Ледяная пропасть.

— Итак, Бетти, — она подняла взгляд от стола перед собой, ее глаза зудели и покраснели от долгого бодрствования, — нам нужно пробежаться по вашему заявлению в последний раз. Она тяжело вздохнула, чувствуя, что начинает расстраиваться. Бетти отвезли в полицейский участок на патрульной машине после того, как увезли тело ее отца. Уже стемнело, а она все еще разговаривала с тем же помощником шерифа, с которым разговаривала с тех пор, как приехала сюда. Он был молод, явно новичок, и они уже четыре раза за день и вечер обсуждали ее заявление. Она чувствовала, что терпение ее на исходе. Ей нужно было позвонить сестре, начать планировать похороны, повидаться с Арчи, проведать душистого горошка и Тони. Она сделала мысленный контрольный список всего, что она сделала нужно было сделать, покорно избегая того, что она хотела сделать. — Мисс Купер? — Бетти посмотрела на молодое лицо перед собой, он не мог быть старше ее. Он выглядел таким же усталым, как и она, и ее тело покорно обмякло. Злиться было бессмысленно, полиция просто выполняла свою работу, и чем быстрее она будет сотрудничать, тем быстрее сможет начать работать над списком, который рос в ее голове с каждой минутой. Едва закончив давать показания, она вышла в вестибюль, высматривая хоть одно знакомое лицо. У нее не было времени взять сотовый телефон, когда они вышли из дома, а теперь было уже поздно, и она никак не могла найти свою собственную информацию. Окинув взглядом комнату, она с удивлением обнаружила то самое лицо, которое никак не ожидала увидеть. Арчи сидел в кресле, откинувшись на бок, и спал, судя по всему, в крайне неудобной позе. Она быстро подошла к нему и легонько встряхнула, слегка подпрыгнув, когда он пришел в себя. А — Что такое? — он закричал, заставляя других людей вокруг них странно смотреть на них. Его глаза широко раскрылись, и он встал, когда понял, кто разбудил его. — Бетти, что происходит? Они продержали тебя там несколько часов. — сказал он, его голос был чем-то средним между беспокойством и нетерпением. — Я собиралась спросить тебя о том же, — призналась она. — я не покидала комнату для допросов с тех пор, как приехала сюда. А где же все остальные? — Ты первая из неё вышел. — она вздохнула и почувствовала, как ее тело расслабляется, часть сдерживаемого напряжения спадает с плеч. — Хорошо, — кивнула она, мысленно возвращаясь к списку, — как ты? Держишься? Лицо Арчи исказилось в гримасе, похожей на возмущение, только мягче. — Как я? Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? Бетти, ты чуть не умерла сегодня, и твой отец… и Малахай… и… Боже, все так запутано, и ты спрашиваешь, все ли со мной в порядке? Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули от его упрека, зная на каком-то уровне, что он был прав, но не желая признавать этого. Она все еще не могла сосредоточиться на себе. Она знала, что если сделает это, то развалится на куски, а дел было слишком много. — Я имею в виду физически, — поправила она, пытаясь отвлечь его внимание, — ты ведь не пострадал, не так ли? Арчи покачал головой: — Нет, Бетти, я в порядке. — она кивнула, радуясь, что хоть кто-то вышел из этой передряги относительно невредимым. Она уже собиралась сказать ему, что им нужно выяснить, что случилось с арестованными змеями, когда дверь, из которой она только что вышла, снова открылась, и Тони, Свит Пи и Хоакин вышли гуськом. Бетти открыла рот, не уверенная, что может поверить в то, что видит. Не раздумывая, она подбежала к ним, сразу же крепко обняв Тони, прежде чем перейти на Свит Пи, сжимая его так же сильно. — Видишь, Тони? Я же говорила, что она любит меня больше всех, — хихикнул парень. Бетти отступила на шаг и легонько шлепнула его по руке. — А что случилось потом? Как вам удалось так быстро выбраться отсюда? — спросила она. — Я была уверена, что Шериф Келлер оставит вас хотя бы на ночь. — Мы тоже так думали, — ответила Тони. — он только что говорил о тюремном сроке, а потом ушел, а когда вернулся, то отпустил меня. — Тоже самое случилось и с нами, — добавил Хоакин. — Что же, черт возьми, заставило его передумать? — поинтересовался Арчи. Они все замерли на мгновение, окутанные тишиной, когда Бетти поняла, что произошло. В вестибюль вышел офицер, дверь медленно закрылась за ней, и Бетти воспользовалась случаем. Она проскользнула мимо Тони и Свит Пи, толкнула дверь в задние кабинеты и проскользнула внутрь, прежде чем кто-либо из них смог последовать за ней. Дверь за ней закрылась, и она пошла по коридору, пытаясь вызвать в памяти карту станции. Если бы она только могла выяснить, где они держат Джагхеда, она смогла бы поговорить с ним, и, возможно, они смогли бы решить эту путаницу. Она завернула за угол и замерла, когда столкнулась лицом к лицу с мужчиной, который был немного старше ее отца, с седыми волосами и обветренным от времени лицом. — Шериф Келлер, — пробормотала она, заикаясь, — я… заблудилась. Я ищу вестибюль, не могли бы вы сказать мне как- — Я думаю, мы оба знаем, что ты не искала вестибюль, Бетти, — прервал он ее, подняв бровь. Она остановилась на полуслове и вздохнула, отказавшись от своей лжи. Она придала своему лицу решительное выражение, надеясь, что Шериф не сможет сказать «нет». — Мне нужно его увидеть, — только и сказала она. Она ждала, затаив дыхание, на самом деле не думая, что он согласится, но Шериф тоже вздохнул и кивнул. — Пошли. Они шли по узкому коридору, пока не подошли к камерам предварительного заключения. Комната была большой и плохо освещенной, свет едва освещал каждую камеру. Их было по три с каждой стороны, стены из твердого бетона с зарешеченной дверью для каждого из них. Келлер проводил ее до самой дальней камеры слева. — Спасибо, — прошептала она. Он кивнул ей перед тем, как уйти, его спина исчезла за углом. Она глубоко вздохнула и шагнула в сторону решетки, ее сердце сжалось от того, что она увидела. Он сидел на скамейке, опершись локтями о колени и низко опустив голову. Она хотела ворваться в его камеру и обнять его, хотя бы для того, чтобы облегчить боль, которая исходила от него. Вместо этого она слегка откашлялась, привлекая его внимание. Увидев ее, он вскочил, и на его лице отразилось беспокойство. — Все в порядке, — заверила она его. — Келлер привёл меня повидаться с тобой. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, подходя ближе к решетке, и она попыталась подавить легкость, которая пыталась наполнить ее при звуке его голоса. — Тони, Свит Пи и Хоакин освобождаются сегодня вечером, — сказала она, помолчав немного, прежде чем продолжить, — ты ведь ничего не знаешь об этом, не так ли? Она уже знала ответ, когда он уронил голову на стойку бара, и невеселый смех сорвался с его губ. Раньше она была почти уверена, но теперь убедилась окончательно. — И какую же сделку ты заключил? — это все, что она сказала в ответ, желая узнать, насколько все было плохо. Он просто смотрел на нее, как будто видел в последний раз и пытался запомнить ее лицо. — Джаг, — настаивала она. Он вздохнул, прежде чем ответить: — шесть месяцев. Бетти хмуро посмотрела на него, гадая, насколько глупым он может быть. — Ты что, серьезно? Джаг! — крикнула она, не обращая внимания на то, что он отшатнулся от нее. — ты первый преступник. Они дают меньше времени на то, чтобы держать кого-то под дулом пистолета. Как ты мог поступить так опрометчиво? А как насчет змей? Они нуждаются в тебе! А как же твоя семья? А как же я? — Я не мог позволить никому сесть в тюрьму за мои ошибки, — крикнул он, обрывая ее. Ее губы захлопнулись, словно скрепленные промышленным клеем. — Я не могу… я никогда не смогу простить себя. Тони… Свит Пи… Хоакин…они все были там, потому что я попросил их об этом. Я не мог позволить им погибнуть из-за того, что они имели непоколебимую веру в меня… Я подвел их, Беттс. Бетти пристально посмотрела на него, ее сердце болело за него. Она знала, как много значили для него змеи, как они были его семьей. Она не могла ожидать от него ничего меньшего, чем это. Он защищал свою семью, несмотря ни на что. — Мы все уладим, Джаг. Не беспокойся. — она улыбнулась ему, протягивая руку, чтобы обхватить одну из его рук, которая сжимала бар. Он посмотрел на нее и медленно вернул ей улыбку, хотя она и не коснулась его глаз. Она могла бы сказать, что он не верит ей, что он действительно готов принять последствия сделки, которую он заключил, но она не позволит этому случиться. Если мать и научила ее чему-то, так это тому, что нет ничего, что нельзя было бы исправить с помощью небольшого шантажа. — Восемь недель, — строго сказала она в спину Келлеру, наблюдая, как он оборачивается. Она направила все свои силы на Элиса Купера, надеясь, что это будет заметно. Он просто приподнял бровь, ожидая, что она продолжит. — Сократите срок заключения Джагхеда до восьми недель, — взмолилась она. Она ощетинилась, когда он усмехнулся, и стиснула зубы. — Мне очень жаль, Бетти. Но мы с мистером Джонсом заключили сделку, это окончательно. — она хотела кричать и кричать, но знала, что это ничего ей не даст. Вместо этого она придала своему лицу самодовольное выражение. — Хорошо, — начала она, — Могу я получить от вас заявление? — он вопросительно посмотрел на нее, на его лице было написано замешательство. — Заявление для чего? — Статья, которую я буду писать для журнала. Она будет сосредоточена на некомпетентности полицейского управления. Главным образом о том, как вы получили наводку о незаконных действиях упырей, и о том, как вместо того, чтобы расследовать себя, вы позволили гражданскому лицу сделать это за вас, что в конечном итоге привело к войне банд и смертельной перестрелке. — она быстро закончила и полезла в карман, чтобы достать ручку и бумагу, чтобы взять показания Шерифа, в то время как он выглядел так, как будто его сейчас стошнит. Он глубоко вздохнул, его лицо окаменело от разочарования. — Хорошо, Бетти. Восемь недель, но никакой истории. — она одарила его ослепительной улыбкой, пораженная тем, как хорошо сработал патентованный трюк ее матери. — Восемь недель, никакой истории. В зале суда душно, рубашка с высоким воротником неприятно прилипла к шее. Арчи сидел рядом с ней, нервно ерзая на стуле. Змеи тоже присутствовали, заполняя здание суда морем кожаных курток. Ей не следовало нервничать, она знала, каким будет исход этого испытания. Она знает, что Джагхед отправится в тюрьму, она знает, что это будет только на два месяца, и все же, ее беспокойство подкрадывается к ней и угрожает сокрушить ее. В сонном городке Ривердейл, где никогда ничего плохого не происходит, им не пришлось слишком долго ждать, пока Джагхед назначит дату суда. Прошло всего два дня с момента его ареста, и все остальное сложилось довольно быстро. Ему дали адвоката pro bono, так как не было и речи о том, что он сможет себе его позволить. Оказалось, что за руководство бандой платят не так уж много. Бетти поговорила с Джагхедом, и он, вопреки совету своего адвоката, признал бы себя виновным. Она умоляла его не делать этого, соглашалась с его адвокатом, что они, вероятно, смогут добиться отмены судебного процесса из-за косвенных улик, но он не хотел этого слышать. Даже сейчас, когда все встали перед судьей, она не могла не восхищаться его преданностью. Она знала, что он делает это для Тони, для Свит Пи. Для Хоакина. Она смотрела на него, стиснув зубы. Судья подошел к скамье и сел, кивнув всем, чтобы они сделали то же самое. Она затаила дыхание, зная, что последует дальше. Судебный пристав ввел ее в курс дела, а затем судья задал вопрос, которого она так боялась. — Как обвиняемый признает свою вину? — он оглянулся на нее, когда стоял, всего лишь на мгновение, и в этот момент она поняла, что он совершенно спокоен со своим решением. Она хотела бы чувствовать то же самое. — Виновен, Ваша Честь. — она услышала позади себя вздохи негодования, эхом разнесшиеся по всему залу суда. Она заметила недоверчивое выражение на лице судьи, но оно оставалось там лишь мгновение. Он повел плечами, поднял молоток и решительно ударил им по столу. Джагхед встал, давая бейлифу выпроводить себя, в то время как змеи вырвались в нечестивый ад. Следующая неделя ее жизни была посвящена отцу. Нужно было так много сделать, и это разбило ей сердце, что стало второй натурой. В конце концов, она и раньше хоронила родителя. Полли и Джейсон появились в четверг после суда над Джагхедом вместе с Близнецами. Джунипер и Дэгвуду было уже по восемь лет, и их больше не развлекали детские игрушки, которые Бетти держала для них в комнате Полли. Вместо этого они сидели на диване, смотря последние эпизоды любого телешоу, которое было популярно у детей теперь на их iPad. Тем временем Бетти, Джейсон и Полли проводили время, планируя церемонию, разговаривая с директором похоронного бюро, выбирая урну и связываясь с семьей и друзьями о времени и дате похорон. У них было много общих воспоминаний и еще больше слез по отцу. Однажды вечером, когда Джейсон и Близнецы уже лежали в постели, Полли и Бетти не ложились спать, выискивая картинки для слайд-шоу, и вдруг у них отвалилась вторая туфля. Бетти не ожидала, что Полли сломается первой, она всегда была такой сильной и грозной. Но это происходит внезапно. Она подняла фотографию их отца, держащего их обоих, по одной сестре на каждом плече, и все их лица разделяются от уха до уха улыбками. — Он был таким хорошим отцом, — выдавила она из себя сквозь слезы, оставляя следы на лице. Бетти на мгновение растерялась, но когда плечи Полли затряслись от рыданий, она встала и села рядом с сестрой, обхватив ее руками. — Он был лучшим папой, — согласилась Бетти, проводя рукой по спине Полли большими кругами. — Как мы это сделаем, Бетти? — девушка почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Это был трудный вопрос, о котором ни один ребенок никогда не должен был думать в таком юном возрасте. Они были слишком молоды, чтобы жить без родителей. — Мы просто будем это делать, — ответила она, — по одному дню за раз. Солнце выглянуло на похороны, купая завсегдатаев в лучах тепла. Это почти так же, как ее мать и отец светили на них сверху вниз, и одна эта мысль дает Бетти утешение. Церемония была прекрасна. Появилась горстка змей, одетых в свои лучшие воскресные наряды. Бетти и Полли произнесли надгробную речь вместе, опираясь друг на друга, когда это становилось слишком тяжело. Пастор говорил о празднике жизни, о том, каким столпом Хэл был для общины. Этого достаточно, чтобы Бетти забыла об ужасных последних месяцах жизни своего отца, хотя бы ненадолго. Они похоронили его в окружении друзей и семьи, каждый из них по очереди прощался, бросая горсть грязи на урну. Бетти осталась стоять, наблюдая, как последние провожающие садятся в свои машины и едут в городскую ратушу за бутербродами и закусками. Бетти доберется туда в конце концов, она пойдет и поделится воспоминаниями и смехом со своими людьми. Но сейчас она довольствуется тем, что ветер развевает ее волосы, вдыхает аромат цветов в воздухе, остается наедине с матерью и отцом, похороненными бок о бок. Полли и Джейсон уехали в понедельник, им обоим нужно было вернуться на работу, а Близнецы не могли слишком долго отсутствовать в школе. Бетти все понимала, но какая-то часть ее хотела, чтобы они остались, только чтобы ей не пришлось оставаться одной в этом большом доме. Она обняла Джейсона, Джунипер и Дэгвуда, наблюдая, как все они садятся в свой микроавтобус. Она услышала, как Джунипер и Дэгвуд кричат друг на друга через закрытые двери фургона, и улыбнулась. Мир не переставал вращаться для детей. Люди умирают, и хотя они были опечалены этим, это не потрясло их так, как взрослых. Бетти очень хотелось, чтобы у нее это было, хотя бы на один день. Полли положила руку ей на плечо, вырывая ее из раздумий. На лице сестры появилось выражение нежной озабоченности, и Бетти поняла, что она собирается сказать, прежде чем та успела открыть рот. — Ты уверена, что тебе будет хорошо здесь совсем одной? — Бетти усмехнулась в ответ на беспокойство сестры, чувствуя себя более связанной с ней, чем за все эти годы. — Я обещаю, Полли. Со мной все будет в порядке, — заверила ее Бетти. Теперь настала очередь Полли вздохнуть и крепко обнять младшую сестру. — Я просто хочу, чтобы ты поехала с нами домой, — сказала она, кажется, в сотый раз. — Я знаю, Пол. Но кто-то же должен позаботиться обо всем здесь. Дом, кассовый аппарат. Я не могу убежать из Ривердейла лучше. Полли кивнула, уткнувшись ей в плечо, и Бетти поняла, что Полли изо всех сил старается не заплакать. Девушка в последний раз сжала ее, прежде чем отпустить. — Позвони мне, когда вернешься домой, — тепло сказала Бетти. Полли улыбнулась в ответ, вытирая слезы с глаз, прежде чем двинуться дальше по тротуару. Бетти помахала им рукой, когда они ехали по улице. Ей было одиноко, но она знала, впервые за много лет, что скоро услышит о своей сестре. Они заставили ее проверить пальто и телефон на стойке регистрации, когда она добралась до тюрьмы округа Ривердейл. Она никогда не была в тюрьме, и это кажется именно так, как она думала, что это будет. Холодный, неприветливый, несчастный. Все вокруг было серым, залитым светом флуоресцентных ламп. Ее провели в маленькую комнату с пятью окнами, каждое из которых было частично отделено стеной. В каждом окне есть телефон с обеих сторон, и она не могла не думать, что это было похоже на что-то из фильмов. Охранник, сопровождавший ее, подвел к окну и жестом пригласил сесть. Хотя она и не заметила, как он что-то сказал, Из-за угла коридора по другую сторону стекла появился еще один охранник. Он махнул рукой в сторону Бетти, и тут Джагхед выходит из-за стены и направляется к ней. Сначала она заметила отсутствие шапочки, его длинные черные волосы были непокрыты. Она знала, что видела его без шапки, которая была так ему присуща, но что-то в этом ее смущало. Следующее, что она заметила, было то, что его непринужденная уверенность все еще присутствовала. Она не знала почему, но очень нервничала, увидев его. Он был здесь уже больше недели, и какая-то часть ее боялась, что она придет навестить его, и он будет выглядеть сломленным человеком. Она фыркнула на себя, ей следовало бы отдать ему больше чести. Он сел в кресло напротив нее и, мягко улыбаясь, снял трубку. Она схватила трубку, лежавшую на боку, и прижала ее к уху. — Беттс, — усмехнулся он, — Ты выглядишь потрясающе. — у вырвался тихий смешок, и она закатила глаза, пытаясь скрыть румянец. — Хотела бы я сказать то же самое о тебе, — упрекнула она его, надеясь, что хотя бы на некоторое время сможет отвлечь его от новой реальности. — О, — усмехнулся он, драматично поднимая руку, чтобы схватиться за грудь, — Я ранен. — Ммм, — промычала она, давая понять, что не верит ему. Они оба несколько секунд улыбались, наслаждаясь непринужденной болтовней между ними. Он откашлялся через мгновение, легкая улыбка исчезла с его лица. — Тони сказала мне, что служба была прекрасной, — начал он, теперь его голос был напряжен. Бетти кивнула, закусив губу. Она знала, что Тони приходила к нему в начале недели, но не ожидала, что они будут говорить о похоронах. — Так оно и было, — просто ответила она, внезапно не зная, как говорить с ним, как говорить об этом. Она ломала голову, пытаясь придумать, что бы еще сказать, но ничего не приходило в голову. Затем его голос мягко прозвучал в трубке: — Бетти, мы не должны говорить об этом, если ты не хочешь. Она облегченно вздохнула и благодарно улыбнулась ему. Было много других вещей, о которых они могли бы поговорить: змеи, Арчи, Попс. Ее отец не должен был быть одним из них. Пока нет. Бетти посмотрела на старый бар, обветшалое дерево которого выглядело как-то по-другому. Прошло чуть больше полутора недель с тех пор, как она была здесь, но теперь все выглядело по-другому. Ей было интересно, действительно ли это выглядит по-другому, или это просто потому, что она изменилась сейчас. Она толкнула тяжелые дубовые двери и улыбнулась тому, что увидела. Было воскресенье, и она обещала Тони, что придет помочь подать воскресный завтрак, чтобы занять место Джагхеда. Сначала она нервничала, все еще чувствуя себя виноватой из-за того, что последние действия ее отца привели Джагхеда в тюрьму, как это отняло его у них, но Тони заверила ее, что никто в «змее» не винил ее за то, что случилось с Джагхедом. Бетти была достаточно умна, чтобы понять, что ее обманули, когда она вошла в бар. Большинство лиц, которые она видела, улыбались ей, приветливо приветствуя, но были и такие, которые смотрели враждебно, явно обвиняя ее в хаосе, который разразился в рядах змей. Змеи были очень дружной семьей, и как бы Тони и Джагхед ни старались успокоить ее, она знала, что все еще остается чужаком. — Эй! У тебя есть проблемы? — голос Тони эхом отразился от стены, и мужчина, который в данный момент пристально смотрел на Бетти, нахмурился и посмотрел на девушку угрожающим взглядом. — А почему Нордсайдерец здесь? — ядовито выплюнул тн: — ей здесь не место. Бетти хотелось свернуться калачиком и исчезнуть, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих в баре. Она сделала шаг назад, собираясь уйти, когда голос Тони прорезал напряженную тишину. — Бетти — одна из нас, если тебе это не нравится, можешь идти, — авторитетно заявила Тони, и они обменялись одинаково свирепыми взглядами, пока тот не усмехнулся и не прошел мимо Бетти, распахнув перед ним двери. Бетти повернула голову, чтобы посмотреть ему вслед, немного сбитая с толку тем, что произошло. Тони подошла к ней, лукаво улыбаясь. — Зачем ты это сделал? —  спросила та: — я могла бы уехать, Тони. Я не хочу причинять неприятности. — Бетти, мы все хотим, чтобы ты была здесь. И как временный лидер Змей, я получаю последнее слово. — Бетти подняла бровь, услышав новую информацию. Она не знала, чего ожидала, но была счастлива услышать, что в отсутствие Джагхеда Тони вышла во главе отряда змей. — Итак, мы собираемся подать этим мясоголовым завтрак или как? — спросила Тони. Бетти засмеялась и кивнула, следуя за ней за стойку бара, огромная улыбка исказила ее лицо, когда она подавала гашиши семьям, которые подходили поесть. После того как завтрак был закончен, а последняя посуда вымыта и убрана, Бетти поднялась по лестнице в комнаты наверху, войдя в свою старую комнату. Джагхед забрал почти все ее вещи, когда решил, что она должна уехать из города, но он пропустил несколько вещей, и Бетти хотела забрать их. Она начала собирать свои вещи, запихивая их в маленькую сумку, которую она принесла, когда голос позади нее заставил ее почти выпрыгнуть из своей кожи. — Тебе не обязательно уходить, ты же знаешь, — Бетти повернулась и увидела Свит Пи, стоящего в дверном проеме, прислонившись к нему плечом. Она улыбнулась ему, внезапно осознав, что будет скучать по нему так же сильно, как и по Тони. На мгновение ей стало интересно, как она чувствует себя так тесно связанной с людьми, которых знает меньше месяца. Может быть, это было что-то об общей травме, связывающей их всех вместе на всю жизнь. — Я не могу здесь оставаться, Пи. Я живу на Элм-Стрит и занимаюсь там всеми делами. — Он кивает, как будто понимает, но все равно ему это не нравится. Она мельком взглянула на него, прежде чем вернуться к своим вещам, запихивая их в сумку дрожащими руками. Она не ожидала, что это будет трудно, но это так. Это сложнее, чем она думала. — Я просто… — поначалу слова прозвучали тихо, так тихо, что она едва расслышала его. Она повернулась к нему лицом, и он заговорил громче, как будто ему нужно было время, чтобы собраться с силами и сказать то, что он должен был сказать. — Я просто буду скучать по тебе, вот и все. Бетти сделала глубокий вдох, выдохнув его с улыбкой, прежде чем броситься к нему и обнять. Он огромен, заметила она, его гигантское тело поглощает ее. — Я тоже буду скучать по тебе, — прошептала она, ее слова были приглушены его грудью, — но я на другом конце города, и ты можешь навещать меня, когда захочешь. Она улыбнулась и посмотрела ему в лицо, видя, что его глаза были подозрительно затуманены. * Прошло уже три недели с тех пор, как все это случилось, и она сидела в приемной, ее нога неудержимо подпрыгивала на полу. С тех пор она проводила сеансы каждую неделю, и они не торопились, заставляя Бетти говорить о травме, которую она перенесла. Дверь в конце комнаты открылась, и там стояла Эветта, нежно улыбаясь Бетти. — Входи же. Бетти поднялась со стула, крепко сжав кулаки, и последовала за Эветт по коридору в ее кабинет. Эветта вошла в кабинет и уселась в большое кресло. Бетти села напротив нее, подобрав под себя ноги. — Как прошла твоя неделя? — Бетти быстро обдумала этот вопрос. — Также, как и прошлая неделя. Я почти не выходила из дома. Я хожу к змеям, чтобы подать завтрак, и уже подумываю о том, чтобы снова навестить Джагхеда. Эветт кивнула, словно впитывая слова Бетти. — Разве время, проведенное в «Уайт-Вирме», приносит тебе какую-то пользу? — Да, наверное. Я в основном хожу, чтобы увидеть людей, с которыми у меня были связи во время моего пребывания там. Мы с Тони очень близки, Свит Пи тоже. Я даже начала делать успехи с Хоакином, а он самый пассивный человек, которого я когда-либо встречала, — закончила она со вздохом смеха. — Вот и хорошо. А теперь я хотела бы поговорить о том, что ты упомянула на прошлой неделе на нашем сеансе. — Бетти кивнула, давая знак женщине продолжать, — Ты упомянула о своей вине и о том, как она давила на тебя. Мне просто интересно, за что ты возлагаешь вину на себя? Бетти потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, хотя ответ сразу же выскочил на передний план. Она чувствовала себя виноватой, что Джагхед находится в тюрьме. Что Тони и Свит Пи попали в беду. Она чувствовала себя виноватой из-за смерти отца. Но больше всего она чувствовала себя виноватой перед малахаем. Рассуждая логически, она понимала, что у нее не было выбора. Если бы она не сделала то, что сделала, он убил бы ее, и не остановился бы на этом. Джагхед, Тони, Свит Пи, Арчи, Хоакин. Они все были в опасности. Он был злым человеком, и она знала это, действительно знала. Но логика не всегда облегчала тяжкое бремя мучительного чувства вины, которое не давало ей спать по ночам. Это было уже слишком, и он тяжело садился ей на грудь, угрожая задушить ее. Эветт слегка откашлялась, привлекая к себе внимание Бетти. — В основном Малахай, — призналась она, и ее охватил стыд от этого признания. — Из-за того, что случилось в конце концов? — Да, иногда я лежу ночью без сна, и все, что я вижу, это его кровь, покрывающая мои руки, как будто она запятнала их, и я никогда не смогу от нее избавиться.– Бетти посмотрела на свои руки, и ее охватил страх. — Ты прощаешь своего отца за все, что он сделал до своей кончины? Бетти склонила голову набок в ответ на вопрос: — Да… — А как насчет Джагхеда? Ты простила ему все его оплошности? — Да, — повторила она. — Похоже, ты можешь простить всех в своей жизни, кроме себя самой, — сказала Эветт, и эти слова не сразу проникли в душу Бетти. — Иногда легче простить других, чем простить себя. Существует чувство благожелательности, которое приходит с прощением кого-то другого, но для того, чтобы простить себя, ты должна принять свои действия. Владеть ими. Пока Бетти обдумывала слова Эветты, в комнате воцарилось молчание. — Как я могу это принять?  Как я могу принять тот факт, что убила кого-то? Последовала многозначительная пауза, прежде чем пожилая женщина заговорила снова. — Я думаю, — начала Эветта, — что будет легче начать с прощения людей, которые, по-твоему, этого заслуживают. Твой отец, Джагхед, Шериф Келлер, может быть, даже Малахай или Пенни однажды. Тогда, возможно, однажды ты сможешь простить человека, который, по твоему мнению, не заслуживает твоео прощения. Ты всегда сурова к себе. Ты всегда последний человек, который достоин твоего прощения. Бетти кивнула, выдохнув воздух, — это имеет смысл, я думаю.– Честно говоря, она не думала, что заслуживает прощения, ни от себя, ни от кого другого. Она вызвала столько хаоса и раздоров, как же она могла позволить себе соскочить с крючка? Она проведет остаток своей жизни, пытаясь наверстать упущенное. Она кого-то убила. Отняла у них жизнь. Она будет жить с этой кровью на руках всю оставшуюся жизнь. Лучшее, на что она могла надеяться, — это научиться жить с чувством вины и не позволить ему раздавить ее. Через шесть недель Бетти снова отправилась в гости к Джагхеду. Его приговор был отбыт на три четверти, оставалось всего две недели, и ей казалось, что она видит свет в конце туннеля. Она сидела в своей обычной кабинке, ожидая, когда охранник приведет к ней Джагхеда. Беспокойство наполнило ее, когда он вошел в ее поле зрения. Его лицо было покрыто большим фиолетовым синяком, края которого начали желтеть. Он сел напротив нее, разделенный толстым стеклом, и поднял трубку со своего конца. Ее рука метнулась вперед, чтобы схватить свою собственную, слова быстро потекли из ее рта. — Джаг, что случилось? Кто это с тобой сделал? Охранник? Какого черта там происходит? — Беттс, это ничего, — прервал он ее тихим и успокаивающим голосом. Это никак не повлияло на то, что ее сердцебиение вернулось к нормальному ритму. — Только не говори мне, что это ерунда, — прошипела она, злясь, что он пытается ее успокоить, — кто-то явно решил обращаться с тобой как с боксерской грушей. — Я упал, — начал он, и даже она была удивлена свирепостью своего смеха. — Если ты думаешь, что я поверю этому, Джагхед Джонс, то это оскорбление для моего интеллекта. А теперь ты можешь рассказать мне, что за чертовщина тут творится, или я сама все обнюхаю и выясню. Выбирай сам.—она пристально посмотрела на него, стараясь не нарушать зрительный контакт. Если он и думал, что сможет скрыть от нее правду, то совсем ее не знал. Он выдержал ее пристальный взгляд в течение нескольких мгновений, прежде чем испустить тяжелый вздох, опустив плечи в знак поражения. — На прошлой неделе сюда привезли несколько упырей. Я слышал, как они разговаривали во дворе о каких-то… не очень приятных вещах, и я… я не мог остановиться. Прежде чем я понял, что происходит на самом деле, я оказался сверху одного из них, а затем они набросились на меня и удерживали меня. Но они не получили слишком много ударов, прежде чем охранник пришел, чтобы разделить нас. — Господи, Джаг, — укоризненно произнесла она, — что же такого они могли сказать такого плохого, чтобы ты… — он приподнял бровь, и она замолчала. Внезапно она слишком хорошо поняла, о чем они говорили. Она. Каждый Гуль в городе знал, что она была целью Малахая, и все они знали, что она сделала. — О, — тихо закончила она, глядя на свои руки, лежащие на стойке. — Я не мог слушать, как они говорят о тебе в таком тоне, — взмолился он, — те отвратительные вещи, которые они говорили… Но я не смог… Мне нужно было это прекратить… Мне очень жаль, Беттс, но… — Все в порядке, — оборвала она его, чувствуя, что он начинает терять самообладание, — все в порядке, Джаг. Давай поговорим о чем-нибудь другом? — он кивнул, наклонив голову вперед, чтобы прислониться лбом к стеклу, и его дыхание стало прерывистым. — Итак, у Арчи появилась новая соседка по комнате, — начала она, и ее голос зазвучал мелодично. — И как? — спросил Джагхед, не поднимая головы, но Бетти улыбнулась его любопытству. — Та девушка из больницы, Вероника. — сама Бетти считала безумием, что он попросил девушку, с которой встречался меньше двух месяцев, переехать к нему, но, по словам Арчи, Вероника была в полном восторге. — Ты серьезно? Разве они не знают друг друга всего несколько месяцев? — Бетти улыбнулась, увидев беспокойство в прозрачных глазах Джагхеда, которые теперь были подняты, чтобы встретиться с ее глазами. — Устраивайся, Джонс. Я расскажу тебе все горячие подробности, — прошептала она, понизив голос, чтобы подражать знойным ведущим дамам из нуар-фильмов, которые они оба любили. Он усмехнулся, его глаза загорелись: — положись на меня, Купер. Джагхед шел по коридору, охранник сопровождал его в комнату свиданий. Он не ожидал увидеть Бетти в ближайшее время, но, возможно, она все же решила навестить его. Эта мысль вызвала улыбку на его лице. Это было ужасно в тюрьме, но ему повезло попасть туда вместе со змеями, которые уже были там. Они были старше, закоренелые последователи его отца, но змеи были ничем, если не верны ему. Его первый день во дворе был тяжелым, и после того, как он увидел, как Джагхед держится против двух парней в два раза больше его, они вошли, утверждая, что свежее мясо было их. Единственное, что делало его пребывание здесь лучше, так это то, что Бет приезжала навестить его. Она не могла приезжать часто, у нее была своя жизнь, о которой нужно было заботиться, но это не мешало ей приезжать хотя бы раз в две недели. Вот почему ее сегодняшний визит был таким неожиданным. Он только что видел Бетти на прошлой неделе, он не ожидал ее снова, так как выходил через неделю, но тем не менее был рад этому. Его приговор был вынесен чуть больше чем через неделю, и он считал секунды, не желая ничего больше, чем обнять ее. Он не делал этого с тех пор, как умер ее отец, и жаждал ее, как человек, изголодавшийся по воздуху. Он завернул за угол, прошел мимо охранника, глядя на их обычную будку, скривив лицо в дерзкой ухмылке. Ухмылка сошла с его лица, когда он увидел, кто его ждет. Он подошел и сел перед гостьей, чувствуя, как внутри все сжимается от осознания того, что он не увидит Бетти до тех пор, пока не выйдет. Он взял трубку и тихо проговорил в нее: — что ты здесь делаешь, папа? — Джонс сидел перед ним, лениво обхватив рукой трубку, с грустной улыбкой на лице. — Что же это за прием для твоего дорогого, старого папы? Ты не рад меня видеть? — шутливой нотки в голосе старика было достаточно, чтобы заставить Джагхеда стиснуть зубы, весь его гнев был направлен на его коренные зубы, перемалывая их вместе. — Вот уж не думал, что мне придется выкатывать приветственный фургон для кого-то, кто провел в этих залах больше времени, чем я, — усмехнулся Джагхед, хмуро глядя на широкую улыбку, появившуюся на лице его отца. — Всё, — сказал эф-ПИ, его лицо стало серьезным, — Послушай, малыш, мне жаль, что я не был здесь, когда все стало немного нервным, но… — Джагхед поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с отцом, гнев пульсировал в нем. — Немного нервным? — он закипел. — это еще мягко сказано, тебе не кажется? Два человека погибли, два змея чуть не погибли. И где же ты был? Прочь от галавантинга, через сельскую местность, в погоне за закатами! — последние слова Джагхеда резко отскочили от стекла, отражаясь от окружавшего его бетона. Охранник просунул голову в комнату, свирепо глядя на Джагхеда, но тот лишь кивнул, давая ему понять, что успокоится. Его грудь тяжело вздымалась, когда он смотрел на своего отца, его ледяные голубые глаза, те же самые, что унаследовал Джагхед, смотрели на него снизу вверх, прежде чем он испустил свистящий вздох и посмотрел вниз, побежденный. Джагхед был ошеломлен реакцией отца. Он ожидал вспышки гнева, чего-то такого, что он ожидал от своего отца во время их споров, но человек, сидящий перед ним, не выглядел сердитым, он просто выглядел разочарованным. Джагхед снова поднес трубку к уху, ожидая, что скажет отец. ЭфПи вздохнул в трубку, подняв руку и потирая лоб: — я всегда хотел для тебя лучшего. Я всегда надеялся, что ты никогда не пойдешь по моим стопам, но посмотри на себя. Джагхед уставился на отца своими голубыми ледяными глазами. Чего бы он ни ожидал от своего отца в прошлом, но только не этого. — Ты выбрался оттуда, Джагхед. И Боже, я был так чертовски счастлив, что ты это сделал. Что ты сбежал от всего этого беспорядка. Но потом я попал в тюрьму, и ты вернулся. Я помню, как Фэнгс сказал мне, что ты взял на себя руководство змеями. Я плакал каждую ночь в течение недели. Я никогда не хотел такой жизни для тебя, мальчик. Потом я вышел и увидела, что ты делаешь со змеями, и был так горд. Ты действовал лучше, чем я когда-либо, ты действительно вел их, а не тащил в сточную канаву, как это делал я. А теперь еще и это? Эфпи судорожно вздохнул, делая вид, что это все, что он может сделать, чтобы выговориться. Джагхед сидел молча, не зная, что сказать. Это был самый настоящий его отец, который когда-либо был с ним, не было никакого фасада, никакой рутины крутого парня, ничего. Просто отец разговаривает со своим сыном. — Когда я услышал, что ты здесь, я начал сопротивляться. Часть меня хотела броситься назад и увидеть тебя, но другая часть хотела убежать и никогда не оглядываться назад. Я продолжал твердить себе, что если буду держаться на расстоянии, то, возможно, история перестанет повторяться. Но я вернулся, я сначала пошел к змее, ты же знаешь своего старика. Мне нужно крепкое виски, прежде чем я сделаю что-нибудь серьезное. И ты никогда не поверишь, что я там нашел. Джагхед решил, что у него есть идея, но позволил отцу продолжить без помех. — Эта маленькая белокурая хлопушка, перебрасывающаяся шутками с лучшими из них, ставящая на их место мальчиков, как Свит Пи, подающая воскресный завтрак нашим семьям. Я поспрашивал вокруг и узнал о ней, и о тебе, и о том, что случилось. Вот тогда-то я и понял, что ты не идешь по моим стопам. Я взял на себя заботу о своем отце, потому что мне нужно было кое-что доказать, а ты сделал это, чтобы поддержать свою семью. Я попал в тюрьму из-за глупости, а ты сделал это, чтобы защитить людей, которых любишь. Я оттолкнул всех, кто имел значение в моей жизни, у вас есть группа людей, которые любят вас так сильно, что у них есть расписание посещений, опубликованное в баре. Ты знаешь, сколько людей навещало меня в тюрьме? ЭфПи сделал еще одну паузу, и Джагхед мог поклясться, что увидел, как по лицу отца скатилась крошечная капелька влаги, но это могло быть просто игрой света. — Я всегда был так озабочена тем, чего у меня нет, что даже не задумывалась о том, что у меня есть. Так что я отплачу тебе за услугу, сынок. Когда ты выберешься отсюда, я заберу у тебя змей обратно. Ты можешь вернуться в Нью-Йорк, жить своей жизнью, уйти от всего этого безумия. Джагхед ошеломленно уставился на отца. Его отец всегда был кристально ясен, что он не хочет возвращения змей из Джагхеда, что это была семейная традиция Джонсов, чтобы передать лидерство от отца к сыну. Джагхед так долго думал, что командовать змеями-это тяжкое бремя, но время, проведенное в тюрьме, доказало ему обратное. — Я ценю этот жест, папа, но думаю, что я пас. — выражение удивления на лице ФП вызвало взрыв смеха, вырвавшийся из груди Джагхеда, звук отскочил от стен. — Если бы ты предложил это два месяца назад, я бы согласился и убежал, никогда не оглядываясь назад, но я понял, что змеи-это больше, чем просто моя ответственность, они-моя семья. Ривердейл — это мой дом. Ты не можешь убежать от таких вещей. Мне нравится руководить змеями, и я еще не закончил свои планы относительно них. А потом случилось то, чего Джагхед не видел с самого детства. На лице его отца появилась улыбка, и он тихо сказал в трубку: — я горжусь тобой, мальчик. Джагхед вышел на полуденное солнце и подставил ему лицо. Его наконец отпустили, и он не мог описать ту легкость, которая овладела его телом. Это было похоже на то, как он чувствовал себя на заднем сиденье своего велосипеда, вне открытой дороги, паря, как будто ничто не могло коснуться его. Он был возвращен на землю резким свистом через парковку, широкая улыбка вспыхнула на его лице от того, что он увидел. Тони стояла там, прислонившись к старому ржавому грузовику, с такой же улыбкой на лице. Он подошел к ней, сначала медленно, но потом перешел на бег, когда подошел ближе. Он схватил ее в объятия так крепко, что оторвал от Земли и закружил, когда она закричала. — Отпусти меня, ты, варвар! — Джагхед усмехнулся, когда он легко опустил ее на землю, фальшиво взволнованный взгляд на ее лице принес ему радость, — меня есть подруга, Джонс. Держи свои рукавицы при себе. Джагхед попытался придать своему лицу какое-то мрачное выражение, но безуспешно. Тони ничуть не изменилась в лучшую сторону, лукаво улыбаясь ему. Она замахнулась кулаком назад и ударила его в верхнюю часть плеча, заставив его отступить на шаг назад. — Ой! — закричал он, хватаясь за область, которая теперь пульсировала. Тони может быть и маленькая, но слабой она не была. — А это еще зачем?  Она шагнула ближе к нему, погрозив пальцем ему в лицо, — никогда больше не оставляй нас. — Если мне придется быть посредником еще в одной подпитанной текилой ссоре между Свит Пи и Толбоем, я никогда не прощу тебя. Джагхед расхохотался, и образ Тони, стоящей между двумя бегемотами, стал самой смешной вещью, которую он только мог себе представить. — Я серьезно, Джонс. Джагхед поднял руку, изо всех сил стараясь сдержать смех. — Я тебе обещаю. Она на мгновение задержала взгляд на нем, прежде чем кивнуть головой в сторону грузовика. Сначала они отправились к змеем, хотя у Джагхеда было другое место, где он хотел бы быть. Они прошли через большие дубовые двери, и Джагхед был полностью захвачен врасплох голосами, раздававшимися из каждого угла здания. — Добро пожаловать домой! Он не был горд тем тихим визгом, который вырвался у него, но чего они ожидали? Он только что провел два месяца в тюрьме, прикрывая свою спину, неужели они пытаются вызвать у него сердечный приступ? Все бросились вперед, чтобы либо обнять его, либо шлепнуть по спине, огромное количество тел так близко к нему почти подавляло Джагхеда, и все же он не мог злиться на них за то, что они организовали это. Он был так же счастлив видеть их. Он знал, как ему повезло, что у него были посетители, пока он был в тюрьме. У некоторых парней за все время пребывания там Джагхеда не было ни одного посетителя, и ему повезло, что он принимал посетителей неделю, а то и две. Это был еще один признак того, что он делал то, что должен был сделать. Эти люди любили его так же сильно, как и он их. Они были семьей, простой и понятной. Вечеринка все еще была в самом разгаре, когда Джагхед улизнул. Он чувствовал себя немного виноватым, он был так благодарен за то, что они запланировали для него, но там не было одного человека, и он не мог больше ждать. Он попытался выскользнуть незамеченным, но, подойдя к двери, увидел, что Тони наблюдает за ним. Он смущенно улыбнулся, надеясь, что она не рассердится, но все, что она сделала-это улыбнулась. Он выскользнул за дверь, и какофонический шум змей в полном торжествующем режиме ворвался в вечерний воздух. Парень быстро подошел к гаражу, торжествующе улыбаясь, когда увидел свой велосипед, ожидающий его в гнезде. Было очевидно, что кто-то вымыл и отполировал его, пока его не было. Он должен был не забыть узнать, кто это, и поблагодарить их. Но сейчас он схватил свой шлем со скамейки, торопливо надев его на голову, и вывел байк на гравий. Она громко загудела, когда он пнул ее, возвращая к жизни, и он улыбнулся тем вибрациям, которые пробежали по его телу. Он помчался вниз по улице, направляясь к тому единственному месту, куда хотел попасть. Об этом он думал уже восемь недель. Улица была тихой, когда он добрался туда, рев его велосипеда эхом отдавался от спящих домов. Мягкий янтарный свет просачивался из них в ночной воздух, единственный намек на то, что там была человеческая жизнь. Он подошел к дому 111 по Элм-Стрит, внезапно занервничав. Он выругал себя. Это было все, что он хотел в течение двух месяцев, и теперь он струсил. Он встряхнулся, собрав все свое мужество, прежде чем позвонить в дверь. Он услышал приглушенные звуки, доносящиеся изнутри, и его желудок сжался и затрепетал, пока он ждал. Дверь распахнулась, и он почувствовал, что наконец-то стал целым, впервые за много недель. — Да? — её голос был сладок, как мед, но на лице застыло выражение шока. — Джагхед… что ты здесь делаешь? При этих словах он почувствовал себя так, словно она схватила биту и ударила его в живот. — Я вышел сегодня, — начал он, пытаясь унять дрожь в голосе, — тебя не было на вечеринке и… я очень хотел тебя увидеть, но… прости… это было глупо… Я должен был позвонить. Я пойду. Он повернулся, чтобы уйти, но прежде чем он успел сделать шаг, ее рука метнулась вперед и схватила его кожаную куртку, сжимая ее как тиски. Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, шок все еще был очевиден на ее лице. — Зайди… пожалуйста, — взмолилась она, и в ее голосе вдруг прозвучало отчаяние. Он колебался, не зная, что делать. Несколько мгновений назад он был так уверен, что находится именно там, где хочет быть, но выражение ее лица, когда он вошел, посеяло в нем крошечные семена сомнения. Она мягко потянула его за рукав, и он последовал за ней в дом. Как только он последовал за ней, она отпустила его рукав, но он все еще чувствовал ее руку на себе, горячую, как будто он был обожжен. Она повела его к дивану, и его взгляд невольно упал на пол рядом с углом острова. В последний раз, когда он был в ее доме, отец лежал на полу, и его кровь сочилась сквозь деревянную обшивку. Он на мгновение задумался, как ей удалось избавиться от этого пятна, но тут же отругал себя за столь бестактную мысль. Он сел на диван напротив нее, впустив ее на мгновение. Она была все так же прекрасна, как и тогда, когда он видел ее в последний раз. Сегодня ее золотистые волосы свободно спадали на плечи, которые были покрыты свободным вязаным кардиганом, который почти поглотил ее целиком, ткань свободно висела на ее теле. В глубине души он надеялся, что кардиган действительно был таким свободным и не свидетельствовал о ее похудении. Но стоило ему взглянуть на ее тело, и он уже знал, что это было за существо. Ее щеки были слегка впалыми, не настолько, чтобы просто кто-то заметил, но он заметил. Она выглядела хрупкой, и что-то в ней сильно отличалось от той ясноглазой девушки, которая пришла навестить его в тюрьме. — Я знаю, что ты уехал сегодня, — ее голос вырвал его из раздумий, — и Тони рассказала мне о вечеринке. — О, — выдохнул он, — хорошо. — он хотел сказать еще что-то, но слова не шли. Все, о чем он мог думать, это о том, когда она в последний раз навещала его. Она была позитивна и оптимистична, говоря о том, как она рада его освобождению, но теперь он задавался вопросом, как много из этого было сделано для его пользы. Он не хотел, чтобы она притворялась, что в ее жизни все хорошо, чтобы сделать его счастливым, хотя бы на те несколько мгновений, которые они проведут вместе. — Мне трудно находиться рядом с тобой, — заявила она, но не стала вдаваться в дальнейшие объяснения. — Я понимаю, — выпалил он, стремясь предложить ей ту же поддержку, что и она ему, но только взглянув на ее лицо. — У тебя есть семья, Джаг. Они поддерживают и любят тебя. А что есть у меня? Мертвые мать и отец, а также сестра, которая живет через два штата отсюда, — ядовито выплюнула она. Он отчетливо чувствовал ее возмущение на другом конце комнаты, но когда она посмотрела на него, на ее лице была только грусть. — Пребывание рядом со змеями просто напоминает мне обо всем, чего у меня нет. — Бетти, змеи-это такая же твоя семья, как и ты сама. — Но это не так» — перебила она, эффектно оборвав его слова. — Пожалуйста, пойми меня правильно, я так благодарна вам за помощь, за все, что вы для меня сделали. Но я не одна из вас. — закончила она тихо, почти шепотом, низко опустив голову. Его желудок неприятно скрутило, и он заерзал на стуле. Ему не нравилось видеть ее такой, безнадежной и смирившейся. Судя по ее виду, она уже давно не была счастлива, и его убило то, что он не заметил этого раньше. Он не был тупым, он знал, что не знает всего о ней, было так много того, что он хотел знать. Но он знал и другие важные вещи. Он знал, что она была преданной и жестокой. Он знал, что ее связь с самыми близкими людьми была нерушимой, нерушимой навсегда. Он знал, что она любит спать лицом к двери, что она ненавидит кофе без сливок, что она делает самое лучшее печенье, которое он когда-либо пробовал. Так что нет, он не знал всего, но знал достаточно. Он знал достаточно, чтобы понять, как относится к ней. Он знал это уже давно, задолго до того, как попал в тюрьму, до того, как пришел малахай и все разрушил. Если он был честен с самим собой, а он должен был быть честен в этот момент, то он влюбился в нее в тот момент, когда увидел, как она бежит из леса. Что-то в ней, даже в ее страхе, было таким сильным, таким непохожим на всех, кого он когда-либо встречал. На тот миг, когда он увидел ее, все было кончено, и каждый последующий день он медленно погружался в пылающий омут желания. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Это была настоящая причина, по которой он пришел сюда. Сказать ей все это, чтобы наконец-то признаться. Его недолгое пребывание в тюрьме научило его многому, но самым главным было то, что жизнь слишком коротка, чтобы не сказать людям, что ты их любишь. Он дал себе слово, что все ей расскажет, что он будет храбрым и откроет свою душу. — Ты одна из нас, Бетс, — мягко начал он, мягко взяв ее за руку, — я должен тебе кое-что сказать… — но его прервал пронзительный звонок телефона. — Господи, — выдохнул он, ненавидя то, как неудачно они выбрали время. Ну почему они никогда не могут поговорить без того, чтобы их не прервали? — Все в порядке, ты должен принять, — тихо сказала она, склонив голову и глядя себе под ноги. Он слегка вздохнул, достал телефон и посмотрел на экран. У него было три пропущенных сообщения от Тони. — Где ты? — Мне нужно, чтобы ты вернулся @ Wyrm. — Джагхед это очень важно. Сердце Джагхеда бешено колотилось, пытаясь придумать что-нибудь достаточно важное для Тони, чтобы вернуть его к змеям. Она знала, что он собирался навестить Бетти как можно скорее, и была достаточно умна, чтобы выследить его, если бы он не был в «змее». А это означало, что то, что вызвало ее панику, вероятно, было срочным и требовало его присутствия. — Мне нужно идти, но я вернусь позже. Я хочу закончить говорить об этом.» — Да, конечно. — ее слова выражали согласие, но в голосе звучало сомнение в его словах. Его сердце чуть не разорвалось надвое оттого, что она не поверила ему или, что еще хуже, не считала себя достаточно важной для его безраздельного внимания. Он так сильно хотел остаться, но его только что освободили сегодня утром. Он не хотел начинать свой первый день обратно со змей, которые будут окрашены им пропускать свою собственную вечеринку по случаю возвращения и не приходить к ним на помощь, когда он им нужен. — Беттс, я сейчас вернусь. Я обещаю. — он потянулся, чтобы схватить ее за руку, надеясь, что сможет успокоить своим прикосновением, но ее пальцы просто безвольно повисли в его. Она понимающе кивнула, но выглядела побежденной. Он не хотел уходить, все в его теле кричало, чтобы он остался, но у него была ответственность. Те, которые он не мог игнорировать. Он в последний раз сжал ее руку, прежде чем отпустить и направиться к двери. Каждый шаг ощущался как один в неправильном направлении, как магнит, оттягиваемый от того, к чему он хотел прилипнуть. Он хотел остаться с Бетти Купер. Он хотел всегда быть рядом с ней. Время, проведенное им в тюрьме, показало ему, по крайней мере, это. Джагхед толкнул дубовые двери и вошел в столпотворение. Люди перекрикивали друг друга, их тела были плотно прижаты к бару. Исчезло притворное торжество, воздух был пропитан гневом, таким едким, что он чувствовал его вкус. Он шел по краю комнаты, проталкиваясь мимо разгоряченных тел в попытке найти Тони. Ему не пришлось долго смотреть на нее, так как ее резкий голос прозвенел через звуковую систему, которую они держали припрятанной для караоке-вечеров, которые случались только один раз в голубую Луну. — Всем заткнуться! Мы ничего не будем делать, пока Джагхед не доберется сюда. Вы все знаете законы! — Джагхед не мог не ухмыльнуться при виде огня, вспыхнувшего в глазах Тони. Было очевидно, что в его отсутствие ей пришлось туго. Он вытянул шею, чтобы посмотреть поверх моря змей, но тут ему удалось взмахнуть рукой и привлечь внимание Тони. Она ничего не сказала в микрофон, но вместо этого кивнула ему, кивнув головой в сторону заднего офиса. Беспокойство впервые сжало сердце Джагхеда. Что бы ни заставило Тони позвать его обратно к змее, это должно было быть серьезно, он знал, но что было настолько серьезно, что ей нужно было поговорить с ним наедине? Он прокрался вдоль края бара, глубоко вздохнул, когда наконец добрался до заднего офиса. Он положил руку на дверь, помедлив мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем войти внутрь. Что бы ни ожидало его по ту сторону двери, это было совсем не похоже на то, что он видел перед собой. Свит Пи стоял, прислонившись к столу и глядя себе под ноги, а Тони расхаживала по маленькой площадке слева от него, излучая гнев. Его удивили вовсе не Тони и Свит Пити их взаимные чувства, а Пенни, сидевшая в офисном кресле с мрачным выражением лица и скрещенными на груди руками. В его голове проносились миллионы вариантов развития событий, но ничто не имело смысла без всей этой информации, которой ему так не хватало. — Тони, — хрипло выдохнул он, — что здесь происходит? Почему все так взвинчены? Тони усмехнулась и бросила злобный взгляд в сторону душистого горошка: — спроси этого идиота. — Эй! — Стив возмущенно завопил, — я же сказал, что мне очень жаль. Джагхед поднял бровь, и у Свит Пи хватило ума ответить ему прямо. — Я мог бы сказать кому-нибудь, что Пенни торгует на стороне, а потом они сказали бы еще кому-нибудь. Когда Тони притащила ее сюда, люди немного завелись. Тони ничего не ответила, только покачала головой и прищурилась. — Кто-нибудь хочет мне сказать, Какого черта меня притащили в этот офис и заставили сидеть в кресле, которое грязнее городского автобуса? — голос Пенни просочился в неподвижный воздух, ее самодовольство было очевидным. Джагхед зарычал на ее явное пренебрежение уважением. Она никогда хорошо не реагировала на авторитетные фигуры, он никогда не был исключением из этого правила. — Что происходит, Тони? — спросил он, больше не чувствуя себя терпеливым. Он хотел вернуться к Бетти и быть как можно дальше от Пенни. Ее признание все еще было свежо в его памяти, хотя прошло уже больше двух месяцев. Пока он сидел в тюрьме, у него было много времени подумать об этом, о пенни, попытаться понять, не упустил ли он только что признаки ее привязанности, или же они были похоронены так глубоко, как он себе представлял. В любом случае, он не хотел находиться рядом с Пенни. Он уже достиг своего порога неожиданностей, с которыми мог справиться, находясь рядом с ней, и ему было не по себе. Раньше она была кем-то, кому он мог доверять, но теперь это доверие ушло, уничтоженное безвозвратно. — Как-то вечером я была в пивной с Шерил, — голос Тони вырвал Джагхеда из его задумчивости, возвращая его внимание к тому, почему они все теснятся в маленьком кабинете, — и вдруг услышала, как кто-то говорит о малахае и о том, что после его смерти упыри чуть не разошлись. После этого я не мог перестать слушать, и, к счастью, большой идиот почувствовал желание поболтать.» Тони остановилась на мгновение, бросив уничтожающую усмешку в сторону Пенни, которая теперь начала ерзать на своем стуле, вся ее бравада исчезла. Тони заговорила, и после того, как ее слова слетели с ее губ, начался хаос. — Это Пенни сказала Малахаю, где находится дом Бетти — Да пошла ты, Топаз! Джаг, ты должен меня выслушать… — Ты что, блядь, серьезно? Джаг, я же говорил тебе, что она нас погубит! Тони, Свит Пи и Пенни все еще кричали, создавая накладывающуюся друг на друга какофонию звуков, но Джагхед стоял молча, чувствуя себя так, словно у него из легких украли воздух. Прошло несколько минут, прежде чем они заметили, что он ничего не говорит, что его лицо темнеет, что его руки начинают дрожать. Первой это заметила Пенни, ее голос дрожал — Джагхед? Он резко поднял голову, чтобы посмотреть на нее, наблюдая, как она вздрогнула, когда их глаза встретились. — Но зачем? — это было все, что он сказал, Не доверяя себе говорить, боясь, что как только он освободится от своего гнева, он никогда не сможет управлять им снова. Пенни оглянулась на Тони и Свит Пи, как будто надеясь, что они помогут ей, но Джагхед мотнул головой в сторону двери, молча приказывая им обоим уйти. Стив, казалось, был готов запротестовать, но Тони схватила его за куртку и потащила прочь из комнаты, прежде чем он успел это сделать. Пенни молча наблюдала за ним, и он почти видел, как она пытается выдумать ложь, которая избавит ее от обвинения, выдвинутого против нее Тони. Джагхед уже терял терпение и быстро, грубо рявкнул: — говори. Последовала еще одна пауза, а затем она наконец заговорила: — Я не хотела, чтобы кто-то пострадал. Я просто хотела, чтобы Малахай выгнал их из города. Но как только я сказала ему, где они были, и он рассказал мне свой план, его уже нельзя было вернуть. Джагхед склонил голову перед собой, прежде чем энергично потереть шею. Это имело смысл. Она уже вовлекла Джагхеда, единственного человека, о котором Пенни заботилась больше всего, в работу на человека, которого Джагхед ненавидел больше всего. Можно было с большой натяжкой предположить, что она продаст Бетти и Хэла своему деловому партнеру. Но это все еще не объясняло, почему она это сделала. — Но Почему, Пенни? Что такого могла сделать Бетти, чтобы заставить тебя сделать это? Пенни уже тряслась, плечи ее вздымались и опускались от едва сдерживаемых слез. — Она взяла то, чего я хотела больше всего. Джагхед позволил словам впитаться в себя, поначалу не понимая, но как только он это сделал, его охватила слепая ярость. — Это потому, что я сказал, что не люблю тебя? — его голос гремел от стен вокруг них  — черт возьми, Пенни! Кто-то умер только потому, что я тебя не люблю? — его слова были резкими, но они соответствовали ее действиям. Он не мог даже подумать о том, чтобы принять во внимание ее чувства. Бетти была сиротой, потому что он не отвечал на чувства Пенни. Чувство вины, которое, как он знал, не было его плечом, ударило его прямо в живот. —, Я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал, — послышался мягкий голос Пенни, мокрый от слез, — я просто хотела, чтобы она ушла. Джагхед выпрямился во весь рост, в его сердце закрался лед, которого не было уже несколько недель. Это было знакомое чувство — позволить холоду овладеть собой. С тех пор как он прибыл в тюрьму, он не испытывал потребности вот так замкнуться, но теперь знал, что должен делать, и не хотел ничего этого чувствовать. Он двинулся к ней, наблюдая, как она отползла еще дальше назад в своем кресле, ее глаза расширились от паники. Он резко выбросил вперед руку, схватил ее за рукав кожаной куртки и грубо стащил с сиденья. — Что ты там делаешь? — взвизгнула она со всей той уверенностью, с которой обычно уходила сейчас. — Ты приняла решение, Пенни. Есть последствия, — только и сказал он, вытаскивая ее из комнаты и возвращая в бар. Он все еще был очень громким, но как только змеи увидели Джагхеда, поднимающегося на импровизированную сцену с Пенни на буксире, он стал тихим шепотом. Все они смотрели на него, ожидая ответа. Он отпустил Пенни, наблюдая, как она отшатнулась от него. Он оглядел толпу, собирая все свои силы для того, что он знал, что должен был сделать. — Я знаю, что вы все удивляетесь, почему она здесь, — начал он, глядя на отдельные лица людей, которые составляли его семью. — Среди нас есть предатель, — шепот становился все громче, но он продолжал идти вперед, зная, что если остановится, то не сможет закончить. — Пенни Пибоди работала с упырями последние четыре года, продавая наркотики и нелегальный товар. Большую часть этого времени я работал вместе с ней, пытаясь удержать других змей подальше от линии огня. Именно из-за нее был похищен отец Бетти. Мы держали его на складе все то время, пока Бетти жила у нас. Я не знал, что он ее отец, но это вряд ли имеет значение. — Большинство из вас знает, что случилось на улице Вязов два месяца назад. Бетти была дома, заботясь о своем отце, когда Малахай пришел к ней домой и убил его, и попытался убить ее. Меня арестовали за контрабанду наркотиков, что, как вы все теперь знаете, было правдой. Единственная причина, по которой Малахай знал, где были Бетти и ее отец, заключалась в том, что кто-то сказал ему. — Джагхед помолчал, глядя на Пенни, которая стояла, опустив голову. — Пенни сказал Малахаю, где найти Куперов, прекрасно зная, что он собирается их убить. Она не пыталась остановить его или предупредить нас, и в результате Хэл Купер умер. Как король змей, я имею право выставить любого своего члена на рассмотрение в качестве изгнанника за нарушение закона о Змее. Пенни Пибоди, тебя обвиняют в измене Змеям, в результате которой погиб невинный человек. Твоё испытание начинается прямо сейчас. Суд был термином, который они свободно использовали для описания закона, который призывал Джагхед. Там не будет ни адвоката, ни судьи, ни присяжных. Вместо этого он будет поставлен на голосование. Это решение должно было быть единогласным, чтобы остаться в силе, и именно поэтому оно не было чем-то, что нечасто делалось. — Все те, кто выступает за изгнание? — Голос Джагхеда прогремел над толпой, его живот скрутило, когда множество рук взметнулось вверх. Этого и следовало ожидать. Это был следующий вопрос, от которого у него по спине побежали мурашки. — И все они были против? Головы крутились и поворачивались, мужчины и женщины по всей комнате пытались понять, согласится ли кто-нибудь присоединиться к Пенни. Он услышал тихое хныканье Пенни, когда она наблюдала за толпой, и они оба смотрели на открывшееся им зрелище. Ни одна рука не повисла в воздухе. Джагхед ждал, зная, что теперь от него требуется. Он глубоко вздохнул и повернулся к Пенни. — Пенни Пибоди, за свои действия ты приговорена к изгнанию. Ты уедешь из города и никогда не вернешься. Ты больше не будешь змеей. Твоих связей с нами больше нет, — он сделал еще один вдох, нуждаясь в том, чтобы нанести последний удар, нуждаясь в том, чтобы это закончилось, — куртку. Пенни отпрянула от него  — нет! Я сейчас уйду. Я никогда больше не вернусь. Пожалуйста, Джаг. Не бери её. Это часть меня, пожалуйста… Он шагнул ближе к ней, понизив голос, когда люди вокруг передней части сцены начали освобождать место для мусорного бака, который нес Свит Пи. — Ты же знаешь закон. Не делай это еще тяжелее. Паника исчезла из глаз Пенни, превратившись в ледяную ненависть. Она сбросила куртку с плеч, сунула ее в руки Джагхеда и злобно прошептала: — Ты еще пожалеешь об этом, Джаг. Он не мог остановить дрожь, которая пробежала по его коже от ее слов, но он держал свое лицо в маске безразличия, решив не давать ей той реакции, которую она хотела. Он подошел к краю сцены и бросил ее куртку в мусорный бак, который стоял там, кивая сладкому горошку, который достал откуда-то спичку и бросил ее в мусорный бак. Пламя костра осветило лицо Пенни, на его лице отразились боль и гнев. Она затопала вниз по лестнице, расталкивая локтями людей, спешащих к двери, чтобы не пропустить их. Весь бар был погружен в тишину, треск горящей кожи был единственным звуком на мгновение. Джагхед откашлялся, снова привлекая внимание змей. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали все силы, но теперь он знал, что должен делать. –, Я также хотел бы уйти с поста короля змей, — сказал он, не обращая внимания на обрывки вздохов, которые он слышал, — я делал ужасные вещи в течение последних четырех лет, говоря себе, что это было для того, чтобы вы все были в безопасности, но я не знаю, насколько это верно. Я не гожусь быть вашим лидером. Джагхед сделал шаг со сцены, когда кто-то крикнул: с смена руководства должна быть проголосована всеми змеями! — Джагхед узнал этот голос, сердито глядя на ЭфПи, который стоял сзади. Он смотрел, как его отец пробирается сквозь толпу, змеи расступаются, чтобы дать ему пройти. — Если Джагхед спустится вниз, змеи вернутся ко мне. Вы все знаете, как это было в первый раз. — Джагхед закатил глаза и глубоко вздохнул, пытаясь сдержаться, чтобы не накричать на отца перед всей бандой. — Все те, кто выступает за то, чтобы Джагхед оставался змеиным королем? — Сердце Джагхеда наполнилось теплом, когда он увидел, как руки в здании взмыли к небу, но затаил дыхание, ожидая следующего вопроса. — Выступал против? Одна его рука поползла вверх, и Джагхед закатил глаза, когда Тони наступила на ногу Толбою, а с губ здоровяка сорвался стон боли. ЭфПи повернулся и посмотрел на Джагхеда глазами, полными озорства и удовлетворения. — Ну, парень. Похоже, тебе придется побыть здесь еще немного. — затем, повернувшись обратно к толпе, крикнул: — В единстве есть сила!»  Джагхед тихо повторил эти слова, и его грудь наполнилась любовью, когда он услышал, как выкрикнутые слова отскакивают от его семьи. Это были его люди, и он, возможно, не чувствовал, что заслуживает того, чтобы возглавить их, но они выбрали его, точно так же, как он выбрал их. И он будет продолжать выбирать их. Джагхед сидел за стойкой бара, наблюдая за снующими вокруг змеями, большинство из которых уже собирались уходить на ночь. Это была чистая удача, что Тони и Свит Пи наконец-то выяснили, кто начал весь этот беспорядок, пока происходила вечеринка в честь Джагхеда. Им не нужно было слишком много работать, чтобы собрать оставшихся змей и изгнать Пенни. Это был закон змея, что все активные члены должны были присутствовать, чтобы проголосовать в маловероятном случае публичного изгнания, и по уважительной причине. Члены этой семьи были тесно связаны друг с другом, и в результате у них не было привычки выталкивать своих членов наружу. Как только ты оказался внутри, ты стал змеей на всю жизнь. У тебя всегда будет семья, чтобы вернуться домой. Это даже относилось к тем немногим членам церкви, которые искали различные пути, делая выбор, чтобы бросить вызов миру самостоятельно. Те немногие, кто это делал, всегда знали, что им рады в «Змее». В результате, те немногие, которые были изгнаны за эти годы, были сильно обсуждаемы. Но только не Пенни. Решение пришло к группе легко, голосование не заняло много времени. Джагхед наблюдал, как люди отфильтровываются, празднества уже закончились, и никто не был в настроении праздновать после вынесения вердикта Пенни. Он отчаянно хотел вернуться к Бетти, но не мог заставить себя дважды за один день бросить свою семью. Он подождет, пока большинство мужчин и женщин уедут, а потом вернется на Улицу Вязов. Пока он сидел, он не мог удержаться, чтобы не передумать самому. Конечно, змеи проголосовали за изгнание Пенни, но они не смогли бы этого сделать, если бы он сам этого не предложил. Неужели он позволил своему гневу подпитывать недальновидное решение? Он был уверен, что преступления Пенни достойны наказания, но та его часть, которая была кровожадным сердцем, искала способ искупить свою вину. Пустая табуретка рядом с ним двигалась по периферии, тело приближалось, чтобы заполнить пустоту. Джагхед скосил глаза и с удивлением увидел, что рядом с ним сидит ФП. Он ничего не сказал, повернув голову, чтобы еще раз посмотреть, как люди уходят один за другим. — Ты поступил правильно, — послышался мягкий голос отца, и Джагхед резко перевел взгляд на лицо ЭфПи видя только искренность там, где ожидал увидеть сарказм. — Я практически слышу, как ты думаешь на другом конце комнаты, — продолжал он. — твое первое изгнание никогда не бывает легким. Молись, чтобы это не повторилось снова. Джагхед хранил молчание, давая отцу возможность осознать его слова. Он вспомнил разговор, который они вели до того, как Джагхеда отпустили. ЭфПи был прав, Джагхед не стал подниматься на каминную полку отца, потому что ему нужно было что-то доказать, или даже потому, что он считал это своим первородством. Он сделал это, потому что эти люди были его семьей, и они нуждались в нем. Они нуждались в ком-то со зрением, в ком-то, кто хотел бы для них лучшего. И это все, что Джагхед когда-либо хотел для змей, было что-то лучше. Что-то получше, чем закулисные сделки с наркотиками и ворчливая работа для местных строительных компаний. Он хотел, чтобы весь мир принадлежал им, а это означало защиту от тех, кто может причинить им вред. Пенни никогда до конца не понимала, что значит быть змеей, никогда не понимала того отношения к полету или смерти, в котором живет так много змей. С южнобережными змеями не было и половины пути. Вы либо все были в игре, либо нет, и Пенни так долго играла на обе стороны монеты, что она забыла, что за всем этим стояла семья, которую она предавала. Семья, которая когда-то любила ее, кормила, воспитывала. Семья, которая заботилась о ней. Джагхед повел плечами, заставляя себя сесть чуть выше. — Трудно, — мягко начал он, — осуждать кого-то, кого ты знаешь всю свою жизнь, но это кажется правильным решением.» ФП кивнул, и на его лице появилось выражение, которое Джагхед не смог расшифровать. Если бы он не знал лучше, то сказал бы, что это похоже на гордость. — Самое лучшее в этой работе-это доверие, которое вам оказывают ваши люди. Это также самая страшная часть. Но самое сложное-это принимать жесткие решения, когда никто не может. Это твоя ответственность, и часто кажется, что весь мир лежит на твоих плечах, но ты не такой, как я, мальчик. Ты не сломаешься под давлением.» Отец стал, грубо схватил Джагхеда за плечо и слегка встряхнул. — Ты был рожден для этого, Джагхед. Эф подошел к двери и пожелал спокойной ночи всем, кто проходил мимо. Змеи смотрели на него с теплотой, гораздо более непринужденно теперь, когда он не был их лидером. ЭфПи был, вероятно, впервые в своей жизни, частью стаи. Уже не снаружи заглядывая внутрь, а частью чего-то. Конечно, он пробудет здесь еще несколько недель, но потом снова улетит. Таково было его беспокойство. Но Джагхед поймал себя на том, что тепло улыбается этой мысли, вместо того чтобы обижаться на отца. Это понимание, к которому они пришли, было новым, иным, но освежающим. Джагхед уже не чувствовал враждебности по отношению к своему отцу. Может быть, не все сразу, но постепенно он сможет начать прощать и двигаться дальше. И одной этой мысли было достаточно, чтобы успокоить его.