Ледяная пропасть.

Джагхед услышал отдаленный звон, стонущий от безжалостного тона, который, казалось, заполнил каждый уголок его сознания. В какой-то момент прошлой ночью ему удалось добраться до своей постели, но это было всё, что он смог сделать. Его куртка была поспешно сброшена и теперь лежала где-то на полу, сапоги, вероятно, были рядом. Он все еще носил джинсы и футболку, полностью сожалея о своем решении теперь. Звон продолжался, к большому его волнению. Когда он прекратился, он прошептал рваную благодарность Богу, только чтобы издать сдавленный вой, когда это началось снова. Только тогда до него дошло, что звонок был знакомым. Его телефон. Бетти. Может быть, это была Бетти. Он вскочил со своего места в постели, половина его тела упала на пол в попытке достать телефон, другая половина осталась на кровати. Когда он, наконец, вытащил черную ячейку из кармана куртки и посмотрел на экран, он сдулся. Это была всего лишь Тони. Глупо было думать, что это будет Бетти. Она больше никогда ему не позвонит. Он ответил как раз перед последним звонком, не желая, чтобы его отправили на голосовую почту и шанс услышать раздражающий рингтон снова. — Что тебе надо? — рявкнул он, морщась от своего грубого тона, но отказываясь извиняться. — И что же ты, гад, такого натворил? — голос на другом конце провода звучал так же раздраженно, как и он сам. — Я ничего не делал, Тони. — Чушь собачья, — выплюнула девушка, — что-то случилось прошлой ночью, я же не идиотка, Джагхед. Начинай говорить. — парень поднес ладонь к глазам и сильно нажал, достаточно сильно, чтобы зеленые точки заплясали на его почерневшем лице. Он не хотел признаваться в том, что сделал кому-то, стыд, который он чувствовал, пробежал через него, как бурлящая река. — У Бетти была довольно тяжелая ночь, — продолжила она. Слова были тихими, почти шепотом, но они пронеслись через линию, как будто их кричали на него. У Бетти была довольно тяжелая ночь, из-за него. Последние три слова остались невысказанными, но он мог заполнить пробелы. Он сел на кровати и прижал колено к груди, чувствуя потребность свернуться калачиком, попытаться занять как можно меньше места, исчезнуть. Тони была терпелива, как всегда. Она была грубой и грубой, побочный эффект того, что она была такой же маленькой, но она была такой же нежной, как и они. Она была его лучшим другом все то время, что он жил в южной части города, то есть большую часть своей жизни. — Мы нашли отца Бетти, — его признание было встречено молчанием, поэтому он продолжил: — Пенни и я заперли его на складе.— на другом конце провода раздался резкий вздох, а затем последовал резкий порыв воздуха. — Господи, Джаг, — начала Тони, — какого черта вы с Пенни делаете? — Джагхед сделал паузу, несмотря ни на что, он не хотел, чтобы кто-то из других змей ввел наркотики в его бизнес с Пенни. Он не хотел подвергать риску кого-то еще. Если бы Пенни продавал наркотики и оружие, он был бы единственным, кто пачкает руки. — Это долгая история, — он услышал, что она собирается прервать его, и продолжил: — И я не рассказываю ее, Тони. Все, что тебе нужно знать, это то, что я все испортил. Так, всё очень плохо. — Это мне не очень помогает, Джаг. Она опустошена, и я не знаю, что сказать, чтобы ей стало лучше. — Джагхед выглянул в окно, наблюдая за тем, как внизу по улице лениво проезжают машины. — Я не могу, Тони. Просто…присмотри за ней для меня. — девушка презрительно фыркнула, и он мог только представить себе, как ее лицо исказится от разочарования. — Иди сюда и сам за ней присматривай, идиот. Тебе нужно починить то, что ты сломал, — упрекнула его Тони. — Я избил ее отца до полусмерти, Тони. Она не позволит мне приблизиться к двери и на пятьдесят метров, не говоря уже о том, чтобы простить меня. — боль в его груди усиливается от осознания того, что он не пытается сильнее исправить это. Но в конце концов он понял, что поступает правильно. — Джаг, пожалуйста, — взмолилась Тони, — я не знаю, что ей сказать, чтобы ей стало лучше. Она нуждается в тебе. Его сердце болезненно сжалось в груди. — Разберись во всем без меня, Тони. — он быстро закончил разговор, прежде чем Тони успела кого-нибудь попросить. Его решимость угасала, и если бы он продолжал слушать, то, вероятно, в мгновение ока прыгнул бы на свой велосипед. У него была такая привычка-перечислять факты. Он сделал это, когда его мать ушла, когда его отец был отправлен в тюрьму, когда его постучали, чтобы привести змей. В любое время, когда появлялась суровая правда, которую он не хотел проглатывать, он перечислял факты, какими бы жестокими они ни были. Что-то в холодных, твердых фактах заставляло его чувствовать себя непринужденно. Он начал перечислять все, что знал о Бетти. 1. Она убежала, когда он попытался ее поцеловать. 2. Она была уроженкой Нордсайда, настолько непохожей на него, насколько это вообще возможно. 3. Она доверяла ему, но он разрушил это доверие. 4. Она позволила ему остаться на ночь с ней, потому что он был ей нужен, а не потому что она что-то чувствовала к нему. Джагхед вспомнил ее слова, сказанные накануне вечером. Как ты думаешь, это был мой план, тупица? Влюбиться в кого-то вроде тебя? Он прислонился к стене, скомкав простыни. Он продолжал повторять свой последний факт снова и снова, но каждый раз, когда они повторяли, ее голос звучал громче. Он всем сердцем желал, чтобы все было иначе. А кроме того, такие парни, как он, никогда не добирались до девушки. На следующее утро Бетти спустилась на кухню еще до того, как кто-то зашевелился. Она приготовила простой завтрак из того, что осталось в доме ее отца, а это было немного. Хлеб оттаял из морозилки, поджарился и слегка намазался арахисовым маслом. Это было немного, но, судя по виду ее отца, это было больше, чем он получил за последнее время. Она знала, что ей тоже нужно поесть, но это было последнее, о чем она сейчас думала. Прямо сейчас ей нужно было узнать от отца все, что можно. Ей нужно было разобраться в ужасных событиях прошлой ночи. Она тихо поднялась по лестнице, не желая будить Тони. Свит Пи нигде не было видно, но, судя по незапертой входной двери, она предположила, что он вышел на крыльцо и, вероятно, курит. Все ее тренировки от матери кричали на нее, чтобы быть хорошим хозяином. Элизабет, гости всегда приходят первыми. Бетти толкнула дверь в родительскую комнату. Солнечный свет был приглушен занавесом, который был задернут, но он все еще умудрялся просачиваться сквозь него, посылая лучи света неровными линиями вверх по стенам. Хэл уже встал, его очки для чтения сидели на носу, а рука сжимала ручку, которая летала по клочку бумаги. Увидев, что она вошла в комнату, он перевел взгляд на нее, его зеленые глаза пристально всматривались в ее душу. Она глубоко вздохнула и вошла, чтобы сесть на край его кровати. — Доброе утро, — тихо пробормотала она. Он улыбнулся ей, хотя эта улыбка казалась более тусклой, чем та, к которой она привыкла. — Доброе утро, Бетти. — низкий скрежет его голоса согрел ее сердце. Это был звук, который она не слышала уже больше месяца, и он был тем, по которому она очень скучала. — Нам нужно многое обсудить. Она кивнула головой, не зная, с чего начать. — Я обычно считаю, что начало-это хорошее место, — задумчиво произнес он, и она не могла не улыбнуться его легкому юмору. Даже перед лицом всего пережитого ужаса он все еще мог заставить ее улыбнуться. Улыбка медленно сползла с ее лица, когда она вспомнила, что свело их вместе. — Что случилось, папа? — она пристально наблюдала, как он взял с тарелки кусочек тоста, откусил и медленно прожевал, прежде чем проглотить и наконец заговорить. Он заколебался на мгновение, как будто не хотел говорить ей, но она изменила свое лицо в лучшую свою роль Элис. Взгляд, который означал, что она не собирается отвлекаться от своей главной цели. — Я просто шел по следу. Я получил анонимное сообщение о том, что банда под названием упыри везла оружие и наркотики из южной части города. Я сказал Шерифу Келлеру, пытался убедить его пойти посмотреть вокруг, но он сказал, что без доказательств они не смогут войти и посмотреть. Поэтому я пошёл на кладбище под прикрытием, надеясь найти достаточно улик, чтобы заполучить Тома на борт, — Бетти кивнула, поощряя его продолжать. — Предполагалось, что я получу достаточно информации только для того, чтобы убедить Тома начать расследование, но я зашел слишком далеко. Они хотели, чтобы я доставил ящик с оружием, что-то о том, что я был идеальным бегуном, потому что я был таким Степфордским, как они выразились. Копы меня не заподозрят, и это делает меня идеальным кандидатом на эту работу. Я изо всех сил старался отговорить его, но это было невозможно сделать без того, чтобы не выглядеть подозрительно. Я взял ящик и получил приказ доставить его на склад за городом. Вместо этого я взял оружие и спрятал его. Я собирался позвонить тому утром, но в тот вечер даже не вернулся домой. Оказывается, они меня ждали, знали, что я их предам. Сначала меня забрала группа мужчин, и меня отвели в какой-то подвал на южной стороне. По-моему, я слышал, как люди называли его кладбищем, тем самым баром, который упыри называли своей штаб-квартирой. — Бетти крепко зажмурилась. Она была права, ее отец тоже был там. Как же она его упустила? — Так как же ты добрался до склада? — Хэл откусил еще кусочек от своего тоста, прежде чем продолжить. — Они продержали меня в подвале пару недель, спрашивая, где оружие, но я так и не сказал им, — ее глаза наполнились слезами, когда голос отца сорвался. Он встряхнулся, как будто хотел стряхнуть с себя воспоминания. — После этого меня перевели на склад. Я был там Бог знает как долго. Здесь не было окон, и я никак не мог следить за днями и ночами. Я думаю, что они пытались выкурить меня оттуда. Я получал один прием пищи в день, со стаканом воды, всегда доставляемый кем-то другим. Достаточно, чтобы я остался жив, но слаб. Затем вошла женщина со светлыми волосами и привела с собой мужчину. Они спросили меня об оружии. Я не сказал ни слова, но Боже, Бетти, я почти сделал это. Джонс, человек, которого блондинка привела с собой, он монстр, дьявол. Клянусь, когда я посмотрел ему в глаза, это было все равно что смотреть в лицо самому Сатане. — сердце Бетти распахнулось, истекая кровью на полу, когда ее отец описал мужчину, о котором она начала заботиться. — Я прислушивался к некоторым их разговорам, когда мог. Упыри были теми, кого я искал, но двое на складе говорили о змеях. Бетти, я думаю, что они работают вместе, эти две банды. Так и должно быть, иначе все это не имеет смысла. — Бетти покачала головой, вспоминая свой разговор с Тони. — Змеи полетели прямо, папа. Это было очень давно. Ни у кого из них больше нет незаконных сделок, — заявила она. Она верила, что Тони не лгала ей, но после того, что случилось с Джагхедом, она не знала, Может ли быть в этом уверена. А что, если они все лгали ей? — Зачем бы упыри сдали меня змеям, если бы у них не было корыстных интересов? — спросил Хэл. — Нет, мы тут кое-что упустили, — настаивала она. Она глубоко вздохнула-рано или поздно ей придется сказать ему правду. — Папа, я искала тебя там. Я нашел твой мобильный телефон и отследил одно из твоих сообщений на кладбище. Я шныряла в подвале, искала тебя, когда меня поймали. — Элизабет, ты поехала одна? — она поморщилась, услышав свое полное имя, что не входило в привычку ее отца, если только он не был действительно разочарован в ней. Она покачала головой в ответ: –, Нет, конечно же, нет. Я взяла Арчи, но.....в него стреляли. — закончила она со слезами на глазах. Ее отец сделал неглубокий вдох, задержав его в груди. На мгновение воцарилось молчание, прежде чем он заговорил снова, тихим от ярости голосом. –; Они что, подняли на тебя руку? — глаза Хэла полыхнули яростью. Она опустила голову, не в силах снова рассказать всю историю. — Наверное, так же, как они поступили с тобой, — прошептала она. Она надеялась, что ее ответ будет достаточно хорош. Она не думала, что сможет снова пережить ужасы подвала. — Но когда я сбежала. змеи забрали меня с собой. Они кормили меня, оберегали. Ничего из этого не имеет никакого смысла, — воскликнула она, глядя в потолок, наполовину надеясь, что найдет там ответы. — Нет, Бетти. — она снова перевела взгляд на мужчину, стоявшего перед ней. — Я не могу сказать тебе, почему они заботились о тебе. Может быть, это была больная игра, может быть, это была искренность. Но есть одна вещь, которую я знаю точно. В Джагхеде Джонсе нет ничего хорошего. Бетти хотелось плакать, хотелось рыдать до тех пор, пока она не высохнет и ничего не останется. Все пронеслось у нее в голове: что она думала, что знает о змеях, что она думала, что знает о Джагхеде, что сказал ей отец, что говорят ей факты. Ничего не складывалось, и ей нужно было пространство, чтобы прояснить голову. Она осторожно положила руку на ногу отца и слабо улыбнулась. — Отдохни немного, папа. Наши проблемы все еще будут здесь позже. — она встала и направилась к двери, когда его тихий шепот остановил ее. — Твоя мать всегда так говорила. Наши проблемы все еще будут здесь завтра. — Бетти прикусила губу, пытаясь сдержать рыдания. с Ты так часто напоминаешь мне ее… — он замолчал, и его фраза повисла в тишине. Она вышла и закрыла за собой дверь, не в силах взглянуть на отца и увидеть его страдальческое лицо. Когда Бетти вышла из комнаты отца, Тони маячила в старом дверном проеме Полли. Солнечный свет лился в окно, освещая миниатюрную девушку, придавая ей неземной вид. Бетти подняла руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо, и ее обычно безупречный хвостик упал совсем низко. — В чем дело? — выдохнула Бетти, пытаясь осмыслить все, что только что сказал ей отец. Это было уже слишком, все это было уже слишком. — Я слышала, как вы с отцом разговаривали, — Бетти подняла бровь, глядя на женщину. — Подслушивала? — ее голос дрожал от обвинения. Тони поднесла плечо к уху, ее лицо было непроницаемо. — Возможно. Может быть, я просто пытаюсь собрать воедино то, что происходит, так как ни ты, ни Джаг не очень откровенны с информацией в эти дни. — Бетти хотела было ответить, но вместо этого резко выдохнула. Значит, Джагхед тоже молчал. — Ну, когда все выяснишь, дай мне знать, ладно? — Бетти не хотела показаться враждебной, но упоминание о Джагхеде заставило ее насторожиться. Тони, скривив бровь, посмотрела на нее, очевидно не смущенная ее плохим отношением. Бетти опустила голову и положила руку себе на лоб. — Прости, — извинилась она, — я просто… весь этот бардак… он. Тони кивнула ей и положила руку на плечо Бетти. — Тебе не обязательно тащить его в одиночку, — пробормотала та. Тони опустила руку на руку Бетти, слегка сжала ее и потащила в комнату Полли. Они посидели немного, солнце согревало тело Бетти, тишина убывала и текла вокруг них, как волна. Тони глубоко вздохнула, встретившись взглядом с Бетти, прежде чем заговорить. — Змеи не торгуют оружием и наркотиками, — медленно произнесла Тони. — Джаг избавился от всего этого, когда стал лидером. — Бетти покачала головой, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Я не знаю, что и думать, Тони. Во-первых, мой папа говорит, что он расследует упырей, но потом каким-то образом Джагхед оказывается тем, кто его убил? Что-то тут не сходится. — Тони покачала головой, оглядывая комнату. Казалось, она глубоко задумалась. — У нас нет всей информации, — указала она, — мы что-то упускаем, нам просто нужно выяснить, что это такое. — Может быть, Джаг работает с упырями, может быть, у него есть какая-то сделка на стороне… — Бетти была прервана нетерпеливым раздражением Тони. — Нет. — в этом слове была некая окончательность, — Джагхед ненавидит упырей больше, чем кто-либо. Нет никакого способа, чтобы он добровольно работал с ними. На мгновение они замолчали, и Бетти попыталась припомнить каждую деталь рассказа отца. Может быть, в его рассказе таился какой-то неизвестный ключ. Затем, так же внезапно, как автомобильная авария, он щелкнул. — Мой папа говорил, что каждый раз, когда он приезжал в гости, там была блондинка с Джагхедом. Еще одна змея. — Бетти внимательно следила за выражением лица Тони, пока до нее доходила новая информация. Ее лицо затуманилось от гнева. — Пенни, — прошипела она, — Господи, ну почему я раньше не догадалась? Она всегда тащит его прочь, чтобы сделать то, о чем он нам не расскажет. — Бетти могла бы сказать, что Тони собирается продолжать говорить, но она потеряла способность слушать. И неважно, что змеи не имел дела с наркотиками. И не важно, что Джагхед отнял у них всю банду. Но все это не имело значения. Единственное, что имело значение, так это то, что когда она нашла своего отца, он был весь в синяках от рук Джагхеда. И независимо от того, знал ли он, что Хэл был ее отцом, она знала, что ее доверие было нарушено. — Мне надо идти, — выпалила она, оборвав Тони на середине фразы, которую Бетти не слушала. Тони посмотрела на нее с недоумением, написанным на ее лице. Бетти встала, чтобы уйти, но весь воздух в комнате внезапно стал слишком удушающим. Ей нужно было выбраться отсюда. — Бетти, куда ты собралась? — Бетти просто продолжала идти, быстро свернув в свою комнату и закрыв за собой дверь. Она нажала на маленький замок на дверной ручке, эффективно закрываясь от всех и каждого. Она распахнула дверцы своего шкафа, зная, что там почти ничего не осталось. Какая-то старая одежда, оставшаяся с тех пор, как она жила дома, вероятно, уже не подходила ей. Но это не помешало ей вытащить старые леггинсы, спортивный бюстгальтер, который определенно был слишком маленьким, и майку. Она была удивлена, что ей посчастливилось иметь на дне даже пару старых кроссовок, заправленных сзади. Она поспешно сняла одежду, которая была на ней, и натянула новый наряд. Она слышала, как Тони снаружи пытается заговорить с ней через дверь, но Бетти заглушила шум. и только когда она возвращается к двери, ты останавливаешься, чтобы послушать, что говорит Тони. — Послушай, я знаю, что тебе больно, и знаю, что сейчас ты чувствуешь себя преданным, но Джагхед-хороший парень. Он принимает плохие решения, и его можно ввести в заблуждение, но он хороший человек, и я знаю, что он никогда не сделал бы ничего, что добровольно причинило бы вам боль. Бетти, ты должна поговорить с ним и позволить ему объяснить свою сторону. — это заявление было тем местом, где терпение Бетти иссякло. Она отперла дверь, распахнула ее и увидела испуганное лицо Тони. — Я не обязана его слушать! Я доверяла ему, Тони, а он меня подвел. Я не собираюсь больше с ним разговаривать. И если он просто послал тебя сюда, чтобы попытаться убедить меня простить его, тогда вы со Свит Пи можете идти домой. Я могу позаботиться о себе и своем отце. — она оттолкнула её и побежала вниз по лестнице, распахнув дверь и выбежав на улицу. Ей нужно было проветрить голову, а этого не должно было случиться в доме ее детства. Она бежала до тех пор, пока не добралась до начала тропы, ведущей в лисий лес, прежде чем поняла, что это не пот капает с ее лица, а слезы. Он не двигался со своего места в постели, урчание его желудка было далеким эхом, которое он игнорировал. Его взгляд блуждал по комнате, осматривая вещи, но не видя их по-настоящему. Тонкая, высокая книжная полка, задевающая потолок, отодвинулась в угол, а на полках стояла его небольшая коллекция книг. Крохотная комнатка не позволяет собрать большую коллекцию, о которой он всегда мечтал в детстве, поэтому он хранит ее в своих любимых вещах. Там, вероятно, не больше пятидесяти в случае, с названиями, охватывающими все жанры. Хладнокровно, любимая, «451 градус по Фаренгейту» и «Зодиак» все сидят в пределах полок. Это его основные продукты питания. Романы, которые сформировали его как молодого человека, романы, которые поощряют ту маленькую часть его, которая кричит, чтобы быть писателем. Есть часть его, которая верит, что его история стоит того, чтобы ее рассказать, южная сторона, северная сторона, змеи, упыри. Все это. Затем есть его тумбочка, скудно украшенная, только с абсолютными предметами первой необходимости. В этот конкретный день, который включает в себя его телефонное зарядное устройство, его текущее чтение, Колумбину и его ноутбук, используемый только для хранения его едва начатой рукописи, остался брошенным. Там есть небольшой шкаф, в верхней половине которого аккуратно развешаны его футболки и свитера, а нижняя занята комодом, где лежат его джинсы, нижнее белье и любая другая разнообразная одежда, которая у него есть. Джагхед считает себя довольно аккуратным человеком, так что небольшая кучка грязной одежды, которая обитает в другом углу его комнаты, вполне управляема и не является бельмом на глазу. Вот и все. Джагхед назвал бы себя минималистом, но он достаточно умен, чтобы знать, что это не по его выбору. Его маленькая комната и тот факт, что он возглавляет банду, не платит много, диктует количество вещей, которые у него есть, а это не так много. Его глаза еще раз прошлись по комнате, остановившись на том единственном предмете, с которым он избегал зрительного контакта. Там, в самом центре его комнаты, лежал оскорбительный предмет. Черная кожа, изношенная за многолетнего постоянного использования, смелый зеленый логотип, две змеи, вплетенный друг в друга, обнаженные клыки. Не то чтобы он ненавидел змей. Но это было совсем не так. Большую часть своей жизни они были единственной семьей, которую он знал. Конечно, будучи подростком, он занял более жесткую позицию по отношению к ним, думая, что знает все о банде и не хочет иметь никакого отношения к их наркотикам, оружию и насилию. Став взрослым, он мог оглянуться назад и увидеть, что отдает змеям слишком много чести. Он всегда видел только одну сторону этой истории, свою сторону, через призму своего отца. Это привело к созданию уродливой картины. По мнению Джагхеда, змеи были ответственны за алкоголизм ЭфПи, его странности, его неспособность быть отцом, его уход матери. Вскоре после того, как он стал лидером, он понял, что обвинял змей в том, чего они не делали. Он заставил себя вернуться в настоящее. Все ретроспективные размышления в мире не могли отвлечь его от одной вещи, о которой он отчаянно не хотел думать. Как исправить катастрофу с Бетти. Все утро он пытался убедить себя, что это не его вина. Он не знал, что Куп-отец Бетти, и никак не мог этого знать, и все же какая-то маленькая частичка его души знала, что если бы он никогда не имел дела с Пенни, то вообще не попал бы в эту передрягу. Начать работать на Пенни было решением, о котором он пожалел в тот момент, когда согласился, и сожалел каждый день после этого. Были ли времена, когда это не было ужасно? Конечно. Пенни не была плохим человеком до мозга костей. Джагхед знал это теперь, после тесного сотрудничества с ней. Заблуждение? Абсолютно. Кровожадность? Без сомнения. Но зло ли? Нет. Он не мог дать ей столько доверия. Нет, она просто была в плохом положении, пытаясь исправить его, делая единственную вещь, которую она знала, которая для нее была торговлей наркотиками и оружием. И все же он сожалел, что опустился до исполнения ее приказа. Это началось как способ погасить отцовский долг, но теперь он стал старше, умнее. Теперь он знал, что Пенни никогда бы не последовала своим угрозам в адрес ЭфПи. Он сыграл ей прямо на руку. Он был вырван из своих мыслей звонком телефона. Парень тяжело вздохнул. Если он говорил себе правду, то знал, что сегодня его не оставят в покое. Он послал Тони в дом Куперов, и хотя девушки были знакомы совсем недолго, он знал, что между ними существует особая связь. А это означало, что Тони будет копать до тех пор, пока не докопается до сути проблемы. Тони любила все улаживать, в том числе и тех, о ком она заботилась, Джагхед и Бетти не были исключением. Он поднял трубку, увидев на экране лицо розовощеких змей, и ответил: — Тони, — сказал он вместо ответа, не зная, что еще сказать. А что еще можно было сказать? Женщина, не теряя времени, перешла к делу и резко рявкнула в трубку: — Я знаю о наркотиках и оружии, Джагхед. — Она не потрудилась объяснить ему, откуда ей это известно, но ему было интересно, имеет ли это значение. Все, что сейчас имело значение-это то, что его секрет был раскрыт, и вся ложь, которую он делал, чтобы защитить свою семью, была напрасной. — Это не то, что ты думаешь, Тони. Я делал это, чтобы защитить тебя, Свит Пи, Фэнгса и всех остальных змей. Я… — его голос прервал её, низкий и смертельный, звук был настолько чужд ему, что он почти упал на колени. — А как ты работаешь с упырями, чтобы обезопасить нас? — он замолчал, нахмурившись в замешательстве. — Упыри? Тони, какого черта… — Не утруждай себя враньем мне, Джугхед, я не хочу, чтобы мистер Купер говорил об этом. О том, как вы с Пенни блудите перед упырями, перевозя их товар для них. Все эти разговоры о том, чтобы сформировать змей, сделать нас чистыми. — Рваный насмешливый смех идет через линию, звук слишком резкий для такой маленькой девушки. — Какой бы еблан, Джонс. — Тони, подожди, я не… — раздался решительный щелчок оборвавшегося звонка, и все, что осталось, — это трескучая тишина. Джагхед отодвинул мобильник от уха и прижал холодный стакан ко лбу. В этом не было никакого смысла. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Все разваливалось быстрее, чем он успевал собрать все воедино. Он снова подумал о том, что сказала Тони. Я случайно услышала мистера Купера…блудить самого себя перед упырями…перемещение продукта для них. Что-то тут не сходилось. Может быть, Хэл лгал Бетти, а то, что подслушала Тони, было ошибкой. Товар, который они перевозили, принадлежал каким-то гангстерам из Квебека, так Пенни всегда ему говорила. Все их ящики были проштампованы безошибочно узнаваемой надписью «Флер де Лис», а мужчины, у которых они брали товар, говорили с французско-канадским акцентом. Эти люди никак не могли принадлежать упырям. А Пенни была во многом преступницей, аморальной, лишенной совести, но они доверяли друг другу. Это было то, что всегда заставляло их рабочие отношения тикать. Они ничего не скрывали. И Пенни знала, как сильно он презирает Малахая. Она знала, что если Джагхеду когда-нибудь представится такая возможность, он закопает Малахая в землю. Но даже после этого Пенни никогда не будет работать с самим Малахаем. Возможно, она не сделает лучшего выбора, но он знал, что она никогда не ляжет в постель, деловую или любую другую, с мужчиной, который держал ее в плену и мучил все эти годы. Но это было невозможно. Он должен был понять, что происходит, и быстро. До того, как это разрушило все отношения в его жизни. Топот ног по тропе успокоил её. Она пробежала первую милю, деревья расплывались перед ней, хотя она не была уверена, было ли это из-за ее скорости или из-за слез, которые текли по ее щекам. На второй миле ее ноги замедлились, ноющая пульсирующая боль охватила ее зашитую ногу. Она заковыляла на шаг, пульсация теперь отдавалась эхом во всем ее теле, не ограничиваясь только бедром. Ее грудь вздымается от напряжения, пот стекает по лбу. Но ничто из этого не болит так сильно, как боль в ее груди, ее сердце сжималось само по себе. Она была так смущена, так растеряна. Чувство вины за то, что она сбежала от Тони, гложет ее, но ей нужно было выбраться отсюда. Когда она начала работать над своим психическим здоровьем, приняла решение перестать причинять себе боль и найти что-то еще, что помогло бы ей освободиться от беспокойства, было много вещей, которые она пыталась сделать. Она писала, читала, вязала крючком, даже пыталась боксировать с Арчи, но ничто так не успокаивало ее душу, как бег. Что-то в ритмичном шлепанье ее ног по тротуару заставило ее остановиться и прийти в себя. Это позволяло ей пассивно обрабатывать все, что ее беспокоило. Она не могла полностью сосредоточиться на проблеме, ей приходилось делить свое внимание между несколькими вещами: ее дыханием, ее ногами, ее маршрутом, и наконец, с какой бы проблемой она ни столкнулась. Бетти начала бегать еще в выпускном классе и с годами сохранила эту привычку, используя ее все реже и реже по мере того, как ее приступы тревоги становились все реже и реже. Она была в хорошей форме, не испытывая трудностей в беге с тех пор, как начала бегать в средней школе. Но сегодня она боролась изо всех сил. Сегодня она не могла бежать, ее раненая нога замедляла ее движение. Сегодня она не могла пассивно думать о своей проблеме. Это не была ссора с друзьями, или ее мать была властной. Это был ее отец, его безопасность, ему лгали, он доверял кому-то так безоговорочно, вопреки ее здравому смыслу, а потом это доверие было разрушено. Это были не маленькие проблемы, которые можно было решить бегом через лес. Это были жизненно важные, разрушительные проблемы. Даже когда она думала об этом, она задавалась вопросом, не слишком ли серьезно она оценивает состояние своей жизни в данный момент, но затем пара голубых глаз вспыхивала в ее сознании, и вся сила предательства, которую она чувствовала, обрушивалась на нее. Одна мысль продолжала бегать кругами вокруг всех остальных. Она доверяла ему, позволила ему проникнуть в свое сердце, и куда это привело ее? Она чувствовала себя разбитой безвозвратно, еще более разбитой, чем была после Малахая. Она начала было отчитывать себя за эти мысли, но это было правдой. Малахай был плохим человеком. Он никогда не притворялся никем, кроме того, кем был: больным, злым человеком. Она чувствовала себя сломленной духом после того, как сбежала от упырей, ее душа была изорвана в клочья от пережитых ужасов. С другой стороны, Джагхед сделал все, что было в его силах, чтобы убедить ее, что он хороший человек. Он относился к ней с уважением, находил время, чтобы узнать ее получше, проявлял искренний интерес к ее благополучию. Он защищал ее, когда Малахай пришел за ней, оставался с ней, когда она раскалывалась на части. А потом, когда она меньше всего этого ожидала, пол ушел у нее из-под ног. Осознание того, что все это было ложью, все, что он сделал для нее, сказал ей, ложью, было достаточно, чтобы сокрушить ее. И это должно было быть ложью. Те две тупые головы, которые она видела, не могли сосуществовать в ее сознании. Один был настоящим Джагхедом, другой — фарсом. После того, как она нашла своего отца на складе Джагхеда, ей стало ясно, кто такой настоящий Джагхед. Все это время она проводила, меняя свое мнение о змеях, каждый раз перестраивая прежние представления, чтобы освободить место для новых открытий. Все это было такой пустой тратой времени. В конце концов, Джагхед доказал ей именно то, что она знала с того момента, как встретила его. Ты не можешь доверять змеям. Бетти захромала обратно в дом своего детства, чувствуя себя глупо по многим причинам. Ее пульсирующая нога напомнила ей, что она определенно перестаралась. Она была не в том состоянии, чтобы заниматься тяжелой физической работой. Кроме того, то, что она забыла взять с собой телефон на пробежку, было упущением. Теперь, когда ее гнев рассеялся, она поняла, как глупо было бежать через лес без сопровождения, не имея никакой возможности связаться с кем-то, если бы она пострадала или, что еще хуже, если бы она столкнулась с неприятной компанией. Она посмотрела на дом, когда приблизилась, чувствуя, как маленькая рука сжала ее живот в узел. Когда-то в ее жизни это было безопасное место. Место, куда она бежала, место, где была ее семья. Потом, когда она стала старше, ее квартира с Арчи стала для нее безопасным местом. Затем, на самое короткое время, человек, а не место, стал ее страховочной сетью. Черные волосы, пронзительные голубые глаза, обещающие оберегать ее, что ничто никогда не причинит ей боль, пока он рядом. Но что же происходит, когда человек, который должен охранять вас, становится небезопасным? А что тогда? Бетти вошла в парадную дверь, внимательно прислушиваясь к звукам движения. В доме стояла зловещая тишина. Она знала, что Тони и Свит Пи будут рядом, но у нее не было никакого желания общаться с этими двумя змеями. Вместо этого она направилась на кухню. Ее желудок протестовал против недостатка пищи в ее теле, она даже не подумала поесть перед выходом из дома, ее гнев затмил все остальное в то время. Она открыла холодильник, хотя и не знала, чего ждет. Раньше в них не было ничего съедобного, она не ходила за продуктами, и ее отец, конечно же, тоже. Но когда она открыла холодильник, то увидела свежие продукты. Остались только Тони и Свит. Она почувствовала, что ее гнев по отношению к змеям немного остыл, несмотря на все ее усилия поддерживать огонь. Ей нужно было продолжать злиться, это был единственный способ защитить себя. Она вытащила ингредиенты, чтобы сделать сэндвич, быстро собрав два. Она положила их на тарелку, убрала все и направилась наверх. Осторожно приоткрыв дверь, она увидела отца, который лежал в постели и читал. — Я принесла тебе сэндвич, на случай, если ты проголодался, — пробормотала она. — Спасибо, — сказал он, кладя книгу на ночной столик. Бетти поставила бутерброды на комод и подошла к отцу, чтобы помочь ему сесть. Он резко втянул воздух, и Бетти отдернула руки, испугавшись, что причинила ему боль. — Мне очень жаль, — начала она, но он отмахнулся от нее. — Это не твоя вина, — прохрипел он. — я получил слишком много ударов кулаками по ребрам. — она съежилась от зрелища, которое создавали его слова, чьи кулаки били его. Девушка вернулась к туалетному столику, схватила тарелку и села рядом с кроватью на стул, отодвинутый от туалетного столика матери. Некоторое время они ели молча, а потом Хэл заговорил: — Они здесь, — сказал он, — в доме. — он не спрашивал, а просто констатировал факт. Бетти кивнула, откладывая свой сэндвич. — Джагхед послал двоих из них понаблюдать, чтобы убедиться, что упыри не прячутся поблизости. — эти слова слетели с ее губ прежде, чем она поняла, что они означают. Она старалась сохранять спокойствие и не выглядеть подозрительной, но ее отец был репортером. Это была его работа-обращать внимание на мелкие детали, соединять точки. У нее не было ни малейшего шанса проскользнуть мимо него незамеченной. — А с чего бы это упыри тут ошивались? — Бетти ничего не ответила, снова взяв свой бутерброд и откусив небольшой кусочек. Она изо всех сил старалась не отрывать глаз от еды, стоявшей перед ней, не желая ничего выдавать. — Бетти, раньше ты говорила, что искала меня, но попалась. А потом ты сказала, что когда ты сбежала, змеи забрали тебя, — он замолчал, и сердце Бетти заколотилось в груди, как птица в полете, — ты что-то недоговариваешь. — она крепко зажмурилась. Она так глупо надеялась, что ей не придется говорить об этом отцу, что она сможет сообщить лишь самый минимум подробностей и что он не станет задавать ей никаких вопросов. — Меня продержали на кладбище, — прошептала она, — две недели. — она видела, как ярость и беспокойство омрачают лицо ее отца, но все, что она чувствовала-это стыд. Она ожидала гнева, но голос отца был ломким, как битое стекло, осколки звенели в удушливой тишине комнаты. — Мне жаль, что я не смог быть там для тебя, — прохрипел он, — я должен был быть там. Бетти отставила еду в сторону, и теперь все попытки съесть ее приводили к тому, что она застревала у нее в горле. Она осторожно положила руку на ногу Хэла, вот почему ей не хотелось говорить ему об этом. Не было никакого пути назад, чтобы изменить прошлое. — Папа, я знаю, что если бы мы поменялись ролями и это ты искал меня, ты бы сделал то же самое.  — Но в этом-то все и дело, Бетти! — нолос Хэла взорвался в комнате, наполняя каждый угол гневом и разочарованием. — Я твой отец. Это я должен был заботиться о тебе. А не наоборот. Они сидели в тишине, которая последовала за его вспышкой, казалось, целую вечность, пока голос Бетти не прервал ее. — Ты все, что у меня есть, — захныкала она. — мама ушла, Полли ушла. — ее глаза наполнились непролитыми слезами, руки сжались на коленях. — Я не могу потерять единственную оставшуюся у меня семью. Она сидела, не поднимая глаз, и смотрела куда-то вниз. Все было в таком беспорядке, и она понятия не имела, как это исправить. Затем рука, теплая и успокаивающая, легла на ее ногу. Она проследила взглядом за его рукой, подняв ее вверх, к лицу хозяйки. Ее отец, с его откровенной улыбкой, которая говорила ей, что все будет хорошо, посмотрел на нее. — Спасибо, — слова были полны эмоций, — хотя ты и напугала меня до полусмерти, я рад, что ты нашла меня. — Бетти просто кивнула, двигая руками, чтобы обхватить отца. Они просидели так, казалось, несколько часов. На самом деле Бетти знала, что прошло совсем немного времени, но все же солнце начало опускаться к западному горизонту. Она была довольна просто сидеть с ним, зная, что сейчас он в безопасности, и на данный момент все было в порядке. — Нам нужно уехать. — разрез на открытом воздухе, врезавшийся в нее в быстрой последовательности. — Уехать? — её вопрос слетел с ее губ, медленно вырываясь. — Ривердейл, — последовал ответ. — Мы не можем здесь оставаться. — Бетти покачала головой, ничего не понимая. — Папа, это же наш дом, что ты имеешь в виду… — она замолчала, не в силах закончить фразу. — Мы никогда не будем здесь в безопасности, Бетти. Упыри никогда не оставят нас в покое. Так же как и змеи. Я думал, что мы могли бы переехать в Огайо, это совсем в Огайо. Мы могли бы купить ферму, жить тихой жизнью… — она замолчала, ее мысли метались в тысяче разных направлений. Она никак не могла усвоить то, что говорил ей отец. В этом не было никакого смысла. Уехать Из Ривердейла? В ее голове не было никаких сценариев, которые заставили бы ее захотеть покинуть свой дом. — А как насчет дома? А как же Арчи? — она почувствовала, как паника поднимается из желудка к горлу, такая густая, что она поперхнулась ею. — Мы бы продали этот дом. А Огайо не так уж и далеко. Поездка займет восемь часов. Ты все еще можешь видеть Арчи, когда захочешь.— она усмехнулась. Он явно думал об этом уже некоторое время. Она не хотела ссориться с ним, она только что вернула его, но была часть ее, которая демонстративно отвергла идею убежать. — Ты можешь делать все, что хочешь, папа, но я никуда не уйду. Я уже взрослая. Я могу принимать свои собственные решения, и я не уйду. — она выпятила подбородок, словно провоцируя его сказать «нет». Последовала многозначительная пауза, молчание разъедало ее изнутри. — Это не мой выбор, Бетти. Я не оставлю тебя на милость каких-то гангстеров, чтобы ты был в безопасности. — его зеленые глаза встретились с ее, хотя и потеряли свою теплоту. — Если мне придется тащить тебя в Огайо, я это сделаю. Но ты здесь не останешься. — решительность, с которой он это сказал, потрясла Бетти до глубины души. Кто же этот человек? Всю свою жизнь отец поощрял ее делать то, что было правильно для нее. Он дал ей инструменты, необходимые для того, чтобы идти своей дорогой, чтобы противостоять своей матери, чтобы говорить то, что она думает. И теперь, когда это действительно имело значение, он испугался. Она резко встала, схватив тарелку с места на кровати. Она не могла сидеть здесь и слушать, как ее отец идет против всего, во что он верил. — Мы никуда не пойдем, пока тебе не станет лучше, — огрызнулась она в ответ. — Бетти, — выдавил он из себя смешок, — я в порядке. — она недоверчиво подняла бровь. — Ладно, все в порядке, — согласилась она. — вылезай из постели. — её внимательный взгляд был встречен разочарованием. Они оба знали, что он не сможет сделать то, о чем она просила, что это движение будет слишком болезненным. Он фыркнул, и на его лице отразились гнев и веселье одновременно. — Я поправлюсь еще до того, как ты это поймешь. — она пошла к двери, не желая больше иметь с ним дело. Он был упрям, он не позволит этому уйти. Это означало, что у Бетти было очень мало времени, чтобы понять, что она собирается делать. Тогда она ушла, не в силах больше ничего ему сказать. В голове у нее крутились бешеные мысли. Все, что она оставит после себя, если ее отец выполнит свое обещание. Дом ее детства, хранитель всех воспоминаний о матери. Провести день, выпекая с ней для этой продажи выпечки или того сбора средств. По утрам в субботу я тщательно отскребал каждый сантиметр дома, а вечерами смотрел фильмы. Украшая елку с Полли, отец поднимал ее, чтобы положить звезду на верхушку, нанизывая попкорн вместе с матерью. Отблески рыжих волос из окна ее спальни, розовая липкая записка на окне, их универсальный знак необходимости поговорить. Они строили домик на дереве вместе с Арчи и Фредом, а потом использовали его в течение бесчисленных ночей, обмениваясь снами и глядя на звезды. Они вместе ходили в школу, вместе заканчивали учебу, вместе переезжали в свою убогую квартирку. Затем, неожиданно, мелькнули черные волосы, голубые глаза покоились под челкой. Свет в темноте, неожиданно мягкий. Мысли, которые она не хотела связывать с домом, но ничего не могла с собой поделать. Они помогали ей, когда она нуждалась в этом, защищали ее, когда она была в опасности. Предательство, которое она чувствовала, все еще было таким же грубым, как открытый порез, истекая кровью на пол, делая беспорядок во всем. Она подошла и села на подоконник в своей комнате, позволив теплому послеполуденному солнцу согреть ее. В этот момент Бетти почувствовала душераздирающую боль за свою мать. Она бы никогда не захотела переехать из их дома. Она любила его, провела бесчисленные годы, превращая его в дом своей мечты. Хэл и Элис купили этот дом в нежном двадцатилетнем возрасте и всю свою жизнь трудились, превращая его в настоящий дом. Их кровь, пот и слезы были запятнаны в каждой доске на полу, в каждом дюйме дома. Ее мать никогда бы не сбежала, и Бетти тоже не собиралась этого делать. Прошло несколько часов, прежде чем она наконец опустила голову на подушку. День прошел без особых происшествий. Тони осматривала квартал, Свит Пи хватал какие-то вещи со своего места. Бетти тихонько приготовила им ужин, поставила еду на стол и отнесла наверх тарелки для себя и отца. Она также молча отдала ему еду, поставив перед ним тарелку после того, как помогла ему сесть и ушла, прежде чем он успел что-то сказать ей. У нее не было ни малейшего желания разговаривать с кем-либо из них. Ей нужно было побыть наедине со своими мыслями, разгадать тайну, которая заключалась в том, что Джагхед действовал самостоятельно, без посторонних предубеждений. Она сидела на своей кровати, ковыряясь в лежащей там еде. Ей удалось немного спуститься вниз, но она не была голодна. Смущение, гнев, беспокойство-да. Но голоден ли он? Не столько. Она легла, глядя на светящиеся в темноте звезды, которые Полли помогла ей повесить, когда ей было десять лет. Они потеряли свое сияние, и она тихо засмеялась про себя. Если это не было метафорой, то она не знала, что это было. Она закрыла глаза, погружаясь в сон и представляя себе упырей и змей, чьи кристально-голубые глаза сталкивались с угрожающими зелеными. Звон пронесся по комнате, луна высоко в небе, в баре тихо, как шепот. Он ответил, прислушиваясь к доносившимся до него словам: Он свалился с кровати, схватил с пола куртку и ботинки и быстро натянул их. Луна следила за ним, пока он мчался к северной стороне, и слова Тони повторялись сами собой. Джагхед, это Бетти. Ему снился мягкий летний день, когда солнце жарко светило прямо на него. Под ним было расстелено одеяло, он подложил руку под голову, светлые волосы щекотали ему нос, когда ветер нежно дул в них. Ты должен прийти быстро. Сон был жестоким трюком, чего-то такого, чего он хотел больше всего на свете, но никогда не получит. Он был обречен на жизнь, полную кровопролития. Будучи подростком, он часто думал, что заслужил жизнь, которая была больше, чем это, но они были причудливыми мечтами наивного ребенка. Она не перестает кричать. Я не знаю, что делать. Его мотоцикл с визгом остановился перед ее домом, и он поднял глаза, когда сорвал с себя шлем. Он выглядит тихим, безмятежным, как и любой другой дом в этом квартале. Однако, когда он попадает внутрь, это когда гравитация хаоса поражает его. Он слышит, как Бетти кричит наверху, и удивляется, как это он не услышал снаружи. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и открывшаяся перед ним картина была полна отчаяния. Тони с изможденным видом расхаживала по комнате Бетти. Стив стоял на другом конце коридора, загораживая собой дверь в комнату Хэла. Сам Хэл стоял в дверях, достаточно близко, чтобы дотронуться до Свит Пи, но решительно не дотрагивался до него. Джагхед застыл, когда три пары глаз уставились на него, когда он достиг лестничной площадки. На мгновение воцарилась тишина, за исключением Бетти, а затем все снова взорвалось.  — Нет, он туда не пойдет! — закричал Хэл, толкая своим телом Стив Пи, пытаясь протиснуться мимо змея. — Отойди от нее! Джагхед проигнорировал его приказ, быстро подошел к Тони и внимательно посмотрел ей в глаза. — Она не остановится, Джаг. Я не могу заставить ее проснуться, — слова лились изо рта Тони, и он просто кивнул, не теряя больше ни минуты. Он вошел в дверь и закрыл ее за собой. Она ворочалась на простынях, ее тело ожило в танце ужаса, а разум глубоко погрузился в глубокий сон. Крики продолжались, но теперь он мог слышать то, что она кричала, и это почти разбило его сердце. — Нет! Убирайся отсюда! Помогите! Кто-то…ну пожалуйста! — он знал, о чем она думает. Та последняя ночь, страх, который она испытала. Он хотел положить этому конец, он не позволит ей больше страдать. Он бросился к ее кровати, бросив куртку на пол, схватил ее за запястье, когда она пролетела мимо него, и потянулся через ее тело, чтобы схватить другую. Он пошевелил обоими запястьями, чтобы быть крепко схваченным одной рукой, и осторожно опустил свободную руку к ее щеке. Ее лицо лихорадочно горело от жара ночного кошмара, глаза дико бегали из-под полуопущенных век. — Бетти, — ласково прошептала она, — с тобой все в порядке. Я здесь. — её движения замедлились. Когда ее движения стали менее беспорядочными, он сбросил ботинки и лег рядом с ней, не желая будить ее теперь, когда она успокоилась. Там он лежал, обхватив руками ту единственную вещь, которую хотел, но никак не мог получить, и смотрел на Звездные наклейки на ее крыше. Он не спал, предпочитая слушать ее вечернее дыхание, пока оно не становилось медленным и контролируемым. В ее сне были зеленые глаза, преследующие ее, руки, тянущиеся к ней, пытаясь причинить ей боль. — Нет, отойди от меня, — закричала она на руки и глаза, — помоги мне! Кто-нибудь, помогите мне, пожалуйста! Затем раздался успокаивающий голос: — Ты в порядке.– она остановилась и огляделась вокруг. Руки и зеленые глаза исчезли, остался только голос, который, казалось, шел из ниоткуда и отовсюду сразу. Всепоглощающее чувство покоя охватило ее. Ей больше не нужно было бежать. Она знала, что находится в безопасности. Она не знала, сколько времени прошло, но когда проснулась, мигающие красные цифры на ночном столике показывали, что уже далеко за четыре утра. Она чувствовала себя в тепле и безопасности, и именно тогда она заметила пару рук, обвившихся вокруг нее, сильных и крепких. Она попыталась обернуться, чтобы посмотреть, кто это, но в глубине души уже знала. От него пахло сигаретами и мятой, безошибочно узнаваемым им запахом. Она почувствовала его дыхание на своей спине. Это было слишком быстро для него, чтобы заснуть. — Что ты здесь делаешь? — ее слова были тихими, едва слышным шепотом, но все же он ответил. — Звонила Тони. У тебя был кошмарный сон. Ты хочешь, чтобы я ушел?» Это был вопрос на миллион долларов, не так ли? Она все еще была так зла на него, и у нее не было намерения прощать его. Она пожала плечами вместо того, чтобы говорить, не в состоянии дать ему уверенный ответ так или иначе. Предательская часть ее души счастлива, что он не двигается. — Я все исправлю, Бетти. Все это. — она замолчала на мгновение, пораженная его способностью быть стойким перед лицом невзгод. — Как же? — Доверься мне. — опять тишина. — Я уже это сделала. Все вышло не очень хорошо, помнишь? — Он ничего не говорит, тишина окутывает их, как одеяло. Сколько времени они лежали так, она не могла сказать, его руки обнимали ее, их дыхание поднималось и опускалось в унисон. Она может видеть очертания звезд на крыше, а из окна-звезды в небе. Она не уверена, какие из них приносят ей больше покоя. Его голос долетает до ее уха, не громче жужжания мухи. — Я думаю, тебе нужно кое с кем встретиться. Я о твоих ночных кошмарах. — Ты действительно думаешь, что это твое дело-говорить мне об этом? — ее ответ мягок, но слова были остры, как ножи. По глубокому вздоху, который он испускает, она понимает, что они произвели желаемый эффект. — Я… я просто хочу, чтобы ты была в порядке. — она была готова дать еще один язвительный ответ, но его слова заставили ее запнуться. В его голосе столько искренности, столько уязвимости. Ее разум предает ее, говоря прежде, чем она может остановить себя. — Я подумаю об этом. — она не уверена, что ей это кажется, но она почти уверена, что его нос глубже утыкается в ее волосы, что он глубоко вдыхает ее, как будто она-тот свежий воздух, который ему нужен. — Спасибо. — она ничего не говорит ему в ответ, вместо этого, удивляясь, как кто-то может быть таким бессердечным сегодня вечером и таким сострадательным завтра. Разве не вчера вечером он сказал ей, что не может любить, что не знает, как это делается, и никогда не хотел этого? И вот сегодня вечером он нежно держал ее в своих объятиях, успокаивая ее кошмары, говоря ей, что он просто хочет, чтобы она была в порядке. Она не поняла, под каким углом он пытается играть. Он никак не мог понять, что происходит у него в голове. Как бы сильно она этого не хотела, тепло его объятий снова погружает ее в сон, безопасный круг его рук удерживает вместе разорванные части ее, пусть даже всего на мгновение.