Ледяная пропасть.

Когда она просыпается, она опять одна. Девушка протянула руку и нащупала постель рядом с собой, смятые простыни были холодны на ощупь. Его уже некоторое время не было. Она не знает, почему это наполняет ее такой глубокой печалью. Или, может быть, она знает, но не хочет признаваться в этом. Она мысленно возвращается к прошлой ночи, быстро перебирая в памяти все события. Он был рядом с ней так, как никто и никогда раньше. Она знала, что это не совсем справедливо. Она часто не позволяла людям увидеть эту сломанную сторону себя, но прошлой ночью не было никаких шлюзов. Ничего, что могло бы сдержать панику. Какая-то часть ее хотела свернуться калачиком и никогда больше не видеть дневного света или Джагхеда. Эта часть была в основном Элис. Не показывай людям свои слабости, Бетти. Будь сильной. Но прошлой ночью она не была сильной. Но это невозможно. Она сделала паузу, позволив своим мыслям перекатиться в ее голове. Может быть, дело было не в том, что она не могла быть сильной, а в том, что она просто не хотела этого. Он не хотел оставаться один на один со своей болью, чтобы скрыть тревогу, терзавшую ее мысли. Она хотела, чтобы кто-то поддерживал ее, заботился о ней. И она хотела, чтобы это был Джагхед. Все было очень просто. Бетти хотела доверять ему, хотела опереться на него, чтобы набраться сил. Каждая частичка ее тела жаждала его нежного прикосновения, его успокаивающих слов. Никто еще не обращался с ней так нежно, чтобы она не чувствовала себя слабой. Так или иначе, с Джагхедом она чувствовала себя одновременно желанной и сильной. Как будто это нормально-показывать свою сломленность и одновременно быть сильной. Но где же теперь Джагхед? Неужели он проснулся и собрался с мыслями, возможно, понимая, что она была больше, чем он хотел бы иметь? Ее сердце сжалось от этой мысли, и она попыталась успокоить его, задушить прежде, чем оно успеет укорениться. Она глубоко вздохнула, проводя своими маленькими руками по лицу. Девушка не могла сидеть и думать о том, что Джагхед может думать или не думать о ней. Это сведет ее с ума. Она уставилась в потолок, вспышки Малахая и Джагхеда мелькали перед ее глазами с головокружительной скоростью. Если и было что-то, что она могла бы с уверенностью забрать из прошлой ночи, так это то, что ей нужно было снова начать искать своего отца. Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что во всем этом хаосе с тех пор, как она сбежала с кладбища, ей ни разу не пришло в голову продолжить поиски отца. Он все еще отсутствовал, и она почувствовала внезапный приступ вины, захлестнувший ее. Здесь она играла в повара и Галаванта с Джагхедом, а ее отца все еще нигде не было видно. Чувство вины крутилось у нее в животе, как нож. Ее рука потянулась к сотовому телефону, лежащему на ночном столике, пальцы ловко набирали номер, который она знала наизусть. — Привет, Бетти. — её сердце согрелось от его мягкого голоса, и она почувствовала уверенность, которую не чувствовала мгновением раньше. — Привет, Арч. А что ты сегодня делаешь? — она почти слышала в трубке его улыбку. Девушка знала, что в последнее время он мало что мог сделать, в основном застрял в доме правой руки Джагхеда. Она понятия не имела, как ему удается проводить все свое свободное от работы время. Она решила, что спросит его об этом позже. У них будет много времени поболтать, если они сумеют осуществить задуманный ею план. — Ну, я только что вернулся домой из больницы… — громко выдохнул тот в трубку, и ее мысли наполнились воспоминаниями об Арчи, покрытом кровью. — Бетти…ты там? — она поняла, что он все еще пытается заговорить с ней, но ее громкое дыхание мешало ей слышать его. — Ты в порядке, Арчи? Ты ведь не ранен, правда? Я же говорил тебе не возвращаться на склад после того, как мы ушли. — Бетти, я в порядке, — прервал он ее, — это не я пострадал. — её сердце успокоилось от его слов, позволяя им омыть ее. Слава Богу, она не знала, что будет делать, если он снова пострадает из-за нее. Затем мысли вернулись, хотя и немного более подавленные. — А кто пострадал? — на другом конце провода повисла тяжелая пауза, и она испугалась самого худшего. Она еще не была внизу, не успела оценить, какие змеи сидят в баре, а какие нет, но это вряд ли поможет. Это не было обычным явлением для всех змей, чтобы быть в баре в то же самое время. — Это был Хоакин, прошлой ночью его зарезал упырь. — Бетти резко втянула воздух, не в силах поверить в то, что он говорил. — С ним все в порядке? — её голос был тихим, приглушенным ужасными новостями, которые он только что сообщил ей. — Он в порядке, ему наложили пару швов. Ничего особенного, по крайней мере, он так говорит. Джагхед появился довольно рано сегодня утром, чтобы проверить его. — Так вот куда отправился Джагхед. Волна облегчения захлестнула ее, но он не ушел, потому что она его отталкивала. Он пошел проведать своего друга. Она посмеялась над собой, конечно же, он не бросил ее. Она не знала, почему позволила своим мыслям взять верх над собой. Он не мог так поступить с ней. — Я хочу пойти искать своего отца, — выпалила она, не желая больше затягивать телефонный разговор. Она хотела выбраться из змеи, и сейчас это был ее лучший шанс. Она знала, что Джагхед не был в баре, чтобы остановить ее, она будет в состоянии улизнуть довольно легко. — Я не знаю, Бетти. После прошлой ночи, я думаю, нам обоим нужно залечь на дно. — она крепко зажмурилась. Нет, ей нужно было выбраться оттуда. Она слишком долго сидела взаперти, и чем дольше оставалась, тем больше ей казалось, что она никогда не найдет своего отца. — Пожалуйста, Арчи, — горячо взмолилась она, — мне нужно кое-что сделать. Я больше не могу здесь сидеть. Каждый день, который проходит мимо, — это еще один день, когда мой отец может быть… — она не смогла закончить фразу. Она не хотела произносить вслух эти слова, ее худший страх. К счастью, Арчи знал ее лучше, чем кто-либо другой, и не требовал продолжения разговора. — Хорошо, встретимся на заднем дворе через двадцать минут. Сначала я должен принять душ. Я весь в крови Хоакина. — она поморщилась от его слов, ее разум создал пропитанный кровью образ её лучшего друга. Она попыталась выбросить это из головы. — Хорошо, скоро увидимся. Примерно через пятнадцать минут она спустилась вниз, одетая в черные джинсы и серую футболку. Она надеялась незаметно выскользнуть через заднюю дверь. Девушка не хотела никому лгать о том, куда идет. Она даже не успела стукнуть ногой по нижней ступеньке, как раздался его голос: — Направляешься куда-то? — рна съежилась, чертыхаясь, взявшись за входную дверь. Он должен был быть в больнице, но что он уже делал в баре? — Арчи звонил мне, — объяснила он, — он сказал, что ты настояла на том, чтобы уйти из бара, но он немного нервничал, чтобы взять тебя с собой. Похоже, вчерашняя вечеринка его немного встряхнула. — она повернулась, чтобы посмотреть на него, его черные волосы, как обычно, были прикрыты шапочкой на макушке. Вместо ответа с ее стороны раздался вздох. Она медленно подошла к его столику, внимательно наблюдая за спокойным выражением его лица. — Послушай, Джагхед, я не могу просто сидеть здесь и играть в дом, пока мой отец все еще отсутствует. Мне необходимо… — Быть пойманной? Вернуть себя в кладбищенский подвал? Или даже землю, если Малахай будет верен своему слову. — она глубоко вздохнула от его резких слов. Бетти понимала, что рискует пойти куда-нибудь одна, но не была глупой. Она знала, как пройти незамеченной. — Ты забываешь, что упыри знают, у кого ты сейчас живешь? Они будут пристально следить за змеями, чтобы не допустить ошибок, подобных той, что ты только что совершила. Она стояла молча, не в силах встретиться с ним взглядом. Девушка понимала, что покидать змею безрассудно, но больше не могла сидеть спокойно. Прошлая ночь встряхнула ее, но она также стряхнула воспоминания о времени, проведенном с упырями. А что, если ее отца держат в плену? Наверное, он был в ужасе, а она сидела в баре на южной стороне и готовила картофель фри для байкеров. Чувство вины было подобно волне на пляже, обрушивающейся на нее в последовательных сильных толчках. Она не произнесла ни слова. Ей было нечего сказать. Он знал, где она находится. — Я не хочу видеть, как ты страдаешь, Бетти, — она посмотрела на него снизу вверх, и мягкость его голоса застала ее врасплох. — Я послал пару ребят проверить периметр. Пока что берег чист, так что если мы сейчас отправимся на разведку, то нас никто не заметит. На ее лице отразилось замешательство: — ты…ты предлагаешь пойти со мной? — он подошёл к ней и стал возвышаться над ней, как башня. Иногда она забывала, насколько он выше ее. — Если ты меня возьмёшь, — просто ответил он. Упрямая часть Бетти хотела сказать «нет " из принципа. Ей было трудно поверить, что Арчи может вот так ее предать, но она также понимала, откуда он пришел. Он был там прошлой ночью, видел злобу в глазах Малахая. — Отлично, — коротко ответила она, — но мы поедем на байке. — она попыталась скрыть улыбку, когда он громко рассмеялся. Это было похоже на музыку для ее ушей и почти заставило ее забыть, что она должна была злиться на него. Девушка направилась к двери, слыша, как он встал в очередь за ней, все еще посмеиваясь про себя. Он направился в том направлении, которое она ему указала. Они собирались начать с кассы, газеты отца Бетти. Он опасался идти в северную часть города, змеи не пользовались популярностью среди привилегированных людей, которые жили к северу от железнодорожных путей, но он хотел помочь. И что еще важнее, он хотел, чтобы Бетти была в безопасности. Они прибыли вовремя, их разведчики высматривали упырей, которые могли бы преследовать их. Берег был чист, и хотя это должно было успокоить Джагхеда, он только напрягся. Если упыри не ждали возможности взять Бет, это значит, что они, вероятно, планировали что-то гораздо худшее. Джагхед попытался на время выбросить эту мысль из головы, сняв шлем и положив его на руль. Он все еще чувствовал последствия ее теплых рук, обвившихся вокруг его талии, и ему хотелось, чтобы они оставались там дольше. После прошлой ночи он понял, что больше не может отрицать своих чувств к Бетти. Джагхед не собирался ничего ей говорить, он уже решил, что не будет этого делать, но больше лгать самому себе не мог. Джагхед заботился о ней даже больше, чем собирался. Она уже шла впереди него, направляясь к черной двери, которая находилась в задней части здания. Бетти достала из кармана маленький ключик, вставила его в замок и осторожно повернула. Она плечом открыла дверь, и он попытался подавить улыбку. Ему нужно было держать себя в руках. Он не мог весь день улыбаться ей, как какой-то влюбленный идиот. Она была умна и наблюдательна. В конце концов она поймет, что с ним что-то не так. Он уже совершил ошибку, пытаясь поцеловать ее две ночи назад, но казалось, что это было забыто в хаосе прошлой ночи. Он вовсе не был тупицей. Он знал, что Бетти тоже что-то чувствует к нему, даже если это всего лишь безопасность и комфорт. Она бы не попросила его остаться прошлой ночью, если бы не сделала этого, но даже так, ему нужно было держаться подальше. Он не мог к ней привязаться. У их времени вместе был срок годности. В конце концов, они позаботятся о Малахае, и она найдет своего отца, а затем уйдет, как и все остальные люди в его жизни. Его мать, Джеллибин. Даже ЭфПи бросил его. Его отец никогда не задерживался здесь надолго, да и вокруг змей он больше не околачивался. Пребывание за решеткой изменило его. Он никогда не задерживался в Ривердейле дольше, чем на пару недель. Вместо этого он путешествовал по сельской местности на своем байке. — Мир слишком велик, чтобы долго оставаться на одном месте, мальчик. Это были слова, которыми его отец жил до сих пор. Джагхед вошел в кабинет вслед за Бетти, оглядывая беспорядок, который их окружал. Он посмотрел на нее, заметив мягкий румянец на ее лице. — Извини за беспорядок, — извинилась она, — в прошлый раз, когда я была здесь, я была не в том настроении, чтобы убираться. — он покачал головой, ухмыляясь. — Я возглавляю группу непослушных байкеров, Бетти. Небольшой беспорядок меня не отпугнет. — она смущенно улыбнулась ему, и он не мог не восхититься ее красотой. У него снова и снова перехватывало дыхание. — Итак, расскажи мне о своем плане. Затем она глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями. — Мне кажется, я хочу еще раз просмотреть его бумаги. Я точно знаю, что он работал с упырями. Я видела сообщения между ним и одним из мужчин на кладбище. Вот что навело меня на мысль пойти и проверить бар. Кроме этого, у меня ничего нет. Она отошла от него, и он увидел, как она запустила пальцы в свой длинный хвост. Он на мгновение задумался, каково это, когда эти пальцы пробегают по его волосам, стягивают шапочку с головы, спускаются вниз по груди.  Он резко покачал головой. Ему нужно было взять себя в руки. Нужно было сосредоточиться на том, почему они были в офисе. У них была своя работа, и она не включала в себя его мечты о ней. — Я хочу еще раз просмотреть его бумаги. Там должен быть какой-то бумажный след. У него ужасная память, он всегда носит с собой блокнот, поэтому ничего не забывает. — Джагхед сделал шаг вперед и мягко положил руку ей на плечо. — Хорошо, я начну с этого угла, встретимся посередине? — все его тело согрелось от мягкой улыбки, которую она подарила ему. — Спасибо, Джаг. Твоя помощь… Она много значит для меня. — Не благодари. — тяжесть ее взгляда давила на него, и он понял, что потерял бдительность. Он пожал плечами, надеясь изобразить позу «черт побери», и направился в назначенный им угол. Они молча просеивали бумаги, минуты медленно тикали на часах. Время от времени Джагхед подходил к окну и выглядывал на улицу, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Он не получил никакого сообщения от Свит Пи, так что надеялся, что это означает, что мальчики держат упырей занятыми. Он в основном просматривал финансовые отчеты, и ничего гнусного не бросалось ему в глаза. Все они прошли через кассу, и если отец Бетти замышлял что-то еще, кроме сейвори, то Джагхед мог догадаться, что он не собирался использовать свою газету, чтобы прокрутить деньги. На мгновение он почувствовал безнадежность, думая, что они не найдут ничего полезного. Он повернулся и схватил еще одну стопку бумаг, на этот раз полную старых номеров «Реджистера». Он прочесал несколько статей. У большинства из них была одна и та же фамилия-Хэл Купер. Это имя было ему знакомо, он слышал, как двое парней за стойкой бара говорили о каких-то репортерах, которые пишут статьи, оскверняющие имя змей. Это никогда не беспокоило Джагхеда настолько, чтобы заставить его заглянуть в него. Статьи были написаны Нортсайдерцем, он работал в издательстве в Нью-Йорке, он знал предвзятость, когда видел ее. Читать статьи было бы бессмысленно, у репортера явно сложилось определенное мнение. Он нашел газету с одной из таких статей, и заголовок бросался ему в глаза.

САУТСАЙД ЗМЕИНАЯ БОЛЕЗНЬ: ЧУМА НАШЕГО ГОРОДА.

Он пробежался глазами по строчкам, вбирая в себя однобокое повествование о том, что на самом деле было гулейскими интригами, в которых обвиняли змей. И снова имя Хэла Купера уставилось на него снизу вверх. Джагхед гордился своей наблюдательностью, но тут же отругал себя за то, что не догадался об этом раньше. Этот журнал принадлежал отцу Бетти, тому самому Хэлу Куперу, который писал о них статьи. И он каким-то образом был связан с упырями.  Он взглянул на блондинку в другом конце комнаты. Она листала страницы, ее внимание было непоколебимо. Джагхед оглядел комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы привести его обратно к Хэлу, но там ничего не было. На стенах не висело ни одной картины, так что личные вещи у него даже не было своей фотографии рядом с его именем в газете. В маленьком кабинете не было ничего, что могло бы дать Джагхеду представление о том, как выглядит Хэл. Может быть, он видел его раньше. Если он тайком ходил по делам с упырями, то, возможно, встречал его раньше. Но там ничего не было. Он снова перечитал статью, читая слова, которые заставили его и его семью пройтись по пресловутым углям. Он схватил газету и направился к Бетти. — Итак, твой отец, он, эм…у него не самое лучшее мнение о нас, — он позволил словам повиснуть в тишине, пытаясь оценить ее реакцию. Ему следовало бы знать лучше. Если у ее отца была такая вендетта против змей, то она воспитала в нем ненависть к банде. В глубине души она, вероятно, чувствовала то же самое. Яблоко никогда не падало слишком далеко от дерева. Она глубоко вздохнула, осторожно положив руку на лоб, и ее глаза остановились на бумаге, которую он держал в руке. — Джаг, мой папа, — начала она нерешительно, — у него есть свое собственное мнение о змеях. Мнения, которые больше не отражают того, что я чувствую. — Джагхед не упустил этого слова. — Значит, в какой-то момент ты разделяла его мнение. — он попытался сдержать эмоции в своем голосе, но не смог этого сделать. Это прозвучало напряженно и сердито, хотя на самом деле он чувствовал только печаль. — Я так и сделала. В одной точке. Но я обнаружила, — Бетти протянула руку, чтобы коснуться его ладони, ее тепло потрясло его тело, — что многие его убеждения были необоснованными. Жить со змеями и проводить время рядом с ними…ну, я могу сказать, что я определенно больше не разделяю те же мнения, что и мой отец. — она улыбнулась ему, и это осветило его мир. В этот момент он понял, что готов на все ради этой улыбки. — Это хорошо, — тихо пробормотал он, — как бы то ни было, я думаю, что ты много довольно много мнений змей о северянах. — она засмеялась, качая головой. — Это хорошо, — сказала она, повторяя те же слова, что и он. Он сделал глубокий вдох, чтобы впитать в себя этот момент. Бетти не ненавидела его или то, что он представлял, он должен был это знать. Именно эта парализующая неуверенность в себе продолжала прокрадываться в него, сбивая с толку. Бетти была сильной и неоднократно показывала ему, насколько она сильна. Даже когда она думала, что слабеет, он видел ее силу. Он услышал вздох, который вывел его из задумчивости. Он посмотрел на нее сверху вниз, принимая ее побежденный взгляд. — Я не думаю, что мы найдем здесь что-нибудь, — она бросила вниз стопку бумаг, которые просматривала, — может быть, если мы проверим его дом, мы сможем найти что-то там. Джагхед кивнул, страстно желая снова посадить ее на свой байк, почувствовать, как ее руки обвиваются вокруг него, снова почувствовать ее близость. Дом был ярко-синим, как яйцо Малиновки, и очень напоминал образ жизни «белого штакетника», дополненный настоящим белым штакетником. Джагхед посмотрела на пустой двухэтажный дом, задаваясь вопросом, какой была ее жизнь, когда она росла. Он представлял себе сытные завтраки и родителей, которые никогда не ссорились. Возможно, она была чирлидершей, или президентом студенческого клуба, или и тем и другим вместе. Они подошли к входной двери, и он немного отстал от нее. Он переступил с ноги на ногу, и она достала из кармана ключ, отпирая дверь. Когда он последовал за ней внутрь дома, то снова вспомнил, как сильно ее детство отличалось от его собственного. Первое, что он замечает, — это вовсе не чистенькая кухня и не сверкающие паркетные полы. Нет, это портрет, больше, чем жизнь, сурового вида женщины, которая напомнила ему Бетти. У нее были такие же светлые волосы и зеленые глаза, с небольшими морщинками, украшающими ее глаза. Она была тем, что люди назвали бы классической красотой. Он подошел к картине, чувствуя, что его притягивает сходство, которое он видел между ней и женщиной, стоявшей прямо за ним. — Это моя мать, Элис. Джагхед слегка подпрыгнул, повернувшись к женщине, которая теперь стояла рядом с ним. Она рассматривала фотографию, и на ее лице появилось выражение, которое он не мог опознать. — Она прекрасна, — прошептал он. — я вижу, откуда ты берешь свою внешность. — при этих словах она покраснела и опустила голову. Он ухмыльнулся, довольный тем, что сам вызвал этот румянец. — Ты никогда не говоришь о ней, — заметил он, вспоминая все их разговоры. Правда, за ту неделю, что Джагхед был знаком с Бетти, она почти не рассказывала о своей матери, а только то немногое, что рассказала ей, когда они сидели на утесе. Он услышал, как она тихо вздохнула рядом с ним. — Она умерла, — она посмотрела на него с печалью в глазах, — два года назад. Наверное, мне трудно об этом говорить. — Джагхед чуть сам себя не пнул. — Прости, — пробормотал он, но она протянула руку и положила ее ему на плечо, как будто это она должна была его утешать. — Все в порядке, — начала она, — у нее был рак…ужасный. К тому времени, как она умерла, мы все просто хотели, чтобы ее боль закончилась. Я знаю, что сейчас она в лучшем месте. — она глубоко вздохнула, снова устремив взгляд на портрет. — Это просто отстой, — она перестала смеяться, но в ее смехе не было радости, — я проводила большую часть своего времени с моей матерью, ругаясь, ненавидя то, как она раньше командовала мной, и теперь я сделаю все, что угодно, только бы еще один день она сказала мне, что я не оправдываю свой полный потенциал. Джагхед внимательно следил за блондинкой, сидевшей рядом с ним. Было очевидно, что у нее были сложные отношения с матерью, он не был чужд этому. Его сердце болело за нее, как бы сильно он ни боролся со своей семьей, они все еще были живы. Он не видел свою мать с тех пор, как был подростком, но он знал, что она была там. Он не мог представить себе боль от потери родителя. Не слишком задумываясь о своих действиях, он обнял ее за плечи и притянул к себе. Ее волосы пахли ванилью и вечнозелеными растениями, это наполняло его чувства и затуманивало разум. Они стояли так некоторое время, глядя на ее мать, позволяя тишине уютно устроиться между ними. В конце концов, она мягко отстранилась от него, заявив, что в доме есть несколько мест, где она будет искать улики. Когда он спросил, не нужна ли ей помощь, она просто отмахнулась, велев ему устраиваться поудобнее. Он не совсем понимал, как ему следует это делать. Каждая поверхность, на которой можно было сидеть в гостиной, выглядела так, как будто на нее никогда в жизни не садились. Все было в идеальном порядке, и он не мог избавиться от чувства, что оставит после себя какой-то невидимый след своего присутствия, какой-то след того, что он там был. Он обошел большую гостиную, рассматривая картины, которые висели на стенах. Он подошел к одной из Бетти. Она была моложе На фотографии, одетая в форму болельщицы. Он улыбнулся своему правильному предположению. Тогда она была такой же ошеломляющей, как и та женщина, с которой он познакомился, но чего-то не хватало в ее улыбке. В ее глазах была пустота, которой не было, когда он смотрел на нее. Он посмотрел на следующую фотографию-девушка с такими же светлыми волосами и зелеными глазами. Ее сестра, предположил он. Конский хвост, который обычно носила Бетти, отсутствовал, его заменила блестящая повязка на голове. Она выглядела какой-то холодной, как будто улыбка на ее лице была просто формальностью. На одной из фотографий был изображен портрет всех трех женщин. Элис стояла сзади, положив руки на плечи каждой из своих дочерей. И снова все три улыбки выглядели вымученными. Последняя фотография на стене была семейной, и Джагхед с удивлением увидел, как резко изменились ее улыбки. Бетти смеялась над чем-то сказанным, ее глаза ярко блестели. Ее сестра Полли наклонилась вперед, широко открыв рот, как будто не могла сдержать счастья внутри. Даже у их матери была кривая улыбка на лице, ее тело повернулось, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ней. Джагхед перевел взгляд на мужчину, о котором шла речь, — отца Бетти, Хэла Купера. В нем было что-то знакомое, но Джагхед никак не мог понять, что именно. Хэл улыбался жене, и на его лице застыло довольное выражение. Было очевидно, что он был недостающим элементом, который изменил портрет от застывшей неподвижности к жизни. Джагхед задумался, каково это-иметь отца, который все исправляет, а не ломает. Он снова обратил свое внимание на мужчину, пытаясь понять, что же в нем было такого знакомого. Он уставился на фотографию, глядя в зеленые глаза и легкую улыбку, когда она ослепила его. Его живот опустился до кончиков пальцев ног, как будто там сидел кусок свинца и тащил его вниз. Человек на фотографии был жутко похож на того, кто сидел на складе за пределами Ривердейла. Он врезался в Джагхеда, как тонна кирпичей. Куп, человек, которого он держал в плену почти три недели, был отцом Бетти. Чувство вины и растерянности гневно крутились в его желудке, вытесняя завтрак, который он съел этим утром. Он вцепился в свой пиджак, его пальцы должны были вонзиться во что-то. Паника душила его, лишая возможности дышать. Он услышал шаги Бетти на лестнице и попытался взять себя в руки. Она не могла узнать об этом. Он не знал, что ему делать, но Джагхед знал, что он не может сказать ей об этом. Наконец-то она добралась до того места, где начала доверять ему. Это лишило бы ее всего этого доверия, оставив лишь жалкое мнение банд и людей вроде Джагхеда, с которыми ее растил отец. — Это моя любимая наша фотография» — ее слова были тихими, но каждый из них болезненно врезался в его кожу. — Она была сделано прямо перед тем, как моя мама действительно заболела. Это последняя семейная фотография, которая у нас есть. Джагхед кивнул, не доверяя своему голосу. Ее рука коснулась его руки, и он отстранился, как будто обжегся. Он чувствовал, как чувство вины просачивается из его пор, и не был уверен, что она не почувствовала его за милю. Он сделал шаг назад, стараясь не обращать внимания на растерянное выражение ее лица. — Эй, — начал он сдавленным голосом, — мне только что позвонил Свит Пи, принесли какую-то змеиную гадость, и мне надо уходить. — он смотрел, как у нее вытянулось лицо. — А, ладно. Ну, мы можем идти, только позволь мне запереться… — Я не могу отвести тебя обратно к змее. — С слова прозвучали резче, чем он хотел, и ее недоумение сменилось чем-то вроде боли. — пусть Арчи вернет тебя обратно. У Хоакина есть старый грузовик, припаркованный за трейлером, ключи висят за дверью. — он попятился к двери, теперь уже точно зная, что ее задели его слова. — Джаг, что происходит? — Он не мог смотреть на нее, видя перед собой зеркало человека, которого бил бессчетное количество раз. — Мне так жаль, Бетти, но я… мне нужно идти. — он повернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Он нахлобучил шлем на голову, оставив тот, что она носила на крыльце. Он безжалостно толкнул подножку, заставив велосипед ожить, и помчался вниз по улице. Парень пытался убедить себя, что шторы, мерцающие в парадном окне идеального, как малиновое яйцо, двухэтажного дома, были от сквозняка, а не от красивой блондинки, наблюдающей за ним. Он не сделал этого далеко, прежде чем ему пришлось остановиться. Его дыхание прилипло к внутренней стороне забрала, удушая его. Как только мотоцикл остановился, он разорвал оскорбительный предмет, позволив ему упасть на землю. Его грудь тяжело вздымалась от открытия, которое все еще пыталось найти опору в его мыслях. Джагхед слез с велосипеда и пошел по крутому повороту вокруг машины. Он сунул руку в карман и достал сотовый телефон, набирая номер единственного человека, который, как он знал, его поймет. — Пенни, — его голос прервался, как будто кто-то крепко сжал его горло. — Джаг, что случилось? — Он попытался успокоить свое дыхание, клочья воздуха выходили неровно. Его мысли бешено крутились вокруг, бесконечные круги чего-то подобного. — Это Бетти… ее папа… мы должны поговорить. — Джаг, притормози! — её крик заставил его на мгновение остановиться. Он задумался, можно ли ей доверять. Он мысленно вернулся ко всем тем временам, когда она помогала ему, и они были намного тяжелее тех, когда она причиняла ему боль. У них могли быть сложные отношения, но они были там друг для друга. Он знал, что Пенни будет знать, что делать. — Человек, которого мы нашли на складе. Он же отец Бетти. — парень был встречен молчанием на линии. Интересно, где она сейчас и что делает? Ему нужна была ее помощь. — Пенни? — он ненавидел, как слабо звучал его голос, — Боже, скажи мне, что делать. —её голос прозвучал ясно, как летнее небо. Не волнуйся, Джаг. Мы с этим разберемся. Просто дай мне немного подумать. Его ноги все еще были неподвижны, и у него больше не было сил ходить. Его охватывает чувство отчаяния. Он должен исправить это, несмотря ни на что. Но сначала ему нужно найти Пенни. Им нужно составить план действий. У Бетти должен был быть какой-то способ вернуть отца, который не предполагал бы, что она когда-нибудь узнает, что он был тем, кто его родил. Он не хотел потерять то, что у них было, то, к чему они стремились. Его желудок скрутило и сжало, мысль о том, что она узнает его грязную маленькую тайну достаточно, чтобы вызвать у него тошноту. Он собирался все исправить. Арчи подъехал к дому примерно через пятнадцать минут после того, как Джагхед уехал. Она наблюдала за ним через окно, отодвинув газовую занавеску в сторону, когда он мчался по ее старой улице. Она была почти уверена, что причина его ухода была ложью. Он был взвинчен, потрясен до глубины души. Бетти отчаянно хотела узнать, что случилось, и отчаянно хотела помочь ему. Как будто он помог ей. Но было ясно, что он не хотел ее помощи. Вероятно, он думал, что она ничем не может ему помочь. Прошлой ночью он видел ее в самом худшем состоянии, когда она была не в состоянии подняться, не говоря уже о том, чтобы поддерживать кого-то еще. Но Боже, как же ей этого хотелось. Какая-то часть ее хотела помочь ему нести свою тревогу, свою боль. Она хотела разделить их раны взад и вперед, пока они не станут синхронными в своей боли. Арчи тихонько стучит кулаком в дверь, и это приводит ее в чувство. Она даже не слышала, как подъехал грузовик. Он ждал, когда она подойдет к двери и впустит его. Они были выше такого рода вежливости, они жили друг с другом и были друзьями достаточно долго, но было что-то в резиденции Купера, что требовало хороших манер. Она улыбается ему, и его яркая улыбка несколько тускнеет в полуденном свете. — Привет, Бетти, — эти слова прозвучали в тишине дома. Когда она училась в средней школе, а Арчи жил по соседству, тишина в ее доме была гнетущей. Она душила ее на каждом шагу. Семья Куперов не была местом для грубого обращения, детских игр или интриг. Для этого всегда существовала резиденция Эндрюсов. Теперь, став взрослой, она просто смотрела на тишину печально. Гудения сушилки не было слышно, а белье всегда лежало на ходу, чтобы оно не накапливалось и не выглядело неприлично. Не было ни стука ключей, когда ее мать писала свою последнюю статью, ни намека на футбол из подвала. Эта тишина была наполнена воспоминаниями, которые висели в воздухе, как пылинки, кружась вокруг, неспособные быть пойманными или очищенными. Она больше не могла там оставаться. — Хочешь пойти в «Pop's»? — Это было их безопасное место. Именно туда они отправились, когда Фред и Мэри рассказали сыну о своем разводе. Это было в тех красно-белых кабинках, где они сидели, когда Бетти узнала о раке своей матери, и снова, когда этот рак выиграл битву. — Да, пошли, — его ответ на мгновение заполнил тишину, и они вышли за дверь, закрыв ее и заперев на время тишину. — Что я могу вам предложить, детки? — Бетти улыбнулась мужчине, стоящему рядом с их столиком. Его смуглая морщинистая кожа с каждым годом становилась все заметнее и заметнее. Ее грудь потеплела от того, что все это было ей знакомо. — Как обычно, Поп, — кивнул он и повернулся к рыжеволосой девушке, сидевшей напротив нее. — Я тоже, — на его лице появилась улыбка. — спасибо. —еще одна константа в ее жизни, поняла она. Неизменная вежливость Арчи. И это была не просто вежливость, а та искренность, с которой он благодарил людей и выражал им свою благодарность. Все всегда знали, что с Арчи Эндрюсом благодарность всегда была искренней, извинения всегда шли от сердца, и его слова всегда звучали правдиво с присущей ему добротой, которую нельзя было подделать. Попс пошел прочь, а Бетти смотрела на его удаляющуюся фигуру. Она снова перевела взгляд на Арчи. — Итак, — слово повисло в воздухе, — Вероника? — на лице Арчи появилась надрывная улыбка. — И что ты о ней думаешь? Она великолепна, не так ли? И очень красивая. И умная. И… — она рассмеялась, услышав его восторженные слова, и вспомнила, как Джози Маккой однажды сравнила его с вспыльчивым золотистым ретривером. — Она выглядела великолепно, Арчи. А откуда она родом? — Арчи уселся на свое место, с нетерпением ожидая возможности поделиться с ней информацией. — Она только что переехала сюда из Нью-Йорка. Ее отец — какой-то большой магнат, и, по-видимому, он хочет инвестировать в какую-то недвижимость вокруг Ривердейла. Бетти кивнула, недоумевая, зачем кому-то понадобилось приезжать в Ривердейл. Конечно, это был довольно симпатичный город, но здесь было не так уж много посторонних людей. — На самом деле, Бетти, — он сделал паузу, и она заметила серьезное выражение его лица, — твое мнение, возможно, одно из тех, что я уважаю больше всего. Мне нужно знать, что ты на самом деле о ней думаешь. Сердце Бетти переполнилось от этих слов. Она чувствовала то же самое по отношению к нему. Он был ее собеседником и доверенным лицом на протяжении стольких лет, и мало кому она доверяла больше, чем Арчи. — Я думаю, что она милая и уверенная в себе. Что идеально подходит для тебя, Арчи. Ты заслуживаешь такого доброго человека. — он кивнул на ее слова. Бетти знала, что она встречалась с этой девушкой всего несколько минут, но у нее была хорошая интуиция, когда дело касалось людей. Она редко ошибалась в своих первых впечатлениях. — Мне бы очень хотелось узнать ее получше, но… — Но тебе же надо было поговорить с Джагхедом, — сказал он с лукавой улыбкой. Она покраснела, стараясь не обращать внимания на скрытый за его словами намек. — Что же между вами происходит? — Что? Ничего. Ничего не происходит. — она могла бы ударить себя ногой. Девушка была слишком откровенна, чтобы скрывать свои чувства рядом с лучшим другом. Затем пришел их заказ, и они оба поблагодарили его. Он взял два коктейля: клубничный для Бетти, ванильный для Арчи, а также заказал жареного чили и луковых колец. Папа поставил еду на середину стола, зная их достаточно хорошо, чтобы понять, что они собираются поделиться своей едой, хотя обычно это означало, что Арчи съедал львиную долю еды, пока Бетти ковырялась в ней. — Так что же тебя беспокоит? — она повернула голову и посмотрела на Арчи, который не сводил с нее глаз. Ее сердце колотилось, задаваясь вопросом, действительно ли она была такой прозрачной. — А почему меня вообще что-то должно беспокоить? — он закатил глаза. — Потому что я знаю тебя, Бетти. Я знаю тебя с детства, всю свою жизнь, — начал он, — а это значит, что я знаю, когда тебя что-то беспокоит. — она вздохнула, ее грудь сдулась. У нее не было сил что-либо скрывать от него. — Это Джагхед, — начала она. Арчи посмотрел на нее с насмешливым выражением лица. — А что с ним? — Я думаю, что он мне нравится. — она прошептала слова, как будто если бы она произнесла их достаточно тихо, то они не были бы в счет. Арчи выдохнул, на мгновение замолчав. — И что ты собираешься с этим делать? — Бетти ошеломленно посмотрела ему в глаза. — Что ты имеешь в виду, говоря: «и что мне с этим делать?» Я только что сказала тебе, что влюблена в лидера печально известных южнобережных змей, и это все, что ты можешь сказать? Ни предупреждения, ни предостережения? — она раздраженно замахала руками, чувствуя, что должна была бы получить больше реакции от рыжеволосой девушки. Арчи пожал плечами, приподняв их и позволив им упасть. — Джагхед-хороший парень, — сказал он, — а у змей репутация хуже, чем они того заслуживают, но я почти уверен, что им это нравится. — Бетти уставилась на своего лучшего друга, не в силах поверить своим ушам. Она рассчитывала, что именно он будет голосом разума. — Послушай, Бетти, — начал Арчи, когда удивленный взгляд на ее лице не дрогнул, — я знаю, что ты ищешь причину, чтобы не преследовать это, но я не буду частью этой причины. Джагхед-хороший парень. У него доброе сердце, он вытащил змей из грязи и сделал из них что-то, все в банде восхищаются и уважают его, и это означает, что что-то исходит от банды закаленных байкеров. Я не вижу причины, почему бы тебе не попробовать сделать это с ним. Бетти отвернулась к окну, чувствуя, как что-то похожее на страх ползет у нее по животу. — А если мне будет больно? — слова дрожали, когда слетали с ее губ, и она обернулась, чтобы увидеть выражение понимания на лице Арчи. Он усмехнулся, позволяя своему взгляду упасть на отбитую столешницу, прежде чем снова посмотреть на нее с вызовом на лице. — А что, если ты влюбишься? — это слово заставило ее сердце сжаться. Было еще слишком рано для таких слов, но она поняла его точку зрения. Она тяжело вздохнула и зажала в губах соломинку от молочного коктейля, чтобы хоть как-то занять их. Они хлюпали в тишине в течение минуты, прежде чем ее телефон зажужжал в кармане. Она вытащила его, почти ожидая сообщения от человека, которого они обсуждали. Вместо того, чтобы увидеть имя Джагхеда на экране, она увидела неизвестный номер. Она нахмурилась. Она получила новый номер, и никто еще не знал его. На самом деле, единственными людьми, у которых это было, были Арчи, Тони и Джагхед. Она открыла сообщение, и ее сердце упало, когда она прочитала эти слова. 6253 Rutherford Rd. Вот где он сейчас находится. А это еще кто? Ответа не последовало. Бетти изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица, но в глубине души понимала, что если она поедет по этому адресу, то найдет своего отца. Она посмотрела на Арчи, которого больше интересовала еда на столе, чем ее сообщения. — Эй, Арчи, — он вопросительно посмотрел на нее, — можно мне одолжить грузовик? Он не мог сидеть сложа руки. Чувство вины грызло его заживо, и он не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, как все исправить до того, как Бетти узнает, что он был неправ. Он мчался по гравийным дорогам, сменив свой байк на внедорожник. Он знал, что ему нужно сделать, и не мог дождаться Пенни. Джагхед уже знал, что она не согласится с его действиями, но он больше не мог играть в ее игру. Особенно теперь, когда он узнал, кто на самом деле был тот человек, которого они связали на складе. Ее отец. Все это время с ними был ее отец. Он даже не хотел представлять себе выражение, которое омрачит ее лицо, если она узнает. Вот что привело его туда, где он был, хлестал по грязным дорогам, пытаясь исправить эту ошибку, прежде чем она узнает. Наконец-то она избежала допроса Арчи. Он не слишком стремился позволить ей одолжить грузовик, не задавая ей целую серию бесконечных вопросов. Она не могла винить его за то, что в последний раз уехала после того, как застрелили ее отца Арчи, и ее похитили. На этот раз она убедилась, что он не знает, куда она идет и что собирается делать. Бетти не хотела снова втягивать его в эту историю. Она не могла снова подвергнуть его опасности. Она сделает то, что должна была сделать в первый раз. Разберись с этим сама. Гравий хрустел под колесами грузовика, когда она подъехала к складу. Ее сердце сжалось в груди, скручиваясь и переворачиваясь при мысли о том, что она наконец-то найдет своего отца. Ее тело двигалось само по себе, открывая дверь грузовика, ноги несли ее к двери склада. Дверь открылась легко, кто бы ни был ее владельцем, он, должно быть, оставил ее незапертой. Повсюду стояли коробки, сложенные в три или четыре штабеля. Они делали здание еще более зловещим, блокируя ее способность видеть дальше, чем следующий штабель. Ей было интересно, что же там такое, но она сосредоточилась на предстоящей задаче. В сообщении говорилось, что ее отец где-то здесь, и она намеревалась добраться до него. Она пробиралась между башнями, заглядывая за каждый угол. Склад был плохо освещен, большинство огней были выключены, За исключением трех в центре главной комнаты. Она направилась в сторону огней, находя подозрительным то, что они были единственными включенными. В поле зрения появился стул, на котором сидел человек, ссутулившись и положив голову на грудь. Бетти увидела под стулом лужицу чего-то липкого и красного, ее сердце бешено колотилось в груди. Грязные светлые волосы были ей слишком хорошо знакомы, и она побежала туда, скользя ногами по бетону. Слезы подступили к ее глазам, когда она приблизилась к нему. Ее руки сжали его плечи, сжавшись, как тиски. — Папа, — ее голос дрожал, — Папа, это я. Это же Бетти. — воскликнула она, когда он взглянул на нее с разбитым и окровавленным лицом. Его улыбка была слабой, а глаза тусклыми. Улыбка недолго оставалась на его лице, омраченном озабоченным выражением. — Бетти, что ты здесь делаешь? Ты не можешь быть здесь, — Бетти наблюдала, как ее отец дико озирался вокруг, в нем поднимался уровень паники, которого она никогда раньше не видела. — Мне так жаль, что я так долго искала тебя, — всхлипнула она, чувствуя, как чувство вины проникает в каждую косточку ее тела. Она едва замечала, как его руки толкают ее тело. — Бетти, ты должна уйти до того, как он вернется! — она попыталась сдержать слезы, смущенная паникой в голосе отца. — А кто вернется, пап? Кто это с тобой сделал? — в его глазах был такой ужас, какого Бетти никогда раньше не видела. Чувство ужаса, которое выбило ее из колеи. Она привыкла к тому, что ее отец был камнем, и это ползло по ее коже, как паук ползет по ее позвоночнику. — Джонс, — прохрипел он, — он чудовище, Бетти. Ты должна уйти, пока он не нашел тебя здесь. При упоминании о Джонсе у нее упало сердце. Это была фамилия Джагхеда. Но ведь это была обычная фамилия, не так ли? Вскоре ее отец имел в виду какого-то другого Джонса. Он не мог говорить о человеке, который добрался до Бетти и заботился о ней. Человек, который ее защищал. Кто заставлял ее чувствовать себя в безопасности. Который всего лишь прошлой ночью удерживал ее, несмотря на страх. Она смотрела прямо в сердце самой уродливой ее части и даже не вздрогнула. Нет. Она отказывалась верить, что именно об этом говорил ее отец. Ее отец все еще бормотал что-то о том, что ей нужно выйти до того, как кто-то вернется, когда она услышала, как открылась дверь. Она посмотрела на отца, пытаясь как можно быстрее составить план действий. Она подбежала к ближайшей куче коробок, стоявшей напротив двери. Как только она оказалась в безопасности позади него, она рухнула вниз, высунув только голову достаточно, чтобы увидеть сцену, разыгрывающуюся перед ней. Послышались быстрые шаги, она прислушалась к их отрывистому стуку, отражающемуся от стен. Ее сердце совсем остановилось, когда раздался голос: — Арчи? Его глаза дико озирались по сторонам, она никогда раньше не видела в них такого безумия. Он быстро подошел к ее отцу, сразу же Добравшись до веревок, которые жгли ему руки и ноги. Несмотря на то, что ее сердце колотилось в груди, она каким-то образом обнаружила, что снова выходит в отверстие. — И все это время ты говорил мне, что мы найдем моего отца… Все это была… Ложь? — Джагхед дернулась, явно не ожидая, что там будет кто-то еще, кроме ее отца. Он быстро повернулся и посмотрел на нее с отчаянием в глазах. — Бетти, я. — Не надо, — резко произнесло слово, разорвав ей горло. Она не хотела слышать от него то, что, как она была уверена, было хорошо отработанным объяснением. Все ее доверие к Джагхеду рухнуло, как только она увидела его входящим. Ее мозг гудел от ярости и смятения, часть ее не понимала, почему он сделал это с ней, другая часть не хотела слышать ответ, только желая, чтобы ее отец был в безопасности. — Если ты действительно был серьёзен со мной, то поможешь вытащить его отсюда, а потом оставишь нас одних. — эти слова были лишены эмоций, как чистый холст. Он выглядел так, как будто собирался поспорить или по крайней мере сказать что-то, но передумал. Он кивнул ей, наблюдая, как она подошла к отцу и обняла его за талию. Джагхед сделал то же самое, изо всех сил стараясь не касаться ее руки. Вместе они помогли Хэлу доковылять до двери, который, казалось, потерял способность говорить, а может быть, просто ждал, чтобы задать свои вопросы вне пределов слышимости змея, что, по мнению Бетти, было наиболее вероятным вариантом. Когда они вышли на улицу, Бетти увидела внедорожник, который привез ее к змее в тот первый день. Он был припаркован наугад, и именно тогда она поняла, что Джагхед, должно быть, знал, что кто-то был внутри. Вот почему он позвал Арчи. Он думал, что рыжеволосая уже догадалась, где Хэл. Бетти двинулась к грузовику, но почувствовала, что Джагхед остановился, остановив ее собственное движение. — Мы должны взять внедорожник, он может лечь сзади, — кипела она от его слов, которые когда-то могли показаться задумчивыми и добрыми, но теперь она слышала только предательство и обман. — Нам не нужна твоя помощь, — прошипела она, и в ее голосе прозвучал гнев. — Тебе понадобится помощь, чтобы затащить его в дом, он не может ходить сам, а твоя нога не выдерживает всего его веса. — его слова прозвучали как нечто само собой разумеющееся, и она поняла, что он прав. Она не сможет затащить отца в грузовик, не говоря уже о том, чтобы подняться по парадной лестнице. Она всегда могла пойти и забрать Арчи, но это означало бы, что ей придется отвезти отца в Саутсайд, чего ей совсем не хотелось делать. Она пошла в сторону внедорожника, ожидая, пока Джагхед откроет заднюю дверь, а затем наблюдала, как он помогает ее отцу войти внутрь. Он двигался медленно, как будто каждая косточка в его теле была избита и болела. Тем не менее, ее отец ничего не сказал, только поморщился от боли. Как только отец лег поперек сиденья, она подбежала к пассажирской двери, распахнула ее и бросилась внутрь. Джагхед сел на водительское сиденье, пристегнув ремень безопасности, прежде чем выехать с парковки, развернув машину обратно к городу. Бетти сидела на своем месте, глядя прямо перед собой, отчаянно пытаясь сдержать слезы, которые умоляли ее пролить, чтобы они не капали с ее лица. Молчание между ними было оглушительным, все, что он хотел-это нарушить его, поговорить с ней. Он все еще не знал, как она догадалась, где находится Хэл, но надеялся добраться до склада и освободить ее отца. На самом деле он знал, что его план был ошибочным. По его мнению, он отвез бы Хэла домой, а Бетти ничего бы не узнала, и все осталось бы по-прежнему. Она бы осталась в «Змее», ее отец вернулся бы домой, и все было бы хорошо. Теперь, когда его план потерпел крах, он мог видеть недостатки в своем мышлении. Неужели он действительно думал, что сможет продолжать встречаться с ней? Что ее отец не будет говорить о том, что он с ним сделал? О том, кто его похитил? Нет, Бетти рано или поздно узнала бы его отвратительную правду. Может быть, так будет лучше. Чистый разрыв, подпитываемый волной гнева и ненависти, которая защитит ее от ужасов его мира. Он припарковался перед домом, тем самым домом, в который вошел вместе с ней всего несколько часов назад. Как так много может измениться так быстро? Хэл заснул на заднем сиденье, изнеможение пересилило потребность бодрствовать. Бетти открыла заднюю дверь, легонько подталкивая отца, чтобы он проснулся. Джагхед поморщился, когда мужчина резко выпрямился с диким выражением страха на лице. Он знал, что это его рук дело. Эта работа могла бы принадлежать Пенни, но причиненная ему боль была ему же самой. К горлу подступила желчь, когда он вспомнил, как всего неделю назад наслаждался своим участием в поимке и пытках Хэла Купера. Он подошел поближе к двум Куперам-теперь уже темному небу с обильными звездами, маячившими над ними. Он помог Бетти затащить отца в дом, и вдвоем они с трудом втащили Хэла в дом и по лестнице поднялись в его спальню. Как только Хэл улегся, Джагхед вышел из комнаты и направился вниз по лестнице, чувствуя, что ему невыносимо находиться рядом с этим человеком, потому что чувство вины затмевало все остальные эмоции. Он ждал внизу, снова переводя взгляд на фотографию, которая напомнила ему о личности Хэла. Наконец, он слышит тихие шаги Бетти на лестнице, ее лицо закрыто для него, ничего не выдавая. Он прерывисто вздохнул и сделал шаг к ней. Она сделала шаг назад. Его сердце разорвалось пополам. Не то чтобы он имел на это право. Она не принадлежала ему и ничего ему не должна. Он обманул ее доверие, даже не подозревая об этом. — Ты здесь не в безопасности, — наконец выдавил он из себя. Он внимательно наблюдал за ней, но она ничем не выдала себя. — Я не вернусь, Джагхед. Я остаюсь здесь, с моим отцом. — он кивнул, понимая, почему она не хочет возвращаться. Он и не ожидал этого от нее. Возможно, он не очень много знал о ней, но он знал, что она была ему верна. Она ни за что не оставит своего отца в беде. — Я собираюсь послать туда Тони и Свит Пи, чтобы они следили за упырями. По крайней мере, их присутствие здесь могло бы удержать упырей от решительного шага. — теперь была ее очередь кивнуть, и с ее губ не слетело ни слова. Он подождал немного, ожидая, что она скажет что-нибудь, хоть что-нибудь. Ничего. — А они знали? — слова выходят прерывистыми, тихо произнесенными шепотом. — Неужели… неужели все знали?» Он глубоко вздохнул, Это был его шанс. Она давала ему возможность объясниться. — Никто не знал, Бетти, клянусь тебе. — лна перевела дыхание, кивнув на его слова. — Хорошо. — Бетти, я тоже не знал. Если бы я знал, я… — его слова замерли на губах, когда она посмотрела на него. Ее зеленые глаза горели яростью. — Ты чего? А ты бы мне сказал? А ты бы его отпустил? Как я могу доверять тому, что ты говоришь мне прямо сейчас? — сожаление нахлынуло на него, скручивание и переворачивание его внутренностей вызывали тошноту. — Боже, я не знаю, Бетти. Я не знаю, что тебе сказать. Я не знал, что он твой отец. — А какое это имеет значение? — ее голос поднялся до визга, эхом разносясь по комнате, — какая разница, был ли он моим отцом или чьим-то еще? То, что ты сделал, просто ужасно, и не важно, кто это был. Ты, Джагхед Джонс, и волк в овечьей шкуре, и я идиотка что не увидел этого раньше. Он сделал шаг назад, каждое ее слово было кинжалом в сердце. Она не сказала ничего такого, чего бы он уже не думал о себе, но в ее устах это было намного хуже. Он уставился в пол, готовясь к тому, что ему предстояло сделать дальше. Он чувствовал, как его разум берет верх, лед, который он так часто чувствовал, разрывая его, покрывал каждый дюйм его сердца, делая его твердым, твердым, непроницаемым. — Я никогда не был с тобой чем-то меньшим, чем я сам, Бетти. Это не моя вина, что ты ходил вокруг в розовых очках, делая из меня того, кем я не являюсь. — он смотрел, как она открыла рот, услышав его слова. Он знал, что они были неуместны, но они были необходимы. Прежде чем он смог остановить себя, он заговорил снова, — и это не моя вина, что ты привязалась.  Ее лицо сморщилось, когда он заговорил, гнев просочился из ее лица. Когда она заговорила, осталась только грусть. — Как ты думаешь, Джагхед, это был мой план? Влюбиться в кого-то вроде тебя? — его сердце подскочило к горлу. Неужели она только что? Возможно, это и не было черно-белым признанием, но и не было ничем. Она заботилась о нем. Если бы только она сказала Это раньше, эти слова заставили бы его воспарить. Теперь они просто вызывали страх и панику. В конце концов, она была права. Он был волком в овечьей шкуре, а она — невинной овечкой. Он должен был держать ее на расстоянии, это было небезопасно для нее рядом с ним. Поэтому он сделал единственное, о чем мог думать, единственное, в чем он снова и снова доказывал себе, что он хорош. Он сломал ее. — Ну, ты точно выбрала дерьмового человека, чтобы влюбиться. Я имею в виду, действительно. Царь-змей, а ты? — он мог сказать, что его слова разрушают ее, вырывая сердце из груди, но он мог остановиться. Он подошел к ней так близко, что почувствовал сладкий запах ванили на ее коже. — Ты зря теряешь время, Бетти. Я не могу влюбиться. Я не знаю, как это сделать, да и не хотел бы. Ее рука зашевелилась еще до того, как он закончил говорить. Сопровождающая его боль в щеку удивила его самого. — Тебе нужно уйти. — ее слова были пронизаны злобой и плохо скрытой яростью. Он увидел, что в ее глазах появились слезы, и сделал шаг назад, к двери. Он вышел из двери под дождь, не заметив, что небо разверзлось. Вполне уместно, что небеса сейчас решили поплакать, потому что это все, что ему хотелось сделать. Он ехал всю дорогу домой под дождем, твердые капли воды жалили каждый дюйм его тела, пропитывая его до костей. Он не мог заставить себя думать об этом. Он ехал по улицам, пока не добрался до змея, припарковав свой велосипед в гараже. Он прошел мимо змей в баре, выражение его лица удерживало любого от разговора с ним. Все, кроме Тони. — А где же Бетти? — Джагхед содрогнулся при этом имени, его тело физически оттолкнуло воспоминание о том, что он только что сделал. — Джагхед? Джаг! — Он повернулся и посмотрел на нее, не в силах заставить себя думать об этом. — Бери Пи и отправляйся в дом 920 по улице Вязов. Вот где сейчас Бетти. Мне нужно, чтобы вы двое присмотрели за домом в течение нескольких дней. Она будет тебя ждать.- — он понял, что она хочет задать еще несколько вопросов, но быстро отошел, прежде чем она успела это сделать. Он поднялся по лестнице и вошел в свою комнату. Только после того, как он надежно повернул замок, он, наконец, сломался. Он повалился на дверь, задыхаясь, и соскользнул вниз, пока не упал на пол. Только тогда он позволил себе заплакать, и его сердце разлетелось на миллион крошечных кусочков. Она собрала теплую воду и полотенце, которые лежали на стойке, и медленно пошла наверх. Пустота внутри нее онемела, но это было приятное чувство. Она предпочла бы ничего не чувствовать из-за ноющей боли, которая наверняка настигнет ее в конце концов. Она тихо вошла в комнату отца и обнаружила его спящим в своей постели. На его лице и шее все еще была запекшаяся кровь, и она намеревалась привести его в порядок, как только сможет. Она села на край кровати рядом с ним, опустила тряпку в теплую воду и выжала ее. Когда она промокнула кровь, Хэл поморщился от боли. Он слегка приоткрыл глаза, расслабившись, когда увидел Бетти. Некоторое время он ничего не говорил, а потом прошептал: — Джонс, — уточнил он, хотя она и не нуждалась в этом, — ты же его знаешь. Как же так? Бетти вздохнула, ее руки снова потянулись к его лицу. — Мы можем поговорить об этом завтра? Я думаю, что у нас обоих было достаточно волнений на сегодня. — он уставился на нее на мгновение, как будто пытаясь вырвать ответ из ее головы, прежде чем слегка кивнуть. — Я просто очень рада, что ты дома — прошептала она, задыхаясь от рыданий. — ты все, что у меня осталось… Я не знаю, что бы я делал, если бы не нашел тебя. — слезы капали с ее носа на грудь отца, а его рука нежно лежала на ее щеке. — Я буду жить, Бетти. Мы можем поговорить завтра. — она кивнула, поднимаясь со своего места на кровати. — Спи спокойно, — пробормотала она, прежде чем выключить свет. Она оставила дверь открытой, часть ее не могла быть так физически отделена от отца. Она уже собиралась войти в свою комнату, когда внизу раздался стук в дверь. Ее сердце бешено колотилось, маленькая часть ее желала, чтобы это был Джагхед, вернувшийся, чтобы сказать, что он был неправ, что он сожалеет. Она быстро открыла дверь, и ее сердце упало, когда она увидела, что это были Тони и Свит Пи дверях. На лице Тони проступили глубокие морщины беспокойства, в то время как лицо Стивапотемнело от каких-то скрытых эмоций. — Ты здесь из-за обязанности няни? — Эти слова были несправедливы, она знала это, но боль в ее сердце была слишком глубокой, чтобы она могла думать о ком-то еще. Тони, казалось, собиралась что-то сказать, но Бетти отвернулась от двери, заглушая слова змеи. Она подошла к бельевому шкафу в конце коридора и вытащила несколько простыней, одеяло и подушку. Когда она вернулась в гостиную, Тони и Свит Пи были уже внутри, дверь закрыта и надежно заперта. Она положила предметы, которые держала в руках, на стул, стараясь не встречаться с ними взглядом. — Наверху есть свободная кровать, но одному из вас придется спать на диване, Если вы не хотите поделиться. — Свит Пи протянул руку, хватая одеяло и подушку. — Поделиться с этой? — он ткнул большим пальцем в сторону Тони. — я лягу на диван. Бетти кивнула, не находя в себе сил рассмеяться над попыткой Свит Пи пошутить. — Ладно. Следуй за мной, — сказала она Тони, поднимаясь по лестнице. Она проводила Тони в старую комнату Полли, даже не потрудившись пожелать ей спокойной ночи. Она уже почти вошла в свою комнату, когда чья-то рука схватила ее за запястье. Она остановилась на мгновение, глядя на руку, лежащую на ее коже, а затем на Тони. — Слушай, я понятия не имею, что случилось сегодня, но могу только предположить, что Джагхед облажался, — Бетти ничего не сказала. — Он идиот, Бетти. Ты его пугаешь. Он никогда раньше не встречал таких, как ты, и это пугает его до смерти. Если бы я знала Джагхеда, я бы поспорил на деньги, что он пытался оттолкнуть тебя сегодня вечером. Не позволяй ему делать этого. — последние слова Тони были произнесены страстно, но Бетти промолчала, осторожно выдернув свое запястье из руки Тони. — Спокойной ночи, Тони. — Бетти в последний раз отвернулась, проскользнула в свою детскую спальню и закрыла за собой дверь. И только тогда она позволила себе расколоться на миллионы осколков, которые были сломаны. Она толкала дверь за дверью, изо всех сил стараясь сдержать рыдания, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы остановить слезы. Каждый вдох давался ей с трудом, и она плакала до тех пор, пока сон не овладел ею, оставляя ее опустошенной на полу.