Смирись, нас связывает одна нить.

      В большой кружке был налит черный чай с плавающей, как маленький кораблик, лимонной долькой. Горячий пар заставлял и без того усталые глаза закрываться.       В тёмно-коричневом отражении недовольное и немного расстроенное лицо Юрия искало ответ на вопросы дедушки. Хотелось все поставить на паузу и просто забиться в себе, но к сожалению, это невозможно. Сидящий напротив Николай пристально наблюдал за действиями внука и по десять раз повторял свои слова, пытаюсь выпытать хоть какую-то информацию.       Парень не сдержался, воскрикнул и повторил то, что говорил уже раз десять: «Да не знаю я!»       Юра действительно не знал. Все произошло слишком быстро и неожиданно для него самого. Как будто бы Даня надавил на больную точку и Юра рефлексом ответил. А может эта девочка и есть та самая точка?       Юрий решил действовать и ответил вопросом на вопрос: «Про какую девочку, после смерти которой я изменился, говорил Даня?» Николай моментально замолчал и посмотрел на парня взглядом полного сожалений. Юрию стало не по себе, по спине пробежались мурашки и холодок заполонил все тело. — Лучше уж я тебе скажу, чем кто-то другой. Я не поддерживал эту идею с самого начала.       В старом шкафу, за мутными пыльными стеклами, томились не менее старые статуэтки, книги, коллекция монет, в общем, все по мелочи. У самой дальней стенки, как спрятанный, лежал коричневый квадратный альбом. Такие сейчас уже не продаются, Юрий сразу это подметил, он их видел только в фильмах про советский союз, которые так любит смотреть мама.       Мужчина положил альбом на стол перед внуком, сел рядом и открыл первую страницу. В левом верхнем углу, словно прописью, было написано, так сказать, введение к фотографиям:

«17 августа 1981 год. Моя бабушка, (баба Паня) подала нам идею сделать этот альбом. Мне, Виталию Левицкому, сейчас 11 лет, а Родиону Плисецкому 10. Это наш общий альбом, здесь только наши фотографии, история нашей дружбы.»

      Завершалась эта красота двумя отпечатками ладоней. Глаза Юрия скользили по строчка, пытаясь понять написанное. Мозг отрицал эту информацию, не верил. — К чему ты мне это сейчас показал? Я правда не могу понять,— происходящее напоминало дешёвый ситком. Не хватало только наигранного до тошноты смеха на фоне. Но если честно, где-то в глубине души парень хотел, чтобы все так и было. Чтобы все закончилось, забылось как страшный, но до безумия реалистичный и сладкий кошмар. Эта ситуация, эта неизвестность пугала, вызывала тяжесть в груди.       Ох, если бы все было так просто. Если бы можно было так легко выкинуть из головы практически месяц свой жизни, выкинуть из сердца эту рыжую бестию, но нет, уж слишком глубоко она засела. Что в ней особенного? Парень вспомнил, как Аня читала ему Барто на 4 языках и ухмыльнулся. Это звучало забавно и абсурдно одновременно. Особенно ему запомнилось сочетание строго немецкого и мурлыкающего итальянского.       Внезапно, на такой несвязной ноте, пазл стал складываться. Аня и есть та умершая девочка, этот Виталий Левицкий — ее отец, но почему тогда Левицкий, если она Василькова? — Ты меня слушаешь вообще, Юр? — Николай перелистывал уже пятую страницу. — Аня — это погибшая дочь этого Виталия, да? — он говорил очень быстро, будто бы это его последний вздох и нужно сказать все, что не успел при жизни. — Виталий, тоже погиб, Юр. Они все погибли. — Голос мужчины заметно поник, как будто бы он говорит про своего сына. — Ты, наверняка слышал про Виталия, известный квантовый физик, написавший много научных трудов. Уж очень сложная у него судьба. Родители отказались в раннем детстве, благо нашлись Прасковья и Василий, взяли опекунство. Виталий с отцом твоим как познакомились в детстве, так не отлипали друг от друга всю жизнь, — он отводил взгляд, будто бы вспоминая счастливые моменты, которые так и щипали нервы, — настоящие друзья, о таких только в книгах пишут. Они и кафе открыть хотели, хе-хе, и ларек с мороженым хотели выкупить, да не получилось, ха-ха-ха! — Николай радовался, смеялся, но это были не те эмоции, которые испытывают при настоящем счастье, это были какие-то самозванцы. — Мне ж, Виталька–то, как сын стал, они то у нас, то него каждый день проводили… Потом в Питер поехали попытать судьбу. Отец твой же на художника хотел поступать, да, а он тебе не говорил? Ну, не поступил, не взяли. Вот он от горя и пошел рисовать набережную, им назло. Там и встретил твою мать. Она в то время была особенно популярна, лицо всех глянцевых журналов. Ну, вот они в Питере и остались. Родион поступил в университет пилотный, или как его там, а Виталий стал изучать свою физику и там же случайно познакомился с Инной. Ну, а потом и вы с Анькой появились. Первая и единственная твоя подруга была, с пелёнок вместе, как ваши отцы. Они, на самом деле так и хотели, мечта у них такая была, правда, хотелось, чтобы пацаны были у обоих, но девка чем хуже? Невеста будущая, ещё лучше! Хе-хе. — дед замолчал, набираясь сил для следующей, заключительной части рассказа. — А вот потом и закончилось все.       У Юрия все как перед глазами понеслось, он все вспомнил, все! Эмоции подкатили к горлу и слезы хотели выплеснуть наружу, но парень не дал им этого сделать. — Вспомнил, да? — Николай приобнял внука за плечо, пытаясь поддержать.– Ты в детстве долго не мог принять смерть Аннушки. Про эту аварию тогда говорили все. Этому ублюдку пьяному, главное ничего. Парой царапин отделался. Вот так, Юр, в жизни бывает. Мы тебя по психологам водили, у тебя на нервной почве провалы в памяти появились, ты вот, полностью, забыл про существование Левицких. Ну Родион с Оксаной решили и не напоминать. — А если бы я сам об этом узнал? Я же читал про этого физика. Почему нельзя было мне раньше рассказать? — Я не знаю, Юр. Я молчал, потому что твои родители сказали, ты же, все-таки их сын.       Юрий ничего не ответил, лишь взял альбом и начал трепетно перелистывать страницы. С каждым листом на него смотрели все более взрослые лица. Аня очень похожа на отца в его молодые годы, одинаково мистический взгляд, форма лица, синяки под глазами, веснушки. В 15 веке их обоих бы точно сожгли. К самой последней фотографии был явно прифотошоплен Виталий.       На скамейке сидели Оксана, Юрий, Инна, Аня, обнимающая за живот беременную мать. По бокам стояли Николай, Родион и Виталий, который немного выделялся из всей картины. Завершал альбом отпечаток ладони, по всей видимости Родиона. Так и закончилась эта история длинною в жизнь. — Одевайся, Юр, сходим к ним на могилу, а то ты ни разу не был. Заодно бабу Машу навестим.

***

— Слушай, дед, а вот Виталий, с ним-то что случилось? Самоубийство же вроде? — Не говори так, ясно? Это был несчастный случай. — Понял, молчу. А вот, — вопросов было было больше, чем ответов. Все стало намного запутаннее, чем раньше. Аня. неужели, она всего лишь плод покалеченного воображения Юрия? Но чаты и звонки с ней не пропали. Вообще ничего не изменилось. По закону фильмов, все упоминания о ней должны были исчезнуть. — почему альбом остался у тебя? — Некому было его забрать. Пани и Василия уж давным давно нет а их родственники забирать его не захотели, вот и отдали нам. У вас дома его хранить было опасно, вдруг ты найдешь, вот и было принято решение оставить у меня. Ещё вопросы есть? — Нету. — парень покорно потупил взгляд и принялся разглядывать конфеты, который так любила его бабушка. Он ее особо не помнит, ее не стало когда ему было два года, но дедушка очень ее любит, поэтому Юрий, опираясь на его рассказы и воспоминания, тоже полюбил.

***

Лица, много лиц. Они все были живые, живые на момент фотографии. На одном из могильных камней была и баба Маша. Милая старушка, с озорной улыбкой (вот в кого она у Юрия) и горящими глазами смотрела, как настоящая, как будто это вовсе и не картинка, на мужа и внука. Дедушка аккуратно положил конфеты в тарелочку и поставил на могилку, рядом с букетом белых, пышных ромашек.       Юрий сел напротив и стал мысленно разговаривать с бабушкой. Рассказывать про свою жизнь, про свою победу… Про Аню. Он не знал, есть ли загробная жизнь, но сейчас, когда он все это рассказал стало так легко, так, будто бы баба Маша решила за него все проблемы и дала самый дельный в его жизни совет.       Странно, но Левицкие были похоронены на этом же кладбище. Сердце Юрия билось так, что казалось хочет пробить дыру в грудной клетке. Это был такой волнительный момент, словно он сейчас увидит настоящую Аню, а не лишь ее живую на мгновение копию. Вот они и подошли. Парень побежал вперёд, оставив дедушку позади. К глазам опять подступали слезы, которые уже никак не сдержать.       Юра присел и аккуратно положил цветочки ко всем, кроме Ани. Он как будто оттягивал этот момент. Юноша всматривался в эти детские невинные глаза полные надежд и радости, пытаясь найти в них ответ и успокоение. Дедушка стоял сзади, за калиткой, поэтому Юрий, как можно тише, склонив голову, прошептал:

— Прости...