Бойся своих желаний

      Утро было очень суматошным, и Джеймс не успевал ничего. С самого утра директор вызвал его к себе в кабинет, расспрашивал о вчерашнем налете, о жене, о здоровье сына... Они обсудили много разных тем, одна вытекала из второй. Нет, Джеймс никогда не был против разговоров с Дамблдором, но в этот раз это было безумно некстати. Он даже не успел ничего существенного купить, только и смог заскочить в магловский магазинчик и взять каких-то фруктов. Да… Лилс мозг ему вынесет знатно…       Когда Джеймс вошел в комнату, он не узнал свою жену. И дело даже не в том, что она избавилась от живота и впервые за много месяцев накрасилась, а в чём-то другом. Она приобрела какое-то особое очарование, какую-то странную ауру. Нет, Лили тоже была очаровательна, но абсолютно иначе. Она была яркой птичкой, красивой, светлой, сразу бросающейся в глаза, а теперь всё по-другому. Она стала безумно похожа на мать Сириуса, высокомерную старуху, повернутую на родословной и знатности. В её взгляде было даже не высокомерие, а полная уверенность в своей исключительности. И что самое страшное — вполне обоснованная уверенность. Всё равно, что бы не говорил Дамблдор, в глубине души Поттер понимал, что у детей, рождённых в чистокровных семьях, больше знаний. То, чему маглорождённые обучались с одиннадцати лет, чистокровные узнавали с пелёнок. Но сейчас дело вовсе не в этом. Почему маглорождённая Эванс смотрела так?       — Привет, Лилс, — неловко произнёс муж, чувствуя себя совсем не в своей тарелке.       Жена сидела ровно, демонстрируя осанку и стать, а макияж подчёркивал чарующие зелёные глаза. Но из них исходил холод.       — Здравствуй, Джеймс. Ты что-то принёс? — она перевела взгляд на сумки, и мужчина почувствовал странное облегчение. Даже не от того, что появилось о чём поговорить, а от того, что она больше не смотрела на него.       — Тебе завтра выписываться, поэтому я купил фруктов и принёс пелёнки, приготовленные для малыша, — мужчина поставил сумку рядом с женой и отодвинулся. — И мы с тобой ещё не решили один немаловажный вопрос.       Зелёные глаза Лили воззрились на него с немым вопросом. Это очень странно: раньше его жена не умела промолчать. Конечно, он слышал о том, что роды меняют людей, но чтобы настолько…       — Мы с тобой не пришли к окончательному решению насчёт нашего места проживания. У нас есть дом в Годриковой впадине. Я понимаю, что ты очень хотела поселиться там, чтобы было легче навещать родителей, но я всё-таки настаиваю на том, чтобы мы поселились в нашем родовом поместье. Для малыша там будет безопаснее, потому что дом оборудован различного рода защитой. Я конечно понимаю, что тебе там кажется слишком мрачно, однако до конца всех боевых действий стоит спрятать Гарри. Он — мой единственный наследник, и если он погибнет, то род Поттеров прервётся, а я не хочу такого для своего…       — Хорошо, — спокойно согласилась Лили. Джеймс немного воспрял духом. Он не ожидал, что его строптивая жена так быстро согласится, но это была очень хорошая новость. Мужчина и не рассчитывал, что принятие этого решения обойдется без скандала, и если говорить откровенно, то даже не был уверен, что сможет настоять.       — Так что насчёт крестин? Ты решила, кого попросишь стать крёстной? Крёстным я уже обещал сделать Сири, мы договорились, — нужно было выяснить это сразу. Раньше Лили никогда не представляла, кому можно предложить, и всегда из-за этого паниковала. Может сейчас, раз она в таком хорошем расположении духа…       Такой реакции мужчина явно не ожидал. Зелёные, ярко подведённые глаза в шоке расширились, а щеки запылали. Женщина явно сдерживала себя, чтобы не сказать что-то очень грубое и нелестное, и было непонятно, из-за чего она так взбесилась.       — Крестить? Гарри? Обсудим это позже, если ты не против, — гнев в глазах медленно затух, но Джеймс даже не сомневался, что это лишь маска. Хорошая маска, и опять встает вопрос — откуда? Повисло тягостное молчание, только птицы громко пели за окном.       — Лилс, ты обижаешься? — уточнил любящий муж, пытаясь понять, что случилось. — Я не успел тебе ничего купить, меня вызвал директор…       — Ничего, — прервала его женщина, расправляя одеяло рядом с собой. Осторожно, одной ручкой. — Всё хорошо. Ты во сколько завтра за мной приедешь?       — В одиннадцать, отвезу тебя в особняк и уеду. У меня будут дела, — его откровенно спроваживали, и это было видно невооруженным взглядом. — До завтра.       Слегка наклонив голову, он вышел за дверь, прислонился к ней спиной и глубоко выдохнул. Никогда общение с Лилс не давалось ему так тяжело. Лучше бы она истерила...       Лили стояла у окна, провожая взглядом быстро удаляющуюся фигуру своего мужа. Этот странный мужчина как будто боялся её. Это уже второй человек, которого она встречает из «прошлой» жизни, и результаты этой встречи огорчали. Хотя нельзя сказать, что это было неожиданно.       Как же вела себя Лили? Ведь более близкие люди могут действительно её раскусить. Конечно, после родов женщины достаточно сильно меняются, но не настолько, а судя по реакции… Неважно. Всё равно пока нельзя ничего изменить. До вечернего похода есть ещё немного времени, поэтому его стоит занять более важными вещами, чем переливание из пустого в порожнее. Например, вспомнить о двух книгах, которые лежат и ждут. Или о волшебной палочке… Впрочем нет. Сначала книги.       Чтение прошло достаточно быстро. Хоть события школьных лет и были гораздо более насыщенными, чем дошкольная жизнь, однако женщина не утруждала себя запоминанием имён, дат и событий. Самое разумное сейчас — держаться как можно дальше от всех старых знакомых, переместиться как можно дальше. Хотя, с другой стороны, сначала нужно изучить этот мир, в котором ей предстоит теперь жить. Ей и сыну.       В груди разлилось тёплое чувство. Сын? Очень странно так думать после долгих ночей отчаяния, когда ты осознаешь, что тебя лишили одной из самых важных вещей в мире и что это никак не откатить. Несправедливо. Интересно будет узнать, как чародейкам этого мира удалось преодолеть это препятствие.       Тяжёлая книга, обитая странным материалом, с гулким звуком захлопнулась прямо перед носом волшебницы, и со стороны зеркала раздался слегка деформированный смех. Лили быстро повернулась в сторону, из которой доносился звук, и не удивилась. Скажем так, она ждала этого. Ждала, когда это странное существо придёт. Вопросов было много, и не на один из них она ещё не получила ответа.       — Здравствуйте, — она подошла и встала напротив зеркала. В нём отчётливо отражалась кривая фигура, знакомая до боли, до спазмов. На пару секунд показалось, что она не в больнице, а снова в школе чародейства, первый вечер после её продажи. Но эта иллюзия быстро рассеялась, оставив после себя лишь горькое послевкусие. — Я вас ждала.       — Я не сомневаюсь, ты о многом хочешь спросить. Но не жди, что я тебе на всё отвечу. Я… Сам решу, сколько тебе нужно знать, — сзади существа образовался трон, на который оно уместило деформированную спину. Это смотрелось очень смешно, но Йеннифер было больно, безумно больно за этим наблюдать.       Она закрыла глаза, отвернув голову. Рыжие волосы скрыли лицо почти полностью.       — Зачем вы это сделали? — женщина не поднимала головы.       — Ой, а ты что, жалуешься? — снова засмеялось нечто. Безумно противный смех, скрипучий и неритмичный. Режущий по самому сердцу.       — Не знаю.       — О, вот даже как. Ты растеряна? Ты не знаешь, что тебе делать? Знакомое чувство, да? — язвительный голос неожиданно разозлил волшебницу. Лили резко подняла голову и посмотрела в упор на отражение.       — Запястья у меня чисты, я уже не тот ребенок, — голос был тих, но в нем отчётливо слышалась ярость. Ярость и отголоски того отчаяния. Отчаяния, которое едва не сломало ей жизнь.       — О, я знаю. Я знаю, что ты не сломаешься. И именно поэтому я выбрал тебя. Вот и ответ на один из вопросов, верно? — усмешка исчезла из голоса. Трон тоже исчез, а лицо начало подвергаться деформации. Вокруг загорелся огонь, выражение невыносимой боли, рот распахнулся в немом крике… Горб рассосался, лицо выровнялось, фигура начала приобретать классические очертания… — Ты прошла огонь, Йен, но это не главная причина. Знаешь, что гораздо важнее?       Лили молчала, не отрывая глаз от изображения. Она схватилась за раковину, и тонкие пальцы побелели, однако существо не смутилось отсутствием ответа. Видимо, ему это и не было нужно.       — Ты отчаянно желала добиться своей цели. Ты упрямо шла к ней, не замечая препятствий, не испугавшись даже смерти. Я уважаю такую стойкость, поэтому решил исполнить твоё желание. Но… Ты же знаешь, что за всё нужно платить?       — Вот именно этот вопрос меня и волнует. Что вы попросите взамен? — Чародейка окончательно взяла себя в руки. Разговор пошёл по той линии, которую она ожидала. Конечно, она знала, что за магию нужно платить. Это одна из основ, которые вталкивали чародейкам в голову в академии. Первый урок.       — В доме твоего мужа есть одна вещь, одна из трёх вещей, которые очень мне нужны. Ты должна будешь её взять и перенести в один старый языческий храм. Это моя вещь, и я хочу получит её обратно, — взгляд сиреневых глаза стал жесток и холоден, как лёд. Существо в упор посмотрело на женщину, которая не колеблясь приняла этот взгляд. Ему это понравилось, и по тонким губам проскользнула улыбка. — Дорогая моя, тело, которое тебе досталось, красивее твоего прежнего. Позаботься о нем.       — Только одну? — Йеннифер в упор взглянула на отражение, и оно рассмеялось ей прямо в лицо.       — Нет же, дурашка! Мне нужны все три. Остальное я тебе расскажу потом. Сейчас тебе пора. Только одно уточнение… — развеселившееся отражение слегка задумалось. Видимо, решало, достойна ли претендентка его слов. — Я понимаю, как будет сложно одной. Поэтому у тебя будет помощник, человек, которому ты сможешь доверять всегда. Впрочем, вы уже познакомились. Можешь доверять Пандоре. Рассказывать ей правду или оставить всё как есть — это дело твоё. Она примет любые твои слова, однако обманывать ты её всё равно не сможешь. Она видящая, смотрит в самую суть вещей. И главное, что отличает её от этих всех ясновидящих: она прекрасно понимает, что видит и что это значит. Чувствую, её помощь тебе очень сильно понадобится.       Лили молча кивнула и тут же услышала за дверью громовую поступь Бетти.       — Лиличка, как ты тут, прелесть моя? Я надеюсь, что ты готова к обеду! — дверь распахнулась, и жизнерадостная толстушка влетела в комнату, громыхая тележкой и тарелками. В животе у Лили тут же заурчало, и женщина слегка покраснела. Мельком взглянув на зеркало, она увидела лишь встревоженный взгляд зелёных глаз. Надо брать себя в руки. — Уже два часа, пора есть. Тут я тебе принесла супчик и гуляш, это очень полезно для…       Женщина быстро кинула взгляд на тумбочку. Книга исчезла. Впрочем, в этом тоже не было ничего удивительного.       Обед был сытным и исчез так же быстро, как утренняя каша. Но, несмотря на это, Лили осчастливили очень многими полезными знаниями: сравнительной характеристикой цен на рынке и в нескольких магазинах, информацией о большей части пациентов, рецензией на новые песни, вышедшие на колдорадио, и множеством таких же бесполезных вещей. Нет, информация о людях могла бы быть полезной, если бы не лилась непрерывным потоком и если бы Лили хотя бы немного представляла, о чём идёт речь.       — Бетти, а как Гарри? — женщина аккуратно сложила столовые приборы и слегка отодвинулась от тележки. — С ним всё в порядке? Мне нужно будет чем-то его дополнительно поить, или…       — Нет, всё с ним хорошо. Здоровенький, крепенький мальчик, просто загляденье, а подробнее ты узнаешь вечером. Мы тебе покажем всё, что нужно, — Бетти быстро махнула палочкой, и колеса тележки завертелись с прежней силой. — Ну, часов в шесть я к тебе приду. Пока отдохни, поспи…       Тележка с говорливой целительницей исчезли за дверью, и Лили облегченно выдохнула. Общаться с Пандорой было гораздо проще. Интересно, а ей действительно можно доверять? Скорее да, чем нет — этому существу не с руки врать в таком вопросе. В конце концов в его интересах позволить как можно быстрее выплатить долг.       Лили немножко посидела, укладывая в голове всю информацию. До вечера ещё четыре часа, а значит пришло время для одного из самых важных занятий. Для магии.       Достать волшебную палочку оказалось не так уж и легко. За последние сутки на полки помещали слишком много вещей, но вскоре ей это удалось. Тонкая палочка из светло-коричневой древесины послушно легла ей в руку, хотя и вызвала какое-то подсознательное отторжение. Она была маленькая, очень тонкая и светлая. А Йеннифер предпочитала черный.       Впрочем, это лишь инструмент. Его можно будет заменить, а сейчас пойдет и это. Нужно лишь попробовать, почувствовать магию. Как это ни странно, но свои внутренние силы Лили не чувствовала совсем. Она не могла двигать нити энергии, хотя продолжала их отчётливо видеть. Это было очень странно… Хотя, если говорить откровенно, в начале обучения Йеннифер такой и была. Вопрос в другом: почему у взрослой волшебницы не развито магическое ядро? Что-то повредилось во время смерти? Или его изначально не было?       Книжка на вид была такой же, как и вторая, только содержала в себе намного больше страниц. На весь лист странное, двигающееся изображение, показывающее движение рукой, а внизу маленькая подпись: произношение заклинания и описание.

« Люмос — заклинание, зажигающее на кончике палочки маленький огонёк»

      Тело двигалось за неё, да и, скажем откровенно, махать палочкой гораздо проще, чем выламывать пальцы в попытках показать нужный жест и не разнести при этом половину академии. Однако с первой попытки не вышло — Лили не успела вовремя произнести заклинание, чему достаточно сильно огорчилась.       Впрочем, расстройство не помешало ей присмотреться к колебаниям силы. Палочка служила проводником между магическими потоками и волшебником, преобразуя магический шлейф в тонкую плотную нить. Это замечательно объясняло слабое развитие магических сил у Лили. Без палочки волшебники не были способны ни на что, и это было отвратительное открытие.       Заклинания из книги получались достаточно просто. Не все с первого раза, однако тело легко вспоминало нужные движения. Очень много было бытовых заклинаний, что всколыхнуло ещё одну волну протеста в чародейке. С детства в неё вбивали почтение к магии. Она, да и другие волшебницы не могли даже подумать о том, чтобы с помощью магии убирать пыль с полок. Это претило всему, чему её учили. Однако тут, видимо, это было чем-то обыденным, ежедневной вещью.       — Лиличка! — Бетти подобно фурии ворвалась в палату и недовольно нахмурилась при виде волшебной палочки в руках своей пациентки. — Убирай палочку, к тебе приехал ужин. Поешь, и сразу после него пойдем к малышу. Ты у меня днём спрашивала, что нужно будет делать. Кормить, менять пеленки, уделять внимание — это понятно. Нужно соблюдать определённый режим дня, регулировать температуру помещения, дабы ребенок не замёрз. Мы тебе выделим зелье, ты должна будешь протирать пупок Гарри. Еще несколько зелий, перед выпиской врач с тобой поговорит ещё об этом, ты при желании можешь заказать у сторонних мастеров для дополнительных процедур. Это не обязательно, но полезно, ибо…       Ужин съесть было намного сложнее, чем завтрак и обед. Хоть Лили и была измотана таким большим количеством заклинаний, но общее состояние организма заметно улучшилось. Теперь она могла воспринимать то, чем питается, и находящееся у неё на тарелке нечто энтузиазма не вызывало.       С трудом съев половину, женщина сложила загадочно звякнувшие столовые приборы и осторожно промокнула губы. Помада вроде не размазалась, значит можно идти.       — Бетти, пойдём. Я закончила, — перебила целительницу чародейка, грациозно поднимаясь с кровати. Её руки немного дрожали, а в голове роилось множество мыслей. Уже завтра она останется одна. Джеймса можно не считать, потому что он знает об уходе за младенцами ещё меньше неё.       Целительница, захватив с собой столик на колесиках, шла впереди, а сзади тенью скользила рыжая волшебница. Коридоры были так же пустынны, видимо, в это время больница уже не работала в дневном режиме. Шаги эхом проносились по коридору, даже несмотря на мягкие больничные тапочки. Как в склепе. Или в храме.       Дверь осталась той же, и добрались до неё женщины раза в два быстрее, чем в прошлый раз, даже если исключить из общего тайминга поход к Пандоре.       Петли мерзко скрипнули, и специфический больничный запах, господствующий в коридоре, сменился неменее специфическим, но безумно странным, каким-то душным запахом детской палаты. Лили осмотрела палату. Тут было не так мрачно, как ей запомнилось, но окна были закрыты, а свет от небольших осветительных шаров не отличался яркостью. Стены были покрыты белой краской, три маленьких колыбельки были… Пожалуй, можно их назвать условно белыми. Подразумевались они, конечно, кристально-чистыми, как снег. В принципе, чистыми они и оставались, но приобрели сероватый оттенок давно застиранных вещей.       Уже без указаний женщина подошла к кроватке. Ребенок так же, как и вчера не спал. Как только в его поле зрения попала движущаяся фигура матери, глаза сфокусировались на цели. Гарри слегка двинул ручкой, и Лили улыбнулась, наклоняясь к малышу. Прядь рыжих волос упала на маленькую ручку, и малыш крепко сжал кулачок, не выпуская свою жертву. Бетти захихикала, с умилением наблюдая за ними.       — Погладь немного ручку, и он отпустит, — посоветовала вторая целительница, с таким же каменным спокойствием наблюдая за молодой мамой. — И береги нос. Младенцы любят за него хвататься, причем достаточно сильно.       Лили осторожно прикоснулась к маленьким пальчикам с крохотными ноготками и бережно провела по ним. Хватка немного ослабла, и чародейка осторожно, чтобы не травмировать кожу ребёнка ногтями, освободила свои волосы.       — Я его перепеленаю, а ты посмотри. Потом его покормишь, и он почти сразу заснёт. В этот период жизни дети очень много спят. Тебе повезло, что он уже проснулся, — бледная женщина тенью подошла сзади и легко отодвинула Лили. Она слегка скрипнула зубами, но подчинилась, встав почти вплотную к целительнице.       Движения сухих старческих рук были быстры и невесомы, маленькое тело малыша легко запаковывалось в маленькую простынку, и это выглядело как самая настоящая магия. Не тот маленький огонек, который возникал на волшебной палочке, не тележка, которая катилась сама по себе, а именно вот эта легкость, с которой за пару движений ребёнок оказался плотно запелёнутый. Безо всякой магии, что поразительно.       Бледная волшебница отошла от кроватки, и Лили снова приблизилась к малышу. Он был очень легкий, волшебница поднимала его без особого труда, даже несмотря на некоторую слабость. Всё-таки операции даже в магическом мире без последствий никогда не проходят.       — С детьми нужно разговаривать. Начиная с самых первых дней, чтобы они привыкали к голосу матери и быстрее учили слова, — акушерка с небольшой тревогой следила за руками мамы. Видимо, боялась что та не удержит. Страхи были беспочвенны, слабость была не настолько сильна.       Расстегнуть блузку было делом пары минут, пуговицы на ней почти лопались от натяжения. С трудом расстегнув одной рукой лифчик, Лили немного выдохнула. Нижнее белье не того размера приносило много неприятных ощущений, и отчетливая красная полоса под грудью ясно показывала, что так больше делать не стоит.       Бетти тут же выдвинула целый список причин, по которым ни в коем случае нельзя пережимать грудь кормящим дамам и вообще женщинам. Это немного развеяло обстановку, и Лили заметила, что Гарри смотрит на машущую руками Бетти и готовится показать всем, как ревут драконы. Она быстро прислонила сына к груди и заняла ему рот едой.       — Бетти, ты сама мне говорила, что мужа надо встречать красивой и ухоженной. Я в полной мере последовала твоему совету, — впервые за долгое время Лили была в полном спокойствии и удовлетворении. Она всё сделала правильно, и показатель этого лежит у неё на руках. А что будет дальше — неважно. Чародейка справится со всем, и уверенность в этом была крепка как никогда.