Голубое недоразумение

      С малых лет Тецуя молилась всем известным ей богам, чтобы не стать похожей на ядовитую змею как мать. Злобная и жадная, она никогда не вызывала тёплых чувств. Тецу больше походила на отца. Разве что не такая слабохарактерная. Так ей, по крайней мере, нравилось думать. То есть, что она сильная в душе, хоть и гнулась под давлением матери. Гнулась, но не ломалась.       Ей вообще не хотелось вводить родителей в курс дел сердечных, тем более — знакомить с Акаши. Но, учитывая характер, Минасэ, наверное, сразу после упоминания имени этого парня засела за изучение свадебных каталогов.       А ведь Тецуя с Акаши даже не были настоящей парой.       От отчаяния Куроко скиталась по школе, успешно скрываясь от любопытных глаз. Если раньше она была тенью — теперь превратилась в самое настоящее пустое место. Всё было настолько плохо, что учитель естествознания почти поставил ей прогул, хотя сидела она прямо перед его носом.       Поглощённая отчаянием девушка примостилась на лестнице, ведущий на чердак, и не заметила, как душевные страдания сорвались с языка негромким скулежом:       — А не утопиться ли мне в реке?       — Едва ли я позволю тебе это сделать, — резонно заметил Акаши. Он почти весь обед искал Тецую и был крайне удивлён, обнаружив своё небесно-голубое недоразумение в столь мрачном и безлюдном месте. — Что с тобой происходит?       — Ничего, Акаши-кун. Я в порядке.       Девушка бросила на него виноватый взгляд и вернулась к самобичеванию. Её «в порядке» звучало фальшиво настолько, насколько вообще возможно. Уж лучше бы промолчала.       — Это ведь из-за ужина, я прав? — предположил Акаши, и ответом ему была ещё ниже опущенная взлохмаченная макушка. Он совершенно не привык иметь дело с огорчёнными девушками, но оставить Тецую наедине со своими мыслями никак не мог. — Не поделишься? — Макушка отрицательно повела из стороны в сторону. — Ты не хочешь, чтобы я приходил?       В целом, он догадался ещё утром, что вся эта затея была ей не по душе, но находил приглашение отличным способом сблизиться.       — Не принимай на свой счёт, Акаши-кун, — вздохнула девушка, — всё дело в моей матери. Боюсь, ты будешь разочарован.       — Уверен, ты преувеличиваешь.       — Увы, нет, Акаши-кун, у этой женщины… скверный характер. Сегодняшний ужин станет худшим в твоей жизни. — Куроко сникла. — И в моей тоже, — негромко добавила она, устало потирая глаза.       Будто Сейджуро можно было напугать плохими родителями… Его собственный отец не первый год занимал почётное место в рейтинге кретинов, так что Тецуе просто нечем его удивить.       — Я бы никогда не стал судить о тебе по твоим родителям, Тецуя. — Ладонь баскетболиста легла на голову девушки и лёгким движением взъерошила мягкие голубые волосы. — К тому же, если твоя мать настолько ужасна, как ты говоришь, стоит отдать должное — вы совершенно не похожи. Я довольно избирателен в людях, но ты, Тецуя, покорила меня меньше чем за месяц. Ты… — Он хотел сказать Куроко, что она ему нравится, но та подняла на него полные слёз глаза, обескураживая подобным поворотом событий. — Плачешь? Тецуя, почему ты плачешь? Я что-то не так…       С невероятной скоростью Тецуя рванула вперёд и обняла Акаши, едва не роняя их обоих на пол. В гениальном мозгу парня случилось короткое замыкание: с полминуты назад Тецуя плакала, очевидно, обидевшись на его слова, а теперь хваталась за него, будто тонула в открытом море, а он — спасательный круг. Нелогично, непонятно, слишком сложно. Куроко Тецуя — взрыв мозга и причина бессонных ночей. И что ему с ней делать?       — Какой ты хороший, Акаши-кун, — всхлипнула Куроко, пряча раскрасневшееся лицо у него на груди.       «Нечестно, Тецуя… — Сейджуро вновь зарылся носом в мягкие волосы и глубоко задышал, наслаждаясь новым уровнем близости. Теперь-то никакого пальто не было, и тонкая ткань школьной блузки позволяла ощутить всё тепло женского тела. — Запрещённый приём. Почти подлость».       Сказать что-либо он не решался. Просто не мог позволить себе испортить этот момент. Хрупкая Тецуя жалась к нему, не испытывая ни капли страха. Это было ново и удивительно, ощущать её доверие расплывающееся мокрыми пятнами на рубашке. Скупая на эмоции Тецуя открывалась перед ним. Была ли в этом его заслуга? Вряд ли. Он просто оказался рядом в момент слабости. Но она не сбежала. Нужным быть приятно.       — Ну вот, — Куроко шмыгнула носом и попыталась выкрутиться из рук парня, — я испортила твою рубашку. Извини, Акаши-кун.       — Молчи, Тецуя, просто молчи…       Сейджуро так и не выпустил её из объятий до самого звонка. И на урок они опоздали, так как ему пришлось приводить в чувство разревевшуюся девушку и искать сухую одежду. Сколько же слёз выплакала на него Тецуя? Судя по всему, не меньше пары литров. Однако ничего по этому поводу Акаши говорить не стал.       Сама Тецу заметно притихла: пока он вёл её в кабинет физики, который находился вообще не в том крыле, где проходил его собственный урок, и героически брал вину за опоздание на себя, она так ни разу и не взглянула на него. Только после всех занятий смелости набралась и, дождавшись Акаши под дверью класса, поблагодарила за помощь. И она добавила, что действительно хочет видеть его у себя дома. И на этот раз слова были искренними.

***

      Тецуя всё ещё не находила себе места после неловкой эмоциональной сцены возле лестницы. И все те долгие часы после окончания уроков буквально ощущала сотни иголок под задницей. Было страшно и волнительно.       Дома становилось только хуже. Вплоть до прихода Акаши.       Дверной звонок вызвал настоящую бурю в душе. Как пройдёт ужин? Акаши не сильно разочаруется? Она не будет себя глупо вести? Мама не опозорится? А папе понравится её парень?       «Стоп-стоп-стоп, Тецуя, забудь об этом. Не твой парень. Никогда им не был, никогда им не станет».       Рассчитывая, что Акаши после тренировки заявится к ней в школьной форме, Тецуя решила не наряжаться. Она натянула серые узкие джинсы и свободную футболку в чёрно-белую горизонтальную полоску. Длинные волосы собрала в хвостик, а от каких-либо украшений, кроме подаренного другом детства напульсника-талисмана, решила отказаться. И вообще-то промахнулась.       Сопровождаемая ободряющими пинками под зад и раздражающим азартом в глазах Минасэ, Тецуя на ватных ногах приблизилась к двери. Акаши позвонил лишь раз, демонстрируя терпение, которое, как знала Тецу, у него не только не было резиновым, но и обладало эластичностью, чёрт возьми, гранита. То есть, заставлять его ждать не стоило. Однако, прежде чем открыть дверь и впустить гостя, дочь семейства Куроко выпроводила мать на кухню (отец и без намёков понял, что свидетели в коридоре не нужны, и с головой ушёл в газету, примостившись на диванчике в гостиной).       Куроко сделала глубокий вдох, отперла дверь и оторопела.       — Ак-каши-кун?       Судя по всему, Акаши успешно смотался домой, потому что на нём красовался чёрный классический костюм с тёмно-синей рубашкой и галстуком. В правой руке он держал букет розовых хризантем, а в левой — обвязанную бечёвкой коробку с тортом.       — Отлично выглядишь, — ляпнула Тецу, и чуть не взвыла, когда поняла, насколько глупо это прозвучало. — Рада, что ты пришёл. — Она отступила в сторону, принимая из его рук торт.       Минасэ всё-таки выглянула в коридор, и Тецуя с трудом воздержалась от едкого комментария, когда поняла, что внешний вид парня, манеры и цветы подкупили её окончательно. После визита Акаши эта женщина распланирует не только свадьбу, но и рождение детей, внуков, правнуков и так далее по списку.       — Знаешь, вовсе не обязательно… — смутилась Тецуя, когда светящаяся от счастья мать упорхнула на кухню, чтобы поставить в вазу подаренные ей цветы.       — Немного вульгарно, но так было нужно. Я ведь должен понравиться твоим родителям.       Куроко вздохнула и пригласила парня пройти через длинный коридор в гостиную, ворча под нос:       — В том-то и проблема, Акаши-кун, что мне делать, когда они без памяти тебя полюбят?       — Чаще приглашать в гости? — ответил вопросом на вопрос Сейджуро.       — Я не это имела в виду…       Привинченный к стене телевизор крутил новости, но звук был отключен. Отец семейства продолжал сидеть с газетой на светлом диване и думал, что успешно маскировал любопытство за наигранным интересом к печатному тексту.       Тецуя коротко представила парня своему отцу — Куроко Тошио. Мужчина смерил оценивающим взглядом Сейджуро и пришёл к выводу, что тот перестарался с прикидом. Откуда ему было знать, что отпрыск известного семейства чаще всего носил именно такую одежду? Издержки строгого воспитания, о чём и Тецуя лишь догадывалась, больше склоняясь к варианту, что Акаши из шкуры вон лез, чтобы усладить её родителей.       Атмосфера была близка к напряжённой, и оставлять этих двоих наедине было сомнительной затеей, но Минасэ звала дочь на кухню. Отказаться Тецуя не могла. Пришлось топать.       Напоследок она посмотрела на отца холодным пронзительным взглядом и предупредила:       — Веди себя хорошо, папа. К тому моменту, как мы накроем на стол, у Акаши-куна не должно появиться желание уйти и больше никогда не возвращаться в наш дом. — Она демонстративно подкрепила просьбу поклоном. — Надеюсь на понимание.       — Моя дочь такая милашка, когда злится, — мечтательно протянул Тошио, провожая взглядом спину дочери.       — Согласен, — Акаши улыбнулся, — она само очарование.       Тошио неохотно шёл на контакт, с большим подозрением относясь к незнакомому человеку, но пересилил себя и, припоминая предоставленную Тецуей краткую сводку интересов Сейджуро, предложил сыграть с ним в шахматы. Всё равно женщины колдовали на кухне, и заняться было особо нечем.       Шахматы не шоги, но и их гениальный стратег любил. Он вполне мог бы получить удовольствие от партии с довольно умным соперником, но мысли стремились к Тецуе. Акаши не ждал, что она вырядится в платье и накрутит волосы — выучил её достаточно хорошо. Собственно, футболка с лосинами — предсказуемо. Его не парило. Вот только широкий вырез на чёртовой полосатой футболке почти полностью открывал хрупкие плечи и манящие острые ключицы. Акаши не мог выбросить из головы бледную кожу, которая наверняка была ещё и мягкой словно шёлк.       Так бы он и витал в облаках, если бы не призыв хранительницы очага занять свои места за столом.       Первым нарушил молчание Тошио:       — Тецуя сказала, что вы начали встречаться около месяца назад?       — Именно, — согласился Акаши.       — Вы, наверное, дружили, когда учились в Тейко? — подключилась мама девушки.       — Если честно, нет. — Чета Куроко с некоторым удивлением воззрилась на него, а сама Куроко почуяла запах жаренного. Акаши решил оправдаться самым очевидным способом: — Разные круги интересов. Мы особо не пересекались.       — Кхм, извини, что ты сказал? — Тошио выглядел ещё более удивлённым, и Сейджуро понял, что только что конкретно прокололся. — Но ведь Тецуя играла в баскетбол…       В этот момент Тецуе больше всего хотелось отложить вилку, отставить в сторону тарелку и биться головой об стол, пока не сдохнет. Какой кошмар. Акаши не должен был узнать о её смешных до слёз попытках играть. Она же просто баскетбольная бездарность. Абсолютно безнадёжный, но искренне влюблённый в игру человек.       — Пап, — она постаралась улыбнуться, но вышло криво и неправдоподобно, — Акаши-кун состоял в основном составе команды мальчиков. Мы по очевидным причинам не пересекались, ты должен понимать…       Это был тонкий намёк на разницу между навыками игроков основы и… Сложно судить способности самой Тецуи, но однажды ей дали понять, что из команды девочек никого не выгоняют только из-за низкой популярности клуба. Стоит ли упоминать, что ей так и не позволили ни разу выйти на площадку в официальных матчах?       — Жаль, что не общались, — неожиданно подала голос Минасэ, — может, это помогло бы избежать неправильного выбора.       Ещё один камень в огород Огивары. Нож в руке Тецуи скрипнул по тарелке, что ни от кого не укрылось. Минасэ лишь вопросительно приподняла бровь, отчего её дочери отчаянно захотелось демонстративно покинуть стол. И если бы не Акаши, она бы не отказала себе в этом удовольствии.       — Тецуя, если ты не против, я бы хотел обсудить некоторые организационные моменты по поводу предстоящего фестиваля. — Акаши сверлил свою девушку суровым взглядом, в котором читалось «я сейчас лгу ради тебя, только попробуй выставить меня идиотом». Куроко нахмурила бровки и кивнула. — Прошу прощения, — обратился гость уже к родителям, — сегодня Тецуя ушла до того, как был созван студсовет. Раз уж я приглашён в ваш замечательный дом, глупо было не воспользоваться моментом.       Минасэ думать забыла какие там камни и в чей огород швыряла. Новый ухажёр дочери более чем нравился ей. Всё при нём: статус, деньги, внешность. Мозговитый — что важно для современного мужчины. Он был даже чересчур хорош для её Тецуи-серой-мышки.       — Разумеется, Акаши-кун, — женщина обворожительно улыбнулась, и Сейджуро про себя отметил, что в отличии от дочери она мерзко фальшивила. — Но голодными я вас не отпущу! Сначала оба хорошо покушайте.       Тецу закатила глаза на эту нелепую наигранную строгость, отчего у Акаши свело челюсти — так хотелось смеяться. Кажется, она, пользуясь моментом, ещё и что-то проворчала себе под нос. Если он правильно прочитал по губам, девушка передразнила последние слова матери: «хорошо покушайте». В целом, ему стало понятно, почему в светлой головушке Тецуи поселились страхи. Он не был бы собой, если бы впечатление от знакомства с родителями изменило взгляд на их дочь. Даже если бы она не предупредила его — ничего бы не изменилось. Всё равно Акаши Масаоми переплюнуть крайне сложно. Пусть не невозможно, но всё же чете Куроко с ним не тягаться.       Какое-то время все молча пережёвывали запечённую свинину. И Тецуя находила это прекрасным. Но радоваться было рано, и на этот раз спровоцировать бурю решился отец семейства.       — Возможно, это не наше дело, но, Тецуя, почему ты обращается к Акаши-куну по фамилии? Просто это странно, учитывая, что сам он называет тебя по имени. — Вопрос был вроде бы любопытным, но Сейджуро догадался, что Тошио предполагал, будто дочь избегает фамильярности из-за статуса. Его от одной мысли об этом коробило.       — О, Тецуя довольно стеснительна, и при свидетелях старается избежать фамильярности, — поспешил с оправданием Акаши, но сильно промахнулся с выводами о пределах бестактности Минасэ.       Женщина наигранно нежно улыбнулась и обратилась к дочери:       — Мы же семья, Тецу, нечего нас стесняться.       Младшую Куроко от этой приторной слащавости в голосе матери чуть не вывернуло прямо в тарелку.       — Я, эм…       Тецу на несколько долгих секунд встретилась с Акаши и растерялась: из головы вдруг напрочь выбило как его звали. Шинджи? Точно нет. Сето? Тоже вряд ли. Но что-то около того, что-то знакомое…       Девушка затравленно взглянула на гостя и покраснела как помидор, обращаясь к нему дрожащим от волнения голосом:       — Сейджуро… кун? — Она негромко откашлялась в попытке обуздать эмоции. — Ты предпочитаешь чай или кофе?       — Чай.       Одним богам известно, чего ему стоило не подавиться от смеха. Тецуя произнесла это «Сейджуро-кун» так испуганно, будто он собирался убить её за это, что в корне отличалось от истинного положения вещей. Ему понравилось. Ради этого стоило прийти и пережить недавние конфузы. Кстати о них: тему связи Тецуи с баскетболом он собирался поднять чуть позже. Что же это за девчонка такая? Сплошные сюрпризы. Но не то чтобы был повод считать их неприятными…       Во время чаепития все в основном хранили молчание. Видимо, даже родители Тецуи отреагировали на шкалящий градус неловкости между ней и Акаши. Только легче всё равно не становилось: как только чашки опустеют, их оставят наедине, а после того, что было недавно сказано, это было сродни пытке.       И всё же время оставить родителей пришло.       Тошио прочистил горло и искоса взглянул на Акаши, обращаясь к дочери:       — Я надеюсь, очевидно, в твою комнату подниматься не стоит? Вы в том возрасте, когда о последствиях…       — Папа! — Казалось, Тецуя покраснела до кончиков ушей и пальцев. — Мы будем в гостиной, — уже тише добавила и вжала голову в плечи. Она схватилась за рукав пиджака своего гостя и шепнула, чтобы никто больше не услышал: — Быстрее, умоляю.       Последние слова отца окончательно её добили. Тецуе хотелось то ли послать обоих родителей, то ли в лицо прокричать, что Акаши — голубой, и ей ничегошеньки не светит, а сами они — дураки наивные, но было нельзя. Ей оставалось только гадать, насколько в минус оценил её семейство Акаши. Минус сто? С натяжкой, наверное…

***

      Фрукты, свечи, романтика? Увы, нет. Всего лишь ураган, оборванные линии электропередач и негласное правило, что новичкам везёт.       Акаши, переодетый в малость великоватую ему одежду хозяина дома, чиркнул ручкой по блокноту и принялся тасовать карты, огорчённо при этом вздыхая:       — Жаль, что мы не играем на желания. Быть может, ещё не поздно изменить правила?       — Он ещё и издевается, — обиженно буркнула Тецуя, потерпевшая шестое поражение в ханафуду. — Какой ты неприятный человек, Акаши-кун… Кто бы мог подумать, что ты любишь позлорадствовать над поверженным противником.       — Это всего лишь карточная игра, Тецу, — улыбнулся он, — не принимай близко к сердцу.       — Да ну? — Куроко сощурила глаза, демонстрируя подозрение. — Отчего мне кажется, что ты самоутверждаешься за мой счёт?       — Самоутверждаются лишь закомплексованные, а моя самооценка в полном порядке.       — Заметно. Вот она — твоя самооценка, — девушка подняла указательный палец вверх, — в потолок упирается. А эго скоро выдавит стекло из оконных рам — настолько его раздуло. Только совести что-то не видно… Проспал, когда её раздавали?       — Да нет, — лукавый взгляд скользнул по хмурой физиономии противницы, — таких как ты обыгрывал в карты.       Куроко фыркнула, подавляя улыбку. Кто бы мог подумать, что так всё обернётся? У неё и подруги-то на ночь ни разу не оставались, а чтобы парень… Её отец с превеликим удовольствием выставил бы Акаши за дверь, отправляя домой на такси, или лично отвёз бы хоть на край света, но рухнувшее прямо под дверью дерево перекрыло кислород его немому протесту. Вряд ли даже ему хватило бы наглости выгонять гостя через окно, когда на улице ураган сносил столбы и вырывал с корнем зелёные насаждения.       Сама Тецу лишь первые полчаса тушевалась и заламывала локти, негодуя. Однако после первой же партии в карты заметно расслабилась: Акаши всё же не маньяк с бензопилой, и бояться его было глупо. Совсем иначе дело обстояло с его вопросами. Любопытным чёрт оказался, чему, собственно, она не удивилась.       — Значит, баскетбол, да, Тецуя? — Акаши как-то криво усмехнулся, будто поймал её на чём-то постыдном. — Ты не упоминала об этом.       — Ничего особенного, — возразила девушка, нервно поглядывая на зажатую в ладони гостя колоду карт.       Такой ответ Акаши не устроил. Он отложил карты в сторону: так, чтобы Тецуя со своего места точно не могла дотянуться. О том, чтобы она решилась хоть на миллиметр сократить расстояние, и речи не шло, ведь после такого насыщенного конфузами вечера она ещё долго будет держаться от него подальше.       — И всё же, Тецуя, — не унимался Акаши, — баскетбол? Такого я от тебя не ожидал. Почему перестала играть?       — Нет смысла заниматься тем, что не получается. Я плохой игрок. Худшего не сыскать. Без шуток, Акаши-кун, эту тему лучше закрыть.       И вот опять история повторяется: Тецуя огорчена, тема закрыта, а любопытство Императора не удовлетворено. И как, спрашивается, с этой девчонкой общение налаживать? Ему бы какой-никакой план построить, но с такими перепадами настроения просчитать дальнейшее развитие событий почти невозможно.       Одна надежда оставалась на Мибучи и его дурацкую затею. По очевидным причинам парное свидание придётся перенести. На неделю или две — будет зависеть от погоды. Но Акаши тянуть не хотел, пусть и компания друга с барышней не особо его радовала.       В дверном проёме появился Тошио:       — Вам пора спать, — строго, но устало заметил он. — Тецуя, ступай в свою комнату.       — Я могу помочь с подготовкой спальни для Ака… То есть, для Сейджуро-куна, — запинаясь, пролепетала она.       — Твоя мама уже всё сделала. Так что марш в комнату и до утра чтобы не выходила.       От возмущения у младшей Куроко отняло дар речи. Но лишь на первые пару секунд.       — А если я пить захочу?       — Возьми с собой бутылку с водой, — невозмутимо парировал Тошио.       — А если в туалет надо?       Мужчина, явно раздражённый неугомонностью девушки, цокнул языком.       — Ну, воду допьёшь и будет тебе…       На этот раз Тецуя не удержалась: она ударила себя по лбу, негромко вопрошая под нос «За что мне всё это?» Смотреть на Акаши даже не хотелось: ни сегодня, ни завтра… Да вообще никогда в жизни не видеть бы его.       Пристыженная девушка поднялась и призраком поплыла вверх по лестнице, не пожелав спокойной ночи вообще никому. Она бесшумно заперлась в своей комнате, стараясь не задумываться, не придёт ли в голову отцу, повесить на дверь замок… Или самому лечь под ней в качестве грозного стража. Чёртов блюститель целомудренности…       «Точно умру девственницей, — печально констатировала Тецуя, заползая под одеяло, — незамужней столетней девственницей в окружении тридцати кошек».

***

      После того нелепого случая общение опять свелось к минимуму. Исключительно по вине обстоятельств, точнее — учёбы. В отличие от гения Акаши, Куроко не так легко усваивала материал. Ей приходилось несладко. Оттого и думать о тени позора, что легла на её плечи, было попросту некогда. Она зубрила утром, днём и вечером. Иногда ещё и ночью — тогда даже при всём желании ей не удавалось сбросить с себя дурацкую способность невидимки.       Хотя был в этом один плюс — сон на уроке. Иногда Тецуе казалось, что усни она на учительском столе, никто и не заметил бы.       У Акаши тоже дел было по горло. Ураган прилично потрепал школьную территорию, кого-то угораздило слечь с простудой после прогулок в ливень, а команда вдруг сделалась ленивой — веселья хватало и без Тецуи. Как назло, вне досягаемости оказался и единственный на всю школу советник — Мибучи числился в списке заболевших. Капитан не раз отправлял оному корзины с фруктами, но заявиться лично не рискнул. Хватит с него хождения по гостям лет на десять вперёд минимум.

***

      — Не передумала насчёт свидания? — ещё раз уточнил Акаши у заламывающей пальцы девушки. Она нарядилась как положено: цвета слоновой кости платьице до колена, тонкая кофта, чтобы скрыть оголённые плечи и хоть как-то спастись от неожиданно палящего солнца, светлые балетки со скромными бантиками. Даже волосы в пышные косички заплела — ну точно никого очаровательнее неё днём с огнём не сыщешь.       — Всё в порядке, Акаши-кун, я ведь уже давно согласилась.       В порядке так в порядке. Значит, совесть Акаши чиста. Отговаривать дальше не имело смысла.       Вероятно, Тецуе было бы куда комфортнее добираться без пафоса — на общественном транспорте, но спутник её мнения не разделял. Что толку жертвовать временем и нервами, если можно просто вызвать машину с водителем?       По просьбе Мибучи, место для свидания выбирала Мика. Акаши догадывался, что соглашаться на это не стоило, но масштабы катастрофы представить не мог — фантазия сильно подвела. Кто бы мог подумать, что подружка его товарища — любительница большого скопления людей? Её выбор пал на городскую ярмарку. Сейджуро не возражал против разнообразия развлечений, но рассчитывал хоть какое-то подобие уединения.       Облом. И вместо уютного кафе — традиционный парад по поводу Аой Мацури, одного из важнейших фестивалей Киото. Поглазеть на шествие переодетых актёров с членом императорской семьи во главе было довольно любопытно, учитывая, что ни Сейджуро, ни Тецуя раньше не посещали данное мероприятие, но разочарование скрыть не удалось.       — В прошлом году моя сестра шла в третьей паре, — гордо заявила Мика. — Тогда тоже была страшная жара, и многим участникам стало нехорошо в пути…       Девушка ещё что-то там увлечённо щебетала, но Акаши её не слушал. Всё его внимание было сосредоточено на Тецуе, которой поплохело под палящим солнцем. Не спасал даже купленный в сувенирной лавке зонтик. Парень многозначительно взглянул на Рео и поспешил вывести Тецу из толпы.       — Всё в порядке, Акаши-кун. — Опять у неё всё в порядке, хотя на самом деле это далеко не так. Раздражало.       Рядом стоял фургончик мороженщика. Акаши решил, что неплохо бы напоить девушку холодным коктейлем. Он цокнул языком и, оставив Тецу в спасительной тени дерева, отправился за напитками.       Не без энтузиазма голубоглазая принялась за угощение. Она осушила большой стакан — пол-литровый! — в считанные минуты, и Сейджуро, грешным делом, подумал, что она уже на сто процентов состоит из ванильных милкшейков. Тецуя пила их постоянно: по пути в школу и возвращаясь домой, на обеденных перерывах — тоже. И где только доставала? В Маджибургер бегала? Невозможно. Акаши позаботился о том, чтобы Куроко всегда была под присмотром. Она не отлучалась из школы. Хотя не исключено, что информаторы врали.       «Невидимка, да? — Он усмехнулся про себя, припоминая их первую прогулку в школу. — Должно быть, это очень удобно…»       Со стороны по отрешённой мордашке было сложно определить настроение Куроко, но Акаши давно приловчился читать по телу. Сейчас девушка была расслаблена, что свидетельствовало о преимущественно хорошем расположении духа. Почему лишь преимущественно? Всё просто: Тецуя периодически хмурила бровки, скашивая взгляд на вторую парочку. Мимолётно, украдкой, но Акаши каждый раз замечал. Так же он не упустил тот факт, что на него самого она смотрела с тоской.       «И всё-таки тебе нравится Рео… Да, Тецуя? — Обращённые к голубоглазому чуду немые вопросы по очевидной причине оставались без ответов. — Почему ты просто не скажешь мне? Зачем же так…»       Знакомый вкус перекатывался во рту — поражение. Горько и обидно. И, чёрт возьми, так жестоко.       — Тецуя, — Акаши остановил девушку мягким прикосновением к худому плечику, — нам нужно серьёзно поговорить.       — Поговорить? — недоумённо повторила за парнем Куроко. — О чём же?       — О нас. — Он выдержал паузу, собираясь с мыслями. Стоило ли выяснять отношения посреди улицы? Нет, но ему было жизненно необходимо как можно скорее всё прояснить. — И о Рео.       Про себя Куроко ужаснулась. Она не была готова к признаниям Акаши. Совсем-совсем не была. По крайней мере, не в этот самый момент.       — Наверное, не стоит на людях, Акаши-кун… — Девушка натянула на лицо кривую улыбку, отчего обоим стало ещё паршивее, чем было до этого.       — Разумеется. Но я бы не хотел откладывать. — Впереди идущая парочка остановилась, ожидая их. Сейджуро добавил чуть тише, чтобы расслышала только Куроко: — Для меня это важно.       Рео улыбался от уха до уха и размахивал руками над головой, призывая друзей ускориться. Хотелось или нет, а пришлось поспешить.       Мика была явно напряжена: дыхание участилось, на щеках играл румянец, а длинные тонкие пальцы нервно сжимали лямку жёлтого рюкзачка в виде Пикачу. Её парень в это время подозрительно лыбился, и для всех стало очевидно, что эти двое что-то задумали. Пакость, не иначе. Сейджуро не сомневался, что им с Тецуей всё это не понравится.       — У нас для вас сюрприз! — Просияла Мика, выуживая из рюкзака две наклейки с общим номером «11». Она помогла приклеить номер Тецуе на рукав, пока Акаши лепил свой куда пришлось — на бедро. — Поспешим!       Голубоглазаое растерянное чудо ахнуло от неожиданности, когда Мика настойчиво потянула её в парк. Эта девушка не вызывала в ней отвращения. И Мибучи не вызывал. Это было невероятно странно. Интуиция всегда подсказывала Куроко, с кем стоит водить дружбу, а с кем — нет. И эти ребята были из первой категории. Что очень странно, учитывая всю сложность отношений между Рео и Сейджуро.       Не будет ли предательством хотя бы для себя самой признать, что эта парочка ей нравилась? В поисках подсказки Куроко оглянулась на парней. Мибучи всё так же подозрительно улыбался, а Акаши… Акаши правдоподобно изображал движущуюся статую — ноль эмоций.       — Та-да-да-да-а-ам! — Вновь просияла Мика, толкая Тецую в спину. Девушка едва успела заметить ступеньку деревянного помоста и чудом не упала. — Мы как раз вовремя! Вот-вот начнётся!       Только сейчас Куроко обратила внимание, что вокруг них собралась толпа куда более плотная, чем в других частях парка — в этом месте намечалось мероприятие. Какое именно — она не знала, но номер «11» на предплечье тонко намекал, что они с Акаши в списке участников.       За помостами для выступающих находилась длинная широкая сцена. Она возвышалась над головами зрителей примерно в половину человеческого роста — как раз достаточно, чтобы происходящее на ней можно было увидеть из любой точки. Убранство сцены было довольно типичным для Аой Мацури: гирлянды и букеты из живой мальвы, нарциссов. На шее ведущего красовался яркий венок похожий на гавайский, но из соответствующих празднику цветов.       Знающие своё дело волонтёры лихо управились, собирая парочки, и уже через пару минут сцена оказалась заполнена конкурсантами.       Тецуя опасливо косилась на напряжённого Акаши: он тоже был не в курсе, что их ждало дальше. Так ей, по крайней мере, казалось.       Ведущий широко улыбнулся и поприветствовал всех. Толпа зашлась волнением. Со всех сторон послышался свист и аплодисменты.       Акаши давно привык быть в центре внимания, а вот Тецуя жалась к нему и дрожала от страха. Она то краснела, то бледнела, цепляясь за рукав его рубашки. В целом, Акаши ещё на подходе догадался о сути конкурса, а потому и не спешил падать в обморок, когда со сцены объявили конкурс поцелуев. Смело, очень смело так подставлять его… Из Мибучи Рео получилась бы отличная сваха. До такого даже гениальный мозг его капитана не додумался. Не мудрено так-то. Японцы не привыкли нежничать на глазах у посторонних. Акаши знать не знал, что в Киото кто-то додумается организовать соревнования по длительности поцелуев. И не только он, учитывая малое количество участвующих в этом безумии. Но, стоит отдать должное, поглазеть на публичные поцелуи нашлось немало желающих.       Тецуя на деревянных ногах повернулась к Акаши и сглотнула стоявший поперёк горла ком. Бежать было некуда, ловушка захлопнулась.       — Ты когда-нибудь целовался с девушкой? — кое-как выдавила она из себя.       — Да.       — И к-как тебе? П-понравилось?       Акаши обнял Тецую за талию и улыбнулся уголками губ:       — Не распробовал.       Толпа, заведённая орущим в микрофон мужчиной, начала обратный отсчёт.

пять…

      Тецуя залилась краской до кончиков ушей.

четыре…

      Взгляд голубых глаз скользнул по тонким губам Акаши.

три…

      Горячий воздух перестал раздражать лёгкие, солнце не припекало кожу. Во всём мире существовала лишь симфония ведущих отсчёт голосов.

два…

      Ничто больше не имело значения. Осталось только пройти последний рубеж и сделать то, о чём, быть может, они оба пожалеют. Наверняка пожалеют. И не влюбиться еще сильнее будет сложно. Но как найти в себе силы отказаться от мимолётного удовольствия, когда оно само себя предлагает? Никак.

один…

      Тецуя подалась вперёд, касаясь губ парня. Боязливо, будто считала, что он собирался её оттолкнуть. Но она ошибалась. Сейджуро ответил напористо, страстно. Он выплеснул всю скрытую в душе ревность, целуя Тецую так, словно она уже принадлежала ему. Только ему, никому другому. Ни Мибучи, ни тому, кто был в прошлом… Или Тецуя всегда думала лишь о его друге? Плевать. На широкой сцене в окружении ярких цветов и орущей публики, голубоглазый источник всех проблем жил и дышал только для него.       Руки на талии как будто потяжелели. Тецу шокировано распахнула глаза, стоило Акаши прижать её ещё сильнее. В этот момент он смотрел на неё. Казалось, его голос эхом перекатывался в мыслях, приказывая подчиниться. И Тецуя не смела ему сопротивляться.       Толпа разбилась на группки, которые скандировали номера понравившихся пар. Многие болели за одиннадцатую команду. Краем уха Куроко слышала, как ведущий назвал их с Акаши самыми страстными участниками.       Заливаясь краской, девушка зажмурилась. Ей хотелось, чтобы всё это прекратилось как можно скорее, но одновременно с тем она мечтала провести вечность в сильных руках Акаши, ощущая его жёсткие губы на своих мягких.       Половина участников слилась ещё в самом начале: ребята явно переоценили своё мужество и не выдержали даже полминуты на сцене. Ещё через минут десять из двенадцати пар осталось три.       К тому времени, как у них остался один-единственный соперник, у Тецуи сводило челюсть, а язык почти не слушался.       — Больше не могу, — заплетаясь пробормотала девушка.       Сейджуро выдохнул ей прямо в губы, вновь вовлекая в поцелуй.       — Терпи, — строго приказал он, хотя у самого сил почти не оставалось. — Всё или ничего.       Если бы не язык, который окончательно отказал, Куроко засмеялась бы. Акаши шутил редко, а шутил смешно — и того реже.       — Дамы и господа! — не своим голосом завопил ведущий. — Поздравим же наших победителей — страстную пару под номером одиннадцать! — Люди вокруг что-то кричали и улюлюкали. Диковинное шоу всем пришлось по вкусу. Сродни цирку уродов. Гордиться нечем, но смотреть забавно. — Хватит-хватит, дружище, — добродушно шепнул мужчина Акаши, который в последнем неконтролируемом порыве «атаковал» Тецую, — ты её так сожрёшь прямо на сцене. До дома потерпите уж…       С большим трудом пересилив себя, Сейджуро отступил. Поражённая до глубины души Тецуя смотрела на него так, будто видела впервые. Её губы распухли и невероятно покраснели. Акаши не сомневался, что в этот момент и сам он выглядел как жертва пластической хирургии.       Всю непродолжительную церемонию награждения он думал об их с Тецуей первом поцелуе. Это было сумасшествие. Самое настоящее. Возвращаясь к началу, он без конца удивлялся, почему она осталась, а не ушла, послав всех в задницу. Была бы права. Она имела право. Принимать на веру было страшно, но Акаши безумно хотел, чтобы слова Рео оказались правдой. Впервые в жизни он хотел узнать, что ошибся с выводом, и действительно ей нравился. Не Мибучи, не кто-то там из прошлого, а только он — Акаши Сейджуро.       Лучшая в мире сволочь со своей подружкой нашлись под сценой: атакующий баскетбольной команды тянул улыбку в привычной манере, а вот Мика густо краснела и старательно отводила взгляд, не решаясь поздравить победителей больше, чем робкой улыбкой.       — Это было потрясающе, — чистосердечно признал Рео.       — А сколько вы продержались?       Куроко затравлено взглянула на Мику, которая лишь пожала плечами, виновато улыбаясь. За неё ответил Рео.       — Мы сошли с дистанции ещё на старте.       Шок отразился на лице Куроко:       — То есть как?       — Мика-чан переоценила свои возможности, — многозначительно изрёк Мибучи, лукаво зыркая на свою девушку.       Если бы не переставший выполнять свои функции язык и парализованная челюсть, Акаши предложил бы другу умереть страшной смертью. И даже помог бы с этим. С превеликим удовольствием. Но думать получалось исключительно о Тецуе, её губах со вкусом ванили и зияющей в груди дыре, которую неумело маскировала приколотая к рубашке медаль победителя.       Мибучи вдруг шлёпнул себя по лбу:       — Точно, я же совсем забыл! — Он оглянулся по сторонам, выискивая что-то или кого-то. — Ах, вот и они! Смотрите, кто пожаловал в Киото!       Разве может быть что-то хуже конкурса поцелуев? Ещё как может.       — Я так соскучилась, Тецу-чан! — на одном дыхании выпалила Момои, удушая подругу.       Тецуя натянула фирменное безразличное выражение лица, позволяя писклявой девице обнять себя и почти свалить на землю. С видом обречённой на страшные пытки она вглядывалась в толпу, выискивая высокого смуглого парня, которого Сацуки наверняка уговорила притащиться в Киото на (судя по их облачении в форму Тоо) школьную экскурсию. Шик. Блеск. Теперь-то они с Акаши встряли по-настоящему.