The book of life

Терпеливо выслушав тираду до конца, Северус отложил перо, встал и неспешно обогнул стол, подойдя к собеседнице почти вплотную. Девчонка дёрнулась. Видимо, осознав ошибку, решила сбежать, но Снейп перехватил хрупкое запястье, не оставляя шансов на отступление. Северус глубоко вздохнул. В нос ударил слегка терпкий, освежающий, с заметными цветочными и цитрусовыми нотками аромат. «Вербена?» То ли от подобной близости, то ли от тепла её руки или пьянящего аромата духов, по коже леденящей волной пробежал импульс, сковывая мышцы и обращая тело в соляной столп. Сердце пропустило удар. Затем ещё один. Где-то вдалеке явственно слышалось, как с хрустальным звоном вдребезги разлетелся хвалёный самоконтроль бывшего двойного агента. На мгновение Северусу показалось, что он разучился дышать. В горле пересохло. Шёлковый шейный платок сдавил, словно верёвка на шее висельника перед казнью, а попытка сглотнуть отдалась щекочущей болью в горле, вызывая безудержное желание напиться родниковой воды. Ледяной и отрезвляющей. Снейп заглянул Грейнджер в глаза. В них читался ужас. Тяжёлое, сбивчивое дыхание выдавало эмоциональное состояние. Она сейчас походила на загнанную в угол лань за миг до смерти. «Эти глаза…» Девчонка околдовала его одним лишь взглядом. Словно сирена, завлекающая моряка пением и заставляющая следовать к неминуемой гибели. Грейнджер стала его тайной слабостью, в которой страшно признаться даже самому себе. Силой, ради которой в мечтах он был готов на любые жертвы. Карой, убивающей каждый раз, когда Северус видел её. Реальность отрезвляла. Снейп понимал: сделав только шаг навстречу и приоткрыв сердце, он обнажит душу перед другим человеком и снова падёт в бездну, из которой уже никогда не выберется. Чувства накроют очередной волной страданий, испепелят в прах, а дальше — лишь агония до конца дней. Внутренний голос, кричащий раньше до хрипоты, сейчас опасливо шептал: из «хищника», образ которого Снейп неустанно подпитывал в глазах учеников и коллег последние годы, он превратился в жертву. Нет, он не был готов испытывать душевные муки вновь, спустя столько лет. Безответная любовь к Эванс выжгла всё, оставив после себя лишь пустыню. Так почему же юный росток нежных чувств проклюнулся на бесплодных землях его души? Быть может, причиной послужила её незапятнанность пороками внешнего, грязного мира? Того самого мира, в который Северус нéкогда вошёл с вожделением, и от которого до сих пор не может отмыться. Или же причина крылась в необузданном желании жить, которому Снейп мог только позавидовать? Нет. Причиной были неведомые до недавних пор вещи. То, что таилось в глубине медово-карих глаз. Счастье. Семья. Свобода. Такие простые и такие недосягаемые слова. Северус запрещал себе мечтать о них, но стоило Гермионе Грейнджер появиться в его жизни, как она перевернула весь мир, даровав самое страшное наказание — надежду. Ещё на шестом курсе во время первых занятий по ЗоТИ он отметил в девочке огромный магический потенциал и уже тогда понял, что её ждёт великое будущее, если она не пойдёт на поводу у пустоголовых дружков. Такая волшебница, словно алмаз, требует хорошей огранки. Только в руках мастера она смогла бы стать бриллиантом редчайшей красоты, не говоря о том, какой бы получился из неё зельевар! Если бы не война, Снейп и сам с радостью предложил бы ей ученичество. Со временем, конечно. Её усидчивость, знания и умение анализировать помогли бы добиться непревзойдённых результатов. Но это всё относилось к той Грейнджер. Сейчас же перед ним стояла не та невыносимая всезнайка — девчонка с большими передними зубами и непослушными, торчащими во все стороны волосами. Раздражающая на каждом уроке вечно поднятой рукой и безудержным желанием быть лучше всех. Нет. Сейчас перед ним стояла молодая и привлекательная женщина. И как давно Северус перестал видеть в ней ученицу и назойливую гриффиндорку? Может, когда она переступила порог директорского кабинета полтора года назад? Или, может быть, когда кружила по Большому залу с Поттером на Рождественском балу? Шрамы на ладони от осколков стакана Северус не стал убирать умышленно — пусть служат напоминанием о том, что бывает, когда теряешь контроль. Видя Грейнджер, он каждый раз внутренне проигрывал очередную битву их негласной войны. Но проиграть битву — не означает проиграть войну! Эту истину Северус уяснил ещё в юности. Как хороший стратег, просчитывающий на несколько шагов вперёд, он обернёт и это незначительное поражение убедительным триумфом в обозримом будущем. Сильнее сжав руку (конечно, у неё останутся синяки), Снейп придвинул девчонку к себе и вкрадчивым, но опасным тоном прошептал ей на ухо: — Слушайте меня очень внимательно, Грейнджер. Повторять не стану. Это кабинет директора, а не Большой зал или ваша комната. Не стоит заходить сюда без крайней необходимости и тратить моё время впустую. Северус чувствовал, как её начала бить дрожь, и сильнее сжал запястье. — И тем более я не позволю кому попало, — на последнем слове он сделал акцент, — чувствовать себя здесь как дома. — Вы мне угрожаете? — еле слышно спросила Грейнджер. — Угрожать вам? Нет. Я предупреждаю. — Вы унизили меня. Северус отпустил её. Подошёл к столу, непринуждённым жестом наколдовал стакан и жадно отпил. Бодрящая вода вмиг вернула ясность мыслям и помогла сконцентрироваться на продолжении разговора, который пора было прекращать. — Я вас не унижал, а лишь указал на невежество. — Это ваше ви́дение… — Грейнджер, я до сих пор был снисходительным, но не испытывайте моё терпение, — Снейп сделал очередной глоток воды. — Снисходителен? — девчонка истерично хихикнула. — Вы это называете «снисходительностью»? Да вы и понятия не имеете о… — Грейнджер, вы можете быть свободны… — …снисходительности или уважении! Вы и ваши змеёныши ненавидите таких, как я! Интуиция никогда не подводила Северуса. Чувство опасности достигло пика. — Ну скажите, наконец, мне это в лицо! — Грейнджер почти перешла на крик: — Скажите, что я недостойна быть волшебницей! Я всего лишь грязнокровка… Рефлексы сработали быстрее, чем пришло осознание случившегося: волшебная палочка Северуса упиралась Грейнджер в горло. — Никогда! — гаркнул он. — Слышишь, никогда не произноси это слово при мне! На глазах девчонки проступили слёзы. В них больше не было ни страха, ни ярости, лишь боль и разочарование. Почти неосознанно Снейп скользнул по краешку сознания Грейнджер. Мысли пронеслись потоком, оставив в памяти лишь страшный образ: полный ненависти взгляд, неотрывно следящий сквозь чёрные пряди волос, свисающие на лицо, плотно стиснутая челюсть и больно упирающаяся в горло холодная волшебная палочка. Северус не сразу понял, что видит себя в мыслях Грейнджер. Он оборвал мимолётный контакт. «Какой был мразью, такой и остался. Поступаешь так, как поступали всю жизнь с тобой, Снейп? Ты прекрасно знаешь, куда ведёт этот путь. Ступив на него, уже не свернёшь». По щеке Грейнджер скатилась слеза. Стиснув зубы, она развернулась на месте и, задев Северуса подолом мантии, стремительно покинула кабинет, хлопнув напоследок дверью. Пара фиалов в серванте на этот раз упали и разбились. Северус молча смотрел перед собой, пока слышалось эхо удаляющихся шагов. Он несколько раз порывался догнать её и извиниться, но так и не сдвинулся с места. Когда шаги стихли, Снейп неторопливо обошёл стол и обессиленно плюхнулся в директорское кресло. Вместо пьянящего чувства удовлетворения, разливающегося по телу после каждой их перепалки, на душе было погано. Северус часто говорил людям неприятные, а то и омерзительные вещи, и никогда при этом не чувствовал угрызений совести. Но искра разочарования в глазах Грейнджер разбередила то, что Северус испытывал слишком редко — сожаление. Опираясь на локти, Снейп медленными движениями массировал виски. «Она сведёт меня с ума или сделает то, что так и не удалось Поттеру и Тёмному Лорду! Мерлин, дай мне терпения не проклясть или придушить голыми руками эту девицу». Наконец, осознав тщетность усилий в попытках унять головную боль, Северус встал из-за стола и стремительно направился к серванту. Конечно, разбилась пара самых дорогих флаконов. Как же иначе. Снейп недовольно хмыкнул. Небрежным движением отправил осколки в ведро, а остатки зелий убрал заклинанием. Найдя нужный фиал, он разом вылил содержимое в рот и поморщился. Вкус у зелий был разный и почти всегда противный, но это особенно выделялось среди прочих. Возможно потому, что с ним связаны не самые приятные воспоминания — его он пил только после встреч с Волдемортом. Хотя Северусу доставалось нечасто, но попасть под горячую руку Тёмного Лорда — «удовольствие» с долгоиграющими последствиями. Оправиться помогали лишь собственные разработки. В этот раз всё обстояло иначе. Зелье облегчения не принесло. Тянущая боль, словно скрипка в руках бездарного ученика, постепенно усиливалась, пока не переросла в пульсирующую. Северус провёл рукой по лицу и почувствовал знакомый аромат… «Её аромат». Он смотрел на руку, которой недавно сжимал хрупкое запястье. Руку, которой причинил боль. Ей. В груди нарастало обжигающее чувство злости на самого себя. Словно раненый зверь, оно царапалось и кусалось, стремясь вырваться наружу. Снейп одним движением смахнул всё с рабочего стола, и вещи с грохотом полетели на пол. Упёршись руками о стол, Снейп безвольно свесил голову. «Кажется, отпустило…» Мысли и тишину прервал до боли знакомый голос: — Северус, мальчик мой, что это сейчас было? Ответа не последовало. Снейп молча стоял с опущенной головой и слушал, как сердце колотится у самого горла. — Северус, ты должен… — Подите к чёрту, Альбус, — оборвал его Снейп и продолжил, не поднимая головы, — всё, что я был должен, я отдал. И даже больше. Уясните раз и навсегда: никаких долгов у меня перед вами нет. Впредь не обращайтесь ко мне с подобными словами. — Понимаю твой гнев в отношении меня. Я это заслужил. Но чем провинилась мисс Грейнджер? При упоминании её имени, Северуса передёрнуло. Он медленно повернул голову и взглянул на портрет бывшего директора из-под упавших на лицо прядей. Если бы портреты были смертны, сейчас Альбус получил бы ещё одну Аваду, но уже в лоб. — Пора поднять вопрос об отмене многовековой традиции украшать этот кабинет всякой рухлядью. Портреты бывших директоров отлично будут смотреться в чулане Филча или в Выручай-комнате, а ваш, Альбус, украсит тайный ход к Гремучей иве. Надо было это сделать сразу, как я вступил в должность. — Не сомневаюсь, мальчик мой, не сомневаюсь, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Но, может, ты поделишься со стариком, что же всё-таки произошло? — Не делайте вид, Альбус, что не слышали разговора, — Снейп выпрямился и скрестил руки на груди, опершись о стол. — Слышал, конечно. — Тогда не вижу смысла в дальнейшем диалоге. — Я понимаю твоё желание контролировать всё в школе. Но почему ты теряешь контроль над собой, стоит этой юной особе появиться рядом? Северус нервно ухмыльнулся и сделал несколько шагов к нарисованному собеседнику. — На что вы намекаете, Альбус? — раздражённо поинтересовался Снейп. — О нет, мальчик мой, никаких намёков. Мне просто очень интересно, что происходит между вами… — А что может происходить между мной и мисс Грейнджер? — Я думал, возможно… — Ваше дело — украшать кабинет! — рявкнул Снейп. — Думать здесь — моя прерогатива! Дверь распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся МакГонагалл. Снейп уже приготовился выпалить нечто вроде «не кабинет, а проходной двор», но осёкся, заметив испуганный взгляд Минервы. — С-с-северус, — дрожащим голосом начала МакГонагалл, — мистер Мэтисон… В несколько шагов Снейп преодолел разделяющее их расстояние, вцепился сильными руками в плечи Минервы, заставляя посмотреть в глаза. — Что с ним? — ледяным тоном спросил он. — Мальчик в Больничном крыле. Поппи делает всё, возможное, но он истекает кровью… Не задавая вопросов, Снейп в один шаг добрался до шкафа с зельями, достал оттуда несколько фиалов, бросил горсть летучего пороха в камин и скрылся в изумрудных языках пламени.

***

У кровати Алана Мэтисона собралась толпа. «Какого дракла Помфри пустила сюда этих идиотов?» — Живо покинули Больничное крыло! — скомандовал Снейп, расталкивая учеников. Помфри поставила поднос с очередной порцией зелий на столик. — Северус, я… — Вон! — рявкнул он на разинувших рты студентов. И мягче добавил: — Тебя это тоже касается, Поппи. Как только шаги и перешёптывания стихли за дверью, Снейп достал волшебную палочку. Мальчишка почти не отличался по цвету от простыней, на которых лежал. Повязки на груди и руках пропитались кровью. Лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. «Поттер стоял и с ужасом смотрел на Малфоя. Его бледное тело лежало на полу в воде, а по поверхности, точно багровые цветы, расползались пятна крови. Где-то вверху с подвываниями ры­дала Плакса Миртл». Северус тряхнул головой, прогоняя дурные воспоминания. — Vulnera Sanentur, — произнёс он, водя над телом Мэтисона волшебной палочкой. Вскоре порезы перестали кровоточить и затянулись. Снейп достал из кармана флакон Кроветворного, надавил парнишке на подбородок свободной рукой и неспешно вылил в рот содержимое. Лицо и кожные покровы постепенно розовели. «Успел». Северус облегчённо выдохнул. Мальчишка был на грани, но всё обошлось. Промедли они хотя бы на несколько минут, и случилось бы непоправимое. — Поппи! Через мгновение в дальнем углу показалась колдомедик. Шурша юбками, она поспешила к Снейпу. — Мальчик поправится. Давай ему эти зелья, — Северус поставил несколько фиалов на прикроватный столик, — раз в сутки, не чаще. И не мешай с зельями из своих запасов. Через пару дней будет играть в квиддич. — Северус… — Помфри замялась. Она не решалась озвучить то, что Снейп и так знал. — Не будем об этом, ладно? Колдомедик кивнула. Взяв один из фиалов, она внимательно осмотрела его, откупорила и принюхалась: — И об этом, я полагаю, ты тоже не расскажешь? — Хотел бы промолчать, но ты ведь не отстанешь? — Северус посмотрел на Помфри и ухмыльнулся. — Личная разработка на… подобные случаи. — И часто ты его пил сам? — Да, бывало, пару… — он заметил, как удивлённо поднялись брови Помфри. — Хорошо, часто. Настолько, что мне оно больше не помогает. Поппи недовольно цокнула и поставила фиал на место. — Спасибо, Северус, ты спас мальчику жизнь. — Это моя вина, — почти шёпотом ответил Снейп. Он догадывался, о чём сейчас думает Помфри, но убеждать её в обратном смысла не было. Она представления не имела об учебнике Принца-полукровки и об опасности, которую представляло содержание этой книжки. — Оставляю мистера Мэтисона в твоих заботливых руках, Поппи… Северус встал и молча покинул Больничное крыло. Сейчас ему необходим свежий воздух, и прогулка у озера будет лучшим лекарством.

***

В кабинет Северус вернулся спустя полтора часа. Глупые мальчишки отыскали его старый учебник и, познав «тонкости» зельеварения, перешли к заклинаниям. По детской наивности они полагали, что резкий рост успеваемости по одному из самых сложных предметов для таких посредственностей, как Мэтисон и О’Коннелл, останется незамеченным. Также когда-то думал и Поттер. Впрочем, эти двое поразительно напоминали парочку Поттер-Уизли, с одной огромной разницей — не было того светлого ума, который вытаскивал их из любой передряги. У них не было Грейнджер. Ещё тогда, увидев истекающего кровью Драко на полу туалета, Северус осознал масштаб вреда от его заметок. Изобретая Сектусемпру, он преследовал одну цель — выжить. Запертый с Мародёрами на небольшой (в сравнении со всей Британией) территории, он нередко рисковал здоровьем, а в некоторых случаях и жизнью. После случая с Люпином в Воющей хижине, Снейп понял, что ждать защиты даже от директора не стоит, не говоря о декане или преподавателях. Лишь Поппи тогда до последнего грозила Дамблдору рассказать всё родителям, но внезапно забыла истинную причину нахождения Северуса в Больничном крыле. Сегодня Снейп прошёл по лезвию ножа. Смерть ученика на территории Хогвартса — билет в Азкабан. Визенгамот даже разбираться не станет в деталях. Славный будет пир для стервятников. От долгого напряжения тело пробило мелкой дрожью. Виски, нещадно ноющие до происшествия, сейчас пульсировали от боли. Северус обошёл стол и приблизился к окну. Прислонившись лбом к холодному стеклу, он прикрыл глаза и слушал монотонные удары сердца. То ли наконец подействовало зелье, то ли прохлада принесла долгожданное облегчение, но боль отступала. На западе розовым золотом разливались лучи весеннего солнца, объятые кольцом свинцовых облаков. «Надвигается гроза». Сейчас предстояло обдумать, что он скажет на экстренном заседании Совета попечителей, а то, что его соберут в ближайшие дни, Северус не сомневался. Также необходимо найти и уничтожить злосчастный учебник, чтобы он не причинил ещё больше вреда, оказавшись не в тех руках. На благо, никто из преподавателей не знает истинную причину ранений мистера Мэтисона. Никто кроме… «Грейнджер!» — Чёрт! Северус дёрнулся, словно от пощёчины. К девчонке могла частично вернуться память и… Если о подробностях сегодняшнего происшествия станет известно Совету, уже завтра до полудня Северусу предстоит любоваться пейзажами Северного моря из личных апартаментов Азкабана. Визенгамот с удовольствием вернёт ему пожизненный срок за использование незарегистрированных тёмных заклинаний на территории школы. И мысль о Поцелуе дементора не кажется такой уж плохой. В следующее мгновение Северус понял, что тяжёлый день плавно перетекает в тяжёлый вечер. Словно очередная насмешка судьбы, действительность вторила мыслям: на берегу озера показались две знакомые фигуры. Патерсон змеем вился вокруг Грейнджер, что-то рассказывая. А она… делала всё то, что обычно делают девушки в обществе ухажёров. В груди кольнуло. Внутренний голос вопил, что надо отвернуться, но Северус жадно смотрел на улыбающуюся девушку. Ловил каждое её движение. А внутри росло лишь одно желание — придушить Патерсона голыми руками. Слушать его предсмертные хрипы, пока в глазах не угаснет жизнь. Северус поймал себя на мысли, что в последнее время ему стало труднее сдерживать себя не только в обществе Грейнджер, но и видя её вдалеке. Она одним лишь взглядом заставляла вскипать кровь в жилах, а длинными одинокими ночами именно её образ изрядно будоражил мир грёз. Истинная ведьма. Патерсон протянул Грейнджер цветок. Она явно колебалась, но всё же приняла подарок. Северус вцепился в подоконник. Снова в его жизни случился очередной «Поттер». Снова по глупости он потерял то, чем дорожил, хотя и не в полной мере успел распробовать своё влечение. И будто этого мало — и здесь оказался сам виноват. В пылу ярости он оскорбил Лили, чем окончательно оттолкнул от себя единственную девушку, которая с ним общалась. Единственного друга. Даже если бы она простила тогда Снейпа, ни о каких романтических отношениях уже не могло быть и речи. Но с Грейнджер он поступил омерзительнее. Те хрупкие отношения, сложившиеся после Брайтона, Северус методично рушил весь последний год. Придирался по мелочам и при каждом удобном случае провоцировал на ругань. Любая на её месте предпочла общество Патерсона: молодого, перспективного, галантного, а главное, с безупречной репутацией. Северус сжал кулаки до хруста и легонько стукнул по подоконнику. Он уже совершил однажды ошибку — спустился во тьму после ссоры с Лили. Больше он не проявит слабость и не поддастся слабостям. В следующее мгновение Патерсон наклонился и поцеловал Грейнджер. Внутри обожгло огнём. В глазах потемнело, а дальнейшее Северус помнил смутно. Он бил по стене кулаком, пока боль от разбитых в кровь костяшек не отрезвила. Отдышавшись, он запустил здоровую руку в карман сюртука, чтобы достать платок, но нащупал там лишь холодный и гладкий камень. Кулон переливался голубым и, казалось, светился изнутри. Привычным движением Северус провёл пальцем по гладкой поверхности. «Когда же ты, Снейп, начнёшь жить для себя? — внутренний голос ужасно раздражал, но заткнуть его не было ни душевных, ни физических сил. — Ах да, чуть не забыл, ты же у нас тут отбываешь наказание! И нести тебе этот крест ещё… Сколько там? Двадцать три или уже двадцать два года? Даже помереть нормально не смог, чтобы не влачить жалкое существование в этой каменной могиле. А ещё Орден Мерлина нацепил! Герой, называется». Несколько лет Северус пытался разгадать загадку украшения, но, может, Минерва была права и «иногда камень — это просто камень и ничего больше»? Хватит гоняться за призраками и несбыточными мечтами. Надо жить реальностью, а не рисовать себе идеальный мир, в котором есть место счастью для Северуса Снейпа. «К чёрту всё. Патерсона. Грейнджер. Совет. Маленьких бездарей, ежедневно норовящих разнести школу к дракловой бабушке. Ты спокойно отсидишь здесь положенный срок и больше не будешь ввязываться ни в какие истории». Снейп швырнул кулон в угол. Украшение, ударившись о каменную стену, с хрустом разлетелось на кусочки. Из самого большого осколка растекалась лужицей по полу тягучая серебристо-белая мерцающая субстанция.