Ледяная пропасть.

Джагхед ворвался в переднюю дверь бара з, пинком распахнув ее. Регулярная какофония звуков, заполнивших бар, затихла, когда одетые в кожу посетители увидели, как их бесстрашный лидер протиснулся в дверь с телом девушки на руках. Однако бар недолго оставался безмолвным, когда голос Джагхеда прорвался сквозь него. — Чего вы стоите! Позовите Эфпи и убери со стола! Не успели эти слова слететь с его уст, как люди бросились действовать вокруг него. Высокий мужчина с черными как смоль волосами одним быстрым взмахом руки убрал со стола бумаги, которые рассыпались вокруг него по полу. — Джагхед! — его голос грохотал глубоко в груди, — сюда! Джагхед быстро подошел к мужчине и осторожно положил блондинку на стол, ее тело безвольно шлепнулось о дерево. — Куртка. Мужчина без лишних вопросов снял свою кожаную куртку, обнажив плечи и руки, испещренные татуировками. Джагхед грубо схватил кожаную куртку и скомкал ее. — Поднять головы. — он что-то пролаял. Второй мужчина сделал так, как ему было сказано, и осторожно поднял голову блондинки со стола, позволив Джагхеду быстро положить под нее кожаную куртку. Он смотрел, как высокая змея осторожно опустила голову на мягкую кожу. Джагхед дико огляделся в поисках отца. Пенни стояла чуть справа от него, зависла за его плечом, наблюдая за разворачивающейся сценой. Пальцы Пенни дергались и сжимались, нервная энергия пронизывала воздух вокруг нее. Спокойнее всех была Пенни. Она не нервничала и не ерзала. Джагхед услышал, как сзади по лестнице, ведущей в кабинет, спускаются тяжелые сапоги. Джагхед вздохнул с облегчением, когда его отец полностью появился в поле зрения. Однако облегчение длилось недолго, и знакомое чувство досады поднялось в Джагхеде. Его сердце колотилось в такт шагам отца, наблюдая, как самоуверенная самоуверенность покидает пожилого мужчину. Черная змеиная куртка свободно свисала с плеч мужчины и была покрыта темными джинсами и серым хенли. С самоуверенной ухмылкой он подошел и встал во главе стола, оценивающе глядя на открывшуюся перед ним сцену. — Господи, Джаг. — он тихо присвистнул. Джагхед стиснул зубы, ожидая, что человек перед ним сделает что-нибудь полезное. Джагхед уже собирался заговорить, когда ЭфПи резко рявкнул. Если Джагхед и считал себя уважаемым вождем змей, то это было ничто по сравнению с той реакцией, которую Эфпи получил в тот момент от окружающих их мужчин и женщин. Никаких расспросов, никакой медлительности. Джагхед следил глазами за посетителями, пока они быстро выходили из змей. — Пи, Пенни и Джаг. А вы, ребята, отойдите. Не было места ни для вопросов, ни для разъяснений. Три младших змея стояли по стойке смирно, ожидая приказаний. ЭфПи в последний раз окинул комнату быстрым взглядом, убедившись, что вокруг нет никаких бродяг. Он громко хлопнул в ладоши, заставив Джагхеда отпрыгнуть назад, и потер руки в предвкушении. — Свит пи, аптечка первой помощи. За стойкой бара. — Высокий мужчина, который раньше снял пиджак, подошел к бару и на мгновение исчез за стойкой, а потом снова появился, держа в руках белый чемоданчик. Он быстро пошел назад, передавая сумку Джагхеду. — Ладно, Джаг, сначала ножницы.– заявил тот, протягивая руку ладонью вверх. Джагхед открыл обе защелки и выхватил ножницы, лежавшие поверх всех припасов, передав их рукояткой вперед своему отцу. ЭфПи осторожно взял их и, не колеблясь, подошел к низу стола, вставил половину ножниц в штанину блондинки так, что один клинок оказался снаружи, а другой-внутри. Он начал быстро и уверенно подрезать штанину джинсов блондинки. Пока он резал, Джагхед продолжал доставать всё и раскладывать их на столе над головой блондинки. Чем ближе он подходил к тому месту, где была рана, тем медленнее становился ЭфПи, а когда наконец добрался до раны, то был очень осторожен. Часть джинсовой ткани прилипла к внешней стороне пореза от засохшей крови, и Джагхед наблюдал, как его отец осторожно разрезал материал высоко в верхней части светлой стороны и осторожно снял его. Джагхед стиснул челюсти, наблюдая, как джинсовая ткань натягивает кожу, заставляя ее зиять еще шире. — Мы должны очистить эту кровь, — голос ЭфПи. был уверенным и ровным, успокаивая самые необузданные части мозга Джагхеда. Джагхед порылся в аптечке, наконец вытащил антибактериальную салфетку. Он уже собирался открыть пакет, когда его отец резко щелкнул языком. Джагхед поднял глаза от маленького свертка в руках и увидел неодобрительный взгляд отца. — Если ты не хочешь, чтобы она подхватила инфекцию, мальчик, я бы посоветовал тебе не трогать это. — ЭфПи резко перевел взгляд на руки Джагхеда, и тот последовал за ним. На каждой морщинке и трещине его кожи запеклась запекшаяся кровь. — Иди и вымой их. До тех пор ты не получишь доступ сюда. — голос ЭфПи был твердым, не допускающим возражений. У Джагхеда свело живот при мысли, что он оставит блондинку на столе в окружении людей, которых она не знает и не узнает, если придет в себя. Он быстро подбежал к раковине, стоявшей за стойкой бара, облил руки мылом и быстро пустил в них воду. — Подай водку.  Может быть, оставим праздничные напитки на потом, папа. — Он не мог удержаться от сарказма, который просочился в его голос, когда он говорил. — Это не для меня, идиот, а для нее. Перестань огрызаться и возьми эту гребаную бутылку. — Джагхед стиснул зубы еще сильнее, хотя и не думал, что это возможно. Он был благодарен отцу за то, что тот приказал всем уйти. Ему совсем не нравилась мысль о том, что другой змей слышит, как с ним говорят так неуважительно. Джагхед схватил бутылку ликера из-за стойки бара и решительно направился обратно к импровизированному операционному столу. Когда он вернулся, то увидел, что ЭфПи и Пенни очистили внешнюю область раны, отбросив окровавленные салфетки, усеявшие область вокруг тела блондинки. Джагхед на мгновение задумался, как они могли смыть столько крови так быстро, когда он передавал алкоголь своему отцу. Засохшая кровь уже исчезла, но вместо того, чтобы Джагхед почувствовал себя лучше, ему стало еще хуже. Теперь, когда кровь не скрывала раны, Джагхед мог видеть, насколько все было действительно плохо. Порез был настолько глубоким, что он удивился, как это он не видит сквозь него кости. ЭфПи грубо выхватил бутылку из рук Джагхеда, жидкость громко плескалась внутри. Не отрывая взгляда от раны, Эфпи открыл бутылку и поднес ее к губам, сделав большой глоток. — он подмигнул Джагхеду и опустил бутылку. Прежде чем Джагхед успел оскорбить отца, старик уверенно сказал Свит Пи: — Подойди к самому верху стола. — Стив без колебаний подошел к столу, глядя на ЭфПи, ожидая дальнейших указаний. — Положи руки ей на плечи и держи крепче. Если это не разбудит ее, то игла, конечно же, сделает это. Джагхед с тревогой посмотрел на отца, протягивая руку в тщетной попытке защитить женщину, лежащую на столе. — А что может ее разбудить? Прежде чем Джагхед успел закончить свою фразу, его отец взял бутылку водки и вылил прозрачную жидкость на рану, позволив ликеру расплескаться по всему ее бедру. ЭфПи был прав насчет борьбы. Как только спиртное попало в разрез, глаза блондинки распахнулись в первый раз с тех пор, как они покинули лес. Ее плечи на мгновение приподнялись, руки уперлись в стол, когда она попыталась сесть, но Стив был готов и как можно мягче опустил ее плечи обратно на стол, пригвоздив ее там. Звук, вырвавшийся у нее изо рта, Джагхед мог описать только как животный. Он никогда еще не слышал такого человеческого крика, от которого у него по спине пробегал холодок за холодом. Именно голос отца вернул его к действительности — парень! — голос  был резким и настойчивым, передавая всю ту резкость, которую ЭфПи обычно старался сдержать. — Хватай ее за ногу и держи крепче. Джагхед коротко кивнул и двинулся к концу стола. Его желудок скрутило и скрутило внутри него, как беспокойная змея, ожидающая удара. Он смотрел, как его руки обвились вокруг ее лодыжки и вытянули ногу прямо, чувствовал, как эта нога брыкается в его хватке, но никак не мог связать эти действия с собой. Это же не я. Джагхед вспомнил, что он делал этим утром по просьбе Пенни, и почувствовал, как в желудке поднимается желчь. Теперь другая мысль промелькнула у него в голове. Когда же это стало со мной? Он переместился, чтобы держать одну руку на ее лодыжке, а другую прижать к колену, пытаясь стабилизировать его как можно сильнее. Мысли Джагхеда сменяли друг друга в его голове, и он смотрел, как отец достает иглу и шовную нить. Его отец взял иглу и провел ею через кожу с видом знатока. Он хотел уйти, он действительно ушел. ЭфПи снова воткнул иглу в мягкую плоть, и свет над ними отразился от металлического предмета. Я вернулся за ним. Еще один стежок, идеально уложенный. Он не нуждался во мне, чтобы вернуться, он никогда не нуждался во мне. Теперь пять швов, все равномерно распределены. А теперь я застрял здесь. Мысли продолжали обрушиваться на Джагхеда с такой яростью и постоянством, что он удивлялся, как это ему удается не вздрагивать от каждой из них. Его отец протянул последний шов через кожу, когда последняя мысль эхом отозвалась в нем. Я никогда отсюда не уйду. И эта мысль оставила его настолько безнадежным, что лед снова начал скользить по его венам, заполняя каждую артерию, когда он шел. Он почувствовал, как все те эмоции, которые он ощущал раньше, отступают на задворки его сознания, и на этот раз он был благодарен за лед. Когда он снова посмотрел на отца, выражение страха исчезло, сменившись пустотой и темнотой. ЭфПи выдохнул с таким наслаждением, что казалось, будто он держал его все время, пока игла была у него в руке. Джагхед заметил, что в какой-то момент блондинка снова потеряла сознание, то ли от боли, то ли от ошеломляющей ситуации, в которой она оказалась, он не был уверен. Теперь она лежала под оранжево-желтым светом, с волосами, рассыпавшимися вокруг ее головы в клочья и спутанные пряди, тяжело дыша. Джагхед пристально наблюдал, как ее грудь поднимается и опускается глубоко. Лед в нем не позволял ему отвести взгляд. Чья-то рука обхватила его за плечи и крепко сжала. — Джаг, отпусти ее ногу. — Джагхед посмотрел на свою руку и увидел, что она почти смертельно сжимает лодыжку блондинки. Он медленно отодвигал пальцы один за другим и смотрел, как из-под них появляется синяк. Именно это растопило в нем лед. — Черт, — пробормотал он себе под нос. — Не беспокойся об этом, Джагги. — Пенни почти прошептала эти слова на ухо Джагхеду, как будто он был лунатиком и она не хотела будить его слишком сильно. — Он подходит ко всем остальным ее костюмам. Джагхед подумал, что это было бы бесчувственно и жестоко с его стороны, если бы он не видел синяков, усеивающих видневшуюся кожу. Все они находились на разных стадиях исцеления, и Джагхед был достаточно умен, чтобы понимать, что некоторые из них были старыми, желтые, зеленоватые, а это означало, что злые черные и фиолетовые были очень новыми. — Я собираюсь отвести ее наверх. — он говорил тихо, и слова едва слетали с его губ. Парень положил одну руку ей под шею, а другую под колени и понял, что это становится для него обычным делом. Подхватил ее на руки и понес по комнате. Он сам не знал, как к этому относится. Он оставил Свит Пи, Пенни и отца позади, не особенно прислушиваясь к их разговору, когда уходил. Джагхед осторожно поднялся по лестнице, надеясь, что его ноги сами поднимутся по лестнице, по которой он шел уже тысячу раз. Перед ним тянулся длинный коридор, по обеим сторонам которого были разбросаны двери. Еще в 80-х годах «Уайт-Вирм» был отелем, причем довольно приличным. Но, как и все в Ривердейле, упадок южной стороны означал потерю бизнеса. Белый змей больше не был уважаемым заведением, напротив, это был дом Саудсайдских змей, печально известной байкерской банды, которую все боялись. Джагхед подошел ко второй двери справа и толкнул ее ногой. Внутри нет ничего слишком впечатляющего. У стены стояла маленькая односпальная кровать. Именно здесь Джагхед положил блондинку, осторожно уложив ее на матрас. Какое-то время он наблюдал, как она ворочается и всхлипывает во сне. Он повернулся к другой стороне комнаты и подошел к комоду, стоящему там. Каждая комната наверху была оборудована кроватью, комодом и туалетным столиком, как это было во времена покровительства змеи. Джагхед выдвинул ящик стола и принялся рыться в простынях, пока не нашел то, что искал. Из-под свежего белья он вытащил одеяло, чистое, но старое и изношенное. Он снова повернулся к блондинке, не желая признавать ту доброту, которую он проявлял к ней, даже если она и не была в сознании, чтобы наблюдать это. Это был Джагхед Джонс, предводитель южнобережных змей. Он не спасал дам, попавших в беду, не укрывал их одеялами и не заботился ни о ком, кроме своей змеиной семьи. Так зачем же он все это делает? И почему его это вообще волнует? Он не мог ответить на эти вопросы. С тех пор как он вернулся из Нью-Йорка, он чувствовал себя опустошенным. Как будто у него что-то отняли. Он легко занял место среди змеев, которое снискало ему уважение, и в конце концов они выбрали его лидером, когда ЭфПи объявил, что он уйдет в отставку. Джагхед любил этих людей. Они были его семьей, когда его собственная семья уехала. Это были люди, с которыми он вырос. Единственная любовь, которую Джагхед когда-либо испытывал, лежала в пределах этих стен. А потом появилась эта девушка. Джагхед отрицательно покачал головой, как будто это было достаточно сильным ударом, чтобы очистить ее, как рисунок на гравюре. Он отпрянул от нее, как будто она обожгла его. Он ненавидел тот факт, что мысли об этой девушке были так близки к его мыслям о семье. Он знал, что это просто смешно. Он ведь совсем ее не знает. Ни где она жила, от кого убегала, ни даже ее имени. Он не мог выразить, как сильно его раздражало то, что она проникла в его мысли, когда он рассматривал свою семью. Это заставило его сердце сжаться. Он решил, что это просто любопытство. Он никак не мог почувствовать к ней никакого тепла. Он ничего о ней не знал. Он просто хотел узнать о ней побольше. Она была свободным концом, который нужно было связать, болотом вопросов, на которые нужно было ответить. Он пристально посмотрел на нее, пытаясь понять причину своих действий. Почему он остановился ради нее? Почему он искал ее? Почему он с уважением отнесся к ее желанию и привез ее сюда, даже если доставить ее в больницу было бы намного легче? Почему? Почему? Почему? Джагхеду оставалось только погрузиться в свои мысли, прежде чем он почувствовал, как внутри него поднимается черная тьма гнева. Ему все равно, решил он. В конце концов, он заинтересовался ею. Его поступки были такими, какие сделал бы любой порядочный человек, и Джагхеду нравилось думать, что он, по крайней мере, все еще один из них. Когда он спустился вниз, его уже ждали Стив и Пенни. Он закрыл дверь за блондинкой, надеясь, что сможет оставить все свои противоречивые мысли в комнате с ней. Свит помахал ему рукой, когда Джагхед спустился по лестнице. Он сел в их кабинку, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем начались вопросы. — Откуда, черт возьми, она взялась? — пришел первый вопрос от Пенни. — А что с ней случилось? — спросил Свит Пи. — Зачем ты привел ее сюда? — Откуда ты знал, что ЭфПи сможет ее починить? — Джагхед поставил локти на стол, подперев голову одной рукой, а другую держа перед собой. Две змеи перед ним замолчали. Джагхед знал, что для них это было не из уважения или страха, а потому, что они знали его достаточно хорошо, чтобы знать, что если они замедлят темп, он даст им все ответы, которые сможет. Он тяжело вздохнул, чувствуя себя еще более опустошенным, когда их взгляды остановились на нем. Он поднял голову ровно настолько, чтобы встретиться с ними взглядом. — Я нашел ее на шоссе. Она уже была сильно избита, но не сказала мне, от кого она бежала и куда направлялась. — Пенни внимательно посмотрела на него, проверяя, не лжет ли он им. — Ладно, тогда зачем ты привез ее сюда? Мы могли бы отвезти ее в больницу и покончить со всем этим еще несколько часов назад. Джагхед усмехнулся на вопрос Пенни; те же самые мысли проносились в его голове не более десяти минут назад. — Она просила меня не делать этого, — просто ответил он. Стив посмотрел на него с выражением, которое Джагхед мог только вообразить, выражающим изумление. — С каких это пор это имеет значение? — слова Стива были грубыми, но так было всегда. У этого человека была проблема с использованием его хороших слов, о чем Пенни так часто любила напоминать ему. — Она умоляла меня, Свит, — мягко усмехнулся Джагхед при этом воспоминании, — сказала, что они найдут ее. В любом случае, кто бы они ни были. Я не мог просто отвезти ее в больницу и оставить там, зная, что тот, кто причинил ей боль в первую очередь, может снова добраться до нее. — он сверкнул глазами, когда Пенни и Пи обменялись понимающими взглядами. — Вечный герой, Джагги. — слова Пенни разъедали его кожу, заставляя чувствовать себя оголенным и уязвимым. —  Да пошла ты, Пен. — они прозвучали мягко, за ними не было никакого настоящего оскорбления. Сложные шутки героя начались, когда он отправился спасать Пенни той ночью. Когда они вернулись к Змею, там была широко распространенная ярость. Змей хотел организовать нападение на упырей той ночью, чтобы показать, что нельзя причинить вред змее, не будучи укушенным. Пенни, к большому удивлению Джагхеда, рассеяла гнев с помощью простой истории о том, как ее поймали из-за ее собственной глупости и спасли из-за врожденной потребности Джагхеда быть героем. Этой истории, как бы она ни была проста, было достаточно, чтобы успокоить змея в то время, но она дала Джагхеду новую репутацию спасителя. Герой среди змей. Тогда он возненавидел это место, потому что его боготворили как лучшего человека, потому что он пришел помочь другу. Если бы кто-нибудь из них знал настоящую историю, что он пошел помочь Пенни, потому что она была его страховым полисом, он сомневался, что все пели бы ему дифирамбы. Пенни была единственным существом, которое вытащило и спасло Эфпи из тюрьмы. Вот почему он пришел ей на помощь. Нет ничего героического в том, чтобы заботиться о себе и своих близких. Во всяком случае, не в его сознании. — А куда делся Ф. П.? — спросил Джагхед, уже зная ответ. — Не уверен, Джаг. Он сказал, что ему нужно кое-что проверить. Уехал, как только ты поднялся наверх. — Стив произнес эти слова осторожно, не желая расстраивать предводителя змей. Джагхед покачал головой, позволив ей на мгновение повиснуть, и глубоко вздохнул. Куда, черт возьми, он все время исчезает? Эта мысль сводила его с ума уже несколько недель и с течением времени становилась все более и более раздражающей. Какое-то время они сидели молча, пока остальные змеи пробирались обратно внутрь. Большинство из них кивнули Джагхеду и продолжили путь к своим столикам, но к их столику подошел невысокий мужчина с гладко зачесанными назад волосами и сел. — Где ты был сегодня утром? — спросил Джагхед без своей обычной резкой интонации. — Помогаю другу с севера, его лучший друг пропал пару недель назад, и он сходит с ума, пытаясь найти его.– при упоминании имени Нортсайдера брови Стива поползли вверх, а лица Пенни и Джагхеда остались нейтральными. — Это ведь не тот же самый друг, с которым ты тайком убегал посреди ночи, Хоакин? — слова Пенни повисли в воздухе. Мужчина посмотрел на стол, вероятно, пытаясь скрыть румянец, прежде чем снова поднять глаза, и теперь его лицо выражало полное безразличие. — Не то чтобы это было твое дело, — Джагхед поднял бровь, и на его лице заиграла ухмылка, — Но да. — Хоакин тяжело вздохнул, и Джагхед понял, что лучше не толкать своего друга. Он расскажет им столько, сколько захочет, и ничего больше. Так всегда было и с Хоакином. — Ну, я надеюсь, что секс того стоит. — коротко ответил Свит. Джагхед чуть не поперхнулся от смеха, когда Пенни шлепнула его по руке. — Пи! Господи, ну и класс же у тебя. — в голосе Пенни звучало предостережение, но Джагхед знал, что для Свит Пи слов не хватает. У этого человека не было такта, но это было частью его очарования. Джагхед постоянно удивлялся тому, насколько непохожи друг на друга все члены их маленькой группы. У Стива почти каждый день случался словесный понос, он не мог и не хотел держать свои мысли и чувства при себе. Пенни была хранилищем, не деля ничего ни с кем, кроме Джагхеда И. иногда, Хоакин. Хоакин мог быть гарантирован только в том случае, если речь шла о виски. Затем был Джагхед, не совсем откровенный с информацией, но и не такой крутой, как Пенни. Счастливая середина между его ближайшими наперсниками. — Кстати, о том, чтобы тайком пробираться сюда посреди ночи, — осторожно начал Джагхед, убедившись, что их никто не подслушивает, — откуда именно появился Куп, Пен? Свит Пи и Хоакин с любопытством посмотрели на Пенни, и оба приняли более серьезный вид. Пенни выдержала пристальный взгляд Джагхеда, вероятно, ненавидя то, что он решил заговорить об этом именно сейчас. — Действительно, кто? — Джагхед почувствовал, как легкая ухмылка тронула его рот. Джагхед поймал себя на том, что мысленно возвращается в то утро, удивляясь, как это могло случиться, что именно сегодня утром он ударил костяшками пальцев по лицу другого человека. Это осознание придавило его чувством полного изнеможения. — Я позволю тебе объяснить это, Пен. Я иду наверх. — он выскользнул из будки и направился к ближайшей лестнице. — Развлекайся, навещая свою девицу в беде. — голос Пенни мягко плыл над шумом других посетителей. Джагхед усмехнулся и щелкнул на нее средним пальцем, а Хоакин и Свит Пи хихикнули. Джагхед поднялся по лестнице, его руки легко повисли на перилах, когда он поднимался. Дерево было потертым и под его ладонью ощущался шелк. Он вспомнил все то время, что провел в этом баре, и все то время, что поднимался по лестнице. Даже в молодости у него сохранились яркие воспоминания о том, как он навещал отца на работе. Он поднимался по лестнице до самого кабинета ЭфПи, и садился на колени к отцу и смотрел, как тот делает свою работу. Теперь, когда он стал старше, он мог признать, что вся работа, которую он думал, что его отец делал в детстве, на самом деле была управлением змеи и их неподобающими действиями. Джагхед задумался, как бы сложилась его жизнь, если бы его отец не был Змеем. Было время, когда ЭфПи не был Змеем. Он вернул свою куртку и решил идти прямо и получить настоящую работу, как он тогда положил ее обратно, начиная строительную компанию с Фредом Эндрюсом. Джагхед все еще не знал всех подробностей, но теперь он понял, что его отец не был создан для прямого и узкого пути. Он был выкуплен из строительства Эндрю еще до конца их первого финансового года и вернулся в «змею», еще более разъяренный и пьяный, чем когда-либо. Джагхед вспомнил то время, когда его отец работал на постоянной основе. Это был единственный раз в жизни Джагхеда, когда он мог живо вспомнить, что все дома было счастливым и стабильным. Его мама все еще была рядом, а ДжеллиБин все еще был дома. Его отец бросил пить, и все казалось настолько хорошим, насколько это возможно. На короткое время у Джагхеда появился лучший друг. Арчи Эндрюс был сыном Фреда. Оба ребенка провели так много времени на стройках со своими отцами, что быстро подружились. Джагхед все еще помнил невинные глаза и беззаботное поведение мальчика, то, что Джагхед никогда не имел и никогда не будет иметь, как он узнал позже в своей жизни. Эта невинность была чем-то, что Джагхед потерял в раннем возрасте. Это было нечто такое, что он с детства привык считать слабостью. Когда ЭфПи выкупили у «Эндрюс Констракшн», с ним что-то случилось. В нем закипала такая горечь, что даже мама Джагхеда не могла ее развеять. Джагхед подошел к двери комнаты, где спала блондинка. Он тихо прислушался снаружи и, не услышав никакого движения, осторожно открыл дверь и протиснулся в небольшую щель. Она едва сдвинулась с места, когда он оставил ее. Одеяло было слегка стянуто с ее обтянутой свитером груди. Джагхед наблюдал, как она несколько минут глубоко вдыхала и выдыхала воздух. На мгновение он задумался, как долго она будет спать. Не то чтобы он ожидал чудесного выздоровления. Он не понаслышке знал, что человеческое тело может творить удивительные вещи, если оставить его в покое и дать ему время прийти в себя. Он полагал, что она придет в себя к концу завтрашнего дня. Она потеряла так много крови, и ее тело нуждалось в пополнении своего запаса. Он все еще недоумевал, как ему удалось вовремя вернуться к змее, как в ее теле осталась хоть капля крови. Не желая уходить и возвращаться вниз, в шум, он сел на стул перед туалетным столиком. Джаггедские мысли вернулись к отцу. Джагхед сидел за столом, готовя домашнее задание по математике, которое предстояло сделать на следующий день. Он изо всех сил пытался выяснить, сколько шоколадок съела Сара, если у нее было 86, чтобы начать, и только 29 осталось. Он подумал, что у нее, вероятно, болит живот, но знал, что этот ответ не столько позабавит учителя, сколько его самого. Он начал записывать нужное уравнение, когда задняя дверь их дома с грохотом распахнулась, заставив кухню взорваться грохотом. Он подскочил на сиденье, уронил карандаш и ловко проследил, как тот покатился по полу. Его отец вбежал в кухню, гнев отразился на его лице. Джагхед не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел своего отца таким злым, с дикими, как у загнанного в ловушку зверя, дикими глазами и низким гортанным голосом. ЭфПи распахнул дверцу холодильника, заставив все в дверце звякнуть и переместиться. Он протянул руку вперед и вытащил бутылку пива с длинным горлышком, быстро открывая ее. Джагхед почувствовал запах алкоголя на лице отца еще до того, как пиво коснулось его губ, что означало, что это пиво было не первым в его жизни. Эф-Пи, казалось, запоздало заметил Джагхеда, что-то блестящее, что привлекло внимание ворона и направилось к нему. Джагхед откинулся на спинку стула, не привыкший видеть, как его отец злится, и почувствовал себя неловко от взгляда ЭфПи. Его отец положил руки на плечи Джагхеда, крепко сжимая их, пока говорил. — Ты никому не можешь доверять. Ты слышишь меня, парень? Никто, даже если ты думаешь, что они на твоей стороне, даже если ты думаешь, что они прикрывают тебя. Джагхед наблюдал, как остекленели глаза его отца, то ли от алкоголя, то ли от гнева, Джагхед не был уверен. Джагхед слегка заерзал под крепкой хваткой отца, и Ф. П., похоже, это заметил. Он резко отпустил ее, словно собираясь извиниться, но потом передумал. Он подошел к дивану и рухнул на потертые подушки, вырубаясь с той же быстротой, с какой вошел в дом, забыв про пиво на столе. В то время Джагхед не знал, что это станет обычным явлением в его жизни. Он не знал, что у него будет отец, который часто будет нарушать его спокойствие своим собственным багажом и проблемами. Джагхед все еще размышлял о том, как могло бы измениться его детство, когда раздался тихий стук в дверь. Он с трудом поднялся со стула и тихонько приоткрыл его-совсем чуть-чуть. Лицо Хоакина приветствовало его, его карие глаза ярко сияли на солнце, которое проникало через окно. — В чем дело? — тихо спросил Джагхед, не желая тревожить спокойный сон блондинки на кровати позади него. — Я просто зашел посмотреть, как у тебя дела. Ты казалась немного ошеломленной, когда была внизу. Ты в порядке? — губы Джагхеда скривились в полуулыбке. Свит Пи, возможно, был его лучшим другом, но Хоакин понимал Джагхеда так, как еще никто никогда не понимал. Он подхватывал самые тонкие выражения лица и каждый индивидуальный выбор слов. Ничто не могло пройти мимо него, и Джагхеду было страшно, что кто-то может читать его так хорошо. — Ну же, Джаг. Нет смысла лгать. Хоакин вошел в комнату и встал у окна, позволив солнечному свету ударить в полную силу. — Говори. Джагхед тихонько хмыкнул себе под нос, но тут же снова посерьезнел, обдумывая вопрос Хоакина. — Я не знаю, что в ней такого, Хоакин. Это как будто, я имею в виду, я даже не знаю ее. Я даже не могу выразить словами, почему я хотел ей помочь. Просто что-то внутри меня кричало мне об этом. Хоакин глубокомысленно кивнул в ответ на его признание. Джагхед затаил дыхание, ожидая, что Хоакин заговорит. — я не знаю, что тебе сказать, Джагхед. Моя Абуэла всегда говорит, что если твой разум не знает, чего он хочет, то это обычно делает твое сердце. Может быть, ты просто должен быть тепрелив и посмотреть, что твоё сердце пытается сказать тебе. Джагхед усмехнулся и провел языком по зубам, глядя вниз на блондинку, которая лежала на кровати. — Я думаю, что мое сердце замерзло давным-давно. — Хоакин подошел к нему и ободряюще похлопал Джагхеда по плечу. Он уже собрался выйти из комнаты, когда в кармане у него зазвонил телефон. Джагхед с любопытством приподнял бровь, когда Хоакин достал из кармана телефон и открыл ожидающее сообщение. У Хоакина перехватило дыхание, когда он снова повернулся к Джагхеду, но его глаза не встретились с глазами предводителя змей, а вместо этого он посмотрел на девушку, лежащую на кровати. Он поднял телефон, посмотрел на экран, а затем снова на девушку. Джагхед подошел и встал рядом с Хоакином, его глаза жадно блуждали по экрану телефона. — На что, черт возьми, я смотрю, Хоакин? Джагхед внимательно слушал, как Хоакин прерывисто вздохнул. — Мой друг с Норсайда? — Его голос был тихим, как будто он пытался спрятаться от монстра, — тот, чей друг пропал?  Да, это он. В маленьком домике на улице вязов зазвонил сотовый телефон. Рука потянулась, чтобы схватить его со стола, беспокойство крепко сжало его живот. — Ну и что же? — его голос был резок, как колючая проволока, уничтожая все, за что он цеплялся. — А что это такое? В трубке на мгновение воцарилась тишина, из динамика доносился только звук прерывистого дыхания. — Кевин! Что это за хуйня такая? У тебя есть что-нибудь? — его руки дрожали, и он крепко прижимал телефон к лицу. — Я знаю, где она. Он вздохнул с облегчением, чувствуя, как все напряженные мышцы его тела разом расслабились. Однако следующие слова вызвали сокрушительную волну боли и беспокойства, которая обрушилась на него, затмив солнце и все его тепло. — Она живет в Нордсайде. Змей уже схватил ее.