Это солнце так прекрасно!

Какого цвета есть Любовь? Цвет водопада в утренних лучах Иль цвет полуденного солнца Иль цвет озер сверкающих в горах Цвет зелени пробившийся сквозь росы... Твоя любовь в сиреневых тонах Его любовь - малиновая роза А мне дана любовь прекрасная как сад Где все цвета искрятся от мороза Прими ты ту любовь которая пришла Прекрасна тем что просто существует Как небеса как звезды как закат Как красота и вечность поцелуя...

      Алкоголь ударил в голову двух влюблённых. Ренгоку смотрел в эти глаза цвета полыхающего заката, постепенно теряясь в туманности взора. Ему явно нужна карта, чтобы не заблудиться в этих очах, отражающих звёзды. Хотя щёки девушки раскраснелись, но она поддалась порыву, притягивая парня ближе к себе. Мозолистые руки зарываются в волосы, напоминающие огонь. Они были такими мягкими, что отрываться совершенно не хотелось, но руки искали завязки от повязки, которая закрывала ослепший глаз. Найдя, их она потянула за края. Повязка медленно упала, открыв взору шрам, украшающий давно сомкнутые веки. Неловкий поцелуй пришёлся именно в эту область.       Тепло тела девушки зазывало к себе, она была столь же нежна, сколь и неловка в таких ситуациях, но так желанна. Оба понимали, что пора раскрыть завесу тайны и подарить друг другу себя. Целых четыре месяца они молчали, о том признании и их первом поцелуе с привкусом крови, смешанной с отчаянием. Ренгоку решился сказать это сейчас: - Я люблю тебя, Танджиро, девочка моя. Это чувство так давно зародилось во мне, что я даже не могу вспомнить, в какой именно момент. Ты для меня - самое яркое солнце, и я... Очень боюсь тебя потерять. - Всё это время он следил за её реакцией, улыбаясь.       Сердце Камадо ускорило свой пульс, а губы расплылись в ответной улыбке, хоть и подрагивали из-за всхлипываний. Слёзы мелкими струйками стекали по щекам, которые тут же стирала широкая ладонь столпа. - Кёджуро, я тоже тебя люблю... - её веки подрагивали закрываясь. Она медленно приподнималась на носочки, чтобы поцеловать столпа в губы, но остановилась в паре сантиметров обжигая своим дыханием. И тут Кёджуро взял лидерство на себя.       Оба на эмоциях, лишь свет луны из открытого окна освещал их тела.       Поцелуй был тягучий, нежный и такой не умелый, но искренний, передающий всё, что они испытывали к друг другу. Девушка стала прикусывать губу парня, что, безусловно, сводило его с ума.       Ренгоку прижал её к стене и отстранился, чтобы перевести дыхание. Он прижался лбом к её лбу, его руки покоились на талии Камадо, а та в свою очередь перебирала огненные пряди на затылке, не веря в происходящее. Улыбка не сходила с опухших губ, в уголках глаз скопилась влага. Взгляд был направлен только на него. Не обращая внимание на ветер, гуляющий по комнате. Губы вновь сомкнулись в страстном танце. Кеджуро подхватил девушку под бёдра, поднимая выше. Для него это не составило труда, ведь он готов круглые сутки носить своё персональное солнце на руках.       С плеча Камадо сползало полюбившееся кимоно. Они кусали друг друга, издавая стоны и рыки. Неистовые поцелуи приходились на шею охотницы. Никогда прежде её не переполняли такие эмоции, Танджиро не узнавала свой голос, в собственных криках.       Бордовые пятна проявлялись один за другим. Ноги обвили талию юноши, руки сильнее сдавили бёдра, явно обещая оставить следы. Девушка сдавленно охнула, но больше ничего не проронила. Она по прежнему держась одной рукой за шею возлюбленного, а второй поднимала лицо Кёджуро за подбородок.       Ренгоку позволил Камадо всё. Она целовала так, как ей хотелось: сталкиваясь зубами, исследуя рот парня, поглаживая его лицо. Её сильнее вжали в стену. Страсть была неописуема, от них исходил жар, а стена, к которой прижали Танджиро, была до жути холодной, что создавало контраст. Мурашки бегали по телу, передаваясь мужчине. Охотница неловко поёрзала на руках, случайно задевая пах юноши. Этим она распалила в Кёджуро желание. Его дыхание обожгло ее ухо словами: - Ты никогда не забудешь эту ночь... - казалось, что его глаз светится в темноте. От этого взгляда у девушки сладостно потянуло внизу живота. Танджиро покрылась румянцем по самые уши, а зрачки расширились, из-за чего не могла ничего вымолвить. Она лишь хватала ртом воздух. Казалось, ещё секунда, и падения в пропасть не избежать.       Край уха неожиданно облизнули, отчего из неё вырвался сдержанный стон. Такая реакция понравилась парню, из-за чего он начал более смелые действия: покусывал мочку красного ушка, облизывал ушную раковину и слегка сминал губами. Преемница извивалась в его руках, сминая белую юкату на спине с такой силой, что послышался треск ткани. Горячие поцелуи доползли до открытых плеч, и тут Кёджуро не удержался, кусая кожу на острых ключицах до крови, потом зализывая собственные метки.       Кёджуро повалил девушку на свой недавно расстеленный футон. Подол юкаты задрался, открывая взору стройные ножки. Рука Камадо сняла ленту, которая удерживала заплетённые, изрядно потрепавшиеся локоны. Теперь длинные волосы рассыпались по подушке, а рука откинула ненужный лоскуток ткани. Танджиро притягивала Кёджуро в свои объятия, со словами: - Мой, и только мой, Кёджуро! - нежность женского голоса давно свела с ума.       Они выглядели как ненасытные звери, которым всегда будет мало тепла друг от друга. Для него она выглядела божественно со всеми нюансами и самым добрым характером на свете. Его рука сама потянулась к поясу кимоно. Узел поддался далеко не с первого раза, но его удалось развязать, распахивая такой ненужный для этого момента элемент одежды.       Глаза пожирали фигуру прикрывающейся девушки. Но она стеснялась не Ренгоку, а скорее себя. Ей не нравилось большое количество шрамов на этом участке тела. Танджиро отвернулась, на что Ренгоку огладил щеку в успокаивающем жесте, убирая с лица мешающую алую прядь.       Как же Камадо боялась увидеть отвращение и брезгливость по отношению к себе! Глаза были на мокром месте, когда она представляла эту картину. Но её по прежнему поглаживали руки любимого. Поджав губы, она всё же решила взглянуть на Кёджуро вновь. И увиденное повергло ее в шок. Сколько тепла было в его взгляде!       Из её груди вырвался рваный вздох. И вновь нежный поцелуй, утягивающий в пучину. Всё, она упала в пропасть, отказывая в возвращении.       Пальцы оглаживали каждый шрам, начиная с груди. Они были разными: от когтей, зубов, и колюще-режущих предметов, старые и новые. Кожа в этих местах была более чувствительна. Как только руки достигли низа живота, чуть помедлили, но перешли на мягкое бедро. Следом за руками шёл влажный и горячий язык. Тело было сплошной эрогенной зоной, отчего она начинала несдержанно стонать впиваясь ногтями ему в затылок. Ренгоку с тихим шипением продолжал своё дело. Дойдя до бедра языком, он дразнящим движением стал покусывать кожу ноги, снимая последний элемент одежды. Девушка перед ним была разгорячёна, с большим количеством его меток и взглядом еще туманнее, чем был у парня. Возможно, в этом виновато выпитое саке. Но Танджиро, на удивление Ренгоку, перевернула их так, что она оседлала бёдра - охотница показывала свою, скрытую от чужих глаз, натуру.       Камадо разорвала и без того изодранную юкату, следом обжигая губами открывающиеся участки тела. Глаза девушки лихорадочно поблескивали, ведь она чувствовала запах возбуждения, исходящий от Ренгоку. Он же, не выдержав давления, подмял её под себя, переворачиваясь в очередной раз.       Они давно в порыве страсти скатились с футона на татами.       Целуя возлюбленную, Ренгоку, скидывал оставшуюся одежду с себя. Кёджуро не хотел причинять ей боль, таким образом, но лучше это сделает он, чем кто-то другой.       Столп закинул ноги своей девочки на плечи и, стараясь сдерживать себя, стал входить в девственное лоно. Войдя лишь наполовину, он почувствовал преграду и остановился. По лицу Камадо было видно, что это причиняет ей боль. Но в то же время она хотела быть единым целым с любимым. Второе взяло верх над рассудком, ведь ей ничего не препятствовало отдаться в эти сильные руки. Танджиро резко поддалась бедрами навстречу, сжигая в решимости последние пути к отступлению.       На какую-то долю минуты ей стало ещё больней, но она старалась сдерживать себя. Лишь слёзы и измученный вид показывал, что она чувствует.       Юноша не мог смотреть на её мучения, но и двинуться тоже не мог, чтобы не причинить ещё больше боли. Признаться честно, ему безумно нравилась узость его солнца, но только не такой ценой. Ренгоку очень сильно опечалился, и провёл в очередной раз ладонью по лицу, пытаясь стереть дорожки слёз. Он не ожидал такого от неё. Сейчас Танджиро ластилась под эти успокаивающие прикосновения. Камадо уже не чувствовала боли, лишь лёгкий дискомфорт и странное чувство наполненности. - Кёджуро... - голос был томным, глубоким и кране спокойным. Девушка призывала к движению, притягивая мужчину как можно ближе. Куда уж ближе? Но это возможно, их разница в размерах идеальна. Грудь соприкасалась с грудью, дыхание было поймано в поцелуй, сопровождаясь первыми медленными толчками. Танджиро царапала спину Столпа. Её распирало изнутри. Со временем это чувство приносило удовольствие и желание большего. И из-за нехватки воздуха пришлось разорвать поцелуй. Стоны только так слетали с искусанных губ Камадо. - Ещё... Кё... Ах..       Ренгоку сорвался бешеный темп, рыча и постанывая. Он предчувствовал свою скорую разрядку. Да и Танджиро не заставила себя долго ждать. Дрожь прошлась по всему телу. Крик оглушил Столпа, а сокращающиеся мышцы заставили излиться. Мужчина вышел из любимой, обессилев, он был готов свалиться на уснувшую девушку. Понимая, что ей не удобно лежать на татами, Кёджуро перенёс её на футон. Расположившись рядом, обнял за талию. Камадо прижалась как можно ближе к любимому, даже сквозь сон ощущая согревающее гостеприимное пламя, исходящее от Столпа.       Тучи заволокли небо. За окном льёт дождь, барабаня по потеющим окнам. Крупная ладонь мужчины зарывается в спутанные пряди алых волос. Глаза, отливающие огнём, разглядывают каждый сантиметр нагого тела. Кажется вот оно счастье: ты беспрепятственно можешь обнимать любимую; зарываться носом в щекочущие волосы, вдыхая их сладкий аромат, блаженно улыбаясь. "- От неё пахнет глицинией!"