Раскрой мои крылья.

Равнодушие — паралич души, преждевременная смерть. Такими создали демонов. Равнодушными к чувствам и эмоциям. Они идут по одному пути, никогда ему не изменяя. Не имеющие души эти порождения Тьмы не могли творить — они словно роботы, запрограммированные единой системой. Однако, у каждого из них всё же была индивидуальность, что доказывало важность Хаоса в мироздании. Его от них отличало многое, но самое важное — его чувства существовали, просто запечатанные проклятьем Небес. Наказание не изгнание — равнодушие. Он не мог почувствовать ни радость, ни боль, ни что-либо ещё. Даже полёт перестал доставлять хоть какие-либо эмоции. Это ощущение потери себя изнутри — словно твоё отражение в зеркале исказилось и исчезло. С ним на века осталась одна рефлексия, меланхолично разъедающая тяжёлые мысли. Впрочем, возвращаться под крыло голубей тоже не хотелось. Как только он признал и вынес в свет их нечистоту — был изгнан навсегда. Ангелы облачили его в ненависть и лишили своего дара. Забавная штука, добро и зло. И одно и второе не представляет собой чистую консистенцию: что там, что там друг без друга они не существовали. Нет ничего абсолютного — вот истина. Поражало то, что его контрактер знал это. Ещё в самом юном возрасте "человеческих" сказок. Перестанет ли он восхищаться Сиэлем? О, Люцифер, нет. Ему это доставляет мазохистское удовольствие. Мучает себя, напоминая об ошибке. Смерть графа — его личное грехопадение. Его оковы, что потянут на дно. Он возжаждет своего искупления, но будет лишён его. Этот ребёнок стал так дорог ему, демону, просто потому что был похож на него, просто имея те же чувства, что были уже закрыты для падшего. И вот дилемма — стоило за это возненавидеть, но восхищение слепым котёнком ткнулось в руку, гордо смотря, как хладнокровно пользуется человек этим даром, не растрачивая зря. Самозабвенно прекрасный. Идеальный в своём грехе. Он убивал, но его душа светилась ярче солнца — невозможное. Демон ждал, когда душа с годами начнёт грязнеть, мутнеть, пока не падёт перед ним вываленная в грязи, жухлая и пожеванная. Ждал разочарования. Получил лишь гордый взгляд и нехватку кислорода от него. Кандалы звякнули, когда он, приоткрыв тяжёлые, как груда металла, веки, попытался пошевелить пальцами. Всё тело словно опухло — он уже не чувствовал ничего, кроме дыхания скорой смерти, которая не принесёт ничего, кроме забвения и пустоты. Смешно. Он, один из четверых тёмных ангелов, умирал рядом с райским артефактом, обессиленный. Хотелось на Нессус, в свой замок. Или в поместье, толкая привычную тележку с утренней газетой и горячим чаем. Насмешливо смотреть, как человек с наэлектризованными волосами недовольно садится, равнодушно сканируя его разными глазами. Он так привык к этому, что не задумывался, что будет, когда все закончится. Думал, вернётся в ад, довольный поглощенной душой. Оказалось, внутри уже свернулся вокруг замершего сердца изумрудный змей с синим, как океан, глазом. Все одно. Артефакт лежал прямо перед ним, равномерными толчками выдавливая из себя янтарные волны убивающей магии. Сухие губы уже давно не смыкались, а грудь тяжело, с хрипами, втягивала воздух. Демон иссыхал. Бледная кожа потеряла свою молочность и ровность, становясь серой и сморщенной, словно у старика. Глаза тухли, из рубиновых становясь землистыми, стеклянными. Мыщцы твердели, кровь все медленней текла по привычному кругу. У демонов функционировало все, кроме сердца, стоило заметить. Словно напоминая об утере самого главного. Глаза вновь закрылись. Кости трещали — сломать их сейчас было практически как палочку согнуть. Себастьян сглотнул, чувствуя, как отказывает речь и глотательные механизмы. И из последних сил он облизал губы, раздирая их сухим, как наждачка, языком, готовясь произнести в последний раз дорогое имя. — С... — от долгого молчания изо рта вырвалось лишь низкое хриплое сипящее "с", ничем не бархатно-мелодичное, как обычно. — Сиэль. — на выдохе прошептал он, поражаясь слабости голоса, который напоминал трепыхающуюся бабочку. Андрас прикрыл глаза, расслабляя горло и позволяя голове упасть на грудь. Что-то хрустнуло в шее, ломаясь. Возможно, он слишком резко опустил голову. Волосы выпадали сами, словно перья, усыпая все вокруг. Магия кружилась вокруг него мощным энергетическим обручем, выходя из почти мёртвого тела. Пустота наступала, обволакивая. Себастьян с готовностью поднял ей навстречу пылающий взгляд своей непокорной души — его встречал Хаос, готовый растворить в себе и принять радушно, как подобает одному из владык Вселенной. Словно приглашение в последний танец — протянута рука, медленная мелодия, свет софитов. Где-то на затворках сознания в музыке он уловил шум горной реки — он добавлял реальности живую окраску. Его словно заключили в прохладный кокон — тело покрылось мурашками. Тело? Вырываясь из лап чёрного отчаяния, демон с усилием распахнул глаза, приобретающие свой багровый цвет. Вокруг него была плотная сфера воды, весело сражающаяся сама с собой, напоминающая кота, что пытается схватить свой же хвост. Силы лавиной хлынули обратно в тело, а то возвращало Андрасу его аристократичный вид. Вода замерла, спадая волной вниз, растекаясь по полу. — Каков идиот. Это мой дом или твой? Почему я должен, как ошалелая бешенная собака, гоняться по Аду, чтобы найти твою шкуру, несчастный ты кусок демона? — спокойно произнесли сзади, едва скрывая раздражение и облегчение. — Ладно, я немного приврал, по Аду не бегал, но прыгал в куче порталов, которые сам же вызвал, однако, это не меняет твоей печальной участи, Себастьян. — может, он умер? Голова повернулась, глаза жадно столкнулись с недовольным лицом. Вполне себе здоровый граф Фантомхайв хладнокровно стоял чуть позади него, раздражённо взлохмачивая сизые волосы. — Милорд? — мальчик прищурился, подходя к нему и задумчиво касаясь оков. — Как звать меня, когда я умер, так Сиэль, как только я жив, так сразу милорд. — это претензия такая? — Как их снять? — Попробуйте заморозить. И не одолжите ли немного воды? В горле пересохло. — мило улыбаясь, уставше выдал демон. — Сиэль повернул к нему голову, также мило улыбнувшись. — Могу организовать в твоём горле водопад или, на худой конец, фонтан. Устроит? — но, вопреки своим язвительным словам, на ладони свернула россыпь капель, скручиваясь в маленькую струю. — Рот открой. Странный способ напоить, но дворецкий бы сейчас даже с рук попил. Поэтому рот послушно открыл, внимательно смотря, как легко Сиэль направляет струю прямиком на пересохший язык. Демон жадно глотал, как лакающий котёнок, прикрывая в блаженстве глаза. Когда рот закрылся, струя успела пробежаться по губам, стечь по подбородку и шее вниз, к груди, прежде чем граф сжал руку, прекращая вызов стихии. Тонкие пальцы охватили цепь, позволяя лядянному пару объять их — лёд стремительно поглощал металл, раздрабливая его на атомарном уровне. — Она все ещё так же крепка, в чём проблема? — шикнул Фантомхайв, переводя обеспокоенный взгляд на лицо демона. Впрочем, беспокойство тут же исчезло, рождая сомнения о достоверности глаз. Себастьян лишь наклонил в бок голову, выпуская свой огонь, который лавой побежал по льду — магические кандалы не выдержали столь явной конфронтации, с треском ломаясь, ссыпаясь расплавом и крошкой. — Поговорим позже, Себастьян. — предугадывая этот красноречивый взгляд, остановил его Сиэль, на мгновение замирая. — Эта штука ещё действует, убираемся отсюда. — демон кивнул, распахивая крылья и замечая знакомую серёжку на чужом ухе. Лишь на секунду нерешительность мелькнула в разных глазах, когда Фантомхайв сделал пару шагов навстречу Себастьяну, ловя все тот же жадный взгляд. Чужие пальцы коснулись чёрных прядей, неизменно свисающих по контуру лица, после легко порхая по скуле — вновь мурашки побежали вдоль позвоночника, но мальчик уже убрал руку, разворачиваясь и в крученном прыжке распахивая крылья, вертушкой взмывая вверх, прижимая крылья, и лишь у самой крыши резко разворачивая их, мощной волной разбивая витражный свод. Михаэлис усмехнулся — граф быстро учится, ведь так же он не так давно разогнал тучи над ним в Лондоне. Но тёплые воспоминания были отброшены назад, когда демон увидел небо. Рванув вверх, за тем, кого он уже не обязан был оберегать по контракту. Андрас все больше мрачнел. Если они выберутся отсюда, он возьмёт чёртов отпуск, даже если сам Люцифер будет против. Это был Асгард — преддверие Небес. Если память ему не изменяет, то на план выше располагались окраины рая. Зелёная трава поредью между сухой степной, влажный воздух, грозовые тучи, испещренные лучами откуда-то сверху — между планами Небес не было порталов, если можно было так сказать. Порталом служили облака, находящиеся за этими тучами. А проблема их состояла в том, что и порталов в Ад не было — тут все упорядочено. Андрас хмуро взглянул вниз, резко хватая Сиэля за руку и утягивая на неразбитую поверхность толстого стекла. — Там ангелы. Они уже идут сюда, мы вовремя выбрались, милорд. — глаза невольно упали на пышущий силами артефакт. Твари все рассчитали. Сейчас бы он уже не существовал. Появился ещё один вопрос: как Мефистофель тут оказался? Демон прижимал к крыше мальчика, накрыв своим телом. Чужие крылья подрагивали слишком близко от лица, словно пытаясь дотянуться. Себастьян сжал пальцы на предплечье графа, борясь с желанием коснуться. От крыльев пахло грозой и мокрой травой. Блаженное сочетание. — Почему они идут, а не летят? — озадаченно спросил Фантомхайв, чувствуя чужое дыхание на своей шее. — Здесь очень нестабилен ветер, особенно ближе к земле. Впрочем, как и все остальные стихии в обычное время, потому что хранители слишком далеко. — сыронизировал дворецкий, отпуская чужую руку. Незаметно взлетели вверх, пытаясь спрятаться в низких тучах. Идея демону не нравилась, но выхода не было — их бы обнаружили не успей они и сотню метров пролететь. В тёмных облаках рычали раскаты, кое-где то и дело вылетали короткие разряды молний. Грядёт буря. — Асгард условно разделён на три части. — хрипло, но громко оповестил Михаэлис, перекрывая голосом природные звуки. — Степи, в которых бушует ветер и грозы. Тропики, настоящее препятствие. Там слишком много хищной живности. И горы. Не думайте, что хоть где-то лучше, чем в другой части. Везде есть то, от чего следует бежать. Если даже ангелы не бывают тут. — молния ударила прямо перед Себастьяном, но тот легко её обогнул. — Если не поторопимся, останемся без крыльев. Их просто вывернет из суставов. — Здесь кто-то живёт? — скептично спросил Фантомхайв, волной ныряя под особо чёрную тучу, что вот-вот готова была взорваться. Внизу всё потемнело — трава почти полностью легла на землю. — Да, здесь жив... — но его слова утонули в торжественном опасном звуке. — Они обнаружили мою пропажу. И если уж они затрубили в рог, то так просто нам отсюда уж точно не выбраться. — демон витиевато выругался, паря чуть выше мальчика. — Как нам выбраться? — граф чуть было не угодил в клубок молний, вовремя набирая высоту и прижимаясь спиной к Андрасу, что летел над ним. — Где-то здесь должен быть спрятан артефакт. Небеса строятся на многочисленных утерянных артефактах. Обиус — эта штучка по своей сути сердце плана, и где он находится, я не представляю. — пальцы автоматически поправили распахнувшийся ворот полупрозрачной рубашки на графе, увитой гипюром. Красиво. Фантазии у Сиэля хоть отбавляй. Сотня вопросов в голове все пыталась найти себе применение, но демон отложил их на более спокойную обстановку. — Куда нам сейчас? — прокричал граф, ложась набок, вертикально, пропуская огромную молнию, что ударила куда-то вниз, расходясь по земле змеями. — В другую часть, там есть где укрыться, здесь же просто степь. — громко ответил маркиз, щуря глаза. Впереди медленно, но явно собирался ураган. По решительным глазам Сиэля он понял, что мальчик тоже увидел. Они не могли взлететь выше — тучи были уже наэлектризованы до предела, грозя лишить их движения и наградить отменной болью. Поэтому крылья выровнялись, и они, плавно паря, начали снижение. Две тени летели близко, даже слишком — в критической ситуации им не сделать маневр, но обоим было наплевать. После, хоть и недолгого, но расставания, никто из них не хотел терять ощущение близости. Ураган вихрями завладевал все большей территорией. Его не обогнуть — он затягивал ещё сильнее. Природа внушала страх. Против неё ни демон, ни ангел, ни человек не выстоят достойно. Она дарила жизнь так же легко, как её лишала. Красота переплетается в обезображенным страхом, обнажая, делая всех равными. — Они летят за нами? — неожиданно спросил граф, не давая по голосу понять свой настрой. — Если им отдан приказ, то не сомневайтесь, на нас натравили покорных псин. — усмехнулся демон, насмешливо ведя скованным плечом. Крылья уставали бороться с диким ветром. У них они очень сильные, но даже так им было не вытерпеть шквальный ветер. — Что делать? — по виску графа стекла капелька пота, демонстрируя отчайно скрытую слабость. — Уберите крылья, мой лорд. — недоверчиво повернув к нему голову, Сиэль нахмурился, думая, что не так расслышал. — Доверьтесь мне и уберите их. Убрать крылья было равно глупой попытке суицида, и мальчик колебался, что прослеживалось в каждой его черте. Они все ещё летели, ведомые ветром, что засасывал в сумасшедший ураган. Но граф резко хлопнул крыльями, давая им рассыпаться золотыми искрами. Демон тут же среагировал, ловя его за талию и запястье, прижимая последнее к своей щеке, обхватывая ладонью чужие пальцы. Он спикировал, почти давая Фантомхайву коснуться грудью прижатой ветром травы. Маркиз несся на огромной скорости, не меняя положения. — Как только мы окажемся в центре этого урагана смотрите мне в глаза и не паникуйте. — они пробкой влетели в буйство ветра, тут же спиралью взмывая по кругу. Андрас оттолкнул от себя Сиэля, крепко держа его за запястья и давая возможность посмотреть в свои глаза, что полыхали рубиновым. “Это стихия, помните? У вас такая же в подчинении. Стихия не может противостоять другой — это нарушает её систему, одно не существует без другого. Понимаете, к чему я веду?” Хитрая улыбка, что вмиг украсила чужое лицо, а после усмешка. Глаза закрылись, чтобы после распахнуться, являя до мурашек ледяной взгляд, таким он казался из-за испещренного светом голубого и синего с одной стороны и светло-фиолетового с другого. Этот сияющий огонь срывался с уголков глаз, гипнотизируя Андраса. До чего же красив Сиэль на пике своей внутренней силы, черт. Огненный феникс и водный дракон смотрели друг другу в глаза, паря за спинами магов. Спокойное течение и рваный огонь. Совершенно разные, но противоположности притягиваются, верно? Они распалились: струи огня и воды заплясали вокруг двух фигур, заполняя собой все вокруг, разрывая кольцо ветра, впериваясь в тучи, раздирая и их в клочья, свободным столпом. Сжигая жухлую траву, огонь плясал в вальсе с водой, которая за ним восстанавливала ростки обновлённой, более крепкой жизни. — Не откажете ли мне в танце, мой господин? — прошептал Себастьян на ухо графу, который смутился, но взгляда сияющих глаз не убрал. Рука вложена в чужую — шаг первый. Они открывали свой собственный бал. Вода и огонь все ближе друг другу, казалось, должны были уничтожать, но они сплетались в невозможном единстве. Рука демона на талии, рука человека на плече. Бедра то и дело задевают друг друга. Каждое движение вбирается кожей и достает до души. Две стихии летят в таком же танце душ вокруг них, захлебываясь в друг друге. Рубин сталкивается с сапфиром, касаясь гранями, притираясь, вдрабливаясь каплями, спаиваясь в одну драгоценность, не имеющую огранки. Пентаграмма на руке и радужке горит, обжигает, вжигаясь в души, не давая им и шанса стереть её, пусть уже бесполезную, но укрепляющую их связь. Две крови в одну петлю, циклично вращающуюся через два сердца и сквозь них, наполняя невидимые вены и аорты, давя на грудь преизбытком кислорода. Они терялись в ворохе обнажённых чувств друг перед другом. Танец — что-то более, чем секс, более интимное, более связывающее, более страстное. Стихии расходились и с жаром вновь сплетались, следуя танцу хозяев. Шаг назад — тела в метре, слишком далеко, с вожделением примыкающие вновь на следующем шагу. Магия все больше наполняла их, с такой же мощью выходя, волнами давя чёртов предрайский план, давая Небесам понять, насколько силен союз их разных душ — лишь тёмное со светлым добьётся такой консистенции, ведь, противясь правилам о ненависти и конфронтации, они сливаются воедино, желанием быть рядом электризуя воздух вокруг. — Себастьян... — одно имя с этих уст равно самому яркому стону в экстазе. Тело прошивает наслаждением, ведя мурашки куда-то по шее вверх. — Сиэль. — бархатно отзываясь, промурлыкал Андрас, сжимая талию и замечая ту бешеную скорость, которой они добились в танце. Он прижал хрупкое тело к себе, останавливаясь. Они оба, тяжело дышащие, смотрели на то, как тают стихии, сплетенные их страстью. Глаза гасли, все каналы внутренней магии схлопывались. — Чувствуете, как много свободной энергии и магии вокруг? Мы создали среду мироздания. Именно в таких условиях можно воссоздать любую жизнь. — Сиэль на его груди нехотя зашевелился, чуть отстраняясь. — Но почему я не чувствую упадок сил? Разве этот выброс не огромен? — логично вывел граф, непонимающе сводя брови. — Потому что мы оба с огромным желанием вступили в, так называемый, обмен энергией и магией. На одну часть отданную вам, мне приходила такая же одна ваша и девять рождённых этой связью. Поэтому мы не просто не потеряли ни капли, мы восполнили до краёв друг друга и пространство вокруг. Я бы назвал подобное явление конвергенцией. Тем более танец был прекрасен. Мне кажется, или вы действительно преуспели в своих танцевальных навыках? — насмешливо сверкнул глазами демон, довольно замечая лёгкий румянец на чужих скулах. — Закрой рот, Себастьян. — шикнул на него мальчик, поджимая чуть влажные губы. — Несмотря на это, я хочу спать. — демон нахмурился. — Так вы действительно все ещё человек. Интересно. — он перевёл взгляд вбок, вдруг начиная хохотать, из-за чего на него ошеломленно уставился граф, впервые слыша этот прекрасный смех. — Смотрите, наш танец похоже был настолько чист энергией, что просто напросто сжёг ангелов, что гнались за нами. — демон отошел от Сиэля, подходя к кучке белых перьев и присаживаясь рядом с ними на корточки, сжимая в ладони хрупкую белизну, сминая. — Мы их убили? — с детским любопытством спросил Фантомхайв. Ни капли жалости. Идеальная душа. — К сожалению, нет. Вывели из строя. Теперь им понадобится несколько лет, чтобы восстановиться. — демон встал, подходя к мальчику и подняв его на руки, взмыл в небе, распахивая крылья. Ожидаемых возмущений, как странно, не последовало. — Разве это разрушающая магия? — спросил он, кладя голову на плечо дворецкого, обхватывая его шею рукой. — Эта магия будет такой, какая она нужна будет нам в момент подобного обмена. На этот раз она была защищающая. Восстанавливающая. А они желали нанести нам вред. Вот и сгорели. — спокойно ответил маркиз, улавливая идеальным слухом шум воды. — Водопад? — Да, недалеко. Но и неблизко. — сонно отозвался Сиэль. — Я чувствую его. Заснул он быстро. Что давало объяснение отсутствию сопротивления полёту на руках. Граф просто устал. А это была прекрасная возможность отдаться покою чуть раньше. Михаэлис не заметил, как пролетел достаточное количество расстояния, почти удивлённо замечая водопад перед собой, увлеченный лицезрением бледного лица. За водопадами чаще всего были маленькие пещерки. И этот не оказался исключением. Демон легко отвёл воду в сторону, влетая. С мальчиком на руках он легко воссоздал в пещере комнату Сиэля, сделав полную звукоизоляцию внутри стен. Из минусов только водопад ровно за дверью. Похоже, его драгоценность будет вполне удивлена пробуждением в своей кровати.