Ледяная пропасть.

Джагхед проснулся с негнущейся шеей и туманным воспоминанием. Последнее, что он помнил, это то, что он споткнулся о будку, в которой сейчас лежал, и стрелки часов показывали, что было уже далеко за три часа ночи. Выйдя от Бетти, он направился прямиком к змеям, заказал самое крепкое виски, какое у них было, и залпом выпил его. Он продолжал в том же духе, его мозг становился все более расплывчатым, пока он не оказался там, где был прямо сейчас, похмелье в его любимой кабинке, куртка была заправлена под голову, ноги свисали с края сиденья. Он смутно помнил, как одна из пожилых дам помогала ему сесть в кабинку, и был достаточно умен, чтобы устыдиться своих действий накануне вечером. Выросший с отцом, который слишком сильно зависел от бутылки и недостаточно от семьи, которая у него была, пить было то, что никогда не привлекало Джагхеда. Но что-то в сломанном взгляде Бетти заставило его искать утешения на дне бутылки. Он с отвращением посмеивался над собой, он гордился тем, что не имеет ничего общего с ЭфПи, но прошлой ночью он, вероятно, был точной копией старого человека для любого змея, который видел впечатляющее проявление страдания Джагхеда. Он выпрямился, хлопнув ладонями по столу перед собой, когда комната начала вращаться. Он наклонился, чтобы прижаться лицом к прохладному винилу, благодарный за то, что они хоть раз оставили бар темным. Он не думал, что сможет выдержать еще какое-то количество дневного света. Его голова гудела от воспоминаний о плохих решениях прошлой ночи, и все же он не мог заставить себя сожалеть об этом. Виски, да. А все остальное? Не столько. Он знал, что поступил правильно. Для Бетти было не совсем безопасно находиться рядом с ним. Он знал, что она была смущена, и несмотря на то, что он был необычайно многословен в своей собственной голове, он не смог правильно произнести эти слова прошлой ночью. Все, что он оставил ей, — это полоумное оправдание, что она в опасности, и явная ложь, которую она купила: крюк, леску и грузило. Его сердце упало, когда он вспомнил выражение ее лица, когда он сказал, что ее поцелуй ничего для него не значит. Она выглядела совершенно разбитой, и когда он уходил, то разрывал себя на части, пытаясь понять, как кто-то настолько умный мог поверить в такую очевидную ложь. Он снова попытался сесть, каждая клеточка его тела протестовала против этого движения. Он не знал, что делать дальше, он чувствовал себя совершенно потерянным, чего никогда не чувствовал вожаком змей. У него всегда была четкая цель, когда речь заходила о его избранной семье. Но теперь он понятия не имел, что делать. Должен ли он разместить больше змей вокруг дома Куперов? Это привлечет к ним нежелательное внимание? Стоит ли вытаскивать Тони и душистого горошка оттуда и надеяться, что упыри не, где Бетти? Он понятия не имел, но был уверен, что Хэл выполнит свою угрозу Бетти. А это означало, что сегодня вечером они уезжают из города и, вероятно, никогда больше не увидят и не услышат о них. Джагхед знал с того момента, как Бетти рассказала ему о плане Хэла, что он использует змей, чтобы гарантировать их безопасный побег из Ривердейла. Теперь все, что ему нужно было сделать, — это прожить этот день, не совершая никаких глупостей, например, не позвонив ей и не извинившись, и тогда она навсегда освободится от упырей и от него. Бетти проснулась, запутавшись в простынях, волосы прилипли к лицу, постель была пуста. Когда она ложилась спать той ночью, ее лицо было покрыто слезами, и она знала, что заперла свое окно, эффективно удерживая всех посетителей снаружи, но она бы солгала, если бы сказала, что маленькая часть ее не надеялась, что Джагхед найдет путь внутрь. Сейчас было бесполезно отрицать свои чувства, особенно после вчерашнего дня. Не было больше никаких последствий в признании того, что у нее развились чувства к царю змей. Он ушел, он явно не собирался возвращаться, и самое меньшее, что она могла сделать, — это признаться в этом самой себе. Бетти сидела в своей постели, глядя на остатки вчерашнего ночного приступа истерики. На полу валялись осколки ее шкатулки с драгоценностями, серьги и ожерелья. Вокруг валялись разбросанные обломки, и если бы она прищурилась по-настоящему сильно, то смогла бы почти создать созвездия из миллионов кусочков. Она вздохнула, чувствуя себя ребенком, когда вспомнила свои действия прошлой ночью. В то время было так приятно сломать что-то, создать что-то, что выглядело таким же сломанным, как она себя чувствовала. Но сейчас, в утреннем свете, она чувствовала только стыд. Она встала с кровати, стараясь не наступить на какие-нибудь осколки, и опустилась на колени на пол. Собирая осколки шкатулки с драгоценностями, она попыталась проглотить чувство вины, подступавшее к горлу. Шкатулка была подарком ее отца, и в своем гневе она хотела избавиться от всех следов того человека, которым он когда-то был. Хотя она и не могла представить, что когда-нибудь простит своего отца, та ее часть, которая стремилась быть идеальной дочерью, чувствовала угрызения совести за свои действия. Она наполнила свои руки кусочками дерева и металла, помещая их в мусорное ведро, каждый раз, когда она это делала, заставляя ее желудок скручиваться неудобно. Она выбросила последние осколки в мусорное ведро, вытирая руки друг о друга, чтобы избавиться от остатков. Она уже возвращалась к своей кровати, когда раздался тихий стук в дверь. Она испытывала искушение не отвечать, полагая, что это был ее отец, и не испытывая никакого желания говорить с ним после их крикливого поединка прошлой ночью. Но мать воспитывала ее гораздо лучше. Никогда не будь мелочной, Бетти. Ты же лучше, чем это. Бетти выпрямилась, сделала глубокий вдох и направилась к двери. Она схватилась за ручку и быстро открыла ее, слова слетели с ее губ прежде, чем она успела взглянуть на дверной молоток. — Что ты хочешь… — ее слова оборвались при виде Тони, а не Хэла. Она почувствовала, как румянец пробежал по ее щекам и наклонила голову вниз, взрыв унижения поселился в ее животе. —О, прости, Тони, — начала она, отступая назад, чтобы пропустить розововолосую девушку внутрь. Тони проскользнула мимо нее, и Бетти закрыла дверь, чтобы запереть их в своей комнате. Когда она снова повернулась к девушке, та уже сидела на кровати Бетти, лицо ее было открыто и приветливо, глаза широко раскрыты от понимания. — Ты хочешь поговорить об этом? — Бетти чуть не расплакалась от простоты этих слов, уже чувствуя, как слезы подступают к уголкам ее глаз. Она подплыла к кровати и села, обхватив себя руками за плечи. Она поднесла руки к лицу, пытаясь удержать слезы, прежде чем они упадут. Рука мягко легла ей на спину, втирая успокаивающие круги в кожу. — Я слышала, как ты кричала прошлой ночью, но когда пришла проверить, что с тобой, дверь была заперта, — мягко сказала Тони. — Да, — вздохнула Бетти, — я, эм, заперла ее, чтобы Джагхед не вошел. И окно тоже. — Бетти подняла глаза и увидела, что Тони кивает, но это было все, что она сделала. Она, казалось, ждала, что Бетти скажет еще что-нибудь, а Бетти нужно было поговорить с кем-нибудь о том, как ужасно Джагхед оставил ее прошлой ночью. Она не могла поговорить с отцом и не собиралась встречаться с Эветт до четверга. Арчи этого не поймет, и так было со всеми. Любой, кто был достаточно близок к Бетти, чтобы считать их своим плечом, на котором она могла бы поплакать, был неприемлем. Оставалась только Тони, девушка, пришедшая с другой стороны дороги, которую Бетти знала всего пару недель и которая каким-то образом стала ее самой близкой подругой. — Мы вчера целовались, — призналась Бетти, ничуть не удивившись, что Тони не выглядела шокированной, у змеев была сверхъестественная интуиция, — и когда он вернулся вчера вечером, я сказала ему, что не собираюсь уезжать с моим отцом, ради него. И знаешь, что он мне сказал? — Бетти остановилась, издевательски надрывая голос. Она помедлила, пытаясь взять себя в руки, прежде чем снова заговорить. — Он велел мне уйти, а потом я попыталась сказать ему, что знаю, что этот поцелуй что-то значит для него, и он сказал мне, что это не так. А потом он выпалил какую-то ерунду о том, что недостаточно хорош для меня, что это вообще значит? Со своего места рядом с Бетти Тони разочарованно фыркнула, пробормотав себе под нос: — типично — Ну и что же? — спросила Бетти, пытаясь вытереть слезы, которые начали капать с ее лица. Тони повернулась к Бетти, на ее лице было ясно написано разочарование: — Бетти, он делает это. Он сделал это, когда его мама ушла, и он сделал это, когда он вернулся. Джагхед не думает, что ему позволено иметь что-то хорошее в своей жизни, и ты-самое лучшее, что когда-либо случалось с ним. Я никогда не видел его таким счастливым, и это так типично для него, чтобы выбросить все это. Бетти немного посидела, пытаясь переварить то, что говорила Тони. Ей действительно хотелось верить, что Джагхед заботится о ней, и в какой-то степени это было так. Но какая-то часть ее души была в ужасе от того, что слова, сказанные им прошлой ночью, были правдой. — А как же твой отец? — спросила Тони. Эти слова были произнесены тихо, но они были похожи на настоящую атаку. — Боже, я даже не знаю. Он настолько затуманен ненавистью, что видит только один путь-бег. — голос Бетти упал до шепота, едва слышного в тишине комнаты. — Человек, которого я спасла с того склада, это не мой отец. Это какая-то его видоизмененная версия. Раньше он был заботливым, внимательным и уверенным в себе защитником, но никогда таким. Он никогда бы не поднял руку на другого человека. Я не хочу уезжать с ним, — призналась Бетти. — Потому что ты не чувствуешь себя с ним в безопасности? — Бетти утвердительно кивнула головой, — и ты чувствуешь себя в безопасности с Джагхедом, хотя он и король змей? — Это перестало иметь для меня значение в тот день, когда он отвел меня на наблюдательный пункт, — призналась она. — я всегда чувствовала себя в безопасности только рядом с ним. Тони понимающе кивнула, и между ними повисло молчание. Внезапно Тони схватила Бетти за руку, ее глаза загорелись. — Тогда мы должны что-то придумать. Я не позволю, чтобы тебя забрал кто-то, рядом с кем ты не чувствуешь себя в полной безопасности. Губы Бетти изогнулись в мягкой улыбке, и она промурлыкала что-то, что, как она надеялась, прозвучало как согласие. По правде говоря, она знала, что ее отец был решительным человеком, и он ни перед чем не остановится, чтобы исполнить свою волю над дочерью. -------------------- Малахай огляделся вокруг, рассматривая игрушки, которые он положил на стол. Это была его любимая часть любого преследования, когда он решал, какое оружие взять с собой. Загадка, с которой он столкнулся совсем недавно, заключалась именно в том, как он закончит Куперов. Он уже решил, что возьмет свой пистолет. Хэл не заслуживал больше думать, что это пуля. Это была Бетти, на которой он застрял. Она была такой жизнерадостной, даже когда голодала по нескольку дней подряд, что продолжала сопротивляться. Именно ее мужество привлекло его к ней в первую очередь, и после того, как он увидел ее на вечеринке на складе, зная, что все, что он у нее отобрал, она начала пополнять, игра стала еще более веселой. Возможно, он принесет свой любимый нож и закончит все так, как все началось, медленно разрезав ее на куски. Одно было ясно наверняка: он хотел растянуть ее смерть так долго, как только сможет выдержать. Парень обернулся на какофонию шума снаружи своего офиса, гнев вспыхнул красным перед его глазами от того, что его потревожили. Он схватил нож и пистолет, сунул пистолет за пояс джинсов, а нож-во внутренний карман куртки, приняв окончательное решение. Он подошел к своей двери и распахнул ее, позволив ей отскочить от стены. При виде этого зрелища его губы злобно скривились. — Отпусти меня, ублюдок, — раздался крик девушки, стоявшей перед ним. Он неторопливо подошел, кивнув на вопросительное выражение лица Бифкейка. Гигантский человек быстро отпустил ее, и это движение заставило ее споткнуться. — Пенни, — протянул он, обойдя ее кругом, — мне казалось, что в прошлый раз я ясно дал понять, что наши дела друг с другом закончены. — Ты не можешь этого сделать, Малахай. Пожалуйста, я тебя умоляю. — при этих словах Малахай разразился лающим смехом. Неужели она действительно думала, что ее умоляющие слова заставят его передумать? — Ты не можешь этого сделать. Малахай рванулся вперед, схватив ее за горло, не желая слушать ее скрипучий голос. — Не говори мне, что я могу или не могу сделать, — проскрежетал он, наслаждаясь паникой, которая сейчас вспыхнула в ее глазах. Он экспериментально сжал ее сильнее, чувствуя прилив удовольствия, когда ее глаза расширились еще больше. Он усмехнулся и отпустил ее, одновременно толкая на землю. Он снова рассмеялся, увидев, как она обхватила руками шею и наклонилась, чтобы оказаться на одном уровне с лицом. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня. Иди домой, держись подальше от этого, и не пытайся снова встать у меня на пути, или я засуну тебя в землю, — предупредил он. Он повернулся и направился к двери бара. Пришло время закончить то, что он начал, и не было времени лучше, чем сейчас. ---------------- Бетти и Тони все еще сидели в ее спальне, когда услышали приближающиеся шаги. Без всякого предупреждения дверь распахнулась, открыв взору властную фигуру Хэла. — Планы изменились, мы уезжаем прямо сейчас. Собирай свои вещи. — Бетти открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло, слова отца мгновенно сбили ее с толку. Он уже отступал от ее двери, направляясь в сторону лестницы. Обе девушки обменялись отчаянными взглядами, прежде чем Бетти поднялась и побежала вниз по лестнице за ним, гнев и отчаяние затуманили ее разум. Добравшись до первого этажа, она дико огляделась и увидела отца, стоявшего в кухне. Ноги заставили ее встать на противоположной стороне острова, а руки уперлись в гранит. — Мы не можем просто уйти. Мне нужно попрощаться с Арчи, мне нужно пойти в нашу квартиру и забрать свои вещи. Ты же сказал, что у меня есть время до сегодняшнего вечера! — закричала она, ее руки начали дрожать. Хэл повернулся к ней со спокойной улыбкой. — Я слышал, как ты говорила, Бетти. Я не буду давать тебе никакого дополнительного времени для завершения плана. Бетти крепко стиснула зубы. Должно быть, он подслушивал у двери. Это был единственный способ, которым он мог бы услышать их так тихо, как они говорили. — У меня нет ничего упакованного, папа, — отчаянно попыталась она снова. Мне нужно больше времени. — Мы купим тебе новые вещи по дороге, — огрызнулся он. Он подошел к раковине, вытряхивая из нее чашку, из которой только что пил. — Грузите то, что у вас есть в фургоне, мы уезжаем через десять минут. Бетти попыталась проглотить комок в горле и без предупреждения почувствовала, как волна ярости прокатилась по ее телу. — Ты не можешь этого сделать! Я взрослый человек, я могу принимать свои собственные решения, и я не пойду с тобой. Я не позволю твоему страху управлять моей жизнью. — закричала она, гнев кипел в ее венах, пытаясь найти выход. Она замерла, когда ее отец внезапно повернулся, сделав три больших шага, пока не оказался нос к носу с ней, его грудь вздымалась от собственного гнева. Бетти посмотрела в его зеленые глаза, и ее сердце упало от того, что она там увидела. Она тут же подумала о малахае, в его зеленых глазах мелькнуло что-то темное, совсем как сейчас у ее отца. — Элизабет Купер, — проскрежетал он глухим голосом, — Ты будешь делать то, что тебе говорят. — эти слова были произнесены с окончательностью, которая наполнила сердце Бетти ужасом. Она почувствовала, как чья-то рука тянет ее назад, и увидела, что отец тоже тянет ее назад, только тогда вспомнив, что они были не одни. Тони и Свит Пи наблюдали за всем происходящим, а теперь, похоже, вмешались и они. Бетти попыталась вырваться из-под его руки, но голос спокойно прошептал ей на ухо: — Иди наверх, у меня есть план. — Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать слова Тони, но как только они прозвучали, она сразу же почувствовала ясность. У нее был план, и она верила, что он будет хорошим. На другом конце комнаты Бетти увидела, как ее отец грубо оттолкнул от себя Свит Пи выкрикнув целую серию проклятий, которые привели бы Элис в ярость, если бы она их услышала. Бетти повернулась и пошла к лестнице, внимательно слушая инструкции Тони, когда раздался звонок в дверь. Все четверо замерли и повернулись, чтобы посмотреть на входную дверь, без сомнения каждый из них пытался понять, кто же придет стучать в столь ранний час. — Может быть, кто-то из соседей услышал крики, — предположил Стив. — я открою дверь и скажу им, чтобы они уходили, — добавил он, увидев убийственный взгляд Хэла. Свит Пи направился к двери, а Тони молча подтолкнула Бетти локтем, указывая подбородком в сторону лестницы. Бетти кивнула, тихо двигаясь, чтобы взобраться на них. Она добралась только до третьей ступеньки, когда поднялся шум. Это не остановило ее сначала, все, что она услышала, был крик Свит Пи, а затем громкий удар. Потом ее отец и Тони тоже закричали. Она побежала вниз по лестнице, чтобы посмотреть, что случилось, и ее сердце остановилось от того, что она увидела. Свит Пи лежал на полу, а из его лба текла струйка крови, и ей было страшно, что он не двигается. Ее отец застыл на месте, глядя на остров, а Тони стояла возле лестницы. И тут взгляд Бетти упал на фигуру, нависшую над бесчувственным телом Свит Пи. Его черные волосы были дикими и непослушными, соответствуя взгляду его глаз. Она не могла пошевелиться, стоя совершенно неподвижно, как будто ее ноги были пригвождены к полу. Эти зеленые глаза повернулись, чтобы посмотреть на нее, и леденящая кровь улыбка застыла прямо под ними. «Малахай», — проскрежетал ее разум. И только когда раздался голос отца, она смогла выйти из транса, в который была погружена. — Бетти, беги! — Эти слова вернули ее к жизни, и она отчаянно искала взглядом Тони, видя змею всего в нескольких футах от себя, прижав телефон к уху. Бетти попыталась схватить ее, но ее внезапное движение только опрокинуло Малахая, его пристальный взгляд резко остановился на ней, а когда он увидел ее, то глубоко нахмурился. Бетти услышала, как она произнесла всего несколько слов, прежде чем это произошло, и голос Тони зазвенел в неподвижном воздухе. — Джаг, это Малахай, он здесь. Это было все, что она успела сказать до того, как Малахай вырвал у нее телефон, а потом время, казалось, замедлилось. Бетти с ужасом наблюдала, как Малахай схватил Тони за руку, злобно дернув ее к лестнице в подвал, а затем, словно в замедленной съемке, Бетти увидела, как он толкнул ее в последний раз, и ее тело исчезло вниз по лестнице. Сердце Бетти дрогнуло, желчь подступила к горлу, пока она ждала хоть каких-то признаков того, что с Тони все в порядке, но она ничего не услышала. Она повернула голову, чтобы посмотреть на стоящего перед ней мужчину, с его губ сорвался злобный смешок, телефон теперь был прижат к его собственному уху. — Эй, Джаг, — сказал он в трубку, и его голос, как сотни Жуков, заполз по коже Бетти, — у меня есть твоя девочка. — онн отнял телефон от уха, положил трубку и повернулся к Бетти. — Блондиночка, — прошептал он, — я скучал по тебе. Джагхед застыл на мгновение, его сердце резко забилось в груди. В его голове звучал тихий голос, который кричал на него, звук становился все громче, пока он не понял, что это было не в его голове, а он сам кричал. Гортанный рев исходил от него, заполняя его маленькую комнату. Эти слова снова и снова звучали у него в голове. У меня есть твоя девушка. Джагхед заставил себя успокоиться и подумать. Малахай, вероятно, ожидал, что он придет, и это означало, что независимо от того, что он планировал, это не займет у него много времени, и это означало, что у Джагхеда не было времени, чтобы тратить его впустую. Ему нужно было добраться до Бетти. Он рванулся к двери, распахнул ее и одновременно вытащил телефон. Его пальцы ловко набрали номер, который он знал так же хорошо, как и свой собственный. Он был уже на полпути по коридору, когда голос на другом конце ответил. — Джаг, в чем дело? — Мне нужно, чтобы ты позвал Арчи и встретился со мной в доме Бетти. — перебил его Джагхед. Последовала короткая пауза, прежде чем голос заговорил снова. — Джаг? Что происходит? — Ну же, Хоакин! Арчи расскажет тебе, как туда добраться. Просто поторопись. — Джагхед перескакивал через две ступеньки, едва успев собраться с мыслями, как его нога зацепилась за одну ступеньку. — Хорошо, — последовал простой ответ Хоакина, и Джагхед поймал себя на том, что шепчет тихое спасибо за то, что у него есть люди, на которых он может положиться, несмотря ни на что. Он ворвался через парадную дверь, солнечный свет ослепил его на мгновение, но он не позволил ему замедлить себя. Его велосипед все еще стоял перед домом, точно там, где он оставил его прошлой ночью. Он вскочил на него, едва застегнув шлем, прежде чем пнуть мотоцикл, и помчался по направлению к Элм-Стрит, разбрасывая гравий позади себя. Его сердце стучало в ушах, а разум безжалостно проигрывал последние слова, которые он сказал ей. Мы оба знаем, что я никогда не буду достаточно хорош для тебя. Он был прав, он не был достаточно хорош для нее, он принес больше хаоса и борьбы в ее жизнь. Но он скорее умрет, чем допустит, чтобы с ней что-то случилось. — Ладно, — медленно произнес Хэл, подняв руки ладонями вперед, — всем нужно успокоиться. Малахай перевел взгляд с Бетти на Хэла, и довольная ухмылка соскользнула с его лица, сменившись чем-то вроде отвращения. — Чего ты хочешь?  Деньги? Оружие? Я могу достать тебе все, что ты хочешь, просто оставь Бетти в покое, — предложил Хэл. Бетти нервно наблюдала, как Малахай подошел ближе к ее отцу, пока тот не оказался всего в шаге от него. Он мрачно усмехнулся, и у нее по спине пробежали мурашки. — Ты думаешь, Дело в деньгах? Или какие-то жалкие пушки, которые пропали без вести? — лицо Хэла побледнело, храбрость вытекла из него, как пиявка. Бетти внимательно оглядела комнату, отчаянно ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Ее взгляд упал на Свит Пи и его кровь, которая текла по полу, и ей пришлось впиться ногтями в ладонь, чтобы не побежать к нему. Малахай мог взорваться от любого резкого движения, этот человек напоминал ей бомбу. Она должна быть осторожной и найти способ одержать верх, тогда она сможет помочь Свит Пи и Тони. — Вы, северяне, такие предсказуемые. Все, о чем вы думаете-это деньги или прибыль. И все же очень немногие из вас понимают, что значит быть по-настоящему мотивированным. Я здесь только для того, чтобы связать два незаконченных дела. Человек, который предал меня, притворяясь, что работает на меня, просто для истории, и девушка, которая ушла. Сегодня вечером я получаю некоторую окончательность, с дополнительным бонусом получения Джонса. Бетти ахнула при упоминании Джагхеда, тут же ругая себя за то, что снова привлекла внимание Малахая. — Совершенно верно, блондиночка. Сегодня вечером будет три по цене одного. Во-первых, я собираюсь убить твоего отца у тебя на глазах. А потом я убью тебя на глазах у этой змеиной мрази. Тогда я просто убью его. — Ты трус, — выплюнула Бетти, и голос ее звучал храбрее, чем она себя чувствовала, — ты знаешь, что не можешь победить его сразу, поэтому ты ставишь ловушку, от которой он не сможет удержаться. — она молча молилась, чтобы Джагхед не пришел, зная, что это маловероятно. Тони и Стив были здесь, они были его семьей. Он придет за ними, по крайней мере. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он тоже придет за ней, хотя бы потому, что это было правильно. Даже если бы он не любил ее, он никогда бы не оставил никого позади, если бы мог помочь им. Малахай бросился к ней, протягивая руки, чтобы схватить ее, но руки так и не соприкоснулись. Ее отец вцепился в куртку Малахая, резко потянув его назад, подальше от Бетти. Малахай на мгновение споткнулся, прежде чем выпрямиться, его хмурый взгляд теперь глубоко врезался в его лицо. Он зарычал и потянулся назад, извлекая что-то блестящее и маленькое. Бетти слишком поздно поняла, что это было, услышав оглушительно громкий выстрел в стенах дома. Она схватилась руками за грудь в поисках пули, которая вылетела из пистолета, но ничего не нашла. Вместо этого, когда она подняла глаза, то увидела потрясенное выражение на лице своего отца, его собственные руки, схватившие его за бок, прежде чем он рухнул на землю. Бетти наблюдала за этой ужасной сценой, чувствуя, как кровь скапливается под телом ее отца. Она заметила мимолетное движение, обернувшись на мгновение слишком поздно, чтобы увидеть, как Малахай тянется к ней. Она попыталась увернуться, но он был слишком близко и схватил ее за рукав розового кардигана, который она поспешно набросила раньше. Паника затопила ее тело, заставляя глубоко внутри нее шокироваться, и она выскользнула из рукава, поднимаясь по лестнице. Кардиган зацепился за плечо, которое все еще было зажато в нем, и когда Малахай потянул ее, ткань разорвалась пополам, заставив ее взлететь вверх по лестнице, а его отшатнуться назад. Она перепрыгивала через две ступеньки, дико озираясь по сторонам, когда добралась до лестничной площадки. Ей нужно было спрятаться. Она побежала по коридору, молча молясь, чтобы Джагхед был рядом. Джагхед летел по улицам, лавируя между машинами, которые лениво пробирались к месту назначения. Он не мог не чувствовать ярости от того, что они не торопятся. Его пальцы вцепились в руль велосипеда так крепко, что стало тесно. Все, о чем он мог думать, это как невероятно глупо он себя чувствовал. Он играл прямо на руку Малахаю. Вожак упырей должен был знать, что если Бетти будет угрожать опасность, Джагхед попытается дистанцироваться от нее, чтобы защитить ее. И Джагхед, будучи идиотом, каким он и был, сделал именно это, оставив Бетти уязвимой. Как он мог подумать, что она будет в безопасности? Он хотел, чтобы она уехала, уехала в какое-нибудь безопасное место, даже если это означало бы, что она не будет с ним. Он хотел лучшей жизни для нее, чем то, что мог предложить, и был прав, думая так. Посмотри, к чему привела ее близость с ним. Она была в опасности из-за него. Это была его вина. Чувство вины грызло его заживо, разрывая изнутри на части, но если бы он только мог добраться до нее, он мог бы попытаться спасти ее. Если бы он мог добраться до нее раньше Малахая, и тогда он смог бы защитить ее. Он мог бы увезти ее из Ривердейла и подальше от себя, подальше от постоянной опасности, которую таила в себе его жизнь. Он покрутил рукой на дроссельной заслонке, проносясь сквозь свет, который только что сменился на красный. Он услышал гудок, раздавшийся сбоку, и успел увернуться, чтобы не попасть в машину, которая неслась ему навстречу. Ему нужно было быть внимательным. Он был бы бесполезен для Бетти, если бы умер по пути к ней. Ему нужно было сосредоточиться. Он глубоко вздохнул и поспешно выдохнул. Он был уже почти там, всего несколько минут назад. Бетти пробежала по коридору в родительскую комнату и тихонько прикрыла за собой дверь. Она отчаянно оглядела комнату, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь ей защитить себя. Она услышала шаги на лестнице, и ледяные пальцы сжали ее сердце, заставив застыть на месте. Его голос эхом разнесся по коридору, заставляя ее сердце бешено колотиться. — Блондиночка, — она опустилась на колени, заглядывая под кровать, — выходи поиграть. — Там не было ничего, кроме мусорных баков со старой одеждой ее матери. Она быстро встала, услышав, как в коридоре с грохотом распахнулась дверь. — Я не могу дождаться, чтобы поиграть, — его голос стал тише, и она могла только предположить, что он искал ее в своей спальне. Она осторожно открыла ящики комода, зная, что когда-то ее мать держала под одеждой пистолет. — Помнишь, как мы играли в подвале, — снова громче, уже в коридоре, — мы так и не закончили то, что начали. Она подошла к тумбочке и не нашла в ящиках ничего, что могло бы ей помочь. От этих слов у нее по коже побежали мурашки, и она изо всех сил постаралась подавить панику. Это не послужит ей поводом для паники. Ей нужно было что-то найти, прямо сейчас. — Именно это я и собираюсь сделать, — раздался еще один взрыв в комнате Полли, — закончить то, что мы начали, все перед Джонси. Я уверен, что он получит удовольствие от этого. На ночном столике ничего не было. Она отчаянно огляделась вокруг, ее взгляд упал на шкаф. Она быстро подошла к нему, открыла дверь и чуть не вскрикнула от облегчения. На заднем сиденье лежала старая бейсбольная бита ее отца, утренний свет отражался от металла. Она схватила его и подпрыгнула, когда услышала, как с грохотом распахнулась еще одна дверь, самая близкая. Отчетливый звук отодвигаемой в сторону занавески для душа эхом отозвался в неподвижном воздухе, и она метнулась к двери, проскользнув в пространство за ней. Она заставила свое сердце замедлиться, а руки успокоиться, когда сжала рукоятку летучей мыши. — Я знаю, что ты там, — его слова прозвучали из-за двери, низкие и кровожадные, — ты играешь в мою игру сейчас, блондиночка. И я ничего не теряю. Дверь медленно отворилась, и прежде чем она успела опомниться, Бетти крепко зажмурилась, шагнула вперед и замахнулась всем своим телом. Летучая мышь ударилась обо что-то твердое и в то же время мягкое, как железо, покрытое пузырчатой пленкой. Раздался громкий стук, и она на мгновение замерла, прежде чем приоткрыть один глаз. На земле лежала груда кожаных и черных волос, руки и ноги торчали под неудобными углами. Бетти опустилась на колени и проверила его пульс, ее тренировки по оказанию первой помощи включились автоматически. Она осторожно положила два пальца ему на шею, нервно ожидая, как ей показалось, несколько часов. Там. Звук был слабый, но она почувствовала предательский стук сердца. Она быстро отдернула руку, дико озираясь по сторонам. Она знала, что он, должно быть, уронил его, когда падал. Она шлепнула Малахая на спину, и ее глаза поймали что-то блестящее, а сердце воспарило от радости. Ее рука метнулась вперед и обхватила маленький пистолет, металл все еще был теплым от хватки Малахая. Она услышала тихий стон, доносящийся снизу, быстро встала и побежала по коридору, перепрыгивая через две ступеньки. Ее живот скрутило, когда она оглядела гостиную. Свит Пи все еще лежал у двери, а тонкая тропинка превратилась в большую лужу. Хэл стоял у острова, его грудь медленно поднималась и опускалась. Бетти подбежала к отцу, в какой-то степени упрекая его за то, что он не навещает ни душистого горошка, ни Тони. Она прижала руку к груди отца над огнестрельной раной и посмотрела вверх. — Свит Пи? — тихо позвала она, потом еще громче: — Свит! Тони! — она подождала, пока он досчитает до десяти, но ни один из змей не ответил. Она не знала, что делать. Ей ничего не оставалось делать, кроме как еще сильнее прижать руку к груди отца. Он застонал, протестуя против такого давления, снова привлекая к себе ее внимание. Ее охватил страх, которого она не испытывала уже два года. За последний месяц она испытала много различных видов страха. Страх за свою безопасность, страх перед кем-то, страх за кого-то другого, страх того, что ее сердце будет разбито. Она боялась Джагхеда, боялась Тони. Малахай. Даже ее собственный отец. Но теперь ее охватил страх, который она испытала лишь однажды. Это было, когда ее мать умирала, когда Элис лежала на больничной койке, покрытая трубками и проводами, и доктор сказал ей, Полли и Хэлу, чтобы они попрощались. Это был страх потерять родителя, страх перед неизвестностью, страх перед тем, какой была бы ее жизнь без матери. Теперь он был таким же, но совершенно другим. До этого она теряла свою мать, человека, который дал ей жизнь, ее самого сурового критика, но также и ее самого громкого болельщика. И все же она потеряла только одного родителя. В конце концов, несмотря на то, что потеря матери разрушила часть ее самой, у нее все еще был отец, на которого она могла опереться. Но сейчас все было по-другому, потому что страх пронзил ее тело. Бетти смотрела, как кровь из груди отца сочится вокруг ее пальцев. Этот страх был совсем другим. Он должен был сделать это. Другого выхода не было. Он был всем, что у нее осталось, кроме Полли, и после смерти ее матери их отношения были разрушены. Он был тем, к кому она обращалась за советом, он был ее надежной опорой, когда все становилось слишком много, стойким, пылким, преданным. Она смотрела с новым чувством паники, как жизненная сила вытекла из него, мягкий стон слетел с его губ. — Папа? — она тихо заговорила в зловещей тишине дома. Его глаза слабо затрепетали, едва приоткрывшись. — Бетти, слава Богу, с тобой все в порядке, — его голос был тусклым, без всякой бравады, как это было всего десять минут назад. — Я в порядке, папа. С тобой тоже все будет хорошо. — ее слова должны были быть ободряющими, но им недоставало убедительности. На мгновение они затихли, и только прерывистое дыхание Хэла нарушало тишину дома. — Ты так сильно напоминаешь мне свою мать, — сказал Хэл с окровавленной ухмылкой на лице. — Расскажи мне о маме, — Бетти поймала себя на том, что поощряет его продолжать, надеясь, что если он заговорит об Элис, это отвлечет его от боли, которую, как она знала, он должен был чувствовать. — Она была лучшей из нас. Она всегда была такой, — он резко кашлянул, прежде чем продолжить, — решительной, никогда не отступала перед вызовом. Она была любовью всей моей жизни, и это чуть не убило меня, когда она умерла. Бетти подняла руку, чтобы смахнуть слезы, которые собирались на ее щеках, ее живот закружился, когда она почувствовала тепло отцовской крови, вытирающей ее лицо. — Единственное, что помогло мне пережить это ты и твоя сестра, я видел, как вы двое были сильны для нее, и я знал, что должен быть сильным для тебя. — Ты был там, — заверила его Бетти, — ты всегда был там, папа. Всегда. — Бетти закрыла глаза и всхлипнула, когда рука ее отца медленно поднялась и коснулась ее щеки, его кожа была холодной. — Мне очень жаль, Бетти. Я только хотел, чтобы ты была в безопасности. Мы попали в эту передрягу из-за меня и… — его прервал очередной приступ кашля, окровавленная слюна брызнула изо рта и упала на щеку. — Ш-ш-ш, все в порядке. Ты в порядке, — Бетти хотела закричать, бросить что-нибудь, побежать на кладбище и поджечь его. Ее тело излучало ненависть, ненависть к Малахаю, к упырям, к ощущению собственной беспомощности. Рука на ее щеке нежно погладила кожу, и она тут же забыла о своем гневе, сосредоточившись на мужчине на полу. Он был бледен, как привидение, и губы его казались чуть голубоватыми под красноватым налетом. — Все будет хорошо, Бетти. Ты точно такая же, как она. Сильный, цепкий, упрямый. Тебе не нужно, чтобы я был таким. — Папа, не надо. — Послушай меня, — резко прошептал он, обрывая ее, — живи своей жизнью, Бетти. Не позволяй этому потопить вас. Пусть тебя ничто не сдерживает. И всегда помни, как сильно я тебя люблю. Как сильно твоя мать любит тебя. — Папа, все будет хорошо. Пожалуйста. — Теперь твоя очередь быть лучшей из нас» — эти слова были тихими, едва ли громче шепота, но они содержали в себе край решительности, которая разбила сердце Бетти пополам. Рука, лежавшая у нее на щеке, начала соскальзывать, и она быстро подняла обе руки, чтобы поймать ее, прижав к лицу. Она посмотрела вниз, в ее глазах была паника. Лицо ее отца обмякло, глаза наполовину закрылись. — Нет, — выдохнула она, отпуская его руку, — нет, нет, нет. Ты не можешь меня бросить. Ты не можешь… мне нужно… я не могу сделать это одна… — она прижала ухо к его груди, отчаянно пытаясь услышать биение сердца, но все, что она услышала, было эхом ее собственных неровных рыданий. Она повернула голову, уткнувшись лбом в грудь отца, плечи ее тяжело вздымались от боли. — Пожалуйста, Папа. Не оставляй меня одну. Сердце Джагхеда замерло, когда он увидел, что дверь в дом открыта и соседи стоят на веранде, все еще в пижамах, разинув рты. Его мотоцикл затормозил, и он едва успел пнуть подножку, прежде чем сорвал с себя шлем, бросив его в траву, и побежал вверх по лестнице. От открывшейся перед ним картины у него закружилась голова, а желудок яростно сжался. Свит Пи лежал на полу у двери, и из-под него сочилась лужа крови. Он опустился на одно колено, прижав два пальца к змеиной шее, и со свистом выдохнул воздух, когда почувствовал под пальцами ровный глухой удар. Только когда он понял, что Стив жив, он услышал шепот, словно молитву, плывущую по ветру. — Нет, нет, не уходи. Пожалуйста… Джагхед быстро встал, внезапно вспомнив, почему он оказался в доме Куперов. С его стороны было глупо терять бдительность, и это не повторится, пока он не убедится, что Бетти в безопасности. Он осторожно подошел к шепоту, который эхом разносился по всему дому, оглядываясь через плечо каждые несколько секунд. Сначала он увидел только сгорбленную спину Бетти, но когда Джагхед подошел ближе, он увидел еще больше крови, и его сердце бешено забилось при мысли, что это может быть ее кровь. Он опустился на колени рядом с ней, нежно обнял ее за плечи и повернул к себе. — Бетти, — ее глаза не отрывались от тела внизу, от абсолютно белой фигуры Хэла, лежащего на полу, — Бетти, что случилось? — Она сделала судорожный вдох, — Малахай… он…он застрелил его — запинаясь, проговорила она, задыхаясь от слез. Джагхед снова оглядел кухню, и тишина в доме лишила его присутствия духа. — А где же он Сначала она не ответила ему, ее рыдания снова усилились, тело сотрясалось от их силы. — Беттс, — мягко сказал он, — расскажи мне, что случилось. — только в этот момент Джагхед заметил, что ее кардиган порван и неестественно свисает с плеча. Он не мог контролировать себя, вид ее в растрепанном состоянии послал ему спираль отвратительных образов и мыслей, затуманивающих его разум. Он поднял руку, чтобы коснуться разорванной ткани, наконец-то отвлекая ее внимание от отца, ее огромные изумрудные глаза светились пониманием. — Он этого не делал, — тихо сказала она, и ее слова на мгновение успокоили Джагхеда. — я… я вырубила его битой. Он наверху. Он кивнул головой, не в силах вымолвить ни слова от облегчения, которое испытал. — Я хотела убить его, — призналась она. — он застрелил моего отца, Джаг. Он… Джагхед перевел свое внимание на мужчину, стоявшего под ними с полуоткрытыми глазами и разинутым ртом. — Беттс, — начал было Джагхед, но у него перехватило дыхание. Он не знал, что сказать, но надеялся, что с ней все будет в порядке, надеялся, что по крайней мере сейчас он сможет немного утешить ее. Снаружи хлопнула дверь, и Джагхед наполовину встал, готовый к тому, что еще несколько упырей ворвутся в комнату, но с облегчением увидел ярко-рыжие волосы Арчи и хромающего Хоакина позади него. Он вернулся и снова опустился на колени, ожидая, пока двое мужчин войдут внутрь. Лицо Арчи вытянулось в ужасе при виде того, что он увидел в главной комнате, но его быстро оттолкнул Хоакин, который бросился к Джагхеду. — Что, черт возьми, здесь произошло? — спросил змей. Джагхед попытался найти правильные слова, но вместо этого остановился на простых. — Малахай пришел за Бетти и ее отцом. Нам нужно сделать некоторый контроль повреждений. Малахай наверху, Бетти вырубила его и… — — Тони, — прошептала Бетти, обрывая Джагхеда, — Тони и Свит Пи в порядке?» Джагхед снова сосредоточился на блондинке рядом с ним, его разум был не в состоянии понять, как она могла думать сейчас о ком-то, кроме своего отца. — Свит Пи в порядке, это займет намного больше, чем удар по голове, чтобы вытащить этого парня», — заверил он. — А как же Тони? — обеспокоенно спросила Бетти. Джагхед покачал головой, глядя на Хоакина и Арчи, которые все еще глазели на царящий вокруг хаос. — Я не видел ее, когда вошел, Беттс. Где — — Лестница в подвал, — перебила его Бетти, — он… он столкнул ее вниз. Джагхед посмотрел на Хоакина и кивнул в сторону лестницы, протягивая руку, чтобы прижать Бетти к своей груди, пока Хоакин медленно спускался вниз. Они молча ждали, воздух все еще был вокруг них. — Она дышит, — послышался мягкий голос Хоакина и торопливый вздох Бетти. Джагхед прижал ее к своей груди, двигая рукой, чтобы втереть маленькие круги в ее спину. — Вот видишь! Все будет хорошо, — прошептал Джагхед, когда Хоакин позвал его из подвала. — Арчи, помоги мне ее поднять! Джагхед наблюдал, как Арчи резко пришел в движение, его движения были неестественными, как у игрушечного робота. Джагхед понимал, что шокирован, но в данный момент он ничем не мог помочь рыжеволосой девушке. Он мог только надеяться, что все будут держать свое дерьмо вместе достаточно долго, чтобы они поняли, что делать. Джагхеду отчаянно хотелось получить ответы на свои вопросы, но он никак не мог собраться с мыслями. Все было сломано безвозвратно, и он понятия не имел, как это исправить. Арчи появился на верхней ступеньке лестницы, его руки сжимали верхние части рук Тони, ее торс безвольно висел между ним и Хоакином. Джагхед не ожидал такой волны эмоций, которая накатила на него, когда он увидел своего друга лежащим на диване. Он знал Тони почти всю свою жизнь, они оба стояли рядом, несмотря ни на что, и видеть ее окровавленную и избитую сделало что-то ужасное с его сердцем, разрывая орган внутри него и наполняя его чувством вины, которое было достаточно тяжелым, чтобы утопить его. Бетти была не единственной, кого он бросил, когда уходил, и она была не единственной, кто пострадал от его действий. Он услышал стон с другого конца комнаты и вовремя повернул голову, чтобы увидеть два события, происходящих одновременно, один из которых наполнил его радостью, а другой-ужасом. Его взгляд был прикован к высокому, огромному мужчине, который лежал на полу, дрожащая рука поднялась, чтобы схватить его за лоб. Джагхед испустил вздох, который сам не знал, что сдерживал, и облегчение охватило его, когда он увидел, что душистый горошек повернул голову, чтобы посмотреть на Джагхеда, и на его лице появилась глупая улыбка. Однако его облегчение длилось лишь мгновение, когда его глаза заметили мигающие огни прямо за душистым горошком, и лицо, которое Джагхед знал слишком хорошо, появилось в поле зрения. Бетти, похоже, заметила его одновременно, хотя на ее лице отразилось большее облегчение, чем на лице Джагхеда. — Мистер Келлер, — выдохнула она, — слава Богу. Слушай, он наверху, но я не знаю, как долго он там пробудет.… Ее слова замерли, когда Келлер подошел к Хоакину, крепко сжимая его руку и надевая наручники на змея. Джагхед быстро встал и поспешил встать лицом к лицу с Шерифом. — Нет» — еле слышно прошептала она, — это неправильно… — но пожилой мужчина перебил ее. — Мне позвонили с соседней улицы насчет выстрелов, а потом еще говорят, что змеи из Саутсайда собираются у дома Купера. Я появляюсь, и везде кровь. Кажется довольно открытым и закрытым для меня. Джагхед усмехнулся, подойдя и остановившись всего в нескольких дюймах от лица Келлер. — Похоже, что ты смотришь на это именно так. Не так уж много изменилось, правда, том? Все еще просто делаешь легкий арест вместо того, чтобы делать свою гребаную работу, — прорычал он, его обида на человека, стоящего перед ним, скатывалась с него волнами. — Будь осторожен, Джонс. Ты следующий, и я не хотел бы использовать силу, чтобы привести тебя сюда, — пролаял Джагхед со смехом в лицо шерифу. « — Я в этом не сомневаюсь, — выплюнул он. Джагхед был так сосредоточен на Шерифе, что не видел, как фигура спускается по лестнице или крадется к Бетти. Во всей этой суматохе никто не замечал, пока не стало слишком поздно, чей-то сальный голос прорвался сквозь напряжение. — Ну-ну, джентльмены, — Джагхед резко повернул голову, чтобы посмотреть на голос, и его охватила паника, — давайте поговорим об этом, как взрослые. Туман опустился на ее глаза, не желая рассеиваться. Это было уже слишком. Она смутно понимала, что Тони и Свит Пи были в порядке, невредимы, несмотря на то, что она сначала думала. Она знала, что Джагхед сейчас здесь, что он обнимал ее на полу, пока она плакала над раненым телом своего отца. Она знала, что Арчи и Хоакин уже появились, что Шериф Келлер тоже был сейчас в ее доме. Все это она знала где-то в глубине своего сознания, но не могла активно участвовать в этом хаосе, кроме как задавать вопросы здесь или там. Она едва могла сосредоточиться на чем-либо, кроме тела своего отца, какая-то жестокая часть ее разума вызывала призрачные вздохи, которые заставляли ее думать, что его грудь поднимается. Она то и дело прижимала руку к его сердцу, чтобы проверить, но больше ни на что не рассчитывала. И только когда чьи-то руки схватили ее за плечи, зрение вернулось к пугающей ясности, которая угрожала захлестнуть все ее чувства. Сначала она подумала, что это мог быть Джагхед, возможно, пытающийся вернуть ее внимание к нему, но когда она подняла глаза, он все еще был лицом к лицу с Шерифом Келлером. Затем голос, скользкий и безошибочно узнаваемый, эхом отозвался у нее за спиной. В какой-то части своего сознания она понимала, что подходящей эмоцией был бы ужас или страх, но все, что она чувствовала-это пустоту и неизбежность. Как будто это было неизбежно, что он так или иначе доберется до нее в последний раз. — Ну-ну, джентльмены, давайте поговорим об этом по-взрослому. Бетти попыталась вырваться из его хватки, но остановилась, почувствовав на шее острый металлический укол. Легкое тепло потекло вниз по ее шее, собираясь в ключицу. И снова туман угрожал завладеть ею, лицо Джагхеда то появлялось, то исчезало в полной ясности. Он был написан с откровенной паникой и беспокойством, и все же она чувствовала себя полностью отделенной от своего тела, как будто все происходило с кем-то другим. Ее тело сотрясалось от движений Малахая, голова болталась из стороны в сторону, когда разговор наконец дошел до нее. — Чего ты хочешь, Малахай? — Джагхед зарычал, его губы скривились в гневе. Бетти отстраненно наблюдала за ним, и его гнев что-то пробудил в ее груди. И снова ее тело дернулось, когда Малахай прикоснулся к ней. — Все очень просто. Мне нужен свободный выход отсюда. Я забираю девушку, чтобы убедиться, что ты хорошо выполняешь свою часть сделки, и ты позволяешь мне уйти. Вот так просто. — Только через мой труп. — …Ни малейшего шанса в аду. — Джагхед и Арчи заговорили одновременно, и на их лицах отразилась одна и та же негодующая ярость. Она почувствовала, как у нее на груди раздался смешок, когда его следующие слова привлекли ее внимание. — Послушай, с Купером уже покончено, ей тоже незачем умирать. — она посмотрела вниз на своего отца, видя кровь, которая собиралась под его телом, резко контрастируя с деревянным полом. — Нет. — выдохнула она, и у нее перехватило дыхание, когда Малахай снова рывком развернул ее. — Нет! Именно тогда что-то сломалось внутри нее, ее разум был не в состоянии справиться с этим новым зверством, перенесенным от рук человека, который причинил ее семье так много боли. Боль, замаскированная под ярость, нахлынула на нее, наполняя каждый дюйм ее тела силой и ядом настолько мощным, что она думала, что он съест ее живьем. Она дико огляделась вокруг, отчаянно ища то, что уронила ранее, увидев своего отца, ее пристальный взгляд остановился на блестящем металле, который лежал рядом с телом ее отца. Бетти позволила своим инстинктам взять верх, ее тело действовало по собственной воле, когда она обмякла, мертвый груз поразил Малахая достаточно, чтобы вырваться из его хватки. Она знала, что у нее была всего лишь секунда, может быть, две, прежде чем весь ад вырвется на свободу, когда она полезла за пистолетом. Сталь казалась гладкой, гладкой и удивительно тяжелой в ее руках, когда она повернулась, чтобы сесть обратно, камера смотрела прямо на мужчину перед ней. Она увидела, как его глаза расширились от удивления лишь на мгновение, прежде чем он бросился на нее, сверкая ножом в утреннем свете. То, что случилось потом, она всегда будет помнить как какофонию шума и движения, спусковой крючок с легкостью сжимается под ее пальцем, отдача пистолета сотрясает ее руку, поднимается к плечу и оседает в голове. Шокированный взгляд, затем тело рухнуло на землю. Ее сердце бешено заколотилось, когда она осознала, что натворила. Пистолет с грохотом упал на землю, и она услышала приглушенный крик, как будто ей заткнули уши ватой. Она выбрала несколько слов из этого столпотворения. Стоп…под арестом… Вызов…скорая помощь… Арчи….Бетти… Молчать…законный суд…адвокат… Бетти… — Бетти! По ее телу пробежал шок, но не по собственной воле, а от пары рук, схвативших ее за плечи и тряхнувших. Она посмотрела на знакомое лицо, карие глаза блестели от слез, беспокойство запечатлелось в каждом дюйме его кожи. — Бетти, скажи что-нибудь, пожалуйста. — Она глубоко вздохнула, пытаясь выдавить из себя слова, но не смогла произнести ни звука. Еще один взрыв шума отвлек ее внимание от лица, которое сидело в нескольких дюймах от нее, и от прикрепленного к нему плеча. Там были полицейские, наводнившие дом, пытаясь схватить каждую змею, которую они могли видеть. Где-то во время беспорядка, вызванного малахаем, Свит Пи проснулся, его большое тело теперь брыкалось и кричало на офицеров, пытавшихся надеть на него наручники. Тони перекатывали на носилки, ее руки были привязаны к доске на молнии. Бетти огляделась и увидела еще одну группу офицеров, которые поднимали Хоакина на колени, а наручники сердито впивались ему в запястья. Но ничто из этого не привлекло ее внимания так сильно, как человек во всем черном, его черные как вороново крыло волосы дико развевались, когда он кричал на трех мужчин, которые пытались взять его вниз. Его голубые глаза были ледяными, когда он осыпал проклятиями любого, кто дотрагивался до него, и Бетти сидела в благоговейном страхе перед его праведным гневом. — Я же сказал, Не трогай меня, мать твою! — крикнул он так громко, что у нее заболели уши, — в чем меня обвиняют, Келлер? Бетти перевела взгляд с Джагхеда на шерифа Келлера, не в силах заставить себя подняться с пола, хотя ей очень хотелось защитить Джагхеда. Шериф смотрел на Джагхеда сверху вниз, его лицо было мрачным, а обе руки покоились на пистолете, который лежал у него на бедре. — Джагхед Джонс, вы арестованы за контрабанду запрещенных веществ. — Все это чушь собачья, и вы прекрасно это знаете. А где доказательства? — Мы оба знаем, что мне не нужно показывать Вам доказательства, Джонс. Просто приодите спокойно, и не будет никаких проблем.» Бетти наблюдала, как Джагхед на мгновение перестал сопротивляться, его глаза обшаривали комнату, останавливаясь, когда они приземлялись на нее. Он выглядел совершенно безнадежным, как будто знал, что в этой битве ему не победить. Его плечи поникли, а голова опустилась, оборвав ее связь с ним. — Прекрасно, но Бетти нуждается в защите. Там, вероятно, все еще есть некоторые упыри в этом районе и- — Это не твое дело, — проворковал он, — но я останусь с Бетти. Бетти перевела взгляд с Джагхеда на шерифа Келлера и обратно, оба мужчины, казалось, пришли к какому-то молчаливому соглашению. — Отлично, — прорычал Джагхед. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Бетти в последний раз, его глаза расширились, как будто он хотел спросить ее, будет ли она в порядке. Ей удалось слегка кивнуть, все еще пытаясь осознать все, что произошло за последний час. Джагхед стряхнул руку одного из офицеров, все еще державшего его за плечо, и выпрямился во весь рост. Он дерзко улыбнулся через плечо Бетти, но она знала, что это всего лишь маска. Она знала, что каким бы высокомерным он ни казался в этот момент, он был напуган. Змей выводили из дома одного за другим, грузили в машины и карету скорой помощи, в случае Тони, и все, о чем Бетти могла думать, так это о крови, которая медленно ползла по полу. Кровь ее отца и Малахая необратимо смешалась и просочилась сквозь трещины в твердой древесине. Забавно, как мало людей понимают ценность крови, как она течет по их венам, безмолвная, но несомненно присутствующая, дающая жизнь каждому живому существу. Было забавно, как легко это могло быть пролито, как легко это могло оставить кого-то, забрав его жизнь с собой. Это было предательством, решила Бетти, то, что он так легко мог просочиться из человеческих тел и убежать, чтобы отделиться от чего-то еще, как сейчас делала кровь ее отца. Она становилась частью дома, с каждой секундой просачиваясь в самую ткань его существования. Она услышала, как хлопнули дверцы машины, и в этот момент голос шерифа Келлера прервал ее мысли, напомнив о нежной руке, которая делала круги у нее на спине. Она резко сфокусировалась как раз вовремя, чтобы услышать, как Келлер лает на людей, идущих к дому. — Две жертвы, один белый мужчина, огнестрельное ранение в живот. Один латиноамериканец, огнестрельное ранение в грудь. — последовала пауза, затем шаги, которые стали ближе, остановились прямо рядом с ней. — Бетти, мы должны отвезти тебя в больницу, чтобы убедиться, что ты ни в коем случае не пострадала. — Я в порядке, — перебила она, — мой папа тот, которому ты должен помочь. — она заметила встревоженные взгляды Келлера и Арчи, что-то слишком похожее на жалость, застывшее на их лицах. Она попыталась стряхнуть с себя неприятное чувство, шевельнувшееся у нее в животе. Почему они ничего не делают для ее отца? — Сделай же что-нибудь! — она закричала: — Спасите его, пожалуйста! — Арчи схватил ее тело, когда она бросилась к отцу, удерживая ее от санитара, который перекатывал его тело на носилки. — Бетти, — прошептал Арчи ей в волосы, крепко обнимая сильными руками, — Бетти, он ушел. Эти слова глубоко проникли в ее душу, сломав последнюю часть ее души, которая боролась за то, чтобы удержаться. Она закричала в мертвый воздух, чувствуя, как ее горло разрывается в клочья. Ее руки вцепились в его руки, и она почувствовала, как его кожа разрывается под ее натиском, но он продолжал держать ее, качая взад и вперед, когда ее мир рухнул. — Прости, — выдохнул он, — Господи… Мне так жаль, мне так жаль… — голова Бетти раскалывалась от ее криков и плача. Пустота овладела ею, как будто ее тело и разум больше не могли противостоять натиску скорби и горя, которые угрожали затопить ее. Она резко наклонилась вперед, уткнувшись лбом в плечо Арчи, глаза ее были сухими, но лицо все еще мокрым от слез. Она тяжело вздохнула, сон пытался овладеть ею, а ее тело пыталось защитить себя от травмы, которую она перенесла. Она смотрела через плечо Арчи, как тело ее отца увозят прочь, а тело его убийцы следует за ним по пятам. Она убила человека. Последствия ее действий поразят ее позже в тот же день, врезавшись в нее, как поезд, но на данный момент все, что она могла чувствовать, было пусто. Незначительность. И она была этому рада.