Голубое недоразумение

      Что такой шанс упускать нельзя, Акаши решил твёрдо. Он во что бы то ни стало должен заполучить ту, которая была способна избавить его от головной боли. Он усмехнулся, убирая в карман ладью, которую с недавних пор повадился таскать с собой, как Мидорима свои талисманы.

***

      Номер члена студенческого совета достать было проще простого, поэтому тем же вечером Акаши позвонил Тецуе, чтобы озвучить решение:       — Я устраню Мураками Чихару, — он сразу перешёл к делу, не видя необходимости тянуть кота за яйца и тратить время на прелюдии.       — Эм, хорошо, наверное…       Тецуя зевнула и растянулась на кровати, скидывая на пол одеяло. Она как раз спала после дополнительных занятий, когда Акаши позвонил.       — Я разбудил тебя?       — Вообще-то… — девушка ещё раз бессовестно зевнула, что не укрылось от Акаши, — да, ты меня разбудил. Но ничего страшного.       Повисло молчание. Тецуя не знала, что следовало спросить. На самом деле, вопросов было много. Будут ли они строить из себя парочку только в школе? Нет ли необходимости знакомиться с его родителями? Она должна держать его за руку? А целовать? Ему не будет противно, если да? И самый главный вопрос: сколько вообще продлится этот цирк?       — Акаши-кун… — начала было Куроко, но замялась, стараясь упорядочить свои мысли. — Что, эм… Что насчёт условий? Я бы хотела прояснить некоторые моменты… — она устало вздохнула, впервые ясно осознавая, насколько серьёзную услугу просил оказать Акаши. — Глупо, наверное, мне следовало спросить, прежде чем согласиться…       Сейджуро заметно напрягся. Было похоже, что с таким трудом выловленная рыбка собиралась соскочить с крючка. Смотреть, как она взмахивает бледными ладошками-плавниками и уплывает в безмятежные воды своего тихого, скрытого от взора Императора мирка, он не был намерен.       — Что тебя тревожит, Тецуя? — как можно мягче спросил он, в душе надеясь, что необъяснимая злость не просочилась стальными нотками в голос. Но девушка на том конце ничего такого не расслышала.       — Как долго я должна изображать твою девушку? — на одном дыхании выпалила Куроко.       «И всего-то?» — Акаши явно вздохнул с облегчением и даже нашёл в себе силы на снисходительную улыбку. Всё-таки на «иди в задницу, я в этом балагане не участвую» похоже не было. Но расслабляться рано. Как лицо не заинтересованное вообще ни в чём, кроме учёбы, игры в шоги и баскетбола, Сейджуро было выгодно затянуть отношения с Тецуей на длительный срок. В идеале — до самого выпуска. Но сама она вряд ли хотела того же. И поставленный ребром вопрос тому доказательство.       — Полгода, — Акаши не хотел спугнуть длительным сроком, но и на меньшее согласен не был. Однако молчание Куроко можно было расценить как недовольство. — Это слишком для тебя? — осторожно уточнил он. — В таком случае, будет справедливо, если ты спросишь с меня нечто большее, нежели отстранение Чихару. Ты была права, и хлопот из-за неё у меня не прибавится.       — Но… Мне не о чем тебя просить, если честно. Мне ничего не нужно.       — Уверена в этом? — продолжал настаивать Акаши. — Тебе не обязательно решать сейчас.       Он вцепился мёртвой хваткой и не был намерен отпускать. Тецу прекрасно это понимала. Не то чтобы она собиралась ему отказать или набивала себе цену — нет. Полгода — это действительно долго. Что, если она повстречает парня своей мечты, который увезёт её за океан, подальше от родителей? Утрированно, конечно, но и такое могло случиться. И какой вообще из себя Акаши Сейджуро? Не будет ли он контролировать каждый её шаг? Не обидит ли? Даром, что он гей, мало ли он женоненавистником окажется! Ещё год назад от него и бешеные собаки шарахались… Только полная идиотка не задумалась бы о сохранности собственной шкурки. И пусть при личном разговоре в пустом кабинете Тецуя не почувствовала исходящей от него угрозы, но полагаться на одно лишь чутьё не собиралась.       Прежде чем она успела озвучить хотя бы одну из прессующих её полусонный мозг мыслей, Акаши поставил точку в этой теме:       — Тебя смущают сроки, я понимаю. — Он намеренно громко вздохнул, чтобы продемонстрировать сопереживание. — Как насчёт тех же шести месяцев, но с пересмотром соглашения в середине срока? Мы обсудим ситуацию на летних каникулах, и если обстоятельства не изменятся, продолжим встречаться. К тому же, — нехотя признал он, — ты вольна уйти в любой момент.       — И тебя это устроит?       — Я не имею права ограничивать твою свободу, Тецуя. Если ты захочешь — уйдёшь, и я возражать не стану.       Напоследок Сейджуро ещё раз предложил подумать о вознаграждении и сообщил, что назавтра хотел бы встретиться перед школой, чтобы обсудить всякие мелочи. Одной ночи было вполне достаточно, чтобы Куроко составила список табу, а он сам — план развития показных отношений.

***

      Акаши ждал в оговорённом ранее месте — рядом с ближайшим к Ракузан круглосуточным Маджибургером. Он отчего-то думал, что Куроко придётся ждать, но сильно промахнулся с выводом.       — Доброе утро, Акаши-кун, — поздоровалась возникшая из ниоткуда девушка.       Торнадо, цунами, даже нацеленный на грудь дробовик — ничто, казалось, не было способно его напугать. То ли дело голубоглазое подобие ангела — Куроко Тецуя. Впервые в жизни сердце Императора сжалось, и одним богам известно, как девчонка не отхватила на инстинктах в челюсть. Ей ещё повезло, что у него реакция как у мангуста и он успел дать отбой готовому к бою телу. Иначе раздробленную челюсть пришлось бы собирать как пазл. И это было невесело. Ещё никто так виртуозно не обходил «Глаз Императора», пусть и сканировал он в фоновом режиме.       — Тебе лучше не подкрадываться, — не удержал злой рык Сейджуро.       Тецуя прижала к груди стаканчик с молочным коктейлем и невинно захлопала ресницами:       — Но я не подкрадывалась, — возразила она, оттопырив мизинец и указывая на соседствующий с парнем столб. — Я стояла здесь, когда ты пришёл. Думала, ты заметил… Извини, что напугала.       Глаз у Императора дёрнулся. Он и не заметил? Пассивно стоящую? Как ей это удалось? Из раза в раз одно и то же. Он всё сильнее убеждался, что со своим навыком ходячего привидения Тецуя и в Тейко могла чуть ли не хвостиком за ним ходить — он бы в упор её не увидел.       — Ты что-то хотел обсудить, — напомнила Куроко, делая шаг в направлении школы и пытаясь увести парня от очевидного желания скрутить её в бараний рог — она привыкла к подобной реакции на себя.       Гнев отступил. Тецуя выглядела так невинно, что Акаши был готов простить ей этот неловкий момент. К тому же, этот голубоглазый чёрт (уже не ангел) из табакерки был настроен на серьёзный разговор.       — Что от меня требуется? — прямо спросила Тецуя.       — Почти ничего, полагаю. Первую неделю будем вместе ходить в школу, я могу забирать тебя из дома…       — Нет, — резко возразила девушка, — не надо из дома. Лучше встречаться здесь, — она взмахнула зажатым в ладони стаканчиком в сторону Маджибургера, — или где-нибудь возле школы. Если родители увидят меня с парнем — будет плохо всем. В мои планы не входит знакомить тебя с ними.       — Значит, будем пересекаться на нейтральной территории. Это не критично.       Акаши подметил, как на него то и дело косились прохожие, большую часть которых составляли ученики Ракузан. Только вот заметил ли хоть кто-нибудь Тецую? Эта её невидимость обратима?       Из-за спины донёсся тоненький девичий голосок:       — Доброе утро, Акаши-сама, — вице-президент студсовета обогнала их и поклонилась, переводя смущённый взгляд на спутницу Сейджуро, — Куроко-сан. Увидимся в классе!       Акаши вздохнул с облегчением: Куроко была видима для остальных. И, похоже, ему предстояло использовать «Глаз Императора» в режиме нон-стоп, чтобы не попасть в неловкую ситуацию вновь. Если он ему вообще поможет…       Взгляд парня вновь обратился к идущей рядом Тецуе. Он оценивал её. Как для японки, она была довольно высокой, не многим ниже его самого. Но это лишь добавляло хрупкости и невесомости её образу. Тецуя не была ни фигуристой, ни худощавой. По общепринятым меркам её судить вообще не стоило, настолько разительно она отличалась от привычного образа девушки.       Прямые голубые волосы, даже будучи завязанными в два хвоста, почти доставали до пояса. Прядки отросшей чёлки слегка завились и от ветра то и дело ложились на бледное личико, провоцируя Тецую забавно морщить нос от щекотки. В ясных голубых глазах горел апрель и новое начало всего живого. Прогуливаясь с ней бок о бок, не спеша, смакуя момент, Сейджуро мог и готов был дать оценку. И по его непредвзятому мнению Куроко вполне заслуживала звания живого воплощения изящества.       Резкий поток воздуха сорвал нежные лепестки сакуры и беспощадной волной обрушил их на невинное создание подле Императора. Лепестки застревали в её волосах, прилипали из-за росы к белым как мел щекам и набивались за стоячий воротник бежевого пальто.       Тецуя отвернулась от ветра, надеясь скрыться от розовой лавины, и оказалась лицом к лицу с Сейджуро. Парень сам не понял, как потянулся рукой к её волосам: с осторожностью хирурга он выбирал лепестки, которые тут же подхватывал ветер и уносил вниз по улице.       — Неплохой ход, — прокомментировала ситуацию Куроко, то и дело поглядывая Сейджуро за спину. — Теперь все обо всём узнают. — Смысл сказанного далеко не сразу дошёл до увлечённого парня, и Тецуя остановила его мягким прикосновением к руке. — Не переусердствуй, Акаши-кун, иначе будет выглядеть наигранно.       — Наигранно? — глухо переспросил он.       Сейджуро как током прошибло. Это было не наигранно, а спонтанно. Он не планировал прикасаться к Тецуе. Просто она… она притягивала. В этот проклятый момент она притягивала его всем своим невинным существом. И ему, Акаши Сейджуро, вдруг захотелось трогать, гладить, сжимать… Хотелось выбирать чёртовы лепестки сакуры, которые так и норовили сделать из его девушки подобие цветочного снеговика.       «Подставной девушки, — поправил он себя мысленно, — мы не настоящая пара. И это было глупо».       А глупым в глазах окружающих он выглядеть не привык. В своих собственных — тем более. У них договор. Устный контракт на липовые отношения. И пусть Куроко мнётся, но рано или поздно она придёт к нему взимать плату за услугу. Сдерёт втридорога. И он, Акаши, заплатит как справедливую, так и завышенную цену.       Он убрал руку, позволяя Куроко самой отряхнуть волосы и одежду, и невозмутимо продолжил зачитывать оставшиеся пункты плана:       — Обеденный перерыв лучше всего проводить вместе, но не обязательно. И я настаиваю на посещении моих более-менее значимых матчей и изредка — тренировок.       — Не проблема, — изрекла Тецу, списывая резкий перепад настроения на неопытность в общении с девушками и в некотором роде неприязнь. — Что насчёт контакта? Ну, в физическом плане…       Акаши, казалось, помрачнел пуще прежнего:       — Нет необходимости, — отчеканил он, — я ни к чему тебя не принуждаю. Благо, традиции нашей страны редко позволяют открыто демонстрировать отношения. Достаточно будет поверхностного взаимодействия.       Он говорил резко, почти грубо. Акаши и помыслить не мог, что самовнушение — не его конёк. Как и прогнозы насчёт отношений с девушками, если точнее — с Куроко Тецуей. Табу на прикосновения, почти прямым текстом озвученное устами Императора, им же сами и будет нарушено. Не раз. Не два. И даже не тысячу. Но ни задуматься об этом, ни пожалеть он не успеет. Потому что попросту не в силах будет определить, где и когда тонкая грань между «фальшиво» и «искренне» сотрётся под воздействием прохладно-мягкого взгляда голубых глаз.

***

      Вопреки ожиданиям, никакого дискомфорта Куроко не испытывала. Акаши для неё был чем-то вроде предмета интерьера. Разве что говорил иногда. Но это «иногда» случалось настолько редко, что девушка почти не находила различий в их общении во времена Тейко и теперь — в Ракузан. Собственно, раньше она половину свободного времени проводила с Сацуки (не по своей воле, она была её заложницей) и на глаза Акаши попадалась (даром, что он никогда её не замечал) чуть ли не каждый день. Иной раз она мнила себя выручай-комнатой из вселенной Гарри Поттера: увидеть её могли лишь те, кто о ней знал и кто в ней нуждался. А Акаши она была до задницы. Вот так просто. И обидеться бы, но Тецуя слишком хорошо знала эту свою причудливую особенность — быть невидимой. Она могла включиться как лампочка в кромешной тьме, и тогда её замечали, а могла тихо-мирно экономить внутренне электричество и не мозолить другим глаза своим светом.       Тецуя была скромна и знала своё место в пищевой цепочке: не самое дно, но около того. С этим пониманием помогли родители, которые старательно убеждали, что на большее, чем удачный брак, их дочь не годится. Да так удачно эта истина втолковывалась девочке с малых лет, что и сиять, привлекая внимание, как-то не хотелось. Никому это не было нужно: ни Акаши, ни маме с папой, ни даже ей самой. Перебесилась и свыклась. И чуть ли не единственным, кто оказался способным разжечь огонёк надежды и — без преувеличения — восстановить самооценку, оказался тот самый парень, в которого Куроко была влюблена в течение второго и третьего класса средней школы — Огивара Шигехиро.       Знакомые со времён ношения подгузников они часто общались, но к чувствам пришли только в подростковом возрасте. Теперь, оборачиваясь назад, Куроко до крови кусала губы и заламывала пальцы, жалея, что их дружбе пришёл печальный конец. Стоил ли того первый поцелуй? А слопанное на первом свидании мороженое? И да и нет. Это было хорошо и правильно, но слишком больно, когда опустился занавес.       Акаши в край надоело наблюдать за глубокомысленным ковырянием в обеде:       — Тецуя, — девушка вздрогнула и палочки соскользнули в рис. — Всё в порядке? Выглядишь… опечаленной?       Это было так. Печальнее девушки не найти. Вокруг них даже воздух потяжелел, давил на лёгкие. Это привлекало внимание. Нехорошее. Потому что любой, кто хоть мельком взглянул в центр обеденного зала, считал, что пара за «главным» столом безбожно разругалась. Что и отдалённо не походило на истинное положение вещей. Просто Куроко сникла. И если бы Акаши был чуточку внимательнее к ней, то заметил бы, что это происходило пятый день к ряду.       — Всё в порядке. — Небольшие отсеки для овощей и соуса заняли своё место в основном контейнере. Негромко щёлкнул пластиковый замок. — Извини, если доставила неудобства.       Довольно безразличное вышло прощание: Куроко просто встала, поклонилась и ушла. И до конца большой перемены, где бы он ни был, Акаши ловил на себе любопытные взгляды и понимал, что прикрытие трещало по швам, а причина этого ему не была известна. Возмущение, раздражение и стремительно разгорающийся гнев заполняли грудную клетку. Тецую хотелось хорошенько встряхнуть. Быть может, наорать на неё. Но он не имел на это права. По крайней мере, пока ходил у неё в должниках. И с этим пора было кончать.

***

      Акаши поймал свою необычайно грустную — хотя откуда ему знать, что она не была такой всегда? — девушку после окончания занятий.       — Ты никогда раньше не провожал меня домой, — заметила Тецуя, переобуваясь у шкафчиков со сменкой.       — Нам нужно поговорить. — Холодно, строго, сердито. Девушка догадывалась, что проштрафилась, но до настоящего момента это сходило ей с рук. Однако всему приходит конец. Терпению Акаши, как ни странно, тоже. — Твоё поведение идёт вразрез с нашим соглашением, — капитан баскетбольной команды даже не пытался сгладить углы и отчитывал Куроко как злостного нарушителя дисциплины, — с этим нужно срочно что-то делать. Объясни мне, что происходит, Тецуя. Если у тебя проблемы, я могу помочь с их решением.       Что бывало довольно редко, бескровные губы Куроко тронула невесёлая улыбка. Акаши на миг показалось, что от такого страдальческого выражения лица у него самого едва ли не отчаяние в глотке комом собралось.       — Вряд ли, Акаши-кун, не в твоих силах решить мою проблему. И это… личное, извини.       Второй раз с момента их «знакомства» Сейджуро почувствовал себя дураком. И как бы дико от этого ни было, а причина тому вовсе не отказ от помощи или почти прямое заявление, что не нужно совать свой нос в чужие дела. Нет. Его задело, что у Тецуи было что-то личное, не касающееся его. Что-то, что задевало её чувства, в то время как он сам был ей безразличен. Именно это было глупо. Нельзя задумываться о подобном. А ещё ему как минимум не стоило выбрасывать руку и ловить девушку за локоть. Мягко и почти без давления, но он касался её, — что делать сам себе запретил, — и не позволял уйти.       В голубых глазах читалось смятение. Куроко украдкой косилась по сторонам, оценивая реакцию свидетелей, но все наигранно скучали и прятали глаза.       — Ака… — она запнулась на полуслове, стоило взглянуть на Акаши.       — Почему ты согласилась помочь мне? — Прозвучало достаточно серьёзно. Девушка открыла было рот, чтобы что-то ответить, но её вновь перебили: — У тебя был мотив так поступить? Нездоровый альтруизм? Любопытство? Жажда наживы? Тецуя, чем бы ты ни руководствовалась, а работает это из ряда вон плохо. Начиная с понедельника все только и шепчутся, что мы якобы на грани расставания. — Сам он не был в курсе, но уточнил у Мибучи, и тот подтвердил, что слушок пустили довольно давно. — Если ты передумала — так и скажи. Не будем отнимать друг у друга время.       С видом обиженного ребёнка, которого только что отчитали за пустяк, Тецуя помотала головой. Слишком часто, чтобы в голову Акаши не закралась мысль, что она слегка ненормальная. Ну или около того.       — Нет-нет, всё не так, Акаши-кун, я не хотела, чтобы… — На бледных щеках вспыхнул румянец. Она ведь собиралась помочь ему, но, выходит, подвела. Так дело не пойдёт. — Извини, — тихонько попросила она, — давай попробуем всё исправить?       Вообще-то, она даже не отдавала себе отчёта в том, сколько времени убивалась на пустом месте. Неуместно. Да и бессмысленно уже. Только обидно чуть-чуть, что родители такие жестокие, и что друга хорошего потеряла. Всё по глупости вышло.       Зрителей возле шкафчиков оставалось совсем немного, но они всё-таки были. Куроко застегнула большие, похожие на пятак поросёнка кремовые пуговицы своего пальто, и полная решительности протянула ладошку парню:       — Пойдём?       Держать её за руку было не то чтобы приятно… Просто как-то уютно. Ладонь Тецуи совсем не потела, а была мягкой и ненавязчиво тёплой. И вовсе не стыла под давлением холодных пальцев Императора. Куроко даже не вздрогнула, впервые ощутив разницу температур. А вот на Акаши её тепло подействовало моментально. И очень сильно: он начал оттаивать. Даже от сердца отлегло. Все эти проблемы с фанатично таскающимися за ним девчонками, сплетни, давящая на мозг ответственность перед отцом — всё это словно стёрлось из памяти и не тревожило неожиданно опустевшую голову гения.       Весь путь от Ракузан до Маджибургера Акаши плыл в пространстве, ни о чём вообще не думая. И лишь выскользнувшая ладонь, подобно звонкой пощёчине, вернула его в реальность.       — До завтра, Акаши-кун, — Куроко в привычной манере склонила голову и после брошенного на автомате «всего хорошего, Тецуя», поспешила удалиться.       Ещё какое-то время Сейджуро изучал свою ладонь, будто та его предала, так необычно отзываясь на чужое прикосновение. Что ещё хуже — чужое тепло угасало, и в подушечки пальцев, вновь остывающие, болезненно впивались иголки. Как на лютом морозе.

***

      На следующий день Акаши сам взял Тецую за руку. Ради эксперимента — так он себя убеждал. Чтобы проверить. Чтобы убедиться, что не показалось. И ведь не показалось! Голова звенела пустотой, под кожей разливалось тепло, стоило только переплести свои пальцы с её. И так каждый раз. Мучительно сладкая пытка. И постепенно доходило до маразма.       Что если…       Что если он…       Что если он её поцелует? Что тогда вышибет из него вместе с мыслями? Весь дух, не меньше. И это, чёрт возьми, было ой как некстати.       Акаши устало отложил план тренировок и покосился на электронные часы, что покоились на столе у Широгане: вот-вот прибудет команда соперника, и ему придётся высунуть голову из норы. Всё бы ничего, но Куроко уже сидела в зале, ожидая начала матча. И где-то на галёрке собралась кучка самых упрямых девиц — уже не такая большая, как раньше, но почему-то Акаши раздражался из-за них пуще прежнего.       Навязчивое чувство беспомощности накрывало с головой, и появление на пороге атакующего защитника команды ничуть не обрадовало.       — Сей-чан? — Мибучи нахмурился в совершенно несвойственной ему манере. — Что-то случилось?       — Случилось.       Чёртов Мибучи и чёртов его совет найти девушку. Сейджуро уже сто раз пожалел, что не послал его в задницу с такими идеями. Да хоть бы сейчас взять и послать… Вот хотелось же сорвать злость на нём, жуть как хотелось. Но не Мибучи был виноват в его безнадёжно дурацких порывах, верно? Сам кашу заварил — сам, идиот, расхлёбывать должен.       — Сей-чан? — осторожно напомнил о себе Рео.       Сейджуро вздохнул и откинулся в кресле:       — Тецуя, — глубокомысленно изрёк он, будто это всё разом объясняло.       — Поссорились?       — Хуже, — буркнул себе под нос капитан, — сошлись. — И столько ехидства в этом было, что пристроившийся у дверного косяка брюнет чудом не присвистнул.       Мибучи прожигал взглядом красную взъерошенную макушку: по его мнению Акаши выглядел как никогда колючим, ощетинившимся. Непривычное зрелище.       — Пояснишь? — Рео ступил в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.       Акаши ощутил острую необходимость прилечь. Как на кушетку в кабинете психолога. Но спинка тренерского кресла упрямо держала прямой угол, мешая хоть чуточку расслабиться. А хотелось. Потому что стоило спросить совета. Сам-то он ничерта не смыслил в руках-предательницах, вышибании мозгов одним взглядом и навязчивой идее искусать девичьи губы.       Ответ плавал на поверхности, и пусть наедине с собой Сейджуро упрямо отнекивался, но присутствие более-менее близкого человека провоцировало душу, чтоб её проклятую, изливаться:       — Тецуя, — Акаши вздохнул и сжал переносицу пальцами, — она мне нравится.       — Это же хорошо, что нравится, — мягко улыбнулся брюнет, — вы всё-таки встречаетесь…       — Нет, — холодно оборвал Сейджуро, отнимая руку от лица, — не встречаемся.       — Расстались? — Всё-таки девушка капитана сидела на трибунах. Зачем ей, если они разбежались? Акаши отрицательно качнул головой, и Рео окончательно запутался. — Я решительно ничего не понимаю.       — У нас… договор. Фиктивные отношения. — Капитан уставился в пространство перед собой, вместо Рео представляя Тецую. — Она не должна мне нравиться. Это проблема.       До этого самого момента Мибучи искренне полагал, что уже никакой из поступков Акаши его не удивит больше, чем тот двухочковый бросок в собственную корзину в полуфинале Зимнего кубка. Сделано это было в назидание расслабившимся игрокам, но обещание выколоть себе глаза, если подобное «наказание» приведёт их к поражению, пугало до дрожи в коленках. Рео пытался убедить себя, что капитан приукрасил свои намерения… Но не убедил. Акаши слов на ветер не бросал. И когда Небуйю, эту без малого стокилограммовую гору мышц загонял на тренировке до полусмерти, и когда до полуночи мордовал Хаяму, заставляя отрабатывать трёхочковые… И когда их, троих Некоронованных Генералов, играющих на уровне легендарного Поколения Чудес, Акаши вызвал на показательный матч — был твёрд как скала. Он обыграл их — один против троих. Как детишек. С таким не поспоришь, в таком не усомнишься. И если бы Рео не считал капитана близким к званию друга, то искренне посочувствовал бы Куроко Тецуе. Сложно находиться рядом с Акаши, когда в его голове неожиданно воцарялся хаос. А быть причиной того — вообще участь незавидная. И меньшее, что грозило девушке — четвертование. По крайней мере, если не удастся разложить обратно по полочкам беспорядочные мысли гения. Чувства — не его стихия.       Вновь мягкая улыбка заиграла на губах атакующего. Надо было начать, а с чего именно — он не знал.       — А ты… — парень приблизился к тренерскому столу и, чтобы не смущать капитана любопытным взглядом, сел на край стола, спиной к нему, — ты не думал, что можно фиктивные отношения превратить во вполне себе обычные, настоящие?       — Вряд ли, — хмыкнул Акаши, поджав губы. В памяти звенело небрежно брошенное Тецуей «это личное». — У неё есть по кому вздыхать. И это точно не я.       — Но она с тобой…       — Условность.       Раздражённо-обиженное фырканье капитана до невозможного смешило. Плечи примостившего задницу на стол брюнета заметно задрожали.       — Хорошее настроение, Рео? — вкрадчиво поинтересовался Акаши, отчего у Мибучи спину холодило, и желание потешаться мигом испарилось       — Она с тобой, Сей-чан, — вновь повторил философски настроенный брюнет. — Если бы у Тецу-чан были отношения с кем-то, она бы отказала тебе. Значит, отношений нет. Или чувства не взаимны. Или есть ещё сто неизвестных нам причин, почему у неё с другим парнем не сложилось. Твоя Тецуя свободна как ветер, а это значит, что ты имеешь полное право на неё претендовать.       — У нас, можно сказать, сделка: она избавляет меня от головной боли, а я …  — Акаши вдруг нахмурился и, покинув кресло, принялся расхаживать взад-вперёд по кабинету. — Думаю, в этом и проблема. Ничего существенного в ответ я не сделал. Если бы Тецуя назначила нормальную цену, было бы проще игнорировать это, — он сам не заметил, как скривился, — чувство.       «Нет, не было бы…» — мысленно возразил Мибучи, но сказать об этом вслух побоялся.       — Выходит, что она от тебя ничего не ждёт в ответ? Вот так просто обедает с тобой, ходит к нам в зал, позволяет держать себя за руку? — Капитан пыжился и всем своим видом источал угрозу. Он не понимал, к чему клонил Рео, а потому и злился. — Сей-чан, мы не в той стране живём, где девушки кому попало позволяют нарушать границы личного пространства. Логично предположить, что ты ей тоже нравишься.       Акаши остановился посреди кабинета и долго сверлил товарища по команде внимательным взглядом. Он всё гадал, не издевается ли тот над ним, однако ничто на это не указывало. Да и он сам нечто подобное говорил Тецуе. Чуть другими словами, но смысл оставался неизменным: к прикосновениям он не принуждал, можно было обойтись без этого. Разве что она сама хотела… Именно Куроко Тецуя протянула ему руку в тот день.       — Нам пора, — резко оборвал повисшее молчание Акаши, — скоро начнётся матч.       — А как же Тецу-чан?       — Я подумаю об этом позже. — Капитан покинул кабинет, кожей ощущая коварную улыбку атакующего.       На протяжении матча Акаши откровенно перегибал палку. Не как зимой, когда бессовестно манипулировал игроками и не считался с командой, но было близко — треть заработанных очков была на его совести, что жирновато для разыгрывающего. В какой-то момент он и Хаяму посадил на скамейку, свалил распасовку на новичка и ударился в атакующий стиль Сейрин. Совсем разошёлся: на данки не скупился, и подсечек было не меньше пяти-шести — откровенный перебор для противника, который порядком не дотягивал до уровня Ракузан. И не то чтобы он хотел покрасоваться. Мибучи, который наблюдал эту картину пришёл к выводу, что капитан спускал пар. Много пара: он все четыре периода с каким-то сумасшедшим блеском в глазах отыгрывал. Эта Куроко Тецуя здорово трогала его за живое, и интерес Мибучи к ней рос с каждой минутой.       После матча ещё около часа продолжалась тренировка: упрощённая для тех, кто участвовал в матче, и обычная для зрителей. Всё это время Куроко не сводила глаз с капитана и вице-капитана. Акаши вёл себя несдержанно и дико. Поначалу она бесстыже пялилась и была готова пищать от восторга, как девицы, расположившиеся несколькими рядами выше, но стоило ей заметить Мибучи Рео, который без конца косился в её сторону, как весь восторг поутих. И чем таким эти двое занимались в тренерском кабинете, — а Тецу видела, как они выходили оттуда вместе, — что у Акаши тормоза отказали, а Мибучи так приторно лыбился?       «Они? Да ладно, они?! — Бледное личико девушки покраснело от смущения. — Вот это да…»       Думать о том, зашло ли там дело дальше поцелуев как-то не хотелось. Стыдно было. Да настолько, что слабая обида на несправедливость этого мира стухла под напором детского восторга и благоговения. Любовь — это так прекрасно. А любовь вопреки всему — то чувство, которым можно гордиться. Куроко даже воспряла духом, понимая, что и ей самой была отведена довольно значимая роль в подростковом бунте. Почему бы и нет? Если до этого дня у неё иной раз сосало под ложечкой от страха, и почти невозможно было сдержать возникающее с недавних пор желание пулей сбегать от пристального взгляда Акаши, то теперь от сердца отлегло всё на свете. Она перестала бояться и его прикосновений и его самого. Что такого, в конце концов? Всё равно ему девушки не нравятся, так зачем смущаться?       Пусть тренировка завершилась, но домой Акаши не спешил. Тецуя хмурым взглядом проводила распрощавшегося с ними Рео, который, не считая их двоих и команды уборщиков, был последним в зале, и вновь взглянула на уставшего капитана.       — А разве ты не хотел пойти домой с ним? — Она кивнула в сторону двери, за которой скрылся брюнет.       — Нет. С чего бы?       Он растерялся, или ей показалось?       Акаши пожал плечами и зашипел, хватаясь за левое. Мышцы ныли неимоверно. Давно такого не случалось. Следовало перед матчем нормально разогреться, а не сиднем сидеть в кабинете. И досиделся, и доигрался.       — Болит?       Куроко настойчиво убрала ладонь парня и принялась ощупывать повреждённое плечо. У Акаши наверняка полезли бы глаза на лоб от такой вольности — всё-таки его бесцеремонно лапала девушка, — но манипуляции оказались достаточно болезненными, чтобы титаническим усилием воли хотя бы не отшатнуться. Акаши сжал челюсти, изредка позволяя себе рвано выдыхать.       — Всё с тобой понятно, — вздохнула Тецуя, прекращая экзекуцию. Она сняла свой пиджак и принялась закатывать рукава блузки. — Раздевайся, — скомандовала она не глядя. Акаши на минуту впал в ступор. — Ну? Чего застыл? Снимай, говорю, футболку. Плечом твоим займусь, а то не меньше недели мучиться будешь. Правое тоже?       — Нет. — Очевидная ложь.       Тецуя с недоверием покосилась на горемычного капитана и неожиданно надавила на его правое плечо. Болело не так сильно, но и того хватило, чтобы Акаши зло зашипел сквозь стиснутые зубы.       — Не болит у него, как же…       Акаши не знал, что бесило больше: наглость Тецуи, которая его раздела, собственная неосторожность или массаж, от которого тело словно током прошибало. До одури нежные ладони скользили по его шее и плечам. Тецуя уверенно давила на нужные точки, растирала и сминала расслабленные мышцы. И это было слишком приятно, чтобы хоть на миг задуматься о местами болезненных ощущениях.       Девушка трудилась не меньше двадцати минут, но Акаши потерялся во времени. Ему показалось, что всё закончилось слишком быстро, будто ничего особо и не было. Хотя стало намного легче, и движения не причиняли такой боли, как было до вмешательства.       Тецуя вымыла руки и отправилась ждать своего провожатого в зал, не замечая ни повисшего в воздухе напряжения, ни разочарованного взгляда Акаши.       Стойкий запах моющих средств резко контрастировал с запахом пота раздевалки, но от второго было и вполовину не так противно. Фыркая и зажимая нос пальцами, Куроко подхватила брошенную ранее сумку и поплелась на улицу. Её мысли путались, то и дело возвращаясь к моменту, когда бледная кожа Акаши плавилась под давлением её пальцев. Это было… приятно? Ей однозначно понравилось. Порядочной девушке не следовало делать массаж почти незнакомому парню, однако она нахваталась дурных привычек от отца — довольно известного в кругу спортсменов массажиста. Да и сам Акаши воспринимался ею как… Тецуя не могла подобрать подходящее определение, но этот парень теперь казался ей довольно безобидным, тем от кого подвоха ждать не стоит.       Краем глаза Тецуя заметила вышедшего из спортзала Акаши. Она дождалась пока он с ней поравняется и двинулась в сторону Маджибургера.       — Не стоит так перегружать своё тело. — Тецуя укоризненно покосилась на спутника. Акаши хотел бы сказать, что и без неё всё знает, но промолчал. — Это… Это ничего, что я… — Тут же стушевалась девушка, принимая молчание за демонстрацию отвращения или чего-то тому подобного. — Просто, если тебе неприятно…       Да уж, скорее, наоборот. Ему было слишком приятно, а потому на душе стало паршиво и как-то тревожно.       — Всё в порядке, Тецуя. Я благодарен тебе.       Куроко вздохнула с облегчением и перешла к самому важному:       — Ты же понимаешь, что травмированные суставы одним сеансом массажа не вылечишь? Нужно пройти хотя бы пятидневный курс по две процедуры в день…       — Понимаю. — Как и тот факт, что на посещение массажиста у него попросту нет времени.       — Я могу, — Тецуя как бы невзначай пожала плечами, — если тебе нормально это, если не смущает, что я… — Она чуть было не ляпнула «что я девушка», а ведь Акаши ни разу не говорил прямым текстом о своей ориентации, и такие недвусмысленные намёки вряд ли оценил бы. — В общем, если хочешь, я готова тебе помочь. Мой отец этим всю жизнь занимается, он и меня научил. Практики не так много, но теорию я знаю на отлично. И если ты…       — Тецуя… — прервал исповедь девушки Акаши. Куроко подняла на него то ли испуганный, то ли виноватый взгляд и растерялась окончательно, замечая лёгкую улыбку. — Я бы не хотел обременять тебя.       — Ничего такого. Мне будет полезно попрактиковаться, — тут же нашлась с ответом девушка.       Акаши всё не понимал, как такая скромная с виду девушка без капли смущения напрашивалась делать ему массаж на постоянной основе? Пусть лечебный, но всё же… Даже если Мибучи был прав насчёт симпатии Куроко, это никак не объясняло её бесстыжесть.       Неясное чувство в груди и стремительно разрастающееся любопытство одержали верх над здравым смыслом. Он согласился, обещая себе, что непременно снимет скальп с Рео, если интерес к Куроко Тецуе вылезет боком.