Здравствуй, мой новый мир!

Приходить в себя было ох как тяжело. Точнее — просто не хотелось, но надо. Открывать глаза не было абсолютно никакого желания. Вспомнить своё имя было почти невозможно — не то чтобы биографию. В сущности, каждое моё утро начиналось примерно так: с ментальным боевым кличем «я просплю всю жизнь!» я заставила себя проснуться, но о шевелении даже пальцем и речи не было. Открыть глаза… и что дальше? Ага — в голову хлынули воспоминания: моё тело, целое, лежит на тротуаре в луже оттаявшего снега, неподвижно. Ещё раз представив эту «жизнеутверждающую» картину, я попыталась вспомнить лицо обидчика. Но упрямо приходили в голову лишь волосы — белые. И на этом всё. Как только поток «прекраснейших» моментов иссяк, я резко открыла глаза и, рвано втянув воздух, села. Думала, что села на кровать. Оглядевшись, поняла: нет — я на поляне, усыпанной великолепными цветами, которых раньше никогда не видела. Совершенно не понимая, что происходит, я сидела на земле и тупо пялилась перед собой. Начала вспоминать предысторию: села здесь — и закончила сидя в том же самом месте. Что делать дальше — ума не приложу. Признаться, первые минуты после пробуждения я была в панике. Но, обдумав случившееся, как-то странно приняла факт: да, похоже, я умерла. Почему так решила? Потому что не чувствовала ни дуновения ветерка, ни привычного, пожалуй, обелийского жаркого солнца — ничего, кроме комфорта. Я сидела на чём-то, но не ощущала природу этой опоры. Я не могла сказать «я сижу на земле/песке/камне», просто стояло (вернее, сидело) ощущение: я на чём-то. Надо осмотреться. Итак, что имеем: тело цело и моё, а одежда — абсолютно незнакомая. Когда меня успели переодеть? На мне было лёгкое летнее платьице чуть ниже колена зелёного цвета с цветочным орнаментом, похоже, хлопок. Ничего на ногах — босиком. Стоп. Я вроде понимаю, что происходит, но где мои сапожки за &₽€£$#%$ сумку? Какого чёрта? У меня одну обувь украли? Вот тебе и «перемещение в другой мир». Платье, не спорю, красивое. Но что оно сделало моей обуви? Могли бы хоть тапочки подсунуть… Ладно, переживу. Кстати, на удивление рука не проходила сквозь тело — уже прогресс. Попробовав подпрыгнуть, почувствовала лёгкость: можно было ненадолго зависнуть, как листочек, и плавно опуститься обратно. Подарок! Сделав спонтанное колесо — оно получилось почти идеально. Счастья полные штаны. Попытка взлететь провалилась — увы, буду летать только в снах. Пройдя минут десять, я заметила недалёкий лес. Не густой, но заблудиться в нём можно было бы. Подойдя к ближайшему дереву, решила проверить догадку: рука прошла сквозь него, а затем и всё тело. Ощущений особых не было; интересно, как сработает это на человеке — вдруг реакция совсем другая. Но эксперименты на людях откладываются — пора нормально осмотреться. Не зная, как ориентироваться, я просто пошла прямо — потому что все герои то налево, то направо, а у меня сидит какая-то внутренняя шкодливая падла, которая любит пойти наперекор шаблону. И, знаете, я не прогадала: через двенадцать-пятнадцать минут ходьбы вышла на тропу. Тропа вела дальше — а где тропа, там и дорога. Пошла по ней. И знаете что? Тропа внезапно закончилась у забора. Тоже красивого: за ним деревья с плодами. И я теперь жалею: призраки, видимо, не могут оторвать яблоко и съесть его. Отойдя назад, чтобы перепрыгнуть через ограду, вдруг подумала — а давай пройдём сквозь неё! И смачно хлопнула себя по лбу: эволюция же, проходи и не парься. Пройдя, передо мной открылась такая картина, что я не поверите: невероятной красоты фонтан, на котором стоят статуи обнажённых дев, держащих кувшины — из них лилась вода. И на десерт — огромнейший дворец. Да-да, сразу дворец, никаких деревеньок по пути. Припоминаю, что главная героиня — Атанасия — в четыре-пять лет как-то случайно уже попадала сюда. Как-то это ускользнуло из памяти. Я прошла сквозь позолоченную колонну и, свернув налево, двинулась внутрь, не зная, что там. У двери внезапно выскочила суетливая горничная с корзиной мокрого белья и прошла сквозь меня, даже не заметив. Ощущение, когда через тебя проходит человек, совсем другое, нежели от дерева: это как если бы с порога вылили ведро холодной воды — бодрит и слегка леденит. Я попыталась позвать: — Здравствуйте! Эй, вы меня слышите? — но ей хоть бы хны. Печально, но верно: «некоторые люди не слышат тебя, даже если ты кричишь им в ухо». Оставив горничную в покое, я прошла в коридор. Здесь, как обычно, ничего особо интересного — статуи ангелов немного поодаль привлекали взгляд. Мне даже захотелось стащить одну под подол платья — интересно, внутри они тоже из золота? Пока осматривалась, уверенность (озарение или наглая ложь интуиции) подсказывала: за особенно большими дверями — зал для аудиенции. Там должен стоять золотой трон, а за ним — потайная комнатка (или кровать?). Стражи, к счастью, не видны; видимо, Клоду они не нужны. Я, собирая всю волю в кулак, прошла в зал. Разочарование: трон пуст. Куда все подевались? Неужели нет ни одного знакомого лица — кроме статуэток ангелов и девушек из фонтана? Вдруг проскользнул вопрос: а почему я дух? Аполлона говорила, что я займу её оболочку. Может, требуется время, чтобы её тело восстановилось после казни и набрало жизненных сил? Думаю, направление мысли верное. Вернусь к предыдущим вопросам. Если в дворце есть комната Клода — значит это Изумрудный дворец. Где-то рядом должен быть Рубиновый. Но искать его желания нет: я не знаю, в какое время попала. Незнание создаёт слишком много проблем. Надо найти комнату блондина — интересно, похож ли он на мангу или всё-таки отличается? Дворец поразительно красив — настоящий рай. С горем пополам я нашла знакомую дверь. Стражи отсутствовали. Фух. Главное — сжать волю в кулак и пройти в его комнату. Немного прищурившись, я прошла сквозь дубовые двери с позолоченными деталями и ступила в комнату. Интерьер роскошен, но не вычурен — возможно, он изменился после прихода и встречи с Дианой. Здесь царили тёмно-синий и золотой — те же цвета, что в коридорах. Первое, что бросилось в глаза — огромная двуспальная кровать с синим балдахином слева. Высокие панорамные окна справа, ковёр с тремя софами; по стенам — картины в позолоченных рамах и нечто вроде географических карт, тоже выполненных из золота. Решив не смотреть сразу, кто лежит на кровати, я подошла к картине, лежавшей на мраморном полу. На ней была изображена девушка, похожая на меня. Это оказалась Пенелопа Магрит — мама Дженнит. Честно: никогда не испытывала к ней симпатии, считаю её стервой. Ей что — мало было Клода? Ещё и за второго принца держаться? Она бы должна была благодарить, что её хотели выдать за Клода, а не за какого-нибудь барона. Ненависть к этой особе была такой сильной, что, зная, что нога всё равно пройдёт сквозь картину, я спонтанно попыталась ударить её по роже. И… нога не прошла сквозь. Некоторые осколки разбитого стекла отлетели на пол; рама треснула по центру. Боли не почувствовала, но на секунду испугалась. Звук треснувшего стекла эхом разнёсся по королевским апартаментам — в моей панике казалось, что по всему дворцу. От шока я отпрыгнула на несколько метров назад.