The book of life

I stay I pray See you in Heaven one day

Не отрывая взгляда от серебристо-белой субстанции, Северус подошёл к разбитому кулону. Невербально призвав пустой фиал, он заклинанием бережно собрал воспоминания в склянку и плотно закупорил пробкой, а осколки камня подобрал с пола и разложил на столе. Теперь они напоминали не более чем гальку, которой полно́ на берегу Чёрного озера. Поставив фиал, Северус медленно опустился в кресло. Скользящая в стеклянной ёмкости субстанция напоминала маленькую жизнь. Она обитала в хрупко выстроенном мирке, который рассыпется, стоит лишь дотронуться. Почти четыре года Снейпа терзал вопрос чудесного спасения, а единственной зацепкой на пути к истине была именно эта вещица. Северус потянулся к фиалу, но сразу же одёрнул руку. Не отпускало ощущение, что привычный ритм жизни в одночасье рухнет, сто́ит сделать этот последний шаг. Всё, к чему он стремился — узнать правду. Но почему, когда ответы находились на расстоянии вытянутой руки, тело охватывало не волной возбуждения от предвкушения, а сковывало страхом перед неизвестностью? Резко встав, он подошёл к окну. В голове гудело. Словно потревоженный улей, мысли метались, не желая складываться в чёткий план действий. Северус провёл рукой по лицу, убирая волосы, а другой опёрся на подоконник. За окном стемнело. Горизонт рассекла ветвистая молния. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться, и Снейп несколько раз глубоко вздохнул, медленно втягивая ноздрями воздух. Не помогло. Грудь сдавливало будто тисками, а горло саднило от сухости. Северус дёрнул задвижку и с силой распахнул окно. В лицо ударил прохладных весенний воздух, наполненный озоном. Дышать стало легче. Ослабив шейный платок, Снейп искоса глянул на фиал с воспоминаниями. Он никогда не искал лёгких путей. Но отчего сейчас всё нутро так отчаянно сопротивлялось правде? Страх? Возможно. Северус, как никто другой, знал цену правде. И не всегда цена оказывалась приятна. А у Снейпа она чаще всего была на грани. Взять хотя бы Поттера. Когда Снейп узнал, что именно мальчишка является последним крестражем и все эти годы риска свелись к тому, чтобы Поттер добровольно отправился в объятия смерти от руки Волдеморта, отчаяние накрыло с головой. Он вновь не справился. Дал слово и не сдержал. Не спас мальчишку. Но ещё бóльший ужас охватывал от хладнокровия, с которым Дамблдор сообщил об этом. Так, словно это что-то будничное, привычное. Снейп тогда много ночей провёл на Астрономической башне, размышляя о будущем. Ни одна из версий не заканчивалась для него хорошо. Финал везде оказывался предсказуем — смерть. Впрочем, как и для Поттера. Но, как ни странно, Поттера не смогло отправить на тот свет даже два непростительных. Как знать, может, он и правда Избранный? Только вот за все годы обучения Северус не заметил в мальчишке никаких выдающихся талантов, кроме, разве что, уникальной способности создавать проблемы себе и друзьям. Нет, Поттер был самым обыкновенным. Возможно, у судьбы на него имелись другие планы? Или здесь не обошлось без магии? Глубоко вздохнув, Северус бросил взгляд на старые настенные часы и вернулся к столу. Взяв фиал двумя пальцами, он ещё раз посмотрел на субстанцию и решительно направился к омуту памяти. Точным движением он вылил содержимое в каменную чашу с вырезанными по ободку рунами, вцепился в края и окунул лицо в мерцающую субстанцию. Пол медленно уплывал из-под ног. Тьма вокруг закручивалась и затягивала в пучину. Вдруг всё резко замерло, ослепляя ярким светом. Снейп зажмурился. Постепенно привыкнув к ощущениям, он открыл глаза. Северус стоял в одной из галерей Хогвартса где-то в районе третьего этажа. Луна робко тянула серебристые лучи сквозь большие сводчатые окна, оставляя на каменном полу длинные дорожки. На стене по правую руку висели спящие портреты и старые гобелены, а вдалеке поблёскивали рыцарские доспехи. Сделав пару неуверенных шагов по коридору, Снейп заметил, как на одной из лунных дорожек шевельнулась тень. В галерее он был не один. Северус подошёл ближе. К его удивлению, на подоконнике, поджав ноги к груди, сидела Гермиона Грейнджер. Он сделал ещё шаг. Первый раз Северус оказался настолько близко, что мог детально разглядеть черты её лица. Девчонка из воспоминаний была моложе. Возможно, курс пятый-шестой. Её голова лежала на коленях, а безразличный взгляд устремился вдаль. Под глазами залегли глубокие тени, а впалые щёки окрасил нездоровый румянец. Внезапно она подняла голову и провела ладонью по лицу, смахивая скатившуюся слезу. Что могло расстроить гриффиндорскую заучку? Неужели провалила экзамен или недополучила баллов на уроке? Может, неразделённая любовь к Уизли? Конечно. Рыжий оболтус снова одарил подружку сердечными муками, заведя очередную интрижку с Лавандой Браун. — Уже хорошо за полночь, мисс Грейнджер. Время позднее, даже для старосты, — Северус обернулся. Перед ним стоял живой Альбус Дамблдор. Взгляд машинально метнулся на правую руку директора. «Проклятие уже поразило руку. Снега за окном нет. Значит, октябрь–ноябрь 1996 года». Грейнджер флегматично посмотрела на Дамблдора, не меняя позы. — Доброй ночи, профессор, — бросила она небрежно и поспешно вернула взгляд в окно, как будто боясь пропустить что-то очень важное. Или кого-то. — Позвольте поинтересоваться, что заставило вас, дитя моё, променять уютные апартаменты и тёплую кровать на холодный подоконник замка? — нарочито доброжелательная речь директора не предвещала ничего хорошего для собеседника. Быть может, он даже проявлял неподдельный интерес к нетипичному поведению гриффиндорской заучки. Или же и так знал ответ… Грейнджер проигнорировала вопрос. Дамблдор подошёл ближе, слегка шелестя отвратительного цвета мантией с серебряными звёздами, и проследил за траекторией её взгляда. От Хогвартса стремительно отдалялась фигура в чёрной мантии. Незнакомца Северус узнал. За собой со стороны наблюдать крайне неловко, да и желания такого не возникало. Осенние вылазки того года Северус и так помнил отчётливо. Куда больше занимала причина, заставившая Грейнджер проявить интерес к его ночным походам на собрания Пожирателей. — Вы ведь не скажете, куда постоянно уходит профессор Снейп? Это не похоже на обычные ночные прогулки или поход в лес за ингредиентами. — С чего вы взяли, что не ингредиенты для зелий — истинная причина его ночных отлучек? — Не сезон, — отрезала Грейнджер и уставилась недоверчиво на Дамблдора. — Прогулки? Девчонка подняла одну бровь и Северуса передёрнуло. Он будто смотрел на своё отражение в момент, когда очередной ученик нёс полнейшую чушь о составе элементарного зелья. — Да, мисс Грейнджер, с моей стороны было крайне опрометчиво идти по этому пути. Ваши знания значительно выходят за пределы школьной программы. Итак, начнём сначала, — в голосе Альбуса слышалась настойчивость. — С чего вы решили, что профессор покидает замок регулярно? — Мои выводы основаны на таком тривиальном явлении, как наблюдение. — Хм, занимательно. И что же вы, позвольте поинтересоваться, наблюдаете? Грейнджер повернулась лицом к директору и свесила ноги с подоконника. — В прошлом году во время ночных дежурств я заметила, как профессор Снейп систематически покидает замок. Теорий было несколько, но ни одна из них не нашла подтверждения. — Интересно. Продолжайте. Просьба скорее походила на приказ, но Грейнджер не обратила на это внимания. — А нечего продолжать, — от взгляда Северуса не скрылось изумление на лица Дамблдора. — Так как первая фаза прошла успешно, а приступить ко второй… — Фаза? — Так магглы называют этапы в ходе расследования. — Очень познавательно, — Альбус поправил очки. — Продолжайте, мисс Грейнджер. — Как я уже говорила, так как первая фаза прошла успешно, а приступить ко второй я не имею возможности, моё расследование зашло в тупи́к. Как скажут магглы: «очередное нераскрытое дело», — Грейнджер невольно пожала плечами. — Позвольте поинтересоваться, а почему приступить ко второй, как вы изволили выразиться, фазе, нет возможности? — Вторая фаза в расследовании — слежка. Как ученица Хогвартса, я не имею права покидать территорию замка ночью, без согласия преподавателей или директора. — Верно, — Дамблдор кивнул, не сводя пронзительного взгляда с девчонки. — Вы так и не ответили на мой вопрос, профессор, — с вызовом выпалила Грейнджер. Прозвучало дерзко. Северусу на мгновение показалось, что он слышит звон рубинов в песочных часах, лишающих Гриффиндор если не всех, то пары сотен баллов. Хотя такое могло произойти лишь в его слизеринском воображении. Удивляли две вещи: нахальный тон девчонки и спокойная реакция Альбуса на подобное хамство. Вне сомнений Дамблдор планировал использовать странное поведение Грейнджер в своих целях. Слегка улыбнувшись в бороду, он с наигранной добродушностью продолжил: — Чтобы ответить на ваш вопрос, мисс Грейнджер, позвольте поинтересоваться, чем вызван подобный интерес к персоне профессора Снейпа? — Альбус сделал небольшую паузу, оценивая реакцию. — Насколько мне известно, он не является любимым преподавателем как у вашего факультета, так и у вас лично. Так каковы же ваши истинные мотивы? Праздное любопытство, или… — Я не считаю профессора Снейпа чудовищем. Спорить не буду, у него сложный характер и своеобразный подход к преподаванию. А если совсем откровенно — он ненавидит бо́льшую часть учеников, а преподавателей просто терпит. Но ничто из этого не умаляет его навыков и знаний, — Северус мог поклясться, что сейчас именно Грейнджер оценивала реакцию Альбуса. Из-за густой бороды всегда было сложно понять его выражение лица. Обычно выдавали глаза, но не в этот раз. Значит, девчонка так глубоко копнула, что этим заинтересовался сам Дамблдор. — Нам всем есть чему поучиться у профессора. Так ведь, господин директор? Альбус еле заметно кивнул. — К тому же он не раз спасал наши жизни, рискуя при этом собственной. Почти все его замечания во время уроков были нацелены, прежде всего, на нашу безопасность. А манера общения, — она снова пожала плечами, — думаю, с ней можно свыкнуться. — Свыкнуться, значит? Хм. Ну, вы, безусловно, свыклись с его нелестными замечаниями о вашей внешности и невыносимом всезнайстве, — Альбус не спрашивал. Речь окончательно растеряла тепло и добродушие, приобретя опасные нотки, которые так хорошо знал Северус. — В любом случае, я до сих пор не услышал конкретного ответа на поставленный вопрос. «Знакомый тон. Что же тебе надо от девочки, старый интриган? В каких ещё играх, ради своего излюбленного "всеобщего блага", ты задействуешь невинных детей?» — Скажем так. С недавних пор я пересмотрела отношение к профессору. Как говорил один великий детектив: «Отбросьте невозможное; то, что останется, даже неправдоподобное — является правдой». — Очень интересно. И что же по-вашему здесь «правда»? — Слова профессора Снейпа расходятся с действиями. Такой ответ вас устроит, сэр? Дамблдор покачал головой. — Профессор? — Да, мисс Грейнджер? — Можно ещё вопрос? — Сегодня поистине интересная ночь, — Альбус перевёл взгляд на звёздное небо. — Ночь вопросов и ответов, я полагаю… Задавайте, мисс Грейнджер! — Профессор Снейп ведь шпионит для вас, чтобы помочь Гарри? Ведь у него нет шансов против Волдеморта? Северус замер. Насколько девчонка попала в цель, всего лишь наблюдая. Не зря её называют одной из лучших учениц последних ста лет. Но больше всего поразило то, с какой теплотой в голосе Грейнджер произнесла имя друга. Так говорят либо об очень близких друзьях, либо… Дамблдор сощурился и посмотрел на Грейнджер поверх очков-половинок. В глазах директора Северус увидел очередной план — ещё одна гениальная многоходовая игра Альбуса Дамблдора. — Это уже два вопроса, мисс Грейнджер. Что ж, постараюсь удовлетворить столь безудержное любопытство. Всё, что вы узнаете, должно остаться между нами. — Могу дать Непреложный обет, — выпалила она и заинтересованно посмотрела на старого мага. «А вот это глупо, — Северус обратил внимание на довольное выражение лица бывшего директора. Ловушка захлопнулась. — Девчонка сделала ту же ошибку, что и я много лет назад — поддалась на провокацию. Но мной тогда двигало отчаяние. А какие мотивы у тебя?» — Прекрасно. Жду вас в половине восьмого вечера в моём кабинете. Пароль — Сахарная вата. Перед тем как Северуса закружило в водовороте воспоминаний, и пол ушёл из-под ног, он заметил, как победно блеснули глаза Грейнджер. Как только мир вокруг перестал вращаться, Снейпу хватило пары мгновений, чтобы узнать бесконечные стеллажи Запретной секции. Внимание привлёк одинокий огонёк керосиновой лампы, освещающий хрупкую фигуру уже известной особы. Девушка сидела в окружении десятков книг, возвышающихся стопками на рабочем столе. Они походили на неприступную крепость, в которой по закону жанра обязана томиться прекрасная дева, непременно ожидающая спасителя. Но вместо прекрасной дамы над книгами корпела Грейнджер, а на роль принца кандидатуры не нашлось. Тишину школьной библиотеки нарушал лишь скрип пера. Девчонка аккуратно выписывала буквы, изредка прерываясь на поиск новой информации, а в момент сильной концентрации мило закусывала нижнюю губу или теребила кончик пера. Последнее, что разглядел Северус перед очередным падением в бездну воспоминаний — название книги: «Легенды. Владычица озера». Книга входила в огромный сборник расширенного издания истории магии. Настолько занудное и подробное, что им не пользовался даже профессор Бинс при жизни. Но что такая книга делала в Запретной секции? Далее последовало несколько коротких и, как показалось Северусу, совершенно незначительных эпизодов из жизни Грейнджер: занятия, гостиная Гриффиндора, Хогсмид. Почти везде присутствовал Поттер и чуть реже — рыжее приложение-Уизли. Сомнений в том, что Северус находился в воспоминаниях всезнайки, не осталось. Куда важнее было понять, как всё происходящее хоть мало-мальски связано с ним, а тем более с его спасением. Может, кулон вообще попал к нему случайно той ночью? Мозаика упорно не складывалась в логичную картину, и Снейп продолжал плыть по течению. В какой-то момент он потерял интерес к происходящему. Он знал, что не сможет покинуть воспоминания, так как вытащить отсюда его просто некому. Время в реальности, скорее всего, перевалило за полночь, в кабинете он один, так что оставалось смириться с участью невольного зрителя. Наконец, привычная обстановка замка сменилась на незнакомую: редкие очертания деревьев и кустов плохо просматривались в сумерках, а на горизонте в лучах закатного солнца виднелись силуэты огромных камней. Тишину разрезал хлопо́к аппарации. Хрупкая женская фигурка решительно направилась к каменным глыбам. «Стоунхендж? Серьёзно? Грейнджер, кто же тебя отпустил одну в такую даль? Хотя, когда эта троица спрашивала разрешения… Куда смотрит Дамблдор? Если… Если только он сам не санкционировал это путешествие. Или уже… мёртв». Северус внимательно наблюдал, как предусмотрительно Грейнджер наложила заглушающие и защитные чары. Про себя он снял пятьдесят баллов с Гриффиндора за нарушение школьной дисциплины и сразу же накинул целых двадцать за безупречно поставленную защиту. После незатейливых приготовлений Грейнджер достала из маленькой бисерной сумочки коробку не больше ладони. Несколько взмахов волшебной палочкой, и «коробка» выросла до размеров увесистого фолианта. Далее последовал серебристый кинжал. На его рукоятке голубоватым светом переливались древние руны. Вещица магическая и явно не из дешёвых. Откуда у ученицы такие артефакты? Грейнджер продолжала доставать разные предметы из сумочки, в которую они физически не могли поместиться. «А вот за подобное я бы лично наградил Гриффиндор доброй полусотней баллов! Чары незримого расширения в столь изящном исполнении. В таком-то возрасте… Хм, а сколько ей сейчас? Шестнадцать? Семнадцать? Если память мне не изменяет, старый дурак дал в руки этой всезнайки ещё на третьем курсе маховик времени, для, как он там выразился: «Расширения кругозора и развития потенциала!». Тьфу. Значит, можно смело накинуть к реальному возрасту ещё месяцев десять». Откинув в сторону сумочку, девчонка вступила в каменный круг и прошла точно в центр. Усевшись на манер йога, она положила раскрытый фолиант себе на колени. Дальнейшие события происходили в тумане. Видимо, Грейнджер сама плохо помнила этот эпизод или причиной стал магический фон самого́ места. Северус отдалённо слышал женский голос, читающий нараспев заклинание. Всё, что Снейпу удалось разобрать это Luro и Voluntas. И если «воля» или «желание» в контексте заклинания могли быть более или менее безобидны, то цену клятв Северус знал не понаслышке. В один миг происходящее стало вызывать у него опасения. Теперь он понимал, что близок к тому, чтобы выяснить причину потери памяти Грейнджер. Так как физически в настоящем девчонка полностью здорова, то скорее всего это было магическое воздействие. Стало быть, существует и волшебник, сотворивший с ней это. От предвкушения разгадки под ложечкой неприятно засосало. Погрузившись в мысли, Северус не сразу осознал, что его объяли тишина и почти полная темнота. Солнце давно скрылось, и лишь тусклое пламя трёх свечей помогало не потерять девчонку из виду. Снейп заметил, как в её руке блеснул кинжал и одним решительным движением она рассекла левую ладонь. Грейнджер сжала руку в кулак и стала водить ею над землёй. С такого расстояния Северус плохо различал движения, но догадался, что Грейнджер кровью выписывала вокруг себя руны. Снейп злобно скрипнул зубами. Уж он-то прекрасно знал о последствиях магии на крови. Картина происходящего до сих пор не приобрела ясных очертаний, но тенденция нравилась всё меньше. Порыв ветра задул свечи, а на горизонте молния рассекла чёрное небо. Тьма сгущалась, наполняясь магией так, что даже Снейп её ощущал физически. В центре каменного круга пари́ла сфера. Она постепенно увеличивалась в размере, приобретая очертания человеческой фигуры в бесформенном балахоне. — Назови себя, о безумица, решившая воззвать к само́й Смерти! — голос разносился эхом по всей округе настолько громко, что Северус схватился за голову, зажимая уши руками. — Открой Нам своё имя, данное тебе при рождении, чтобы Мы могли тебя покарать по законам Магии! Грейнджер сидела на коленях, опираясь на руки, а ветер нещадно трепал её волосы. — Моё имя Гермиона Джин Грейнджер. Маглорождённая волшебница. Я обратилась к Смерти, чтобы исправить несправедливость и дать одному человеку шанс прожить жизнь, а не погибнуть в битве, которая грядёт. — Ты в своём уме, чтобы у Нас просить о подобном? За подобную дерзость Мы вправе забрать твою жизнь! Но так и быть, Мы отпустим тебя. Уходи и больше не тревожь Нас. — Я никуда не уйду. Я ещё раз молю саму Смерть исполнить моё желание, — Грейнджер почти кричала, но последние слова утонули в завываниях ветра и раскатах грома. — Твоя дерзость уступает смелости, смертная. Но этого мало. Назови хотя бы одну причину, чтобы Мы исполнили твою просьбу. — Я готова заплатить любую цену! Только спасите… Прошу… — девчонка продолжала что-то бормотать, но из-за ветра Северус её не слышал. Снейп поймал себя на мысли, что впервые видит гриффиндорскую заучку сломленной и беспомощной. Всегда решительная и смелая, готовая броситься грудью на амбразуру ярчайшая представительница своего факультета сейчас походила на человека, потерявшего в жизни всё. Она продолжала что-то бессвязно бормотать сквозь слёзы. — Повтори, смертная, что ты сказала! — Я-я-я лю-ю-б-лю-ю-ю… — прокричала Грейнджер. После чего она сделала несколько глубоких вдохов, утёрла слёзы, решительно встала и, будто бы ничего не было, продолжила: — Я люблю этого человека и готова заплатить любую цену. — Поклянись. — Клянусь… — Нет! Не делай этого, глупая! Ты не знаешь о последствиях… — голос Северуса растворился в водовороте воспоминаний. Конечно, никто не услышал. Да и что можно сделать, когда всё происходящее уже случилось, а прошлое изменить нельзя? Уже через несколько мгновений он стоял посреди комнаты. Интерьер походил на покои старост в Хогвартсе. Немного осмотревшись, Северус увидел огромного рыжего кота, растянувшегося на кровати. Животное лениво потянулось, зевнуло и уставилось на Снейпа огромными зелёными глазищами. Северус знал, что подобное невозможно в воспоминаниях, но от взгляда этого мохнатого чудовища по спине пробежал холодок. — Прости, рыженький, совсем позабыла о тебе. То подготовка к экзаменам, то занятия, то… — Грейнджер устало вздохнула, потрепала кота за пушистые щёчки и крепко обняла. Тот пронзительно мяукнул, как бы подтверждая сказанное хозяйкой, и боднул её мордой. Пока Грейнджер кормила питомца, Северус неспешно прогуливался по комнате и изучал обстановку. Книги. Много книг. Из школьной библиотеки, из личных запасов Флитвика и Минервы и, скорее всего, само́й заучки. Столик у кровати для разнообразия также украшала стопка книг. Из всего этого книжного рая выбивалась лишь одна деталь — небольшая маггловская фотография. Мужчина лет сорока пяти нежно обнимал женщину с копной непослушных каштановых волос. Больше всего Снейпа поразила теплота, с которой женщина смотрела на избранника. Наверное, именно так выглядит любовь. Смотрели ли когда-нибудь родители Снейпа друг на друга? Может быть, ещё в начале отношений, но Северус этого никогда не замечал. После рождения сына и без того неидеальные отношения Эйлин с мужем точно нельзя было назвать образцовыми. Брак явно не принес его матери счастья, из чего, ещё будучи ребёнком, Снейп сделал печальный для себя вывод — он не будет заводить семью. Одному проще. Рассчитывать придётся только на себя, но ждать предательства тоже будет не от кого. Снейп ещё раз взглянул на фотографию и поставил её на прикроватный столик. Зависть неприятно кольнула: на него никто и никогда так не посмотрит. Позади раздался звон разбитой посуды и яростное шипение кота. Обернувшись, Северус увидел разбитую чашку у ног Грейнджер, а сама она, раскрыв рот, смотрела на приближающегося призрака. Снейп никогда ранее не видел его среди школьных, а о новых в Хогвартсе не слышали уже пару сотен лет. На призраке было лёгкое платье в пол, а волосы доходили почти до колен и падали аккуратными волнами. Подлетая к Грейнджер, она завопила, словно банши на болотах: — Что ты натворила? Глупая девчонка! Зачем пробудила древнюю магию? — Я ни о чём не жалею, — Грейнджер взмахом палочки убрала осколки и с вызовом уставилась на призрака. — Ты пожалеешь. А когда цена будет названа… мысли о смерти покажутся меньшим из зол, — призрак метнулся в другой конец комнаты. — Ты представляешь, какую беду навлекла на живых? — Я сделала то, что считала нужным. — Мне стоило прийти раньше. Когда ты нашла мои дневники, я уже тогда почувствовала волнение… Жаль, что я не уничтожила их при жизни. — Так вы… — Да, — рявкнула та. — Я то, что осталось от самой могущественной ведьмы своего времени. Это, — она указала на своё прозрачное тело, — кара в назидание дуракам, подобным тебе. Я навечно приговорена скитаться в этом бестелесном состоянии по земле, и никогда мой дух не обретёт покоя. А ты, милочка, — женщина вложила всё презрение в это слово, на которое только была способна, — будешь наказана так же. Если не хуже! «Так это сама Нимуэ. Владычица озера и одна из самых сильных ведьм в истории. Её магия могла сравниться разве что с могуществом Мерлина. И эту ведьму погубила любовь». — Но… вы попытались вернуть любимого из мёртвых. А я… Я всего лишь хочу уберечь от неминуемой гибели. Он молод. У него вся жизнь впереди, — на глазах Грейнджер проступили слёзы. Картинка сложилась. Наконец, Северуса осенило. Всё оказалось таким простым. Правда была настолько очевидна, что он рассмеялся. Особо не печалясь о неудавшихся отношениях с Рыжим, девушка нашла новый объект для обожания. И не абы кого, а главную знаменитость магического мира — Гарри Поттера! «И здесь случился Поттер! Даже не рыжее недоразумение, а пресловутый Поттер! Неужели ради спасения драгоценного Избранного, ты решилась загубить себя? Разве он достоин таких чистых и жертвенных чувств?» Северус не понимал своей реакции. Что с ним происходит? Зависть? Ревность? А может, и то и другое? Но к кому? К мальчишке, которого носит на руках вся магическая Британия? Нет. Со славой Поттера Снейп давно смирился, к тому же парень уже давно доказал, что не страдает звёздной болезнью и ему чужда вся эта раздутая известность. Но тогда что вызвало столь противоречивые чувства? Любовь Грейнджер к Поттеру? Северус давно смирился и с природным ходом вещей: молодые люди влюбляются, заводят семьи, живут и наслаждаются жизнью. «Да, Снейп, ты был рождён, чтобы спасать мальчишку, быть марионеткой Дамблдора… Чтобы в итоге такая бесстрашная и самоотверженная ведьма досталась Поттеру. Ты не заслужил счастья. Ты просто для этого не создан. Продолжай влачить своё жалкое существование». От осознания своей ущербности стало тошно. Хотелось как можно скорее покинуть воспоминания. Но, увы, он был вынужден и дальше наблюдать, как Грейнджер роет себе могилу и уверенно в неё шагает. Чем всё это закончилось, Северус и так знал. — Ты считаешь, что всё дело в мотивах? Ты правда не понимаешь? — призрак Нимуэ метнулась к Грейнджер. — Основа всего сущего — баланс. Если человеку уготовано умереть, смерть заберёт его. Жизнь за жизнь. Ты готова обменять чью-то жизнь на жизнь любимого? Грейнджер застыла. — А-а-а, поняла наконец-то. Ну так слушай: в угоду твоей прихоти кто-то другой лишился суженого или мать потеряет дитя! Девчонку начала бить мелкая дрожь, но она не двинулась с места. Как говорится — Alea iacta est. По бледным щекам скатились слёзы. Грейнджер нервно теребила край старого растянутого свитера. — Обряд проведён и скреплён клятвой, — наконец выдавила она из себя. — Я не в силах отменить его. — Да, не в силах. Осталось лишь выполнить условия контракта. Молись, чтобы Смерть затребовала посильную плату. Тебе с этим жить до конца дней. И не дай Мерлин, чтобы цена оказалась выше, чем ты сможешь дать. — Точка невозврата пройдена, — безэмоционально ответила Грейнджер. — Есть кое-что ещё, — голос призрака смягчился. В глазах Грейнджер забрезжила надежда. — Я не уверена, но… — продолжила Нимуэ. — Ты можешь попробовать то, что не попробовала я. Проведи ритуал вызова и моли о прощении… Девчонка замотала головой. — Не глупи. Ты юна. Все молодые барышни ветрены. Возможно, она отнимет магию в уплату долга, но не нарушится ход вещей. Ты сильна и справишься. А любовь… да скольких ты в своей жизни ещё полюбишь! — Нет! — рявкнула Грейнджер. На лице не осталось и тени страха, а голос обрёл твёрдость. — Я не ребёнок и осознаю последствия. Уплачу названную цену, или понесу наказание… — Дура! Видят высшие силы, я пыталась, — Нимуэ яростно металась по комнате. — Больше мне здесь делать нечего. Кинув в сторону Грейнджер презрительный взгляд, призрак растаяла в воздухе. Северус вновь проваливался в водоворот воспоминаний. В мелькающих картинах он различал знакомые лица, места. Чаще всего появлялись Поттер и Уизли. Были погони и сражения в лесу Дин. Поместье Малфоев. Пытки Беллатрисы. Банк Гринготтс и полёт на драконе. Затем Хогвартс. Картинка в очередной раз сменилась. Северус оказался в хорошо знакомом месте: именно здесь состоялся его последний разговор с Тёмным Лордом. Чувство предвкушения, тягучее, липкое и неприятное, словно дёготь, разливалось по всему телу. Снейп понимал, что сейчас увидит свою смерть. В горле пересохло, а шрам неприятно заныл. Присутствовать на собственной кончине в качестве зрителя сродни особому виду мазохизма. Но надежда заставила сердце бешено колотиться. Надежда на то, что он увидит что-то кроме собственной смерти. Когда змея вцепилась в горло, Северуса пронзила боль. Тело хорошо помнило, как снова и снова острые, словно бритва, клыки разрывают горло, глубоко проникая в плоть. Как горячая кровь заливает сюртук и грязные прогнившие половицы хижины. Как яд сковывает движения, приближая миг смерти. Северус подошёл ближе к собственному телу, рассматривая его с отвращением. В углу что-то зашевелилось и, отбросив плащ-невидимку, показались Поттер, Уизли и Грейнджер. Всё, происходящее дальше Снейп помнил смутно — яд уже распространился по телу и затуманил разум. — Взгляни… на… меня… — прошептал Северус и, отдав воспоминания мальчишке, потерял сознание. Оказывается, самое интересное началось именно сейчас, когда смерть почти обняла его своими костлявыми руками. Поттер и Уизли покинули хижину по коридору, ведущему в Хогвартс, а Грейнджер упала на колени рядом с телом Северуса и судорожно зашарила в безразмерной бисерной сумочке. Трясущимися руками она достала свечи и зажгла их при помощи палочки. Утирая слёзы, девчонка шептала заклинание, похожее на то, что Снейп слышал у Стоунхенджа. Картина повторилась: ветер задул свечи, и со всех сторон поползла почти осязаемая тьма. В центре хижины появилась сфера, которая через несколько мгновений приобрела очертания человеческой фигуры. Северус снова зажмурился. — Ты готова озвучить просьбу, о смертная? — Да! — Мы слушаем тебя. — Я прошу у само́й Смерти исполнить моё желание: сохранить жизнь дорогому мне человеку. Клянусь уплатить установленную цену. Зловещий смех разнёсся по хижине. — Глупое, неразумное дитя человеческое. Ты даже не знаешь, что Мы попросим! — Вряд ли больше, чем я смогу дать, — Грейнджер отчаянно вздёрнула голову и с вызовом посмотрела на Смерть. — А если ценой окажется твоя собственная жизнь? Неужели ты не знаешь закон: жизнь за жизнь! Ты всё ещё готова уплатить долг? — Да, — отрезала Грейнджер. — Он не был хорошим человеком. Он убивал. Он никогда не ответит тебе взаимностью. Зная это, ты всё равно готова отдать за него жизнь? В горле снова пересохло, и Северус закашлялся. Он не мог сейчас вспомнить, когда Поттер кого-либо убил. Хотя, одному Мерлину известно, что творили эти дети последний год. Возможно, отправили на тот свет пару-тройку последователей Тёмного Лорда. — Да! — Почему? — У меня никого не осталось. Родителей убили, а единственный человек, которого я люблю… — Грейнджер всхлипнула. — У меня есть только любовь к нему. Возьмите её. Знаю, он достоин жить. Достоин второго шанса. Снейп отвернулся. Смотреть, как девчонка молит сохранить жизнь Поттеру, сил не было. — Будь, по-твоему, смертная. — Спасибо… — Мне ни к чему твоя благодарность. В качестве дара за твою отчаянную смелость я позволю тебе произнести последнее слово. — Я. Люблю. Северуса. Снейпа. Северус обернулся, но земля ушла из-под ног, и он вновь провалился в темноту. На этот раз Снейп оказался в своём кабинете. Руки до побелевших костяшек сжимали края каменной чаши, а воспоминания полупрозрачной серебристой дымкой кружили на дне Омута. Кровь стучала в висках, а мысли превратились в неразборчивое месиво. «Я люблю Северуса Снейпа…» Слова отдавались в голове. Северус отпустил чашу и сделал шаг. Ноги от долгого стояния онемели и не слушались. В следующее мгновение Снейп повалился, знатно приложившись об пол. Плечо пронзила боль, но она сейчас беспокоила меньше всего. Он неуклюже перевернулся на спину и распластался на старом ковре, бездумно уставившись в потолок. Часы на стене мелодично пробили три раза, а за окном ярко полыхнула молния, рассекая чёрное небо. Запоздалый гром послышался где-то над Запретным лесом. Гроза ещё не накрыла замок. «Люблю Северуса Снейпа…» К ногам постепенно возвращалась чувствительность, а бонусом и боль в ушибленных местах и выбитом плече. Пошатываясь, Северус встал и, хромая, дошёл до кресла. Сейчас ему требовалось время, чтобы осознать и принять тот факт, что своей никчёмной жизнью он обязан Гермионе Грейнджер, а для этого необходим полный порядок в мыслях и холодный разум. Так как на ментальную магию он был сейчас не способен, ничего лучше алкоголя на ум не пришло. Снейп призвал из шкафа Огденское, вырвал пробку зубами и жадно отпил из бутылки. Жидкость обожгла горло, и Северус закашлялся. Он вытер рукавом рот и уставился перед собой. «Люблю…» Сердце бешено билось о рёбра. В голове неустанно звучал голос Грейнджер. Северус призвал из шкафа стакан и щедро плеснул в него виски. Очередная порция постепенно снимала боль. Напряжение в теле отступало настолько, насколько алкоголь захватывал власть. Вновь жизнь над ним насмехалась. То сокровенное желание, которое он трепетно хранил и надёжно прятал в самых отдалённых местах сознании, сейчас находилось так близко и одновременно так далеко. Конечно, себе Северус не признавался, но подсознательно понимал, что весь последний год был неравнодушен к Грейнджер. Жизнелюбием и чистотой девчонка заставила пересмотреть отношение к некоторым вещам. Когда он не смел надеяться, а выживал лишь ради исполнения приказа Дамблдора, где-то в коридорах Хогвартса его ждала, за него беспокоилась юная душа. Северус улыбнулся. Как же приятно осознавать, что ты кем-то любим. В воспоминаниях… Реальность острым клинком пронзила разум, и мимолётное счастье растаяло. Нет больше той Грейнджер, которая отдала за жизнь Снейпа свою. Смерть оставила девчонку в мире живых, но забрала все её воспоминания. Стёрла их, будто ластиком, не оставив ничего из прошлого. Ни родных. Ни друзей. Ни чувств к Северусу Снейпу… Северус налил ещё полстакана и залпом выпил содержимое. Сейчас девчонка его ненавидит. Она прекрасно проводит время в компании Патерсона. Память услужливо подкинула сцену у озера. Снейп схватил пустой стакан и швырнул в камин. А что бы изменилось, не подвернись ей профессор ЗоТИ? Обязательно нашёлся бы другой Патерсон или в крайнем случае Поттер. В одну воду дважды не войти. А если быть честным с самим собой, то к чему столь юной особе преступник? Северус понимал, что даже отсидев в Хогвартсе весь положенный срок, он не будет оправдан в лице общества. В нём всегда будут видеть убийцу одного из величайших светлых магов двадцатого века, предателя, последователя Тёмного Лорда, желчного профессора Зельеварения. На нём уже стоит клеймо позора, которое вряд ли смоет даже смерть. Снейп рванул рукав рубашки и уставился на Метку. Он неистово тёр её пальцами, царапая кожу. Желание вырвать этот кусок прошлого разгоралось внутри с новой силой. Северус остановился, когда кровь почти скрыла змею и череп. «Люблю…» Снейп схватил бутылку и разом допил содержимое, оставив немного на дне. Перед глазами всё плыло, а горло саднило. Мысли наконец покинули разум. Боль тоже отступила. Нащупав бутылку с остатками виски, Северус поднялся и, изрядно пошатываясь, подошёл к камину. Швырнув горсть летучего пороха, он громко произнёс: — Дом. Последнее, что отчётливо помнил Снейп перед тем, как зелёное пламя поглотило его — голос Грейнджер, эхом отдающийся в голове: «Я люблю Северуса Снейпа…»