The book of life

Утро встретило головной болью и тошнотой. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь плохо задёрнутые шторы, вызвали вспышку спазма. Северус зажмурился и повернулся на другой бок. Мутить стало сильнее, а от слабости тело пробило мелкой дрожью. «Ну что, хорошо полетал с феями, Снейп? — внутренний голос как всегда подбадривал». Северус через силу уселся на кровати. Руки предательски тряслись, а перед глазами плыло. — Динки! — сипло позвал он. Эльфийка появилась через мгновение и поклонилась так низко, что кончики её ушей коснулись пола. — Господин директор звал Динки? — Принеси Антипохмельного, — Северус провёл рукой по лицу, вытирая бисер пота. Слегка помедлив, добавил: — И стакан воды. Холодной. Динки исчезла, а на прикроватном столике появился флакон с зельем и стакан воды. Сейчас Северус безумно радовался тому, что эльфы не задают лишних вопросов, а безропотно выполняют порученное. Насилу удержав в желудке содержимое фиала, Северус взглянул на часы. Стрелки показывали семнадцать минут восьмого. Мерзкое зелье подействует только через несколько минут, значит останется всего полчаса, чтобы придать себе человеческий облик. К сожалению, выяснилось, что из зеркала выглядывало нечто небритое, бледное, с фиолетовыми пятнами на лице и с кроваво-красными глазами — последствиями перелома носа. «Неземной красоты представитель мужского пола! Да с таким видом ты оправдываешь звание Ужаса подземелий. Хорош, нечего сказать!» Когда полегчало Северус влил в себя солидный арсенал лечебных и восстанавливающих зелий и, сбросив грязную одежду на пол, босиком прошлёпал в ванную. Несколько минут холодного душа взбодрили окончательно, так что уже без пяти минут восемь Северус мчался по коридорам Хогвартса, нагоняя страх на первокурсников. За преподавательским столом сидели только Трелони и Спраут. Женщины что-то оживлённо обсуждали. Завидев в дверях внезапно вернувшегося директора, они тут же уткнулись в тарелки, активно изображая будничный приём пищи и непренуждённую беседу. Проходя мимо длинных столов, Северус прислушивался к каждому шёпоту, но никакого упоминания своей скромной персоны не уловил. Это не могло не радовать. Душить на корню сплетни в узком преподавательском кругу — это одно, а пытаться заткнуть всю школу, как говорится, совсем другое дело. «Значит, отсутствие директора прошло бесследно для учеников. Что ж, не самое плохое начало дня». Приветственно кивнув преподавательницам, Северус опустился в кресло. Домовики хорошо знали рацион директора. Через пару мгновений перед ним появилась тарелка с омлетом и горячий чёрный кофе без сахара. От вида еды к горлу подступила тошнота. Скучающе ковыряя вилкой омлет, Северус тщетно строил план на день. Из головы не лезла Грейнджер, благо хоть на глаза не попадалась. Безусловно, встреча предстоит, но к тому моменту он должен быть морально готов. Без сомнения, девчонка уже нажаловалась МакГонагалл. А хуже того, разболтала Патерсону и о Мэтисоне, и об истинной причине отсутствия директора, и, возможно, о произошедшем вчера… В горле кольнуло, и Северус закашлялся. Усмирив приступ глотком воды, а пялящихся преподавательниц фирменным взглядом, он продолжил самокопание. Картина вырисовывалась неприятная. Грейнджер его презирала, но сгладить ситуацию необходимо. Да только как? Наедине она вряд ли захочет оставаться с тем, кто её чуть не убил, а педсовет не лучшее место для… А чего, собственно, он хотел добиться? Прощения? Его Северус не получит. Кто в здравом уме простит за такое? Все последние месяцы он не упускал случая прилюдно унизить преподавательницу Маггловедения, а произошедшее в пятницу и вчера окончательно развело их по разные стороны баррикад. Вторая насущная проблема — разговор с Минервой. Северус отсутствовал в школе четверо суток — конечно, разговор неизбежен, но помимо обсуждения рабочих вопросов МакГонагалл не упустит возможность расспросить о произошедшем с Грейнджер. Вилка неприятно скрипнула по тарелке, отчего Трелони и Спраут нервно дёрнулись и обернулись. Взглянув исподлобья на невольных зрителей, Снейп продолжил ковырять омлет и снова задумался. Необходимо навести порядок в мыслях, расставить всё по полочкам и избавиться от ненужного, прежде чем возвращаться в кабинет. Комичность ситуации зашкаливала. Он — взрослый мужчина, всячески пытающийся оттянуть момент неизбежного разговора. И с кем? С женщиной! Нет не так. Со своим заместителем! От осознания этой мысли сделалось ещё гаже. Снейп неодобрительно фыркнул, чем снова привлёк внимание. Он почти смирился с тем, что вчера вёл себя как последний мерзавец. Но самое страшное было то, что он чуть не убил Грейнджер в собственном доме. Алкоголь и ярость настолько затмили разум в то мгновение, что только чудо уберегло эту глупую девчонку. Даже волшебная палочка не понадобилась бы — свернул бы ей шею голыми руками, словно птенчику. Северус невольно провёл пальцем по шраму на ладони. В памяти промелькнули воспоминания: «…нежная линия груди и тонкая талия… длинный разрез на юбке обнажил матовую гладкость ножки, почти до середины бедра… Хлопо́к, звон стекла и резкий запах алкоголя, бьющий в нос…» Что заставило вчера напрочь потерять контроль? Что довело до такого исступления? Зашкаливающий в крови градус? Возможно. Северус и раньше употреблял алкоголь, но всегда контролировал себя. В бытность служения двум господам он не мог позволить себе минутную слабость — это сгубило бы сотни жизней. Одна лишь ошибка поставила бы крест на всей операции. Или всё дело в непрошеной гостье? Конечно, алкоголь сыграл роль, но именно Грейнджер постоянно выманивала наружу самых страшных демонов. Северус уже почти смирился с фактом симпатии к девчонке, но вчера ему захотелось большего. Да это и логично: как любой нормальный мужчина он может испытывать определённые желания в обществе молодой особы. И не просто молодой особы! Её ум, жизнелюбие и некоторая наивность завораживали Северуса. «Что я должна сделать? — голос Грейнджер отдался эхом в голове. — Держаться за меня настолько крепко, насколько сможете». Держаться… «Ты сам её попросил…» Именно это девочка упорно делала последние полтора года. Она всегда была рядом, а он упорно не замечал. Не пытался заметить. «А сейчас… прогнал». Но как ситуация выглядела в её глазах? Северус провёл рукой по лицу. Картина вырисовывалась отвратительная. И если несколько дней назад Грейнджер его просто недолюбливала, то сейчас всё значительно хуже. Он помнил, как её била мелкая дрожь. Как она отвернулась, зажмурившись. Как она убегала, утирая на ходу слёзы. Хлопо́к аппарации… «Н-да, Снейп. Уже готов растерзать первую переступившую порог твоего дома? Вот что творит длительное воздержание…» Северус никогда не испытывал подобных плотских мук. В Лондоне достаточно мест, где за несколько хрустящих купюр и без лишних вопросов сбывались любые мужские фантазии. Но с недавних пор что-то изменилось. Желаемое облегчение от посещения дома терпимости не наступило, а откровенного содержания сны терзали сознание почти каждую ночь. Вчера он оказался застигнут врасплох собственным телом. Но плотское желание — лишь одна сторона медали. Вторая же — чувства к Грейнджер. «К Гермионе…» Раньше Северус даже в мыслях боялся произносить её имя, но сейчас это казалось приятным и… естественным. После событий в Брайтоне он перестал видеть в ней ученицу. Поначалу забавляло странное сочетание нового и почти забытого старого. Исчезли бесконечные и раздражающие вопросы, да и всё пережитое явно оставило на ней отпечаток. Внешне девушка оставалась всё той же Гермионой Грейнджер. Но что-то в ней всё же изменилось. Глаза. Да, её взгляд стал слишком взрослым. Война отняла у этих детей детство. Растоптала в пыль. Превратила в миф. Школа, которая должна была стать для них надёжным оплотом от напастей, обратилась для некоторых могилой. Без главных раздражителей — Поттера и Уизли, Грейнджер удалось привлечь внимание Северуса. За последний год лёгкое влечение постепенно переросло во что-то более глубокое, надёжно отпечатав образ девушки в мыслях и сердце. Но волею судьбы удел Северуса Снейпа — страдания. Прожить жизнь, так и не обретя настоящего человеческого счастья. «Люблю Северуса Снейпа…» Воспоминание кольнуло в груди. «Девочка любила тебя. Но по иронии судьбы она этого даже не помнит. Вместо юного любящего создания есть только оболочка. А владелица этой «оболочки» тебя презирает». Северус и сам себя ненавидел после вчерашнего. И как теперь исправить ситуацию он тоже не представлял. А было ли что исправлять? Или точка невозврата пройдена? Время тянулось медленно, словно патока. Мысли укладываться по полочкам совершенно не желали, да и усиливающаяся головная боль этому совершенно не способствовала. Дойдя до критической отметки понимания неизбежности диалога с МакГонагалл, Северус небрежно швырнул приборы в недоеденный завтрак, в очередной раз обратив на себя внимание, и эффектно покинул Большой зал через центральную дверь. По пути в свой кабинет он почти беспричинно пару раз снял баллы с Гриффиндора и Хаффлпаффа. Двум оставшимся факультетам повезло чуть больше, им удалось сохранить драгоценные камни в песочных часах. Добравшись до статуи с гаргульей, Северус пребывал уже почти в хорошем настроении, но иллюзия рассыпалась вдребезги, стоило переступить порог. В кресле у камина сидела МакГонагалл. Заметив Северуса, она отставила чашку. Наигранное спокойствие обещало разговор в крайне неприятном ключе. — Чем обязан столь раннему визиту? — буднично поинтересовался Северус. МакГонагалл взяла со столика пергамент, подошла к директорскому столу и молча протянула свиток. — Что это? — Прочитай — узнаешь. Северус скептически осмотрел пергамент, скрестил руки на груди и уставился на МакГонагалл. — Не переживай, не отравлен. Хотя, я бы не только отравила, но и пару-тройку неприятных проклятий навесила бы бонусом. Небрежно выхватив свиток, Северус бегло ознакомился с текстом. — Я не подпишу это, — он швырнул пергамент на стол. — Да? Ну и что же ты сделаешь? — с явными нотками сарказма поинтересовалась МакГонагалл. — Вызову мисс Грейнджер и попрошу самостоятельно порвать эту чушь. — О-о-очень интересно, — почти промурлыкала МакГонагалл. Подобный ласковый тон всегда настораживал. МакГонагалл точно обладала куда бóльшей информацией, чем он сам. — И как же, позволь поинтересоваться, ты это сделаешь? — Минерва, прошу тебя по-хорошему. Не раздражай. — Значит, не раздражать? — недобро начала Минерва. — Всё сказал? — Да. — Отлично! Теперь слушай очень внимательно. До боли знакомая фраза резанула слух. Северус машинально проверил ментальный блок. Всё в порядке. Тогда что это было? Минерва не владеет Легилименцией. Да, эта женщина слишком хорошо его знает. — Понятия не имею, что произошло между вами в твоём доме. Но знаю одно — в таком ужасном состоянии я девочку никогда не видела. Пришлось успокаивать её несколько часов, не говоря уже о ссадинах и синяках. После отбоя она принесла заявление, а на рассвете покинула замок. Теперь спрашиваю тебя: какого дракла здесь творится? Северус, словно подкошенный, плюхнулся в кресло. Вот именно сейчас пришло осознание, что кошмар только начинается, а всё до этого было лишь преамбулой. Теперь он точно знал, что личная жизнь у директора Хогвартса была. Даже била ключом! Правда, по голове. Минерва ждала объяснений. Правды. Раскаяния. Этого он ей дать не мог. Как объяснить истинные причины срыва? Как рассказать то, что он обязан жизнью её любимой ученице и подруге Гарри Поттера? И наконец, что он без памяти в неё влюблён… Северус знал, что злить Мастера Трансфигурации не стоит. Та превратит его в мышь и будет гонять по замку сколько её кошачьей душе будет угодно. — Северус, — осторожно продолжила Минерва. — Я знаю тебя тридцать лет. Что с тобой происходит? — Всё в порядке. Прозвучало лживо, но сил на маску непринуждённости почему-то не осталось. — В порядке? Сначала пропадаешь на четыре дня. Затем объявляешься. Судя по виду, побывав в логове мантикор в брачный период, не иначе. Преподавательница Маггловедения в ужасе бежит из школы, даже имени твоего слышать не желая. А ты заявляешь, что всё в порядке? Северус, спрашиваю ещё раз: что происходит? — Я… Минерва, прошу, оставь меня в покое, — Снейп поднял глаза. Спустя мгновение образ сурового декана Гриффиндора дал трещину. — Чем я могу помочь? — по-матерински нежно произнесла Минерва. — Ничем, — Северус глубоко вздохнул, прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, — я не знаю, что происходит. — Мне кажется, ты врёшь. И врёшь самому себе. Северус поморщился, словно съел лимон без сахара. Только вот лимонад никак не получался. Он прекрасно понимал, что происходит, но признаться в этом себе, а тем более Минерве не мог. Точнее мог, но не хотел. А может быть, просто боялся? — Я знаю, что происходит. Но не знаю, как это исправить. Это всё неправильно, — Снейп устало провёл рукой по лицу, убирая нависшие волосы. — Что именно неправильно и что надо исправить? — не унималась Минерва. Она, словно специально, давила на больную мозоль. Подобного напора от декана Гриффиндора Северус не замечал даже на педсоветах. — Минерва, серьёзно… Оставь меня, — выдохнул Снейп, уронив безвольно голову на руки, сложенные на столе. — Давай попробую я? Ответом послужило невнятное фырканье. — Гермиона тебе небезразлична? Северус молчал. — Так почему ты просто ей не скажешь об этом? — Ты в своём уме, женщина? — не выдержал Снейп. Он почти сорвался на крик. — Как я ей это скажу? Ей! Гермионе Грейнджер! Героине войны, молодой, красивой, перспективной волшебнице. Зачем ей нужен такой… — Какой такой? — Издеваешься? — Отнюдь. В толк не возьму. С чего ты взял, что ты какой-то не такой? — Тебе всё перечислить или сама догадаешься? В Азкабан, знаешь ли, за хорошие поступки не сажают. — Ничего глупее в жизни не слышала. — А в свете вчерашнего… Сомневаюсь, что она вообще захочет меня видеть. — Не знаю, что было вчера. — Я перегнул палку. — Меня это должно́ как-то переубедить? — Наговорил лишнего… спьяну. — Слáбо. — Да что ты пристала ко мне, женщина? Я причинил ей боль! Этого мало? — Так извинись! Два взрослых человека, а бегают друг от друга, словно дети. Северус вопросительно уставился на Минерву. Дышать стало трудно. Чёрт бы побрал этот шейный платок! Северус ослабил шёлковый узел. — Я всего лишь пытаюсь сказать, что ты не безразличен Гермионе. Она испытывает к тебе сильные чувства, хотя сама это активно отрицает. Никого не напоминает? — Минерва призвала чашку и пухлый заварочный чайник со столика у камина. Налив чай, она продолжила: — Такая же упрямица, как и ты. Но от меня сложно что-то утаить. Гермиону я знаю с одиннадцати лет, как и тебя, мой дорого́й. Оба такие умные, но, когда дело доходит до чувств, оба совершаете невозможные глупости. — И что я, по-твоему, должен сделать? — Прежде всего, не дать ей покинуть страну. Иначе круг поисков сильно расширится. А с учётом твоего невыездного статуса, не только затянется, но и осложнится. Северус резко встал и начал расхаживать по кабинету, словно лев в клетке. Каким слепцом он был! Всё это время девушка проявляла симпатию, а он этого даже не заметил. Когда же это началось и как долго продолжалось? Память услужливо подкидывала сцены перепалок, педсоветы, случайные встречи в коридорах замка или за трапезой. Самым ярким оказалось воспоминание в доме. Только сейчас Северус понял, что причинил боль не только физическую. Всё это время она была уверена, что её чувства безответны. — Она в Хитроу, — Минерва бросила взгляд на часы. — Сидней. Вылет в одиннадцать. Последнюю фразу Северус еле расслышал в звуках вспыхнувшего пламени.