Голубое недоразумение

      Лечебный массаж стал своего рода неловким ритуалом. Неловким для Акаши, отчего Тецуя то и дело ворчала на тему его зажатости и катастрофического неумения расслабляться. Она понимала, что некоторые манипуляции причиняли боль, но с каких пор опытный спортсмен записался в ряды неженок? То есть, четыре утяжелителя по паре кило каждый и в кровь стёртые ноги на убийственных тренировках доставляли меньше дискомфорта? Или отжиматься до отказа рук приятнее?       Поначалу Куроко делала поблажки ввиду непонятной ей тонкой натуры гомосексуалиста, но вскоре задолбалась искать оправдания нюне. Гей или нет, а он был мужиком. Ещё и тренированным.       — Да что за детский сад, Акаши-кун? — Тецуя готова была лезть на стены, выть, вырывая волосы на голове или играть в баскетбол головой Сейджуро. — Прекрати это. У тебя все мышцы деревянные. Если продолжим в том же духе, станет только хуже. Хочешь, чтобы я тебя травмировала ещё сильнее?       Акаши тяжело вздохнул и вновь попытался расслабиться. Не получилось. Точнее, получилось совсем чуть-чуть, а потом тёплые ладони Куроко легли на его плечи, и тело непроизвольно напряглось. Даже дышать стало труднее в разы. То ли он боялся привязаться к на удивление умелой массажистке, то ли знал, что рано или поздно сорвётся. Не так, чтобы навредить ей… А может и так. Акаши не знал. Он вообще не понимал, что с ним творилось. И подозрительно притихший Император одним своим загадочным молчанием подливал масла в огонь. Чего он добивался? И чего хотел сам Акаши?       «Мы хотим Куроко Тецую, — холодно отозвался Император, которому надоело бесполезное самокопание. — Просто признай это».       «Заткнись».       «Наивный дурак. Совсем ещё ребёнок…»       «Завались».       «Не хами, Сейджуро, это лишнее. Интересы у нас общие. — Император принялся разминать плечо, будто и сам он ощущал физическую боль от полученной недавно травмы. — Надеюсь, ты понимаешь, что должен заполучить её? Промахнёшься — этим вопросом придётся заняться мне».       «Не посмеешь», — Акаши и не заметил, как внутренний диалог вылился в сжатые до хруста кулаки.       «Посмею, Сейджуро. И ты не в силах мне помешать».       Тецуя испуганно отшатнулась, когда Акаши почти рыча подорвался со стула:       — Достаточно на сегодня.       — Но я даже не…       — Достаточно, Тецуя. — Акаши яростно застёгивал рубашку, игнорируя треск ткани и вполне реальную возможность выдрать с такими темпами все пуговицы. — Сегодня никакого массажа. Мне не до этого.       Акаши никого не боялся. Только себя. И вполне обоснованно: Куроко Тецуя самым непостижимым образом переступила ту черту, за которой чернела пропасть его грешной души. Он хотел, чтобы она упала, но не был уверен, что её это не уничтожит.

***

      Злой чёрт. Холодный айсберг. Нелюдимый ещё больше, чем было до их «знакомства». Тецуя решительно не понимала, где накосячила так, что Акаши перестал с ней общаться. Он и в школу перестал её водить. Ссылался на занятость, но куда там! Он же ни разу не пришёл позже неё. Было немного обидно, но Куроко и правда была нездоровым на голову альтруистом, и больше всего переживала за состояние здоровья своего парня-гея-с-прибабахом.       В душе смятённой девушки вели борьбу противоречащие друг другу желания. С одной стороны она хотела помочь Акаши, к которому за эти три недели привязалась. По-своему он был ей дорог. Да и она всё ещё несла ответственность за «прикрытие» его голубых пристрастий. Обещала же, куда деваться… Но куда большей оказалась жажда сообщить этому кретину, что он — рогатая скотина, которая вообще не умеет ценить труды людей. Ещё он был лицемером. Только-только ведь отчитывал её за унылую моську и неумелую игру на публику. А что теперь? Сам расстарался не меньше (даже больше), чтобы все старания пошли коту под хвост. Эти вымученные неловкие улыбочки, проведённые вместе часы, до тошноты романтичные прогулки от Маджибургера до школы и обратно — всё насмарку.       Будут они продолжать играть или нет — Акаши не уточнял, а ждать у моря погоды было бы глупо. Тецуя решила, что пора уже взять ситуацию в свои руки, пока Акаши окончательно не потопил их. Помочь с этим мог только один человек, и Тецу знала, где следовало его искать.       Когда занятия заканчивались, как и деятельность клубов (не считая спортивных, где тренировки иной раз продолжались до ночи), свет неизменно горел только на территории кулинаров.       Тецуя заглянула за дверь, где в залитом золотым светом кабинете-кухне над столом колдовал Мибучи Рео — единственный парень из баскетбольной команды, по чьей вине девушки в прямом смысле слова давились слюной. Он готовил поистине великолепно, о его выпечке чуть ли не легенды слагали, а те, кому доводилось пробовать его творожные кексики клялись всеми богами, что это похоже на маленькую смерть, когда на пальцах остаются одни кроши и понимаешь, что сладость на губах вот-вот перестанет ощущаться. Мибучи Рео — король выпечки и покровитель девичьих сердец.       Тецуя прикрыла кулачком лукавую улыбку на губах: о таком парне мечтала любая, а он достался отмороженному Акаши. И что только Мибучи в нём нашёл? Любовь зла — полюбишь и… И Акаши тоже можно полюбить, да.       — Тецу-чан? — Мибучи удивлённо вскинул брови, замечая застывшую на пороге девушку капитана. Он догадывался, что у них проблемы, но никак не ожидал, что окажется активно вовлечён в это тёмное дело. — Ты из-за Сей-чана пришла, верно? — мягко улыбнулся брюнет, возвращаясь к раскатке теста. — Он бывает невыносим. Тот ещё засранец.       — Я бы выбрала слово погрубее, но и «засранец» — замечательная характеристика. — Тецу ответила повару-атакующему такой же доброй улыбкой.       Отправляясь к парню, как бы абсурдно ни звучало, своего парня, она заметно тревожилась. Мало ли как Мибучи на самом деле относился к тому, что его горячо любимый капитан держал при себе девушку. Ему это могло не нравиться. И неприязнь к ней была бы оправдана. Вот только атакующий баскетбольной команды оказался спокойным доброжелательным молодым человеком, и он явно не был настроен на конфликт. По крайней мере, он не выглядел враждебно настроенным.       Тецуя подошла к рабочему столу, на котором покоились заготовки для рулета. Или рулетов? Она покосилась на пиалы с начинкой и тут же пришла к выводу, что одним рулетиком команду не накормишь.       Мибучи готовил целую партию на любой вкус: вишнёвый, лимонный, маковый, со сгущённым молоком… Бананы очевидно были заготовлены для кексиков, так как лежали в стороне возле формочек. Что было задумано с мясной начинкой — сказать сложно, но Тецу не сомневалась, что любое блюдо со свининой предназначалось центровому.       — Как думаешь, что из этого понравится Сей-чану? — добродушно спросил Рео, лукаво стреляя из-под полуприкрытых век.       Тецуя нахмурилась, вновь изучая содержимое пиал, и указала пальчиком на посудину с красной сладкопахнущей жижей:       — Клубничный джем? — Уточнила она содержимое. — Тогда что угодно если внутри будет он.       — Верно. — Мибучи удовлетворённо кивнул. Осведомлённость в области вкусов Акаши — добрый знак.       Духовка громко дзынькнула, оповещая о завершении процесса выпекания, и Мибучи со всей осторожностью достал первую партию кексов. От аромата у Куроко аж ноги подкосились.       — Потерпи немного, Тецу-чан, они должны остыть.       Девушка вновь не удержала равнодушие на лице и расплылась в улыбке. Она собрала волосы в небрежный пучок, вымыла руки и натянула на голову специальную шапочку. Первый попавшийся фартук подошёл по размеру, и спустя минуту су-шеф был в полной боевой готовности.       — Я готовлю так себе, но помощник из меня хороший. — Куроко встала по правую руку от шеф-повара. — Командуйте, семпай.       Какое-то время оба занимались делом. Тецуя привыкала к Мибучи, его манере общения. Это оказалось несложно. Он не острил и не подкалывал, как часто делал на тренировках, а оттого находиться рядом было комфортно. Его компания расслабляла, и Тецуя в очередной раз похвалила выбор Акаши. С его характером терпеливый и бесконечно добрый Рео — лучшая партия.       — Семпай, — Куроко не горела желанием нарушать идиллию, но выбора не было, — вы же знаете, какие отношения связывают нас с Акаши-куном?       — Да, он обо всём мне рассказал.       Девушка заметно расслабилась: щекотливая тема поднята, но у Мибучи едва ли испортилось настроение. Он, казалось, только обрадовался возможности об этом потолковать.       — Значит, я могу говорить начистоту. — Это сильно облегчало задачу. Получилось даже немного расслабиться. — Акаши-кун ведёт себя странно. Я бы сказала, недопустимо в виду нашей договорённости. Он хочет отказаться от этой затеи? Ладно, если это так, но почему нельзя сказать прямо?       — Некоторым поступкам Сей-чана объяснение найти почти невозможно, но я не думаю, что он хочет от тебя отказаться. Он очень непростой парень, знаешь ли.       — Это не даёт ему право трепать мои нервы, — сурово возразила Куроко, смазывая яичным желтком рулет. — Он просто невыносим. И себе на уме. А что там у него на уме — хоть убейся, не поймёшь. Вот как вы, семпай, терпите его?       Тецуя не успела прикусить свой длинный язык, как Мибучи на удивление нормально отреагировал на намёк об их с капитаном связи:       — К этому привыкаешь со временем. Не суди его строго, Тецу-чан. У нашего капитана нет опыта в общении с девушками, и он бывает грубоват. — Рео отправил противень в духовку и с удовлетворением потёр ладони. Тецуя примостилась рядом, чтобы посмотреть вечернее шоу запекающихся рулетов. — Он тебе нравится? — резко спросил шеф-повар.       Куроко поперхнулась от неожиданности:       — Ч-что? Мибучи-сан, что ты такое говоришь? Я не… Он мне…       — Ты так мило смущаешься, — Рео потрепал девушку по румяной щеке. — Само очарование! Теперь понимаю, почему он выбрал тебя. Можешь признаться, всё в порядке. Я не осуждаю.       — Точно? Мне это кажется странным, если честно. — Куроко отвела смущённый взгляд. — Наверное, нравится… Но это ничего не значит, у нас же договор и всё такое. Питать симпатии как-то неуместно.       Осознание того, что она призналась в этой самой симпатии к Акаши его же парню слишком поздно пришло в голову Тецуи. Пусть Мибучи и сказал, что не осуждает, но делать этого не стоило. А если бы Сацуки вдруг сказала, что запала на её Шиге-куна? Было бы как-то неприятно что ли, дискомфортно. И ладно у них ещё через задницу всё шло, тут уж и Тецуе держаться не за что было — может, и уступила бы подруге по доброте душевной, коль та запала. А вот у Мибучи с Акаши отношения складывались отлично.       Фантазия услужливо подсунула картину их уединения в кабинете тренера: с их разницей в росте либо Акаши вставал на цыпочки, либо Мибучи гнул спину. Наверняка у долговязого шея затекала во время поцелу…       «У-у, о чём я думаю?! Какой позор…»       Куроко залилась краской до кончиков ушей. Нельзя представлять такое. Она же не из этих, которые прятали под подушку сёнен-ай или яой мангу, рисовали в тетрадках однополых любовников и подбирали пару каждому встречному парню. Или… Или уже из этих? Она ведь так спокойно (не считая смущения) представляла их вместе. Может, ей теперь тоже такое нравится? Какое-то извращение…       — Прости, Мибучи-сан, я ужасный человек! — взвыла от досады Куроко. — Я не должна… Так нельзя…       — Какая ты милашка, Тецу-чан! — Куроко пискнула от неожиданности, когда баскетболист от переизбытка чувств сжал её в крепких объятиях. — Сей-чану так повезло с девушкой!       Наверное, Тецуя могла бы услышать последние слова Мибучи… Вот только он слишком сильно обнимал её. Да так, что в ушах звенело, а от недостатка кислорода безумно кружилась голова. И не было у почти потерявшей сознание девушки желания слушать, что там над ней щебетал без пяти минут убийца.

***

С Куроко — плохо. Без Куроко — ещё хуже. Акаши устал рвать волосы на голове, решая, что лучше: отпустить её или привязать к себе. Хотелось второго, но имел ли он право?       Тренировок в этот день не было, а вот дел в студсовете порядочно накопилось. Промежуточные в Ракузан — головная боль для президента в первую очередь. Не считая Мибучи, который опять ушёл в отрыв с кастрюлями и половниками, здание школы давно опустело. И это было только на руку. Сейджуро собирался заглянуть в клуб кулинарии и отвести душу, попивая чай, к которому предусмотрительный Рео наверняка приготовил что-нибудь с клубникой. Едва ли можно найти лучшего друга, чем он: выслушает, накормит. Да и какой-никакой совет тоже даст.       На третьем этаже «клубного» корпуса столбом стоял запах свежей выпечки. От предвкушения у Сейджуро заурчало в животе — несмотря на столь позднее время, он ещё не ужинал.       Из приоткрытой двери в тёмный коридор лился мягкий свет и звонкий девичий смех. У Акаши на мгновение выбило почву из-под ног, ведь смеялась Тецуя. Ошибки быть не могло.       Воровато, будто совершал что-то противозаконное, парень заглянул внутрь и забыл как дышать: Тецуя, перемазанная мукой, сидела на краю стола и, смеясь, покачивала ногами. Она сжимала чашку с чаем и с невообразимой теплотой смотрела на Мибучи.       — Развлекаетесь? — Сейджуро толкнул дверь и вошёл в кабинет.       Куроко вздрогнула и чуть не выронила чашку. Во рту мгновенно пересохло и затряслись коленки — так страшно смотрел Акаши. То ли на Рео, то ли на неё… То ли он их обоих заживо хоронил этим убийственным взглядом. Они, конечно, давно не разговаривали, но лучше бы он и дальше игнорировал её, чем так…       Девушка поёрзала на краю стола и кое-как спустилась на пол, придерживая юбку, чтобы та не задралась.       — Налить тебе чаю, Сей-чан? — Мибучи взмахнул красным в белый горошек чайником в одной руке и новым зелёным чаем с голубыми цветами в другой. — У нас сегодня новинка…       — Уже поздно, Тецуя, — замогильным голосом возвестил Акаши. — Я отведу тебя домой.       За окном и правда давно почернело небо. Куроко немного боялась темноты, но Акаши казался куда страшнее любого монстра.       — Н-не надо, спасибо, — она поклонилась, нервно заламывая пальцы, — я сама доберусь. Не хочу тебя утруждать.       Её возражения не принимались:       — Собери вещи и жди меня в холле. — В воздухе повисло напряжение, и даже просто дышать было крайне сложно. Сейджуро встал вполоборота к двери и вопросительно приподнял тонкую бровь: — Чего ждём? — ему стоило титанических усилий не прикрикнуть на девушку.       Перепуганный кролик тут же выскочил в коридор, не дожидаясь пока его распотрошит один очень-очень злой хищник.       Вольный наблюдатель Мибучи с тяжёлым вздохом убрал чайник и развязал фартук.       — Сей-чан… Ты перегибаешь палку. Зачем же так? Тецу только начала открываться мне…       — О, какая жалость. В следующий раз пройду мимо. — Акаши развернулся к двери, но остановился, не решаясь уйти. Что-то было не так. Неприятное жжение в груди мешало оценить ситуацию трезво, и у этого всего было до боли простое имя. — Рео, — сухо позвал он, смутно подозревая, отчего на самом деле взбесился, — тебе нравится Тецуя?

***

Куроко была в достаточной мере сообразительной, чтобы догадаться, по какой причине у Акаши сорвало крышу. Ответ был написан у него на лице: ревность. Это было до невозможного дико — ревновать Мибучи к ней. Даже звучало как бред умалишённого. Хотя смысл какой-никакой отыскать можно было. Если, конечно, судить непредвзято.       Желание сбежать не дожидаясь Акаши пришлось старательно подавлять. Тецуя трусихой не была, но заставить себя встретиться лицом к лицу с чокнутым ревнивцем стоило немалых усилий. К тому же, её гложило чувство вины за эту провокационную сцену с Мибучи.       Акаши не заставил себя ждать: и пяти минут не прошло, как он вышел из здания школы. Уже не такой злой, каким ворвался в кулинарный клуб, а гораздо спокойнее. Было похоже, что его утихомирили. Каким именно способами — Куроко предпочитала не думать.       Парень остановился в паре шагов от Тецуи и решительно протянул расслабленную ладонь. Только он не предлагал идти домой, держась за руки и изображая парочку. Это был примирительный жест.       — Я был несправедлив к тебе. Сожалею о своём поведении в последнее время. — Он продолжал держать руку на весу, несмотря на то, что Тецуя не спешила реагировать. — Надеюсь, ты найдёшь в себе силы дать мне ещё один шанс.       Грубый, но искренний, и совсем без опыта в отношениях с людьми. Наверное, стоило немалых усилий вот так извиняться перед той, которая была чужаком в его мире. Это почти унизительно для кого-то настолько гордого.       В мыслях вспыхнул образ домашнего и добросердечного Рео, который говорил, что его «Сей-чан» всего лишь трудный ребёнок, но никак не злая сволочь, коей выглядит в глазах окружающих. Куроко собрала всю свою решимость в кулак и, к облегчению парня, ответила на рукопожатие.       — Давай всё исправим вместе, Акаши-кун!       Бледное личико озарила широкая искренняя улыбка, и лёгкие Сейджуро вновь отказались выполнять свою функцию. Даже в вечерних сумерках, когда на улице стоял собачий холод, а на город стремительно опускалось тревожное время суток, девочка-тень светилась ярче солнца. Тёплая, искренняя. Как так вышло, что он её не замечал? Всю жизнь полагался на свои глаза, но в самый ответственный момент они его подвели.       — Тецуя, — парень сделал шаг навстречу и крепко сжал ладонь Куроко, — я должен кое в чём признаться. Это важно для меня, поэтому выслушай и не перебивай.       Обескураженная девушка кивнула в знак согласия. Акаши воспринял такую реакцию как испуг, ведь он встал так плотно к ней, что ещё чуть-чуть и их близость можно будет назвать почти интимной. Но отступить он не мог — поздно. Если Тецуя призналась Рео, что он, Акаши — грубиян с тараканами в голове — Сейджуро, ей нравится, то действовать он должен незамедлительно.       — Тецуя…       Что сказать-то? Что она ему нравится? Стоит уточнить, что нравится именно как девушка, а не просто человек? Хотя и человек она тоже хороший. И массажистка замечательная… А «нравится» — не слишком ли мягко? Ему, Сейджуро, кажется, что Тецуя больше чем просто «нравится». Очень сильно. До бешеных скачек пульса и помутнения рассудка. Может, он уже влюбился? Она не испугается, если так и сказать? Наверное, не стоит так сразу…       Из-за угла вырулила довольно шумная компания, и Акаши пришлось отступить, попутно отпуская вспотевшую от волнения ладошку Тецуи. Он отвёл несколько пристыженный взгляд: приспичило же так поторопить события, пытаясь признаться в чувствах на пороге школы. Позвал бы в кафе или кино… Но нет, он, если надумал, привык всё сразу делать, не отвлекаясь на прелюдии. Решительно и быстро — отличный девиз, но далеко не всегда уместный, как показывала практика.       Щебечущие о парнях, шмотках и новых пирожных в любимой кондитерской девушки как назло остановились рядом с притихшей парочкой. Высокая брюнетка покосилась в их сторону: сначала с настороженностью, но вскоре забыла о существовании кого-либо. Она наскоро распрощалась с подругами и, сияя, принялась раскачиваться с пятки на носок.       — Дай угадаю, ты опять засиделся у плиты?       Неожиданно возникший возле Тецуи Мибучи расплылся в хитрой усмешке:       — Именно. Теперь угадаю я, — сладко протянул он, — ты опять «ужинала» фастфудом и завтра будешь жаловаться, что сильно разболелся живот?       — Ничего-то от тебя не скроешь. — Девушка смутилась, стоило Мибучи приблизиться и нежно взять её за руку. — Домой?       Челюсть у Куроко красноречиво отвисла. Как бы она не силилась проморгаться, а образ робеющей девушки Мибучи Рео упрямо стоял перед глазами. Судя по хмурой физиономии и сжатым кулакам — Акаши был в бешенстве. Ну ещё бы!       В животе крутило, к горлу подкатывала тошнота и стало чуть ли не до слёз обидно. Теперь Тецуя понимала, почему Акаши бесновался в последнее время: расстался с парнем. И ладно бы просто разошлись по разным углам… Мибучи променял своего «Сей-чана» на девушку. Даже не на парня! Должно быть, это безумно больно…       — Акаши-кун? — Тецуя робко потянула парня за рукав куртки, увлекая в направлении школьных ворот. — Пойдём домой, Акаши-кун. Уже поздно и… ты наверняка замёрз уже… Пойдём.       На лице Сейджуро отразилось непонимание. Чего это Тецуя так спешила сбежать? Ещё и с таким страдальческим видом… Вряд ли она была влюблена в Рео, раз уж признавалась в симпатии к другому. Или была? Странная она, нелогичная. Акаши с тяжёлым вздохом взял её за руку и сухо попрощался с товарищем по команде.       — Сей-чан! — окликнул Мибучи, когда они с Куроко перешли узкую дорогу возле школы. Он оставил свою подружку у светофора, а сам поспешил к проблемной парочке. — Мика-чан хотела бы познакомиться с моими друзьями. Как насчёт двойного свидания на выходных? — Атакующий баскетбольной команды многозначительно поиграл бровями, намекая, что Акаши неплохо бы сводить куда-нибудь Тецу, и он готов с этим делом подсобить.       Слишком много потрясений для одного дня. Тецуе уже стало по-настоящему дурно. Что за издевательство такое — звать бывшего для знакомства с нынешней? И отказать ему, ввиду присущего Акаши раздутого эго, было невозможно. Крайне изощрённая пытка.       — Если Тецуя не против, — вздохнул Акаши. Ему не по душе была перспектива зависнуть с Мибучи и его подружкой, но это действительно был отличный шанс раскрутить своего голубоглазого ангелочка на расширение условий их «соглашения». Он перевёл сердитый взгляд на девушку: — Я не настаиваю… — Хотелось сказать «лучше согласись», однако он не мог себе этого позволить, потому и выглядел немного злым и беспомощным. Последнее — в глазах Тецуи.       — Х-хорошо, — промямлила Куроко. Она вновь потянула парня за собой: — Пора, Акаши-кун, не стоит так сильно задерживаться после занятий. Тебе ещё домой добираться…       Настойчивость Куроко не знала границ. Сдаваясь её напору, Акаши подтвердил их участие в полном сумасшествии, которое предложил друг, и чуть ли не спотыкаясь поплёлся к Маджибургеру. Девушка тащила его за руку, будто мелкую собачонку на поводке. И что это на неё нашло?       Самоковыряние — отстой. Особенно, если ты гений и стратег. Акаши довольно чётко представлял себе, как Тецуя растерялась и взболтнула, что он ей нравится, хотя на самом деле упадала она за Мибучи. По крайней мере, это бы всё объяснило. Почти. Почему она согласилась пойти — не очень-то понятно. Мазохистка? Любит бередить сердечные раны? Как и сам Акаши, похоже, потому что невзирая на мотивы Куроко, он был рад, что это дурацкое свидание состоится. Только обидно немного: уже знакомое мерзкое чувство в груди мешалось с гневом, и хотелось то ли урну пнуть, то ли в ухо кому-нибудь дать. Ещё и прохожие как-то подозрительно таращились на него, Акаши. Будто знали, что на душе кошки и почему скребли. И жалели его, жалели. И это злило просто до искр из глаз.       Огни Маджибургера всё приближались, а давление на ладонь Куроко увеличивалось с каждым пройденным метром тротуара. Вообще, то, как держал её Акаши больше походило на тиски. Судя по ощущениям, он собирался переломать ей пальцы, но приходилось терпеть. Тецу сама пережила подобное — не ситуацию, конечно, а эмоции — это больно и страшно оказаться бессильным и загнанным в угол. Ей и самой не помешал бы тогда человек, которого можно крепко-крепко сжать, чтобы удержаться на грани отчаяния. Поэтому она позволяла Акаши делать это сейчас.       Тецуя постепенно сбавила шаг и остановилась под тем самым столбом, где Акаши чуть не хватил удар, когда она «появилась из ниоткуда». Отпускать Акаши таким взвинченным не было ни малейшего желания, но что ещё оставалось? Даже позвать его на чай Тецу не могла — родители.       Сейджуро опустил взгляд на холодную одеревеневшую ладонь Куроко, которую сжимал, и не нашёлся с оправданием. Девушка шумно вдохнула, стоило ему ослабить тиски, и стало очевидно, что всё это время он делал ей больно.       — Тецуя, я не хотел… — растерянно пробормотал он, не отводя глаз от неестественно бледной ладони.       — Ничего страшного, Акаши-кун, мне совсем не больно, — возразила она, и пусть Сейджуро точно знал, что сказанное — ложь, от тёплой понимающей улыбки стало немного легче.       — Ты уверена насчёт двойного свидания? — Наверное, тему стоило перевести не так, но он хотел убедиться в серьёзности намерений.       Тецуя сжала кулачки и сказала своё твёрдое «да», а потом обняла Акаши, обескуражив его, и без того терзающегося сомнениями. И обняла она так крепко, что дышать было страшно. Не зная, что говорить и как реагировать на такой эмоциональный выпад, парень скользнул ладонями по хрупким плечам, отмечая попутно, что кашемировое пальто едва ли способно сравниться с мягкостью кожи самой Тецуи, и обнял её в ответ. Акаши усмехнулся, тычась носом в голубые, пахнущие мёдом волосы; угораздило же выбрать самую двинутую во всей школе девчонку. Кто бы мог подумать, что у неё шарики за ролики…       — Всё будет хорошо, Акаши-кун, — пробормотала Тецуя. Она напоследок сжала рёбра парня со всей силы и нехотя отстранилась. — Увидимся завтра? — пискнула, заливаясь краской под нежным взглядом Акаши.       — Завтра, Тецуя…       Мечтательный взгляд скользнул по улице, туда, откуда каждый день приходила Тецуя. Сейджуро тут же сообразил очевидное: темень стояла непроглядная. Едва ли он мог позволить своей девушке добираться домой в одиночку.       Куроко сразу смекнула, что именно так напрягло провожатого и поспешила его отговорить:       — Я живу совсем рядом. Не о чем переживать, Акаши-кун. Буквально в двух шагах.       — Возражения не принимаются. — Он бесцеремонно хапнул её руку, нежно на этот раз, и уверенно направился к перекрёстку. — Показывай дорогу.       — Н-не надо, Акаши-кун, — всё не унималась Куроко, предпринимая тщетные попытки разжать пальцы парня, однако её не слушали и почти наугад вели домой. — Стой! Стой, Акаши-кун, — взмолилась она, когда через дорогу над одной из калиток загорелся фонарь. — Я там живу, — Тецуя указала пальцем туда, где кошки сходили с ума, раздражая датчик движения. — Видишь, совсем рядом. Необязательно было…       — Обязательно. — Акаши хмуро поглядел сначала вправо, а затем и влево, выискивая источники возможной угрозы для Куроко. Наконец он вздохнул с облегчением: — Я отвечаю за твою безопасность, Тецуя. Кем я буду, если позволю тебе бродить по тёмным переулкам?       — Спасибо, но дальше я сама. — Тецу дрожащими от волнения руками схватилась за широкий ремешок школьной сумки и отвернулась от Акаши. Она собиралась ступить на дорогу, но замерла, бросив короткий взгляд за спину: — Ты очень хороший, Акаши-кун, — она смущённо улыбнулась и всё-таки соскочила с высокого бордюра, — я надеюсь, что у нас получится стать хорошими друзьями.       «Хорошими друзьями…»       «Друзьями? Какой кошмар…»       Тецуя волочилась через дорогу, мысленно проклиная свою, как оказалось, сопливую натуру. Как её только угораздило? Чтобы она, да ещё и зная… Ну как она умудрилась влюбиться в голубого? Только законченная идиотка могла додуматься до такого. Он ведь даже как предмет влечения её не воспринимал ни разу. Вот как она смотрела на, допустим, старика какого-нибудь — не видя в нём мужчины, сексуального интереса — так и Акаши Сейджуро, должно быть, не интересовался ею как потенциальным партнёром.       «Может, он… изменится? Так вообще бывает? — Куроко юркнула за дверь родного дома и устало приложилась лбом к деревянной резной поверхности. — О чём я думаю, мамочки… Он же с семпаем встречался, а до этого был Мидорима-кун…» — Почему-то последнее даже сомнений не вызывало. Стало даже обидно немного, что у него нетрадиционные отношения складывались чаще, чем традиционные у неё.       — Тецуя, — послышался сердитый голос матери. Девушка сняла обувь и встала в дверном проёме кухни, тушуясь под недовольным взглядом как две капли похожей на неё женщины. — Ты пропустила ужин, Тецуя. Объяснись.       — Дела в школьном комитете, — неумело соврала она.       — Уже восемь вечера, Тецуя. Какие ещё дела?       Куроко Минасэ скрестила руки на груди, выслушивая бессвязное блеяние дочери, и ни единому слову не верила.       — Ты с кем-то встречаешься? — невозмутимо спросила Минасэ, хотя в ответе как таковом не нуждалась. — Я знаю, что тебя проводили до дома. — Она взмахнула рукой, указывая на окно. — Я всё видела. Кто он, Тецуя?       Младшая Куроко растерялась. Сказать правду она не могла, соврать — тоже. Это тупик. Ещё сильнее портить отношения с семьёй не стоило, но ей оставалось упереться взглядом в пол и упрямо хранить молчание.       — Взялась за старое? Ты уже не ребёнок, Куроко Тецуя! Облезлых щенков в дом тащить я тебе не позволю! Отвечай, с кем гуляла, или я отправлю тебя в интернат для девочек!       Облезлый щенок? Это она про Шигехиро? Тецуя зло зашипела себе под нос; ей словно кипяток на открытые раны плеснули. Это было низко даже для матери. Как можно так жестоко отзываться о первой любви своего ребёнка? Что такого он сделал? Родился беспородным? Да они сами не шибко-то известны, и не то чтобы безмерно богаты. Справедливо ли?       — Завтра же позвоню директору школы и потребую выяснить, кто этот оборванец… — разглагольствовала Минасэ, однако, заметив враждебный настрой дочери, осеклась. — Тецу?       — Акаши Сейджуро.       — Что?       Тецуя развернулась на сто восемьдесят градусов и медленно, но твёрдо направилась к лестнице, не глядя поясняя:       — Я встречаюсь с Акаши Сейджуро. Извини, мама, но теперь звание облезлого щенка моё по праву.       Тецуя никогда не была стервой, но злорадствовать над унижением избалованной деньгами женщины казалось чертовски правильным. Приторно-сладкая месть всем изобилием вкусовых оттенков перекатывалась во рту, и даже не сразу удалось вспомнить, почему следовало держать язык за зубами. И уже наутро, словно похмелье после лютой пьянки, на голову свалились последствия этой выходки. Пренеприятнейшие, стоит отметить. Хотя удивляться было нечему.       Она предусмотрительно отказалась от сопровождения Акаши, потому что смотреть ему в глаза после прошлого вечера было слишком стыдно. А требование матери притащить его на ужин — добивало окончательно. Ну и что ей было делать? Куроко Минасэ вполне могла лично заявиться в Ракузан, если Тецуя не уговорит Акаши прийти к ним домой. Быть может, стоило затребовать от него ту-самую-услугу? Вот только как-то не было желания. Всё-таки они сблизились. Хоть и не так, как ей хотелось бы, но пренебрегать было нельзя. Акаши ведь хотел признаться ей в своей ориентации, и если бы не внезапное появление девушки Рео — непременно сделал бы это.       Скользя печальным взглядом по снующим вдоль коридора школьникам, Тецуя пришла к выводу, что попытка не пытка: она хотя бы спросит у Акаши, и если он откажется — скажет маме, что соврала насчёт отношений. Проблем не оберётся, но что тут поделаешь.       «Язык мой — враг мой…»       В кабинете для собраний студсовета было пусто. Акаши обычно заявлялся первым и как можно раньше, чтобы побыть наедине с собой и сыграть в шоги, но в этот раз Тецуя его опередила. И когда президент толкнул дверь, она уже ждала его: полная решимости, но почти на все сто уверенная, что ей ответят отказом.       — Тецуя? — Акаши на секунду замер на пороге, однако быстро взял себя в руки и закрыл дверь. Чуть пораскинув мозгами, он повернул в замочной скважине ключ, чтобы никто не помешал серьёзному, судя по настроению Куроко, разговору. — На тебе лица нет. Что случилось? Я могу помочь?       — Случилось? Да, Акаши-кун, кое-что случилось. Я не рассчитываю на положительный ответ. Если честно, я сама во всём виновата, и несправедливо сваливать на тебя, но… — Девушка опустила голову ещё ниже, безумно стыдясь того, о чём собиралась просить.       Акаши обогнул длинный прямоугольный стол и занял своё место во главе.       — Довольно стесняться, Тецуя, я уже не раз говорил, что готов помочь, если у тебя проблемы.       — Но это… Это не совсем то, что ты имел в виду. Всё дело в моих родителях. — Куроко осмелилась поднять глаза на собеседника, но уверенности в ней не прибавилось. Скрепя сердце она быстро затараторила: — Мама видела нас вчера. Она хочет пообщаться с моим парнем. То есть, с тобой. Я понимаю, что у нас всё понарошку, и о знакомстве с родителями не шла речь… Но если вдруг у тебя будет свободное время и желание, может, поужинаешь у меня дома?       — Когда? — Куроко непонимающе уставилась на него. — Когда ужин?       — Сегодня, — сипло ответила она.       Акаши коротко кивнул:       — Хорошо, Тецуя, я приду. Спасибо за приглашение.       Заплетающимся языком Куроко поблагодарила парня и буквально вывалилась в коридор. От нервов ноги стали ватные и без конца подкашивались, а сердце колотило так, будто вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Страх и облегчение пьянящим коктейлем били в голову и Тецуя вновь корила себя за глупые чувства к Акаши.       Плюя на школьный устав, девушка достала из сумки телефон. Она открыла браузер и дрожащими пальцами вбила интересующий вопрос: «Что делать, если влюбилась в гея?»