The book of life

«…Самым ярким событием нового учебного года в Хогвартсе, безусловно, будет назначение на должность преподавателя Маггловедения героини Войны и лучшей подруги Гарри Поттера — Гермионы Грейнджер. Кандидатуру единогласно поддержали члены Попечительского совета школы. Эксклюзивная информация, полученная специальным корреспондентом «Ежедневного Пророка», уже подтверждена официальным представителем руководства школы. — Буду откровенен, — пояснил изданию Бернхард Патерсон, — считаю назначение мисс Грейнджер своей личной маленькой победой. Именно такие люди должны преподавать в одной из лучших магических школ Европы. Поднимать её престиж. События недавних лет послужили отличным уроком для всех, и Совет совместно с министерством разработал новую политику, нацеленную на поддержание безупречной репутации Хогвартса. Основная задача Совета, прежде всего, это избирательный подход к преподавательскому составу Хогвартса. Я лично приложу все усилия для предотвращения попустительского отношения в части кадровой политики. И в отличие от предшественников, не закрою глаза на репутационные качества кандидатов…»

Гермиона отложила газету и подняла глаза: — Может быть, мистер Снейп ещё не видел статьи… — Думаешь? — Минерва отставила чашку и, помедлив, продолжила: — Новые писаки Пророка похищнее Скитер будут, но, к моему сожалению, им верят. Бернхард откровенно намекает на Северуса и его прошлое, а это уже неприкрытое объявление войны. — Но директора назначает сам министр и… — Пока назначает. Предполагаю, что Патерсон добьётся полного кадрового контроля Совета над Хогвартсом. И, конечно, его голос, как председателя, будет решающим, — МакГонагалл сделала глоток чая и невидящим взглядом уставилась в окно. — Я знаю Северуса тридцать лет. На моих глазах из нелюдимого бледного мальчишки он вырос в могущественного волшебника, сила и выдержка которого привели нас к победе три года назад. Замок был для Северуса надёжной защитой, но благодаря политике Патерсона стены Хогвартса уже не так безопасны для всех нас. — А я, сама того не желая, помогла ему нанести очередной удар. — Не буду отрицать, что твоё решение удивило многих и, в частности, меня. Но таким… мрачным Северуса я не видела со смерти Альбуса. — Я завтра же напишу заявление… — И что ты докажешь своим уходом? — Я многим обязана мистеру Снейпу… Я не думала… — Грейнджер тщетно искала глазами «якорь» среди книжных полок, который помог бы подобрать верные слова. Но ни «якорь», ни слова находиться не желали. Вчерашний день разрушил то ценное, что Гермиона бережно хранила в самом отдалённом уголке сердца, и как вернуть всё, она не имела ни малейшего представления. В голове мелькали обрывки Совета, разговор с Александром и нелицеприятная сцена с директором. Звук пощёчины до сих пор эхом отдавался в ушах, но самым незабываемым был взгляд Снейпа. Чёрный, холодный, в нём читалась ненависть. Грейнджер тысячу раз пожалела о содеянном, стоило покинуть министерство. Прохладный лондонский ветерок вернул не только ясность ума, но и чувство страха. А бояться было чего: нажить врага в лице Северуса Снейпа — самая большая глупость, которую можно совершить. Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с МакГонагалл. — Я всю ночь думала, как исправить… и пока наилучшее решение я вижу… — В побеге? — тон Минервы стал холодным, но он скорее отрезвлял, нежели отталкивал или пугал. «Побег? Вот как это выглядит со стороны. Что, Грейнджер, загнала себя в ловушку? Наломала дров и поджав хвост бежать? Так ты оправдываешь звание героини войны?» — Ты можешь бежать от проблем. Конечно, тебе помогут друзья, да, в конце концов, и твоё имя сыграет не последнюю роль. Будешь плыть по течению и наслаждаться безмятежной жизнью до тех пор, пока востребована «героиня войны». Сейчас они готовы носить тебя на руках, но попади ты в немилость к обществу — они сами будут подкидывать дров в костёр, разожжённый твоими недругами. История знает много таких падений. Второй путь тернист. Он может причинить боль и страдания, но ты не будешь зависеть от других. Там ты принимаешь решения сама. На этом пути ты всегда найдёшь и мою поддержку, и руку помощи всех обитателей замка. Так что же выберешь ты? В какой-то момент все детали мозаики сложились, и Гермиона отчётливо увидела картинку. Решение пришло само: — Я остаюсь, чтобы всё исправить. Минерва одобрительно кивнула и отсалютовала чашкой горячего ароматного чая. Лето пролетело стремительнее мчащегося Хогвартс-Экспресса. После громкой статьи в Пророке Гермиону завалили письмами, так что баночка с лакомствами для сов не успевала пополняться, и пернатым почтальонам приходилось ждать награды на подоконнике. Одну часть пишущих восхищало, что столь «талантливая волшебница будет учить детей», другие негодовали, что «без звания профессора вообще пускают на порог школы». Попалась даже парочка вопилеров, после чего пришлось оправдываться перед соседями, возмущённых из-за столь «шумного просмотра телевизора». До начала учебного года оставалась неделя, и Гермиона, стоя на пороге лондонской квартиры с чемоданом, в последний раз окинула гостиную взглядом. Несмотря на то что жить предстояло в школе почти круглый год, с маггловской недвижимостью не хотелось расставаться окончательно. Не то чтобы её с этим местом что-то связывало, но внутренняя скряга настойчиво вцепилась в собственность, не оставляя шансов на раздумья. Через агентство Гермиона сдала квартиру молодой супружеской паре на длительный срок, что упростило вопрос бумажной волокиты и закрыло тему продажи. — Гермиона, ты уже собралась? — Поттер крепко обнял подругу. — Привет, Гарри! Да, только проверю ещё раз окна в спальне и свет в гардеробной. Гарри оказался в числе первых, кто узнал о назначении Гермионы. В отличие от МакГонагалл он был искренне рад и достаточно быстро развеял сомнения Грейнджер. Даже когда она рассказала про ссору со Снейпом, Поттер лишь отмахнулся: — В детстве мне казалось, что декан Слизерина и по совместительству Ужас подземелий превращает каждый день в Хогвартсе в кошмар. На первом курсе мы думали, что именно он ищет философский камень. К третьему мы уже достаточно откровенно не любили друг друга, хотя именно тогда он тогда закрыл нас троих от профессора… оборотня. А занятия окклюменцией стали кошмаром для нас обоих, — Гарри хмыкнул и убрал волосы со лба. Он рассказывал о совершенно другом Северусе Снейпе, которого Гермиона не знала, но она видела тепло в глазах друга при каждом упоминании того профессора. — Потом учебник Принца-полукровки и профессор Дамблдор… — на имени бывшего директора Гарри запнулся. Нарочито откашлявшись, он продолжил: — А воспоминания профессора… Поттер невольно потёр шрам. Гермиона знала, что такие разговоры Гарри даются тяжело. Война далась ему тяжело. На плечи молодого парня взвалили непосильную ношу. Из уст журналистов и чиновников это звучало красиво — принести великую жертву во имя спасения магического мира. А по факту — умереть за непонятное завтра. Лишь одна истина укрепилась в веках: историю пишут победители. А если посмотреть на войну с другой стороны — так ли уж идеи Волдеморта были плохи? Он боролся за чистоту крови, сохранение традиций и превосходство волшебников. Как человек, не обделённый аналитическим складом ума, Том Реддл видел в перспективе ту яму, в которую катилось магическое сообщество Туманного Альбиона. Раскол, несколько десятилетий тому назад возникший между волшебниками, неминуемо привёл бы к вымиранию. Мир разделился на два противоборствующих лагеря: на тех, кто поддерживал Волдеморта и на тех, кто стремился к разумному прогрессу. Реддл понимал суть проблемы: магическое сообщество должно быть сплочённым и жить в строго устоявшихся традициях. Магглы по природе своей отвергают всё, что каким-либо образом отлично от их естества. В конечном счёте это привело бы к войне, из которой победителями бы вышли магглы благодаря прогрессивному оружию и банальному численному перевесу. Радикальные методы Реддла, отпугнувшие добрую половину волшебников, и жестокость, с которой он расправлялся с несогласными, в совокупности дали обратный эффект и, как следствие, привели к поражению. В войну порой стирается грань между добром и злом, а цена — человеческие жизни. И вкус победы становится не таким сладким, каким он виделся раньше. А чего в итоге добилось магическое сообщество, избавившись от Волдеморта? Мира и процветания? Нет. Боли и осознания бесполезности войны. Родные долго оплакивают близких и, скорее всего, никогда так и не оправятся от потерь. На глазах у детей умирали и друзья, и враги. А иным приходилось и самим убивать. Когда стоит выбор «либо он, либо я», человек инстинктивно выберет второе. И нельзя винить никого за желание жить. Гарри в этой войне, пожалуй, досталось больше всех. Его ещё во младенчестве лишили самого ценного — права выбора. Он рос без родителей у тех, кто не любил его и издевался по любому поводу. В школе его жизнь постоянно подвергалась опасности. Всё это было идеально продуманным планом блюстителя «всеобщего блага». Пожертвовать одной жизнью ради многих. И заметьте, исключительно добровольно. Как можно заставить подростка, который, по сути, только начал жить и не познал все её радости, распрощаться с ней по своему желанию? Не это ли верх лицемерия и жестокости? Гермиона положила руку на плечо Гарри. Она не помнила всех событий, но искренне переживала за друга, принимая его боль, как собственную. Поттер улыбнулся, хотя эта улыбка выражала больше боли, чем слова, и продолжил: — Знаешь, я ведь тогда совсем по-другому посмотрел на Снейпа. Его воспоминания в корне перевернули моё представление о нём, о его роли в войне с Волдемортом, да и вообще о мире. С тех пор я стал больше обращать внимание не на слова, а на поступки людей. Гермиона только сейчас поняла, что раньше она неправильно оценивала поведение директора. А если всё сопоставить, то в большинстве случаев его слова расходились с действиями. Сколько бы он ни выливал яда, отчитывая её, он всегда помогал. Грейнджер крепко обняла друга. — Спасибо, Гарри. — За что? — недоумевающе спросил Поттер. — За то, что ты есть. Гарри ещё сильнее прижал Гермиону к себе: — Я всегда буду рядом, Гермиона. Всегда. Она не видела, но точно знала, он улыбается. Проверив в последний раз комнаты, Гермиона повесила через плечо небольшую дамскую сумочку и решительно переступила порог: — Вот теперь точно всё. Она взмахнула палочкой и сняла защитное заклинание, а в двери, скрипнув, повернулся ключ. Через час Гермиона уже будет наслаждаться горячим шоколадом в уютном купе поезда и шутить с Гарри о всяких мелочах. Каждый шаг приближал её к Хогвартсу, и от мысли об этом сердце начинало колотиться быстрее. Переворачивалась очередная страница книги жизни, открывая дорогу в неизведанное будущее. Она не знала, что её ждёт, но внутренний голос неустанно твердил: «всё будет хорошо».

***

В тишине подвала послышались тяжёлые шаги по лестнице. Гермиона вздрогнула. Спустя пару мгновений в двери повернулся ключ и неприятно скрипнули петли. Вернулся. Гермиона сжалась в комочек. Он спускался сюда каждый день, а с ним приходила боль. На стене заплясала тень от тусклого света керосинки. Старая скрипучая лампа, словно метроном, отсчитывала мгновения до очередной пытки. Он поставил лампу на пыльный ящик и сел рядом, опершись локтями на колени. Глаза привыкли к свету, и Грейнджер наконец удалось рассмотреть лицо похитителя. На лоб мужчины свисали сальные с проседью пакли, подбородок покрывала неопрятная щетина, а под глазами и между бровей залегли глубокие морщины. Потухшим взглядом он пристально изучал Гермиону. Прежде чем она успела задать вопрос, мужчина достал из кармана волшебную палочку. В свете керосинки на его руке блеснуло серебряное кольцо с головой птицы. Мир померк. Гермиона резко открыла глаза. Тяжело дыша, она села на кровати и провела рукой по лбу, убирая с лица мокрые, липнущие к коже волосы. В комнате она по-прежнему была одна. Лунный свет пробирался сквозь витражное окно, придавая мебели серебристые очертания. Скомканное одеяло валялось на полу, а влажная от пота простыня сбилась в бесформенную кучу. Кошмары Гермионе не снились давно. Порой даже казалось, что все события Брайтона произошли не с ней, а с кем-то другим. Но сегодняшняя ночь быстро напомнила каково испытывать ужас пыток и предвкушение скорой смерти. На часах было четверть пятого. До завтрака оставалась вечность, а уснуть Грейнджер уже не сможет. Приняв душ, она покинула покои и отправилась в галерею третьего этажа. Ночные прогулки по замку успокаивали и помогали навести порядок в мыслях. А подумать было о чём. С приездом в Хогвартс возвращались и две проблемы. Первой являлся надоедливый Александр Патерсон. В его обществе Гермиона не раз теряла бдительность, что, в свою очередь, привело ко второй проблеме — Северус Снейп. Вернуть те хрупкие отношения, которые выстроились за то непродолжительное время, что директор уделял Грейнджер, она хотела больше всего. Но как это сделать, не имела ни малейшего представления. В замке Гермиона находилась уже неделю, но за это время ни разу не встретила Снейпа. Она даже не знала, в школе он или нет. За последний год Гермиона уяснила один урок — разбираться с проблемами нужно по мере их поступления или сложности. И если директор сейчас был недосягаем, то Патерсон с его навязчивостью не заставит себя долго ждать. Молодой профессор ЗоТИ всегда появлялся неожиданно и как будто всегда был готов к разговору. В последнюю их встречу он застал Грейнджер в галерее третьего этажа, куда она вернулась после праздничного Пира по случаю окончания года. Они долго разговаривали, почти как при первой встрече в «Трёх мётлах». В какой-то момент эмоциональный подъём от праздника и непринуждённая беседа разрушили барьер бдительности, выстроенный Грейнджер после Брайтона, и она не заметила, как разговор перетёк в русло о работе в Хогвартсе. Александр долго расхваливал успехи Гермионы и то, насколько школе необходим компетентный и перспективный преподаватель в лице Гермионы Грейнджер. — Гермиона, я заверяю, эта должность практически создана для вас. Ум и талант гармонично объединились в лице такой очаровательной волшебницы, и их нельзя скрывать в паутине министерских коридоров. Безусловно, если вы желаете посвятить себя работе на благо страны… — Патерсон посмотрел на Гермиону. В его небесно-голубых глазах читалась такая печаль, что девушке стало не по себе. — Нет, нет, Александр, я… — Гермиона глубоко вздохнула. — Если честно, каких-то особенных планов я ещё не строила… — Прекрасно! Эта должность вам дарована судьбой, и помяните моё слово, — Патерсон как-то хищно сощурился и проговорил несколько тише, — скоро всё изменится к лучшему. — Тогда, думаю, мне сто́ит поговорить с мистером Снейпом… — Не переживайте, дорогая Гермиона, — Александр ловко подхватил её руку и едва коснулся кожи губами, — доводы в пользу вашей кандидатуры перевесят любые сомнения, если они вообще возможны. — Разве не будет лучше, если я лично… — Гермиона, — Патерсон положил вторую руку поверх её запястья, — я всё улажу. Вам не о чем беспокоиться. — Но… — Никаких «но». Завтра в полдень. Министерство магии. Уровень один. Гермиона кивнула и выдавила из себя максимально доброжелательную улыбку. Расположение и поддержка Патерсона льстили, но одновременно настораживали и порой отталкивали, а его настойчивость и вовсе пугала. Анализируя разговор с Патерсоном, Гермиона злилась на себя. Злилась, что за елейными речами профессора ЗоТИ она сразу не усмотрела подвоха, а Совет лишь развеял остатки сомнений. Злилась, что не поддалась мимолётному порыву поговорить о должности с директором, и ждать от него поддержки ей теперь не следует. Злилась на Патерсонов и Попечителей. Но больше всего она злилась на себя: так легко стать орудием в чужих руках для уязвления Северуса Снейпа. Неужели события в Брайтоне её ничему не научили? Неужели для потери осторожности, о которой постоянно твердит МакГонагалл, достаточно ослепительной улыбки, смазливого личика и пары ласковых слов? Нет, формально Александр её не обманывал. Совет принял её кандидатуру без проблем, напротив — они были если не рады, то заинтересованы в ней. Но отчего-то при взвешивании всех за и против, Грейнджер неустанно терзали сомнения и совесть. И если сомнения вызывали неоправданный страх перед трудностями преподавания, то совесть напоминала о неприятном разговоре с директором в Министерстве. Обиднее всего было то, что Снейп не дал ни малейшего шанса объясниться, а стоило ему упомянуть Патерсона в качестве покровителя, рефлексы сработали раньше сознания. Уже в лифте Гермиона желала повернуть время вспять. Но изменить что-либо она уже не могла, лишь надеяться, что время расставит всё на свои места. Или нет? Макушки деревьев Запретного леса окрасило золотом рассвета, а блики на воде отражались, играя солнечными зайчиками на окнах и стенах замка. Природа замерла в ожидании нового дня, будто боясь спугнуть волшебное мгновение. Гермиона вздохнула. Сегодня вечером её представят ученикам в качестве нового преподавателя Маггловедения. Сегодня начнётся новая жизнь Гермионы Грейнджер.

***

Неожиданный стук вернул Гермиону в реальность. Она развернулась, огромный фолиант по истории магии соскользнул с колен и, гулко ударившись об пол, неприятно хрустнул корешком. — Чёрт! — выругалась Грейнджер. Соскользнув с кровати, она оценила масштаб ущерба, заодно прикидывая, как объяснит порчу учебника мадам Пинс. За год учёбы Гермиона поняла, насколько школьный библиотекарь трепетно относилась к книгам. — Да-да? Дверь скрипнула, и на пороге показалась МакГонагалл. — Тебя не было на завтраке, и я забеспокоилась… — Минерва украдкой осмотрела Гермиону, чтобы убедиться, что с Гермионой всё в порядке. — Да-а-а… — Грейнджер подняла глаза на МакГонагалл, выдавив из себя улыбку. Помедлив, она на выдохе продолжила: — Не спалось всю ночь. Сморило лишь под утро. Динки заботливо оставила мне горячие тосты с джемом и ароматный чай. Под пристальным взглядом Минервы Гермионе стало некомфортно. Она не лукавила, сказав, что плохо спала, но попытка замять истинную причину бессонницы явно потерпела крах. МакГонагалл поправила большой кашемировый платок в шотландскую клетку, села на кровать рядом с Гермионой и приобняла её за плечи. — Я тоже не спала ночь в свой первый год. Как сейчас помню… Мне ведь тогда было двадцать один. Такое откровение удивило Гермиону. Всегда придерживающаяся манер строгая шотландская леди сейчас казалась не просто преподавателем или наставником — она стала Гермионе единственным родным человеком. Одним из немногих, кто реально заботился о ней. Именно сейчас Грейнджер почувствовала некое единение: ласковая речь, непринуждённые объятия — всё то, чего так не хватало последние два года. — Ты справишься. Многие преподаватели, как и ты, начинали свою карьеру молодыми. К примеру, Северус… При упоминании имени директора Гермиона резко дёрнулась, словно сквозь неё пропустили разряд тока. Она украдкой посмотрела на Минерву, рассказывающую о первых шагах Северуса Снейпа в роли преподавателя Зелий, и мысленно поблагодарила Мерлина, что МакГонагалл ничего не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Во всяком случае сейчас Гермиона была не готова объяснять подобную реакцию, так как в полной мере и сама не осознавала своих чувств. — Гермиона… — настойчивый голос МакГонагалл вернул Грейнджер в реальность. — Ты сейчас была где-то очень далеко, дорогая. — Я… слегка задумалась о первом уроке, — соврала Грейнджер. Врать Минерве не хотелось, но продолжать разговор о Северусе Снейпе хотелось ещё меньше. Вдалеке часы пробили десять. — Мерлин, уже десять, а мне ещё необходимо подготовить списки… — Минерва встала с кровати и засеменила к выходу. Уже у сáмой двери она обернулась: — Пир в шесть. Не опаздывай. Гермиона улыбнулась и робко кивнула, после чего МакГонагалл скрылась за дверью.

***

Двери Большого зала распахнулись. Два десятка первокурсников семенили за МакГонагалл, на ходу перешёптываясь и разглядывая зачарованный потолок, усыпанный звёздами. Северус окинул взглядом преподавательский стол. Место Грейнджер пустовало. «Хвалёная гриффиндорская смелость дала осечку? Или девчонка поняла ошибку и сбежала до официального объявления?» Под общую суматоху из коридора для преподавателей показалась Грейнджер. Белая свободная блузка и длинная шерстяная юбка в шотландскую клетку хорошо подчёркивали ладную фигурку. Поверх была накинута тёмно-бордовая мантия. Встретившись взглядом с Северусом, она демонстративно отвела глаза и, оценив обстановку, направилась к свободному месту. — Видимо, назначенные Советом преподаватели пунктуальностью не отличаются, — выплюнул Северус. — Как и вы — вежливостью, — парировала Грейнджер. — Мисс Грейнджер… — Северус опёрся на локти и переплёл пальцы — Да, мистер Снейп? — девушка поправила салфетку на коленях и бросила недовольный взгляд на собеседника. — …настоятельно рекомендую, следить за тем, что и кому вы говорите, — не обращая внимания, продолжил Северус. — Советую и вам последовать этому замечательному совету… — Хватит! — процедила сквозь зубы Септима Вектор, молча сидящая между ними всё это время. — Сейчас начнётся церемония распределения… Северус окинул Грейнджер презрительным взглядом и уставился перед собой. Внутри всё кипело. Девчонка, казалось, совсем растеряла былую робость. Может, к ней вернулась память? Это объяснило бы дерзкие речи и презрительность. Или вера в Патерсона совсем застила глаза? Как бы то ни было, год обещал быть непростым, если не сказать больше. Помимо вездесущего Патерсона младшего и жаждущего власти над Хогвартсом папаши, в категорию «головной боли» попала и гриффиндорская заноза. — Хаффлпафф! — задорно выкрикнула шляпа, коснувшись головы юной волшебницы. Вернувшись в Хогвартс после Совета Попечителей, Северус не был зол. Он был раздавлен. Окопавшись в замке от внешнего мира, последние два года Снейп чувствовал себя в сравнительной безопасности: к нему перестали приходить письма с требованием убраться из школы, добровольно сдаться Визенгамоту или просто с оскорбительным содержанием. Наконец, здесь его не могли достать репортёры, жаждущие подробностей шпионской деятельности или личной жизни. Он искренне полагал, что Хогвартс — та неприступная крепость, которая поможет спокойно скоротать четверть века заточения, а дальше… А так далеко Северус ещё не думал. Он много раз задавался вопросом, как Патерсону удалось перетянуть совет на свою сторону, но каждый раз ответ был одним и тем же: убийца и предатель вместо уютных покоев Азкабана занимает кресло директора Хогвартса. Общество свято верит в виновность, пока не доказано иное, хотя в отношении Северуса Снейпа эта истина не работала. Иногда казалось, что его ненавидят просто за одно лишь существование. От этой мысли на душе становилось ещё гаже. Не то чтобы Северусу было нужно признание или оправдание в глазах общественности, но патологическое желание спокойствия побуждало инстинктивно искать любые способы достижения цели. После их с Грейнджер беседы в Министерстве, он разговаривал с Минервой. Она, как оказалось, тоже была не в восторге от решения Совета, но совершенно по другой причине. Её разочаровало то, что идея отдать место преподавателя Маггловедения исходила от Патерсона, а не от Снейпа. Как ни странно, Северус и сам думал предложить должность девчонке, но по какой-то причине не смог к ней подойти. Боялся? Но кого? Девчонку, которую учил и которая все эти годы была для него занозой? Нет. Тогда чего? Может того, что он совершенно не знал это хрупкое создание, робко отводящее взгляд при виде Северуса? Возможно. Но больше всего его пугало тепло, разливающееся по телу каждый раз, когда он смотрел в медово-карие глаза. Чувств, заставляющих окклюментные щиты разбиваться на мириады осколков, сто́ит услышать её голос. Терзающих душу и тело снов, которым никогда не суждено сбыться. — И наконец Слизерин! — МакГонагалл отправила последнего первокурсника и неторопливо прошла к месту за преподавательским столом. Снейп поднялся, окинул взглядом присутствующих и усилил голос с помощью Amplifying Charm: — Добро пожаловать в Хогвартс. Прежде чем мы начнём трапезу, я хочу сделать ряд небольших объявлений. Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Мистер Филч, наш школьный завхоз, просил напомнить, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять магию или устраивать дуэли. Это касается всех без исключения. Запрещается находиться вне факультетских гостиных после отбоя. Данное правило не распространяется на старост. Занятия начнутся в понедельник. Прошу всех посвятить завтрашний день изучению расписания, а также запастись недостающими учебниками в школьной библиотеке. Мадам Пинс вам любезно с этим поможет. Также у нас изменение в преподавательском составе. Мы рады приветствовать в Хогвартсе мисс Гермиону Грейнджер, которая будет вести занятия Маггловедения. Снейп сел на своё место, а зал разразился радостными криками и аплодисментами. — Если у профессора МакГонагалл нет дополнений, — Северус переглянулся с Минервой, — предлагаю всем приступить к ужину. Он щёлкнул пальцами, и на пустых тарелках появилась горячая еда. Зал наполнился восторженным гулом детских голосов и звоном приборов. Снейп ещё раз окинул взглядом Большой зал и подхватил вилкой сочный кусок говядины.

***

— Откройте учебники на странице девяносто восемь… Гермиона мелом записывала задание на доске. Она буквально ощущала, как с десяток недовольных учеников буравят взглядами её спину, остальные же скучающе перелистывают учебник или заняты своими делами. Ещё три месяца назад она свято верила в то, что Маггловедение это не Трансфигурация и рассказать о тостере или микроволновке — проще, чем превратить крысу в кубок. Но в реальности картина обстояла несколько иначе: если вторые и третьи курсы, в силу недостаточности магических навыков, хотя бы вели себя на уроках тихо, то старшие — наглые и бескомпромиссные — плевать хотели даже на попытки их угомонить. Хуже всего давались сдвоенные уроки Гриффиндор-Слизерин. Обычно всё начиналось с безобидной шутки, а заканчивалось перепалкой и хаотичным швырянием в противника безобидных, но малоприятных проклятий. Остановить это стадо обезумевших дромарогов Гермионе удавалось едва ли. — Сегодня я бы хотела с вами поговорить о… — А мы бы не хотели, — послышался шёпот с задней парты. Гермиона обернулась и внимательно осмотрела класс. Конечно, все сидели на своих местах и упорно делали вид, что ничего не произошло. Но интуиция подсказывала Грейнджер, что именно сегодня не обойдётся простым снятием баллов или дополнительными дюймами эссе. — Что ж… Мисс Фарли, я вижу, вы так усердно конспектируете. Может поделитесь с нами способами использования магглами электричества? Девушка кинула на Гермиону недовольный взгляд и громко захлопнула дневник в кожаном переплёте. Гермиона подошла ближе и продолжила: — Мисс Фарли, если вы не в курсе, что сейчас урок Маггловедения, то я вам об этом напоминаю. А это, — она положила руку на дневник и притянула его к себе, глядя на оторопевшую от возмущения слизеринку, — пока побудет у меня… — Да как… — Заберёте у своего декана, — не обращая внимания на возмущения ученицы, Гермиона с чувством исполненного долга направилась к преподавательскому столу, помахивая трофеем. — Что ж, продолжим. В середине двадцатого века Лондон обеспечивала электричеством электростанция «Баттерси». Она располагается на южном берегу реки Темзы в районе Баттерси и состоит из двух отдельных энергоблоков, построенных в два этапа в виде отдельных зданий. В восемьдесят третьем году был выведен второй энергоблок и всё энергопроизводство было переведено… Мистер Хиггс, вас, как я погляжу, больше увлекает декольте мисс Айртон. Быть может, это и вызывает некоторые электрические импульсы в вашем организме, но никак не поможет вам написать контрольную в конце семестра. Переключите, пожалуйста, внимание на… — Вас? — парень вальяжно откинулся на стуле и мазнул оценивающим взглядом по Гермионе, отчего ей стало не по себе. — Боюсь, Грейнджер, смотреть тут почти не на что… Гермиону обдало жаром от нахлынувшего гнева. Уже не первую неделю Хиггс и его дружки отпускают грязные шутки в её адрес, но сегодня он перешёл черту. Она прекрасно понимала, что в силу возраста ребята сла́бо воспринимают её в качестве преподавателя и достаточно сдержанно реагировала на шутки подростков, но настолько фривольное обращение спускать было нельзя. Грейнджер швырнула на преподавательский стол отобранный у Хлои Фарли дневник и процедила сквозь зубы: — Минус двадцать баллов со Слизерина за неуважение к преподавателю, мистер Хиггс. — Чего? — Ещё десять за слабый слух. — Ах ты грязно… — Дайте мне повод, мистер Хиггс, лишить ваш факультет ещё доброй сотни изумрудов, которые ваши сокурсники с упорством зарабатывают на других предметах, — Гермиона скрестила руки на груди, не отводя взгляд от краснеющего от злости парня. Со стороны гриффиндорских столов послышались сдавленные смешки и шепотки. — Вы делаете всё, чтобы не дать нашему факультету выиграть кубок школы, — не унимался Джейкоб. — Да вы просто ненавидите Слизерин. Впрочем, чего можно ожидать от гриф… — Отработка у мистера Филча до конца семестра и… Дальнейшее Гермиона помнила плохо. Кто-то запустил бумажный самолётик в Хиггса, зарядив ему в висок. Тот выхватил волшебную палочку и ответил неудачливому шутнику жалящим проклятием. В следующее мгновение Грейнджер увернулась от малоприятного Densaugeo. Ударившись локтем о стол, она не удержалась и повалилась, знатно приложившись коленками о каменный пол. То ли от боли, то ли от слёз, перед глазами всё плыло. Колючий ком подкатил к горлу, не давая нормально вздохнуть, а в голове набатом отдавался стук собственного сердца. Единственным верным решением сейчас казался только побег. Как покинула кабинет, Гермиона не помнила. Лишь яркой вспышкой боли отдавался каждый шаг. Ещё мгновение — и она врезалась в большую чёрную фигуру. Потирая ушибленный лоб, Грейнджер смахнула слёзы и подняла глаза. Перед ней стоял Снейп. Он молча окинул её взглядом, грубо схватил за локоть и отволок в ближайший пустой кабинет, словно провинившегося первокурсника. — Беспорядок, который учинили ваши студенты, слышно даже в моём кабинете, а это другой конец замка. Это так поддерживает дисциплину на своих уроках знаменитая героиня войны? Каждое слово содержало столько яда, что им при желании можно было бы отравить всех обитателей Хогвартса. — Я… я… — Гермиона до боли закусила губу, отводя глаза от директора. — Спешу вам напомнить, мисс Грейнджер, вы не студентка. Перестаньте мямлить. Слова Снейпа словно отрезвили. Гермиона посмотрела на директора с вызовом: — Мямлить? Хорошо. Ваши змеёныши перешли сегодня все границы. — Если мне не изменяет память, вы сами рвались на должность преподавателя, — Снейп скривил губы в подобие улыбки. — Или вы рассчитывали, что все дети вам будут в рот смотреть, а вы будете почивать на лаврах былых заслуг перед магическим сообществом? В Хогвартсе уже был подобный опыт, второго Гилдероя Локхарта школа не переживёт. Гермиона громко шмыгнула носом. Он отчитывал её словно маленькую девочку, хотя виновники учинённого беспредела всё ещё находились в классе Маггловедения. А хуже всего, что Снейп только что сравнил её с Локхартом. Или директор недвусмысленно намекал, что ей может грозить подобная участь к концу года? Однозначно, в Мунго Грейнджер не хотела. Прошло уже два года с пробуждения, а воспоминания о месяцах, проведённых в Больничном крыле, до сих пор вызывали неприятные ощущения. Конечно, мадам Помфри окружила её заботой, но Гермиону не отпускало чувство, что она лишь узник. Предполагала ли летом Грейнджер, что преподавание дастся настолько тяжко? Нет. Точнее она не ожидала столь неординарной реакции учеников на предмет. Но больше всего её расстраивало отношение слизеринцев. Гермиона прекрасно понимала, что прямо или косвенно она повлияла на семьи этих детей: чьи-то родственники были обвинены в пособничестве Волдеморту и отправлены в Азкабан, а иных постигла более страшная участь — Поцелуй дементора. Но всё это относилось к той Гермионе Грейнджер. Обиднее всего были слова Снейпа. Он знал. Он всё знал. И всё равно выговаривал ей. Месть? За пощёчину? Или за то, что не согласовала с ним решение преподавать? Так или иначе, искать поддержки у директора не получится и в этом виновата она сама. И как исправить эту ситуацию Гермиона тоже не знала. — Мисс Грейнджер, прекратите лить слёзы, — Снейп небрежным движением швырнул ей платок. — Приведите себя в порядок… Гермиона промокнула глаза, и, хромая, поплелась к выходу. Снейп резко развернул её за плечо, отчего боль в плече усилилась. — Грейнджер, вы куда собрались в таком виде? — Мне надо вернуться в… — Вы в своём уме? — Снейп сильно сдавил плечо, так что точно останется синяк. — Приводите себя в порядок и отправляйтесь в Больничное крыло. Мне придётся улаживать самому то, что не в состоянии сделать вы из-за своей некомпетентности. Пара десятков обезумевших от гормонов учеников способны разнести школу по кирпичикам, а я этого позволить не могу. Гермиона в очередной раз всхлипнула и молча проводила директора взглядом. Снейп остановился у двери и не поворачиваясь добавил: — Жду вас в семь в моём кабинете с объяснениями. Когда дверь закрылась, Гермиона разрыдалась. Ныли ушибленные локоть и колени, но куда сильнее болела уязвлённая гордость. Последний раз она разговаривала с директором в министерстве после Совета, и расстались они тогда на не самой приятной ноте. Ей казалось, что должно́ было пройти достаточно времени, чтобы эмоции поутихли, но, видимо, Снейп так легко не забывает и не прощает. Гермиона глянула на часы. До конца урока оставалось без малого десять минут. Снейп прав, смысла возвращаться в класс сейчас не было, а вот визит в Больничное крыло откладывать нельзя. Подобрав упавший платок, Грейнджер направилась к лекарю, попутно обдумывая предстоящий разговор с директором.

***

Дверь в кабинет директора была приоткрыта и оттуда доносились голоса: — Минерва, ты просто защищаешь её. — Да, защищаю. И буду дальше защищать. Ты кинул её в это пекло… — Ты в своём уме, женщина? — гаркнул Снейп. Откашлявшись в кулак, продолжил более мягко: — Благодари Патерсона за то, что твоя любимица в замке, а не в уютном кресле одного из кабинетов министерства, где ей самое место. — Северус, пожалуйста… — Минерва, разговор окончен. Я не намерен более… — Но она не справится без твоей помощи… — Об этом нужно было думать до того, как идти к Патерсону. Вот пусть к нему и обращается. После небольшой паузы Минерва продолжила: — Северус, ты же понимаешь, что она… — Лишь инструмент в их грязной игре, — на выдохе договорил Снейп. — Северус, я… — МакГонагалл глубоко вздохнула. — Не заставляй меня выбирать. — И не надо. Просто выполняй свои обязанности. Услышав шаги, Гермиона спряталась за гобелен. Как только Минерва спустилась по винтовой лестнице, Грейнджер покинула укрытие. «Значит, я была права. Что же ты задумал, Александр?» Где-то вдалеке часы пробили семь. У неё будет ещё время подумать над этим вопросом, а сейчас предстояла встреча со Снейпом. Гермиона провела рукой по волосам, прогоняя дурные мысли, подошла к двери между гаргульями и решительно постучала. Об услышанном у неё будет ещё время пораздумать, а опаздывать к директору точно не следует.

***

Северус отложил книгу и сдавил переносицу. Снова ничего. Ошибка молодости оказалась его пожизненным наказанием. Он нашёл в книгах описание предполагаемого заклинания, которое Волдеморт использовал для нанесения метки Пожирателя смерти. По сути, там была целая комбинация заклинаний, искусно скреплённых тёмномагическим ритуалом. За основу он взял ритуал магического брака. Это исключало возможность брачующихся, а в данном случае вступающих в «связь», добровольно разорвать эту связь до конца жизни обоих. То есть со смертью Волдеморта этот магический контракт не расторгался. Обмен кровью тоже связывал, но уже иначе. Благодаря кровной связи, Реддл создал своего рода сеть, помогающую ему чувствовать всех, кого он к себе привязал, и в случае необходимости переместиться к нужному волшебнику. Невидимая глазу связь оставляла магический след, позволяющая вычислить точное местоположение. Кровный ритуал нёс и ещё один скрытый смысл. Обменявшиеся кровью волшебники не могли убить друг друга. Но как тогда Волдеморт убивал своих сторонников? А никак. За него это делали другие, либо сторонник не имел Метки. В случае со Снейпом — Лорд только отдал приказ, а всё остальное за него сделала змея. «Очевидные вещи, о которых никто не догадывался. Да, надо отдать должное Тёмному Лорду». Северус сделал очередную пометку в дневнике. Метка никогда не позволит покинуть пределов страны, а магическое общество Британии никогда не примет его в качестве нормального волшебника. Круг замкнулся. Снейп достал из кармана кулон. Камень завораживающе переливался разными оттенками синего. Северус привычным движением провёл по нему больши́м пальцем. «Какие тайны ты скрываешь?» Но кулон, как и прежде, не подавал признаков магии. Вероятно, Снейп занимался самообманом, пытаясь отыскать тайный смысл там, где его нет. Он, словно утопающий, хватался за соломинку и крепко держался за любую возможность выяснить правду. — Всё не можешь расстаться с этой безделушкой? — Ада всегда появлялась внезапно и каждый раз в самый подходящий момент. Она будто чувствовала, что нужна Северусу. — Добрый вечер, — небрежно отмахнулся Снейп, убирая кулон в карман сюртука. Вопрос он тактично проигнорировал. Ада бесшумно обогнула стол и заглянула Северусу через плечо, изучая его записи. — Хм, занимательно. А Том был поистине искусным тёмным магом, — голос невыразимки был с явными оттенками грусти. — Ты так говоришь, словно сожалеешь о его кончине. — Да и я этого не скрываю. Только жаль, что он растратил таланты на пустое. Согласись, Северус, насколько хороша сама идея Метки! — в её глазах заиграли искры азарта. — А воплотить такое в жизнь… Да, хороший был бы ученик. — Как же так случилось, что ты упустила эдакий самородок? — Не упустила. Я уже говорила тебе, что хорошо разбираюсь в людях. Он уничтожил бы мир с теми знаниями, что получил бы в этих стенах, — Ада снова обошла стол и уселась в кресло напротив Снейпа. — Я люблю риск, но риск оправданный. И уж точно никогда за собой не замечала безрассудства. «Сейчас?» Северус откинулся на спинку стула, стараясь казаться расслабленным. В следующее мгновение он зажмурился от боли. — Но-но, Северус, — она грубо вытолкнула его из сознания, — это было слишком очевидно. Хотя, отдам должное, лучше. Значительно лучше. Ты делаешь успехи, хотя и не так быстро, как я рассчитывала. Хочешь скажу, где была твоя ошибка? Снейп поднял одну бровь. — Чем более непринуждённым ты хочешь показаться, тем бóльшую опасность представляешь, а значит, мне сто́ит проявить бдительность. «Она и правда хорошо разбирается в людях». — Это может работать на других, но не со мной. Accio «Лабиринт разума», — Ада призвала из стеллажа книгу и протянула её Северусу. — Она поможет тебе понять некоторые техники. Снейп взял книгу и кивнул. — Так что по поводу Метки? Северус всё ещё не привык к той лёгкости, с которой Ада меняла тему. Ему потребовалось пара мгновений, чтобы понять о чём она. Прочистив горло, он заговорил: — Метка — двухсторонний пожизненный контракт. Тёмный Лорд изменил заклинания так, чтобы только он имел возможность отслеживать всех, с кем связан. — Всё ещё боишься назвать его имя? Только вслух или даже в мыслях ты также трепетно произносишь «Тёмный Лорд»? — Ты говорила, что хорошо разбираешься в людях. Лукавила? Ада удовлетворённо прикрыла глаза и рассмеялась. — Хорошо. Признаю́. Страха в тебе нет. Тогда в чём природа этого псевдотрепета перед именем? Даже не именем, а псевдонимом. Уважение? — Я уважал его навыки и знания, но не его самого. — Может это одно из влияний Метки? — Возможно, — Северус задумался. В таком ключе он никогда не рассматривал Метку. Возможно, она оказывает куда больше влияния на личность, чем кажется на первый взгляд. Нет, надо искать способ от неё избавиться. Только так Северус обретёт себя. — Как её снять? — Я изучил все предположительно входящие в состав её сотворения заклинания и ритуалы. — И? — Никак. — Что значит никак? — Ада резко встала. — Со смертью Лорда контракт не прекратил действие. Он аннулируется только… — Со смертью второй стороны, — договорила за него Ада. — Стало быть, есть только один выход… Северус вопросительно посмотрел на невыразимку. В её глазах появился какой-то демонический огонёк, и она зловеще улыбнулась. — Ты должен умереть.

***

Первые дни апреля не особо радовали солнцем. Оставалось всего три месяца до окончания семестра, а Грейнджер казалось, что ещё целая вечность до отпуска. Первый год преподавания дался ей тяжело: с одной стороны, не давали покоя слизеринцы, норовя почти на каждом уроке сделать какую-то пакость, с другой — Снейп, стычки с которым стали своего рода традицией каждого педсовета. Всё начиналось с мелочи. Обычно директор отпускал язвительное замечание или комментарий на предложение Гермионы, а дальше события развивались крайне стремительно. МакГонагалл и Флитвик перестали реагировать на перепалки уже через месяц, а остальным понадобилось больше времени. Всем, кроме Патерсона. Почти во всех перепалках он принимал участие и, казалось, получал от этого огромное удовольствие. Но если на студентов Гермиона постепенно нашла управу, то совладать со Снейпом было невозможно. Казалось, за прошедший год он из состояния банального «недолюбливаю» перешёл в стадию «ненавижу каждой фиброй души». Грейнджер часто обдумывала тот невольно подслушанный разговор Снейпа и МакГонагалл, но к каким-то конкретным выводам так и не пришла. Она понимала, что стала орудием в хитрой игре. Но вот что они задумали? Ответа на этот вопрос Гермиона так и не нашла. Пару раз у неё был порыв поговорить с Минервой, но подходящего случая так и не выдалось. Со временем Грейнджер так погрузилась в работу, что мысли о том вечере затёрлись в памяти. По правде говоря, преподавание ей нравилось. Большинство учеников полюбили не только предмет, но хорошо относились и к само́й Гермионе. К тому же её активно поддерживали Флитвик и МакГонагалл в трудные минуты, не давая опустить руки и сбежать из Хогвартса при первом удобном случае. Сейчас Гермиона сидела на камне у Чёрного озера со стопкой эссе второкурсников. Пятница — единственный день, когда не было занятий, и она спокойно могла посвятить весь день проверке работ и подготовке новых лекций на неделю. Единственное, что постоянно омрачало прекрасное завершение рабочей недели — педсовет. — Гермиона, — Патерсон с завидной регулярностью появлялся «совершенно случайно» именно в тех местах, где Грейнджер пыталась уединиться, — а я как раз прогуливался… Гермиона про себя в сердцах выругалась и пожалела о том, что не накинула Cave inimicum. — Не помешаю? — Приветствую, Александр, — Грейнджер нацепила максимально приветливую улыбку и отложила пергаменты. — Нет, конечно, нет. — Сегодня первый раз за пару недель солнечная погода, не желаете прогуляться? — Я бы с радостью, но… — Грейнджер указала на внушительную стопку пергаментов. — Мерлин, вы чрезмерно ответственны, — Гермиона не успела произнести ни звука, как Патерсон взмахнул волшебной палочкой, убирая эссе в сумку, предварительно уменьшив до размера спичечного коробка. — Это преступление — работать в такую погоду. Я помогу вечером проверить все до единого. Обещаю. Александр улыбнулся и галантно протянул руку. Грейнджер слегка замялась, но всё же ответила на приглашение. Она всё ещё чувствовала лёгкий дискомфорт в обществе Патерсона, а в особенности из-за его привычки вести себя слишком фривольно, когда они наедине. Хотя, если подумать, то «наедине» они почти никогда не оставались: в замке и окрестностях то и дело попадались либо ученики, либо преподаватели. В Хогсмиде найти укромный уголок вообще оказалось непосильной задачей — деревушка сильно оживилась после победы над Волдемортом. Некоторые семьи переехали сюда, чтобы быть ближе к детям во время учёбы в Хогвартсе, а с ними разрослись магазинчики и кафетерии, словно грибы после дождя. Сейчас дискомфорт сменился стойким ощущением, что за Гермионой следят. Она обернулась, но за спиной никого не оказалось. Мог ли Патерсон быть причиной этих неприятных ощущений? Или за ней кто-то и правда следил? — С вами всё хорошо? — Александр стоял напротив Гермионы и крепко держал её за плечи. От такой близости ей стало не по себе, и внутри всё стянулось в тугую пружину, готовую лопнуть в любое мгновение. — Что? — Грейнджер попыталась аккуратно освободиться из рук Патерсона, но он стиснул руки ещё сильнее. — Гермиона, если вас кто-то обидел… Вы только скажите, — он слегка притянул Гермиону к себе, заставляя посмотреть в глаза. Сердце бешено колотилось о рёбра и Грейнджер неосознанно потянулась за волшебной палочкой. Видимо, почувствовав напряжение в теле Гермионы, Александр ослабил хватку и опустил руки. Обретя свободу, девушка облегчённо выдохнула, стараясь не показывать этого собеседнику. — Нет, Александр, всё хорошо, — Грейнджер оправила несуществующие на юбке складки, — я слегка задумалась. — Вот оно что… Они медленно прогуливались вдоль озера. Патерсон без умолку что-то рассказывал, периодами задавая вопросы, на которые Гермиона отвечала дежурными фразами. — Знаете, будь я директором Хогвартса… «Директором Хогвартса? Стоп! О чём он?» Гермиона по большей части пропускала мимо ушей монологи профессора ЗоТИ, но сейчас её будто окатили холодной водой. В голове встал на место последний кусочек мозаики и картинка стала ясной: Патерсон метил на место директора. Вот только каким образом ему это могло удаться? «Снейп в Хогвартсе отбывал свой двадцатипятилетний срок, назначенный Визенгамотом. Лишить его должности может только решение суда, если… Если только Александр не задумал подставить Снейпа и упечь его в Азкабан или…» А вот насчёт «или» думать не хотелось. — Гермиона? — Патерсон остановился и настороженно сощурился. — Вы со мной согласны? — Да, конечно, да, Александр, — попытки уловить нить разговора оказались тщетны. — Вот и замечательно. Ваш голос на Совете мне очень поможет, — на лице Патерсона образовалась самодовольная улыбка. — Александр, я бы хотела пораньше вернуться в замок. Скоро педсовет, а мне необходимо зайти в мои апартаменты. — Я вас провожу… — Нет-нет, прошу вас, не прерывайте прогулку из-за меня. Погода сегодня и правда изумительная. — Что ж, если вы настаиваете… Гермиона кивнула, одарила Патерсона улыбкой и торопливо направилась к Хогвартсу. Осталось придумать, как намекнуть Снейпу о планах Патерсона. Грейнджер понимала, что директор не станет её слушать. Во-первых, у неё нет доказательств, а голословным обвинениям Снейп не поверит. Во-вторых, дело было в само́й Гермионе. Он ненавидит её, а доверять тому, к кому испытываешь неприязнь, она бы и сама не стала. Оставался один вариант — всё рассказать Минерве. МакГонагалл её точно выслушает и поверит, а как донести информацию до директора она знает как никто другой.

***

— Если все высказались, давайте перейдём к последнему пункту сегодняшней повестки — квиддич. Два финальных матча в мае предлагаю провести четвёртого и двадцать пятого числа. Так у Помфри будет достаточно времени подлатать пострадавших, а у всех остальных — привести в чувства особо впечатлительных болельщиков, которые за несколько часов игры растеряют все знания по полю и трибунам. Также будет достаточно времени до конца семестра на подготовку к С.О.В. и Ж.А.Б.А., — Снейп пробежался взглядом по преподавателям и продолжил: — Итак, если возражений нет, то, думаю, можно расходиться. — Директор, — выпалила Гермиона, вставая с кресла, отчего Флитвик и МакГонагалл нервно переглянулись, а остальные преподаватели замерли в предвкушении. — Я много размышляла… — Это вообще вам свойственно, — меланхолично отозвался Снейп. Гермиона кинула на него укоризненный взгляд и продолжила настойчивее: — Итак, я размышляла по поводу факультетов, — Снейп облокотился о стол и скрестил руки в замок, отчего стал похож на притаившегося хищника, ожидающего ошибки жертвы. — На протяжении многих сотен лет в Хогвартсе происходило деление учеников на факультеты. Со временем дух соперничества превратился во вражду, причём воинственнее всех настроены… — Осторожно, мисс Грейнджер. Вы ведь не хотите, чтобы я счёл вас предвзятой? Вы, как преподаватель, не имеете права выделять в ту или иную сторону ни один факультет… — Вам ли говорить о предвзя… — попыталась парировать Гермиона. — Впрочем, вы правы. Традиция распределения учеников действительно существует уже десять веков, и происходит она своими корнями к желанию Основателей наилучшим образом развить навыки каждого ученика и добиться максимального комфорта во время обучения. Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, и мой ответ — нет. — Но вы даже не выслушали… — И не собираюсь. Вы не понимаете основ магического сообщества и пытаетесь пристроить свои новаторские идеи. Но не понимая сути, нельзя построить «лучший мир». А то, что вы считаете благом — лишь погубит традиции. Я не буду проводить вам лекции, так как моё время намного ценнее вашего, лишь настоятельно рекомендую почитать «Историю Основателей», а также «Традиции благородной крови». Может, после этого вы выйдете из темноты невежества, в котором пребывали до сих пор. Такого позора Гермиона не испытывала, даже когда он отчитывал её при учениках. Он только что при всём преподавательском составе почти не скрываясь высказался о её маггловском происхождении. А самым неприятным было то, что он абсолютно прав — она даже не рассматривала ситуацию с такого ракурса и её, казалось бы, невинное желание примирить факультеты могло разрушить всё, что так упорно и бережно создавалось многими поколениями. — Если у вас всё… В кабинете раздалось шуршание мантий и скрип мебели. Преподаватели неторопливо покидали кабинет, попутно обсуждая предстоящие выходные. Гермиона остановилась у двери. Если она сейчас переступит порог и оставит всё как есть — она проявит слабость. Пусть Снейп и её начальник, но это не даёт ему права так унижать её при всех. Обернувшись, Грейнджер с такой силой захлопнула дверь, что стеклянные фиалы в серванте мелодично задребезжали. Снейп, не обращая никакого внимания на происходящее, с безучастным видом продолжал делать пометки на пергаменте. — Вы потерялись? — не отвлекаясь от листка, наконец спросил Снейп. — Вы зазнавшийся, самодовольный хам, — Гермиона медленно приближалась к столу Снейпа. Слова срывались с языка быстрее, чем Гермиона успевала подумать о последствиях. — Вам доставляет огромное удовольствие унижать других, в то же время вы никогда не обращаете внимания на свои действия. Вы можете почти беспричинно снимать баллы у студентов, теша самолюбие тем, что они не в состоянии вам ответить. Ведь это так по-снейповски. Впрочем, когда заканчиваются жертвы среди учеников, вы не брезгуете и преподавателями… Гермиона осеклась, встретившись взглядом со Снейпом. Сердце замерло на мгновение, а дальше забилось в бешеном ритме, будто мячик пустили с горки. Тело обрело небывалую легкость, а голова закружилась настолько, что перед глазами начало плыть. Грудь сдавило, будто пробежал табун абраксанских коней, и сделать полноценный вдох не получалось. От сдержанного молчания директора по спине пробежал липкий холодок страха. На задворках сознания билась в неистовстве одна светлая мысль — Гермиона только что совершила две непростительные ошибки: она находится наедине с одним из сильнейших (если не самым сильным) магов Британии и несколько мгновений назад она высказала ему в лицо всё накипевшее за последние месяцы. Снейп отложил перо, встал и неспешно обогнул стол, вплотную подойдя к Грейнджер. Гермиона инстинктивно дёрнулась, но запястье сдавило железной хваткой мужской руки. Отступать было поздно.