Любовь или справедливость?

Нужно время, чтобы глаза, затуманенные слезами, вновь стали зрячими. А. Дюма

Я несусь, не видя дороги из-за потока слез на глазах, но не сдаюсь. Только бы добраться до комнаты. — Джес. — завернув за угол, я слышу голос Ричарда, но не обращаю на него внимания, продолжая путь. Он обхватывает меня за локоть, разворачивая к себе. — Прости, прости, прости. Я не хотел. Не знаю, что нашло на меня. — Большими пальцами он вытирает слезы с щек, обхватив мое лицо, принявшее выражение непонимания. О чем он? Покопавшись в памяти, я вспоминаю, что у нас была ссора, из-за которой я и влетела к Адаму. Как можно было это забыть? Я киваю, говоря, что все нормально. И это на самом деле так. Ведь не он является причиной моих слез, и уж тем более моих ежедневных рыданий… Он прижимает меня к своей груди, даря тепло и уют, которые сейчас мне просто необходимы. Дыхание нормализуется, я прихожу в норму. — Кхм. — За моей спиной раздаётся фальшивый кашель. Адам. Каждой клеткой тела я чувствую, что это именно он. И в эту секунду в голове появляется мысль о том, что я желаю оказаться именно в его объятиях, ощущать твердость именно его груди, чувствовать аромат именно его одеколона. И от этого внутри образовывается пустая глыба разочарования, ведь я лишена такой возможности... Я выползаю из мёртвой хватки Ричарда, представ перед испепеляющим взглядом Адама. Только его ненависть направлена не на меня, а на своего друга. Я чувствую себя куском мяса, за который борются два льва чуть ли не на смерть. Неужели он пошел за мной? Но зачем?.. Что бы было, не встреть я Ричарда? Мы стоим втроем, замечая перед собой только одного человека: я — Адама, он — Ричарда, а Ричард — меня. И у каждого свои эмоции по этому поводу. Я прищуриваю глаза, пытаясь понять ход мыслей Адама, который, кажется, не поддается никакой логике. Какой смысл думать о том, чего никогда не случится?.. Я разворачиваюсь, делая шаг, чтобы уйти, но Ричард кладёт руку мне на талию. И я, и Адам, как по команде, устремляем свое внимание на этот жест. Мне становится неприятно, что он пытается задеть Адама, и я насильно убираю его руку и ухожу, не проронив ни слова. Мужчины все так и стоят, убивая друг друга в дуэли взглядов. Рухнув на кровать, я позволяю себе закричать, чтобы избавиться от нахлынувших эмоций. Подушка заглушает шум, и мне становится легче. Впервые хочется стать серым камнем, неспособным что-либо чувствовать. Его пинают, ломают, а он лежит себе, ни на что не обращая внимания, выдерживает все удары. Но настанет время, когда очередной пинок сделает его уязвимым, и от камня останется лишь пыль. И никто и не вспомнит, что он существовал когда-то на земле, терпел и принимал все ненастья судьбы. И в чем же смысл? Зачем все это? Зачем страдать и терпеть, если исход один? Мое внимание отвлекает дергающаяся ручка. — Джесс, открой. — Я вздыхаю с облегчением от мысли, что дверь захлопнулась. — Прошу. Надо поговорить. — За стеной слышатся шаги кронпринца вокруг двери, его глубокие нервные вдохи. Я лежу, обняв подушку, и смотрю в окно, завидуя беззаботным птицам, летающим над цветущим садом. Наступает тишина, говорящая о том, что принц ушел. Я в безопасности. Стоило мне подумать об этом, как в замочной скважине начинает двигаться ключ, заставляя меня паниковать. Ричард долго не может справиться с замком, что дает мне немного времени, чтобы решиться на самый безумный поступок в моей жизни. Поставив босую ногу на подоконник, я стараюсь удержать равновесие перед раскрытым окном. Дыхание становится глубоким из-за волнения. Второй этаж. Не так уж и высоко. Наверное... Адам прыгал, и я смогу. Не в силах собраться с мыслями, я медлю, боясь сделать последний роковой шаг. Но звуки поворачивающегося ключа сигнализируют, что Ричард, наконец, близок к своей цели открыть дверь, служащую мне крепостью. Сделав завершающий поворот в замке, Ричард входит в пустую комнату, в то время как я удивительно мягко приземляюсь на траву под окном. Мне требуется несколько секунд для осознания совершенного мною безумного поступка. Я сбежала от собственного жениха в окно, спрыгнув без обуви со второго этажа! Странно, но кроме чувства облегчения и радости нет ни единого позыва совести, если она осталась ещё в моем теле... Пока он не догадался подойти к окну, я полусогнувшись иду возле дворцовой стены, стараясь остаться незамеченной.

Ричард

— Джесс? — Войдя в комнату, я застаю пустую, взъерошенную кровать, охваченную вуалью занавесок, развевающихся на ветру. Сердце замирает, останавливая меня подойти к окну. Я преодолеваю мучительное расстояние и выглядываю на улицу, боясь увидеть на земле распластавшуюся девушку, которая никак не может жить спокойной жизнью. К счастью или нет, но улица пуста. Может, ее и не было в комнате? Покинув гостевое крыло, я иду к Эмме в надежде увидеть свою невесту там. Когда я прохожу через главный зал, эхом раздается знакомый бас. — Рич. — Я делаю глубокий выдох, поджав губы. Медленно разворачиваюсь, показывая всем своим видом, что Хьюз не вовремя. Он стоит в таком же настроении как и я, прожигая пронзительным взглядом весь коридор. Не податься ли ему в актеры? — Что с Джессикой? — Я чувствую, как температура моего тела с каждой секундой повышается на десятки тысяч градусов, вызывая огненное раздражение в сторону Адама. — Это моё дело. Она сделала свой выбор, пора бы его принять. — Я разворачиваюсь, в то время как Хьюз усмехается куда-то в сторону. — Почему же она тогда пряталась от тебя? — Его слова заставляют меня остановиться, как удар плетью по спине. — Почему убегала? Почему в беседке сказала, что подумает? — Мои скулы сводят все лицо, будто сейчас разрежут его пополам. Мне противно не только от его слов, но и от воспоминаний, как он сидел в кустах, подглядывая за тем, как я делаю предложение Джессике. — Из-за тебя! Если бы ты не отвлек нас шелестом в кустах, она бы сразу согласилась. А так ей пришлось немного подождать, чтобы сказать мне «да» наедине. Без всяких трусов, прячущихся в кустах, как малые дети. — Кажется, будто мои слова ничего не значат для него. Он стоит на своем, как упрямый осел, что еще больше меня раздражает в нем. Он отворачивает голову к окну, зло улыбаясь своим мыслям. — Она собиралась отказать тебе. — Говорит он шепотом, будто боится обидеть меня. Потом поднимает голову, с прищуром смотря в мои глаза. — Я узнаю, каким образом ты заставил её выйти за тебя. — Напряжение накаляется. Выражение его лица говорит о том, что он настроен серьезно. Я уже видел его когда-то. После этого обычно виновным достается с лихвой. — И тогда уже ты понесешь наказание за каждую ее слезу. — Не церемонясь с представителем власти, он разворачивается и уходит, оставляя меня в замешательстве от его слов. - Идиот...

Адам

Войдя в комнату, я пинаю стул, отчего он отлетает в стену, ломая себе одну из ножек. Такими темпами моя комната превратится в свалку разрушенной мебели. Обхватив голову руками сзади, я сажусь прямо на пол, пытаясь понять, что же творит эта несносная женщина. Мне никогда ее не понять… Ввалившись в мою комнату, она вернула мне какую-то наивную надежду. Так мило устроившись на моем теле, здесь на полу, она дала пустую веру в то, что вернулась ко мне. Но вместо спокойствия от ее присутствия я почувствовал еще большую тревогу. Тревогу от ее поведения: еще никогда я не видел ее такой напуганной. Впервые внутри меня появились беспокойство и потребность не просто спасти человека из беды, но и оберегать его, держать под своим крылом и защищать. И все это не может меня не пугать. Да что со мной, черт возьми? С какого момента она превратилась из девушки, с которой я не прочь был провести ночь, в центр моей вселенной? Ведьма. Взяв куртку со спинки кресла, я выхожу из ненавистного дворца. Ричард запретил мне садиться за руль спустя неделю запоя, поэтому я взбираюсь на мотоцикл, не нарушив слово, данное его недовеличеству. Езда успокаивает нервы, но мне не хватает скорости. В городе так не погоняешь, поэтому я мчусь на трассу, которая всегда была мне неким антидепрессантом. Гул мотора, скрежет шин по асфальту на лютой скорости, что кажется, будто за мной остается огненный след, все это дает мне глоток воздуха, так необходимый под огромной толщей воды этих проблем. Выпустив весь свой пар на спидометр, я заворачиваю в лес, направляясь к своему любимому месту. Природа благоухает, встречая меня распростертыми объятиями. Замедлив скорость, я еду по ямчатой лесной дороге, в попытках не нарваться на очередной камень. Мотоцикл не лучший вид транспорта для леса… Наконец, справившись со всеми препятствиями, я слезаю с мустанга, оставляя шлем на нем. Трава шуршит, прогибаясь под ногами. Мой взгляд обращается на красоту здешних мест. Зачем жить, если не видеть это? Вдали прозвучал какой-то щелчок, от чего стаи птиц резво взвились над верхушками деревьев, армией выстроившихся в колонну. Похоже, теперь они запечатлены на пленке такого же любителя природы как и я. Я стою на возвышении, не в силах сдвинуться и пропустить что-нибудь важное. Глаза спускаются к подножию склона и замечают маленькую фигуру, устроившуюся прямо возле пропасти. Невозможно не узнать того, о ком не можешь перестать думать… Ее нахождение здесь только сильнее меня мучает. Что она творит? Выходит замуж за принца, но при этом появляется в моем сокровенном месте, известном только ей. Глаза уже не видят пейзажи, только портрет самой чудесной девушки на свете. Я останавливаюсь всего в нескольких метрах от нее, не зная, что делать дальше. Смею ли я? Что если все это мираж: наше прошлое и ее нахождение здесь? Я все выдумал, не правильно понял ее намерения, а теперь страдаю. Могу ли я винить ее в этом? Медленно развернувшись, я пытаюсь уйти все также тихо, чтобы остаться незамеченным. — Адам. — Ее голос такой нежный и тонкий. Он произнес мое имя, исполнив все мои тайные мечты. Я поворачиваюсь к ней, она стоит спиной к обрыву, смотря заплаканными глазами прямо мне в душу. От моей ненависти к ней не осталось и следа. Как я могу злиться на того, ради кого продолжаю жить? Пусть она мне и не принадлежит… Джессика опускает глаза, всматриваясь в землю, и не может найти слов. — Я... — Она произносит короткий звук, срывающийся в плач, но сдерживает себя. — Молчи. — Я прекращаю ее мучения, укрыв маленькое тельце в своих объятиях. Первым делом руки чувствуют ее напряжение от моего порыва, от чего в душу закрадываются раздирающие мысли о том, что я должен отойти от нее. Но в ту же секунду она обмякает, прижимаясь ко мне изо всех сил и даря самое прекрасное чувство на свете. Ее тело такое холодное, что я накрываю ее створками своей куртки, будто мы одно целое. Она содрогается толи от холода, толи от рыданий. Я поглаживаю ее спину, забирая все несчастья, свалившиеся на ее голову, к себе. Она отрывается от моего плеча, мокрого от ее слез, и смотрит щенячьими глазами на меня. Веки заплаканные и потемнели от потекшей туши, губы распухли, лицо красное — она прекрасна. Я улыбаюсь от осознания того, каким счастливым чувствую себя в данный момент. Рядом с ней - здесь - сейчас я. Ни Ричард, ни кто-либо другой. Она смотрит на меня, Адама Хьюза. Мозг отказывается думать обо всем, что не связано с ней. Ее взгляд, такой серьезный, опасливый и в то же время изучающий, обводит мое лицо, пытаясь запомнить каждую мелочь. Дойдя до губ, она дарит мне поцелуй, скорбящий, робкий и одновременно воскрешающий все чувства из ада. Веки произвольно закрываются, а сознание уносится в параллельную реальность, где я имею возможность каждую секунду ощущать малиновый вкус ее губ.