не делала… — Показывай, — приказал Снейп. — Динки хороший домашний эльф… — голубые глаза наполнились слезами, готовыми в любое мгновение обрушиться потоком на ковёр. — Если Динки хороший эльф, она покажет то, что скрывает от директора, — ласково проговорил Снейп. Он не ругал домовиков и относился к этим существам с должным уважением, но, также, как и с учениками, всегда умел найти подход. Помедлив, Северус добавил, растеряв былую мягкость в голосе: — Сейчас же! Всхлипывая, Динки дрожащими ручонками протянула Северусу нежно-розовый миддлемист. — Цветок? Но для кого? — Для юной мисс. Динки знает, что юная мисс очень любит эти цветы. Мисс была добра к Динки, а Динки хороший домовой эльф, Динки всё помнит. — И какая же мисс была столь добра к Динки, что завоевала её доверие? — Юная мисс, что спит в Больничном крыле, господин директор. У юной мисс сегодня день рождения, а Динки хороший домовой эльф, Динки всё помнит. — Да прекрати ты трястись и тараторить! — от предистеричного лепета эльфийки у Северуса разболелась голова. — Хорошо, иди отдай юной мисс… Что ты сказала? — Юная мисс лежит в Больничном… — Нет! Дальше! Эльфийка сильнее прижала уши и почти расплакалась. — Мисс была добра к Динки, а Динки… — Нет! Что там было про день рождения? Какой сегодня день? — Девятнадцатое сентября, господин директор… — Динки боялась произнести лишнее слово, чтобы ещё больше не разозлить Снейпа. «Кажется, это то, что я искал». — Динки хороший домовой эльф, — Северус отложил книгу и направился к выходу, ему нужно было проверить теорию, если она верна, девушка откроет глаза уже сегодня. — Принеси мне в Больничное крыло справочник по ученикам Хогвартса. Год поступления — тысяча девятьсот девяносто первый. Эльфийка живо кивнула и с хлопком исчезла.

~***~

Солнечные лучи освещали исхудалое девичье лицо, и оно уже не казалось таким бледным. Последние два часа Снейп не покидал палаты Грейнджер, пытаясь найти подтверждение своей теории. Если он прав, то именно в день двадцатилетия волшебницы её магия усилилась, а с ней произошло резкое восстановление. Это казалось единственной логичной версией, хотя Северус и не был вполне уверен в правильности своей мысли. Единственное, что он знал точно — магическая кома — достаточно редкое и малоизученное явление. Все зафиксированные случаи описывались крайне расплывчато и почти всегда сводились к одному — к смерти. Каждые пятнадцать минут заходила Помфри и проверяла состояние пациентки. Улучшения были незначительные, но стабильно-положительные. В какой-то момент Северусу показалось, что Грейнджер шевельнула пальцами. Долго рассматривая тонкую бледную руку, он понял, что выдаёт желаемое за действительное. Ничего. Ему показалось. И в тот момент, когда он уже было собирался отвернуться, она едва слышно застонала, приоткрывая потрескавшиеся губы. Спустя столь долгие месяцы она наконец просыпалась. Всё-таки он не ошибся. Северус скрестил руки на груди, прихватив края мантии так, что оказался почти укутанным в неё. Он пристально наблюдал за приходящей в себя Гермионой. Её дыхание было хриплым и громким. Оно выдавало боль — лёгкие, отвыкшие от нагрузки, заново наполнялись воздухом. Затрепетали ресницы. Грейнджер открыла глаза, тут же зажмурилась от яркого света и вдохнула полной грудью. Издав вскрик — жалобный и болезненный — она зашлась кашлем. На шум прибежала Помфри и начала успокаивать вернувшуюся в мир живых девушку. — Тише-тише, дорогая. Глотни немного воды, — Поппи приподняла девушке голову и поднесла стакан к её губам. — Всё хорошо. Грейнджер снова закашлялась. — Не торопись же, глупенькая! Мы тебя не для того с того света спасали, чтобы ты захлебнулась стаканом воды! — кашель прекратился. — Вот так, умница. Северус, я позже принесу зелья для Гермионы. Сейчас я должна проведать остальных пациентов. Ещё только сентябрь, а Волшебные вредилки уже не дают покоя преподавателям. Вчера второкурсник… — Поппи, — бесцеремонно прервал колдомедика Снейп, смерив её взглядом. — Я справлюсь. Помфри фыркнула и засеменила к выходу. Северус подошёл ближе, чтобы попасть в поле зрения Грейнджер, и скрестил руки на груди. Глаза были закрыты, очевидно, они отвыкли от яркого света и требовали темноты. Снейп сделал ещё шаг и загородил солнечные лучи, беспощадно пробивающиеся через тюль. Когда на лицо Гермионы упала тень, она открыла глаза и, прищуриваясь, вгляделась в лицо Северуса. — Вы целый день намереваетесь меня изучать, мисс Грейнджер? По вашему взгляду можно подумать, что вы вспоминаете состав Felix Felicis или «Двенадцать способов использования драконьей крови», — Снейп не удержался от сарказма. Девушка с минуту молча разглядывала мрачного гостя, затем её веки медленно опустились, и она погрузилась в сон. На этот раз самый обыкновенный. Убедившись, что Грейнджер не притворяется, Северус покинул Больничное крыло. Она проспит несколько часов, стало быть, у него есть время изучить несколько книг из Запретной секции. Поппи не выявила никаких проклятий. Не выявила — но это не значило, что их не могли скрыть. Снейп всё ещё опасался, что они упустили из виду какое-то из малоизвестных проклятий или обрядов, последствия от которых могли навредить и Грейнджер, и окружающим. Устало потирая виски, Северус громко захлопнул очередной фолиант и небрежно отлеветировал его на полку. Мадам Пинс недовольно поджала губы. Она готова была разразиться гневной тирадой, увидев такое бесцеремонное обращение с книгой, которой не меньше двух сотен лет, но промолчала, наткнувшись на колючий взгляд директора. Почти четыре часа Снейп изучал монографии по чернокнижным ритуалам, древние манускрипты и справочники по тёмномагическим проклятиям, но всё было впустую. Подобных случаев не описывали со времён Основателей, а более ранней литературы по данной теме в замке не было. Снейп всерьёз обдумывал необходимость разговора с Кингсли о доступе к библиотеке Министерства. Если это ненароком станет известно кому-то кроме Шеклболта, возникнет вопрос, почему директор Хогвартса, находящийся на испытательном сроке, интересуется столь специфической литературой. Тогда от Азкабана его не спасёт ничего. Вернувшись в Больничное крыло, Северус устроился в кресле напротив кровати пациентки. Вопросов накопилось много, а ответы могла дать только Грейнджер. Осталось дождаться её пробуждения. «Девчонка долго провела в коме. Причин мы не знаем. Если проклятие нацелено на неё и активировалось с её пробуждением — скорее всего, мы ничего не сможем сделать. А если это модифицированный Imperio… девчонка — ходячая бомба с часовым механизмом. В любом случае её надо проверить. Но как? Если Грейнджер связана Непреложным Обетом, помогла бы Легилименция, но сейчас она повредит рассудок. Хм… Веритасерум? Пара капель не нанесут вред ослабленному организму, а девчонка расскажет всё, что знает. Если Obliviate — она может этого не знать. Или не помнить. Это проверю только, когда она окрепнет».

~***~

— Что ж, вы очнулись. Снова. Не пытайтесь говорить, вы слишком долго были без сознания. Организм обезвожен и обессилен, — он встал и неторопливо подошёл к прикроватному столику. — Примите это зелье. Оно поможет организму быстрее восстановиться. Северус поднёс фиал к губам Гермионы. Мелкими глотками она выпила содержимое и, поморщившись, откинулась на подушку. Уже через несколько мгновений Снейп заметил, как к ней возвращаются силы. Он собирался уходить, но цепкие пальчики ухватили его за запястье. По телу Северуса пробежал разряд магии, словно удар тока. — Что вы себе позволяете, мисс Грейнджер? — он попытался одёрнуть руку, но девчонка слишком сильно вцепилась в рукав. — Если я оказывал содействие в вашем лечении, это не означает… — К-к-кто? — слова давалась Грейнджер с трудом: голос дрожал и хрипел. — Выпейте воды, чтобы вам было легче задавать вопросы, раз уж вы решили побеседовать, — Северус подал стакан Гермионе и, подождав пока она сделает несколько глотков, продолжил: — Вы спросили «кто?». Очевидно, хотите знать, кто победил? Поттер, — он сухо выплюнул фамилию с ноткой раздражения. — И, на удивление, мальчик-который-выжил остался в живых снова. Вашего друга, мисс Грейнджер, не смогли отправить на тот свет даже две Авады, так что можете не переживать за него… — Нет. Я… хо-те-ла спро-сить, — Грейнджер закашлялась и Снейп снова протянул ей стакан. Как только приступ закончился, она продолжила: — Кто. Вы. Такой? Северус поднял бровь. Он ожидал бесконечных расспросов про битву, победу, наконец, как выжил он после встречи со змеёй, но такой вопрос выбил его из колеи. — Прекрасная шутка, мисс Грейнджер. Пять баллов Гриффиндору! Всегда думал, что актриса из вас посредственная, но сейчас вы играете очень убедительно. Я задам всего один вопрос, и вы мне ответите честно. Не верится, что вы забыли своего самого «любимого» профессора? — Вам кажется, что я шучу? — голос уже не дрожал и, хотя хрипотца никуда не пропала, девушка явно была в состоянии поддержать недолгую беседу. — Вы утверждаете, что моё бессознательное состояние продлилось сравнительно долго и всё это время вы наблюдали меня. Из этого следует, что вы либо мой врач, либо давно меня знаете, — она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Если вы сами не хотите представиться, то хотя бы ответьте на два вопроса. Что со мной и как я тут оказалась? Но главное, кто я и как меня зовут? Второй раз за пару минут Снейп оказался в ступоре. То, что Грейнджер говорила правду, он не сомневался — Веритасерум не позволил бы ей солгать. Очевидно, она не помнит ничего. Оставалось определить масштабы этого ничего. — Давайте попробуем вместе обозначить границы ваших воспоминаний. Я постараюсь ответить на ваши вопросы, но, в свою очередь, рассчитываю, что вы будете задавать их обдуманно. Для начала представлюсь, меня зовут Северус Снейп. Я директор школы Волшебства и Чародейства Хогвартс, вы — ученица седьмого курса. Точнее, были ученицей. Война в магической Британии… — Магической? Это какая-то шутка? — Видимо, амнезия глобальнее, чем я думал. Что ж, попробую рассказать вкратце о вас, — Снейп сделал многозначительную паузу и, получив одобрительный кивок девушки, продолжил: — Ваше полное имя Гермиона Джин Грейнджер. Вы родились девятнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года. В Хогвартс вы поступили по достижении одиннадцати лет, как и остальные ученики. Все шесть лет обучения вы показывали неплохую успеваемость и могли бы побороться за звание лучшей ученицы за последние полвека, но… — Северус кинул мимолётный взгляд на Грейнджер и, убедившись, что она слушает его внимательно, продолжил: — но благодаря вашим друзьям, мистеру Поттеру и мистеру Уизли, нередко теряли драгоценные для вашего факультета баллы, и время на… опасные приключения. Хотя последнее, в большинстве случаев, являлось не вашей инициативой. Полтора года назад произошла битва с сильным тёмным волшебником. Но неуёмная жажда власти и подчинения привела к его падению. В войне погибло и пострадало много людей как волшебников, так и обычных, ничего не знающих о магическом мире. Вас, как и ваших сокурсников лишили выбора и детства. Последние годы вы принимали активное участие в боевых действиях и, очевидно, в ходе Решающего сражения, были поражены неизвестным тёмномагическим проклятием. Если заклинание является следствием родовой магии, а проклявший вас волшебник погиб, не оставив кровных родственников после себя, снять его с вас будет невозможно. Мадам Помфри — ваш целитель — приложит все усилия, чтобы восстановить не только ваше физическое состояние, но и память. — Но нет никаких гарантий, что я всё вспомню, — выдохнула Гермиона. — Всё или частично, или… — Ничего… Снейп промолчал. Он не любил озвучивать очевидные вещи. — Мисс Грейнджер, я не обещаю вам чуда. Вообще ничего не обещаю. Но вы можете рассчитывать на мою поддержку и помощь. Безусловно, в рамках разумного. Сейчас скажу одно — война закончилась, и некоторые ученики решили продолжить обучение в Хогвартсе, но конкретно для вас, мисс Грейнджер, это необязательно. Для Героини войны, подружки самого Поттера, не будет сложности устроиться на работу, даже не имея аттестата об окончании Хогвартса. Ведь вы — лакомый кусочек и рекламный ход для любого работодателя, впрочем, не только, — Снейп ухмыльнулся. Может, выйти замуж и остаться на попечении мужа, было бы наилучшим вариантом для Грейнджер в сложившихся обстоятельствах. — Как поступить — решать только вам. Сейчас прошу меня извинить, но дела не ждут. К тому же вам требуется покой, — Северус встал и направился к выходу. — Мистер Снейп, вы ничего не рассказали о моих родных… Северус замер. Вот оно. Грейнджер озвучила вопрос, которого он боялся больше всего. Стоя спиной к ней, Снейп чувствовал её взгляд на себе. Испуганный? Молящий? Лучше б она помнила всё и просто ненавидела его, как и все остальные ученики. Северус до хруста в суставах сжал руку в кулак. Он не хотел причинять девочке больше боли, чем она уже испытала, но промолчать он не мог. — Их нет, — сухо произнёс Северус, обернувшись настолько, чтобы Грейнджер смогла увидеть только очертание его профиля. В следующее мгновение он стремительно покинул Больничное крыло. Он не видел, но точно знал, она плачет. Не успев обрести себя, Грейнджер в один миг потеряла всё.

~***~

Пациентка быстро шла на поправку. Помфри крутилась около Грейнджер целыми днями, а Мак-Гонагалл проводила с любимой ученицей всё свободное время. Снейп же не появлялся в Больничном крыле. О состоянии девушки ему регулярно докладывала Поппи, и он считал излишним тратить своё бесценное время на вежливые расспросы о самочувствии Грейнджер, если он знал больше, чем она сама. Для поддержания морального духа у неё была Минерва. С их единственного разговора прошёл месяц. Гермиона начала вставать с кровати и совершать кратковременные прогулки по палате. Моторика постепенно восстанавливалась, а с учётом времени, проведённого без движения, темпы не могли не радовать. Единственное, что удручало Снейпа — память к девушке так и не вернулась. Все попытки воздействия зельями оказались тщетны, а Легилименция могла повредить её сознание настолько, что в лучшем случае она составила бы компанию Лонгботтомам в Мунго. Сама Грейнджер, на первый взгляд, смирилась со своим состоянием: она не расспрашивала о магии и не брала в руки волшебную палочку, с которой никогда ранее не расставалась; с наигранным интересом выслушивала рассказы друзей о разных событиях, изредка уточняя некоторые детали; безропотно выполняла рекомендации колдомедика, не задавая лишних вопросов. Кроткая и молчаливая, она совершенно не походила на ту Гермиону Грейнджер, которую знал Северус. Украдкой наблюдая за нынешней Грейнджер, Снейп не раз ловил себя на мысли, что без Поттера и Уизли она его практически не раздражала, насколько это могло быть возможным для гриффиндорки, но выходить на открытый диалог он не имел ни малейшего желания. К концу ноября девушка физически полностью поправилась. Гермиона так ничего не вспомнила, но причин и дальше оставлять её в замке не было, да и брать на себя ответственность за дальнейшую судьбу Грейнджер Северус не желал. Мак-Гонагалл в разговоре ненароком обмолвилась, что при первой возможности девушку готовы забрать её друзья. Стало быть, пришло время писать Поттеру. Мальчишку видеть не хотелось, но желание избавиться от балласта в виде гриффиндорской всезнайки имело больше аргументов «за», и Северус, стиснув зубы, отправил сову на Площадь Гриммо. Поттер и Уизли прибыли на следующий день. Все формальности уладила Минерва, избавляя Северуса от сомнительного удовольствия общаться со спасителем Магической Британии и его рыжим другом. Снейп смотрел из окна кабинета вслед удаляющимся от замка фигурам трёх молодых волшебников. Ещё пара шагов и они пересекут антиаппарационный барьер и исчезнут из жизни навсегда. Одной проблемой станет меньше, а значит жизнь вернётся в спокойное русло.