Академия волшебников

      Они двинулись вперёд, вглубь коридора, туда, где скрылись помощники Брэнвэна. Тихо пробираясь по запылённому коридору, компания старалась как можно тише дышать и шагать. Гулко отдавался звук шаркающих подошв в мёртвой тишине. Ксюша жалась ближе к Князеву, одной рукой держась за бок. Вадим хмурился, приобнимая растерянную девушку, и внимательно осматривал надписи на стенах. Вика сжимала руку, раненную Демидовым, а Марк молча заматывал бинт. Феликс в раздумьях водил пальцами по валлийский символам, кривился, натыкаясь на острые выступы, и шёл дальше.       — Нам туда, — громко прошептал староста Молний, свободной рукой указывая на статую волшебника и человека. Он вышел вперёд и выкрутил кисть руки одной из фигур. Открылся новый проход, что оказался более светлым, чем предыдущий. Ксюша зашла первая, осторожно осматриваясь. Белоснежные стены, обрамлённые редкими каплями крови, выглядели очень жутко. Освещала коридор тусклая лампа, пожелтевшая от времени. Она иногда мигала и дрожала, навевая страх. Компания переглянулась и молча двинулась вперёд. Старосты заглядывали в каждую дверь, пока их не одёрнул Марк:       — Бесполезно. Я не думаю, что дверь, ведущая в ритуальный зал, будет настолько простой. К тому же вряд ли её можно будет легко найти.       — Как раз таки и может, — прищурился Князев. — В воспоминаниях этой… как её там… Кристины… не суть. В воспоминаниях она сначала заходила в серую, абсолютно неприметную дверь, а потом уже в огромную железную, — протянул парень и повертелся, осматриваясь.       — Вон там, — ткнул в темноту Феликс, что-то нажав на очках. Ксения одобрительно кивнула кузену и двинулась первая, на ощупь пробираясь к цели. Девушка распахнула дверь. Перед подростками предстала ещё более затемнённая комната, подсвечиваемая лишь красной дымкой от тяжелых ворот прохода. Выхватив из внутреннего кармана лазер, Мещерякова направила его на ручку, в последствии чего она отвалилась, «сражённая» красным лучом. На этот раз первой зашла Виктория и аккуратно позвала остальных за собой. На абсолютно пустой ритуальной плите, от которой вверх шли корни дерева магии, тихо постанывая, пыталась встать живая Элизабет.       — Лиз, — воскликнула староста Ветра, бросаясь к подруге. Девушка с трудом села и распахнула глаза, в шоке глядя на вошедшую пятёрку.       — А вы кто? — со страхом спросила она, касаясь израненных рук, а потом закашлялась. — Тоже из этих? — она беспокойно кивнула на одну из дверей, за которой, по-видимому, скрылись брат и сестра Демидовы.       — Ты не помнишь нас? — в шоке спросил Сменкин, убирая кинжалы. Юная волшебница помотала головой, с недоверием оглядывая не таких уж и незнакомцев.       — Лиззи, мы твои друзья, — убедительно произнесла Виктория, шажочками подходя к Черных. Блондинка дёрнулась, отчего волосы, неаккуратно собранные в два хвоста, смешно подскочили, накрывая сутулые плечи и худые ключицы, что сильно выпирали после голодных дней. Её часто забывали покормить. Князева дрожащими руками помогла Элизабет слезть с ритуальной плиты. Девушка немного подпрыгнула: всё-таки пол был холодным, а она — босая. Ксюша забрала себе часть магии воды из амулета и, взяв подругу за руку, перекачала ей немного. Ядро наполнилось на четверть. Черных заметно ожила: глаза заискрились, с рук сорвалась крупица магии, а на щеках вновь заиграли ямочки. Она благодарно улыбнулась, осматривая себя, друзей, а после — место, где она оказалась. Князева подвела её к своему брату, а тот в свою очередь приложил холодные пальцы к вискам Лиз. Вадим нахмурился, сильнее сжимая голову подруги.       — У неё ментальный блок, и я не смогу его снять. Опыта слишком мало, — шпажист оторвался, неприятно жмурясь: откат, всё же, он получает нехилый. Вика кивнула и обернулась к Элизабет.       — Ты помнишь что-нибудь? — ласково спросила маг, сжимая ледяные пальцы подруги. Лиззи отрицательно помотала головой, напрягаясь. Резко дёрнувшись, она обернулась и приоткрыла рот в букве «О», показывая рукой на проход.       — Они скрылись там, — хрипло прошептала блондинка, оставляя пальцы в руке Виктории: ей было хорошо и тепло, она доверяла ей полностью, хотя знала каких-то семь минут. Вадим настороженно глянул на коридор и кивнул Фелу, мол, сканируй давай, чего стоишь? Сменкин хмыкнул и снова куда-то надавил на очках.       — Чисто, — лаконично закончил он, потирая руки. — Абсолютно уверен, что тут готова ловушка. Уходим, живо, — велел Феликс.       Как только парень произнёс фразу, в помещении словно зазвонили колокола, что с напряжением отдались в уши всех присутствующих. Старосты мигом взяли в круг испуганную Лиз, и Вадим попытался переместить всех, но этого не дал сделать магический блок. Маг ругнулся и резко развернулся, выставляя вперёд свой проводник. Ксюша крутанулась, доставая арбалеты, и направила оружие в темноту, откуда со зловещей ухмылкой вышли два очень уж похожих, но в то же время разных человека. Брэнвэн и Александра Демидовы стояли прямо перед скрывавшими свой страх подростками. Парень резко вскинул руку вверх, и комната озарилась ярким светом, что слепил глаза. Абрикосов поморщился, направляя руку на противников, с которой пулемётной очередью грозилась сорваться куча файерболов.       — Да начнётся битва! — провозгласил Брэнвэн, щёлкая пальцами. Шестерых старост сразу окружили маги и обычные люди с мечами наперевес. С Ксюшиного арбалета сорвались стрелы, отзываясь лёгким свистом и щелчком, и поразили нескольких соперников в грудь. Она быстрым кувырком заняла дальнюю позицию, мигом становясь главной мишенью магов. Те с разочарованными усмешками глядели на шестнадцатилетнюю девчонку, что решила так просто противостоять многократно превосходящим силам подручных Демидовых. Они же дрались со всеми наравне, подбираясь ближе к борющимся Князевым. Вика вовремя заметила своего противника и отразила его выпад ударом мощного магического выброса, от которого сама пошатнулась, в отличии от Брэнвэна: он даже не оступился, лишь оскалился и придвинулся ближе к её брату и лучшей подруге. Ксюша обнажила меч, что незаметно позаимствовала у Кирилла, и дралась с помощью него, иногда переходя на рукопашный бой. Элизабет испуганно жалась в стороне, а её прикрывали Феликс и Марк. Неожиданно назад, на ритуальную плиту, полетела Мещерякова, оступившись о ногу Вадима, который превратил проводник в шпагу и подкачал магией, используя как оружие. Князев испуганно дёрнулся и резко обернулся, что-то лёгким взмахом руки швыряя в растерявшуюся арбалетчицу.       — Уходи с Лиз! — проорал он и вновь бросился в бой. Ксюша до крови прикусила губу: она не могла просто взять и оставить друзей, но чувство беспокойства за подругу взяло вверх, и девушка, включив стелс, проскальзывала, словно на льду, сквозь борющихся с несколькими противниками сразу друзей. Мещерякова подошла к Элизабет со спины, что сжималась в сторонке.       — Это я, — тихо прошелестела Ксюша, вкладывая в руку ледяной девочки кольцо, брошенное Князевым. — Сработает через тридцать секунд. Я остаюсь. В гостиной Кирилл, скажи ему «ошибка четыреста семнадцать» (ожидание не удалось). И ещё: пусть вызывает родителей, — Лиззи испуганно кивнула. Возле них сверху приземлился Феликс и быстро толкнул сестру на исчезающую Черных. Гневный взгляд арбалетчицы не сулил ничего хорошего. Маг земли вздохнул и коротким взглядом окинул помещение.

***

      — Кирилл, а куда они пошли? — Злата дёрнула за рукав старосту, одетого в клетчатую рубашку, которая была накинута поверх чёрной футболки, и мигом прикусила язык. Взгляд, которым её смерил уже вовсю задёрганный старший сын Мещеряковых, заставил девочку отшатнуться и потупить взгляд. Парень тяжело вздохнул и слегка постучал костяшками по ближайшей поверхности. К счастью, это оказался диван, а не голова сидящей рядом Катерины.       — Братец! — воскликнула Ксюша, приземляясь аккурат посередине ковра. Рядом упала Черных, а кольцо стукнуло арбалетчицу по голове. Девушка скривилась и поймала несчастную вещицу, внимательно осматривая со всех сторон. — Прибью Вадима, как только смогу, — она откинула их с Викой связное кольцо куда-то в сторону: артефакт больше не действует.       — Лиз! — парень подскочил и быстро подошёл к рассматривающей обстановку магу воды. — Ты как? — обеспокоенно спросил Кир и приземлился на колени возле лежащей Элизабет, проходясь взглядом по ней, выискивая различные повреждения.       — Бл… ин, Кирилл, я не могу сидеть тут, пока Вадим там, — хмуро высказалась Ксюша, переворачивая всю комнату вверх дном. Выругаться ей не дали три пары детских ушей. Девушка молча затянула корсет, схватила запасной меч, на что парень нахмурился и поднял бровь, требуя объяснений, но их он так и не дождался. Мещерякова открыла первый ящик стола, перешвыривая всё, что мирно находилось там до сей минуты. Гневно захлопнув дверцу, арбалетчица перешла ко второму. Не найдя нужного, она с некой злостью распахнула третий, и её лицо озарила радостная улыбка. Ксения сквозь груду безделушек вынула ещё одно колечко, что было донельзя похоже на предыдущее.       — Ксюша, ты что задумала? — подозрительно спросил Кирилл, аккуратно поднимая Лиз с пола и усаживая её на кресло. Парень шустро вручил ей плед и чашку нетронутого горячего чая. Ответа не последовало. Девушка кинула печальный взгляд на брата и исчезла в фиолетовой дымке, что-то бормоча себе под нос.       — Она просила передать, — резко вспомнила Элизабет. — «Ошибка четыреста семнадцать».       Мещеряков-старший громко хлопнул себя по лбу, подскакивая.       — Катерина, проследи за ними, — приказал он и выбежал из комнаты, на ходу застёгивая куртку.       Девушка материализовалась в самом разгаре битвы. На неё сразу переключился Брэнвэн, оставляя изрядно уставшую Вику на растерзание подопечным. Те с радостью набросились на жертву, но убить девушку не дал Абрикосов, вовремя спрыгнувший перед ней. Мещерякова метнула испуганный взгляд на подругу и вынула меч, ловко орудуя им. Целью девушки было пробраться к Вадиму: она не могла допустить, чтобы предсказание Катерины сбылось. Хотя Ксюша даже не понимала, о каких двух близких людях идёт речь. Если Князевы, то она готова защитить лишь одного, второй займётся Марк. А если Кирилл, то об этом даже думать не хочется, ведь без брата выжить дальнейшие лет этак пятьдесят, она не сможет. Быстро справившись с одним уж слишком прытким соперником, арбалетчица смогла подобраться поближе к магу молний, который изящно обстреливал электрическими зарядами своих противников через проводник. Девушка едва заметно перевела дух и засунула меч обратно в ножны. Быстро вытащив арбалеты и перезарядив, одним она зацепилась за верхние перила, а вторым обстреливала оставшихся магов. Мещерякова запрыгнула аккурат на перила и перевалилась назад, сражённая порывом воздуха снизу. Перед ней предстал Демидов собственной персоной. Арбалетчица подняла оружие и выстрелила, отползая назад, но Брэнвэн просто шагнул в сторону, всё также надвигаясь на волнующуюся Ксюшу. Девушка на руках подтягивалась назад, помогая ногами отталкиваться от поверхности. Брэнвэн двумя быстрыми шагами подошёл к ней и уже было хотел приставить собственный меч к горлу Ксюши, как перед ним оказался ещё один парень с таким же оружием наготове.       — Кирилл, нет! Уходи! — воскликнула Мещерякова-младшая и сделала брату подсечку, поднимаясь на ноги. Кир пошатнулся, отклоняясь назад, но устоял. Теперь перед кичливо улыбающимся Брэнвэном стояли двое детей Мещеряковых. У обоих огонь пылает в глазах, страх выдают лишь нервно зажатые по-семейному кулаки, а губы искусаны и сложены в тонкую полоску. Ксюша первая бросилась в атаку, раз за разом промахиваясь: Демидов идеальными отточенными приёмами отражал каждый удар арбалетчицы. И пускай она была полный ноль в фехтовании на шпаге: сейчас шёл бой, не на жизнь, а на смерть. У не видавшей всей жестокости жизни Мещеряковой была единственная цель на ближайший бой: не дать убить. Она прорычала что-то невнятное, когда её клинок попал в хитрую ловушку противника. Прижать девушку к полу Брэнвэну не дал Кирилл, что ловко расправился с парой подоспевших на помощь боссу магов. Парень разбил соединённые мечи, быстро оттащил сестру, спрыгнул вниз и ввёл себя и Ксюшу в стелс, прижимаясь к стене.       — Уходи, — яростно прошипел он. — Тётя Варвара собирает всех. Скоро будут тут. Я поклялся маме, что не допущу твоей гибели ни за что.       Ксения гневно помотала головой и вырвала собственную руку из крепкой хватки брата, спокойно прослушав последнюю фразу. Девушка отдала меч владельцу и достала арбалеты, выходя в центр, к дравшимися спина к спине Вадиму и Феликсу. Мозг поразила неожиданная догадка: кузен тоже мишень! И она может потерять его в равносильной степени, как и Князева или родного брата. Мотнув головой, Ксюша выстрелила, едва не попадая в лучшую подругу. Тихо ойкнув, девушка протиснулась сквозь кучу магов, что заклятиями настигали её друзей.       — Какого чёрта ты до сих пор тут, Мещерякова? — зло спросил маг молний, когда девушка сумела выйти невредимой, петляя через противников, и отразил очередную атаку, что едва не попала в девушку.       — А ты думал, что я тут брошу вас? Неужели ты не знал, что твоя сестра просветила меня в особенности ваших колечек пару лет назад? — спросила она и, выстрелив из арбалета, всадила новую стрелу в грудь одного из подошедших к ним близко соратнику Демидова. Вадим недовольно сжал её предплечье и начал прикрывать, пока девушка перезаряжала оружие. Князева и Мещерякову быстро разделили друг от друга, вынуждая в бою переходить по залу. Неожиданно в эпицентре битвы оказался её брат. На него моментально переключилась Александра, что до этого лишь отбивалась, но не нападала. Девушка, словно дьявол, ослепительно улыбнулась, показывая белоснежные зубы, и фурией направилась к Кириллу, моментально нападая на слегка расслабленного парня. Староста стиснул зубы и напряг мышцы, скрещивая клинки. Он редко так делал, но напор Демидовой был слишком сильным. Девушка первая отняла меч, из-за чего Мещеряков упал, сражённый собственным мечом, что выронил от неожиданности. Изо рта потекла тонкая струйка крови. Саша победно вскинулась и, гордо задрав подбородок, отошла в сторону, нападая на Марка. Ксюша вскрикнула, увидев упавшего брата. Арбалетчица забыла про своего противника и, расталкивая острыми локтями каждого, кто попадался на пути, упала перед братом, сдирая в кровь колени, что не спасли защитные штаны.       — Нет-нет-нет, — в слезах зашептала Ксюша и приложила свою кисть к ране Кирилла, подпитывая магией. Девушка не чувствовала биение сердца родственника. Тонкая ниточка, что соединяла брата и сестру, постепенно разрывалась на кусочки, исчезая.       — Люблю тебя, моя маленькая сестрёнка. И Лиззи. И маму с папой. Передай… им… — тихо прохрипел парень сквозь боль.       — Нет, Кир, даже не вздумай умирать! — воскликнула Мещерякова, зажимая рану. — Сейчас мы всё перевяжем, — девушка лихорадочно срывала с себя куртку. На шее показались две цепочки. Брэнвэн, краем глаза заприметивший золотой блеск, резко развернулся, бросая Феликса никчёмно лежать на земле. Он, как и сестра, до боли напоминал фурию, когда начал надвигаться на плачущую Ксению и уже почти что мёртвого Кирилла.       — Что, Ксюшенька, братика потеряла? — почти что пропел он, выставляя вперёд руку, с которой были готовы сорваться заклинания.       — Ты… сволочь… — прошипела дрожащим голосом арбалетчица, вскидывая оружие. Вся ненависть, что плескалась в её глазах, сейчас отразилась на Брэнвэне: парень пошатнулся и выпустил сноп искр, который вонзился тонкими иголками в руки Мещеряковой. Девушка даже не обратила внимания, не глядя, выпуская стрелы. Одна из них больно прошлась Брэнвэну по плечу, отчего парень зажал рану, из которой потекла алая жидкость. — Я ненавижу тебя! — выкрикнула Ксюша, кидая целый арбалет в голову Демидова. Он уклонился и поднял девушку вверх с помощью магии, складывая движения. Одолевшие своих временных соперников старосты уже бежали к Мещеряковым. Вадим в спешке пролистывал все варианты исхода событий, что роем летали в голове. Парень зажмурился, поднимая проводник, но его опередили. Раздался истошный вопль со стороны Ксюши. На секунду комнату наполнил сильный белый свет, но и он стих. Послышался глухой стук о пол, а затем хрип. Князев быстро подскочил, подбегая к распластавшейся на полу Ксении. Из лёгких словно вышибли весь воздух — она не двигалась. Ни малейшего вздымания груди, ни малейшего вздоха. Лишь последний едва слышный стон, струйка крови у рта и в ужасе широко распахнутые глаза юной девушки.       — Нет… — прошептал Вадим, перекладывая неестественно бледное и неподвижное кукольное тело Ксении себе на колени. — Мещерякова, нет! Нет! — зарычал он, ухом прижимаясь к груди девушки, стискивая в объятиях. Парень не мог просто взять и поверить, что настолько сильная девушка как Ксюша, что никогда не падала духом, могла умереть от единственной, ниоткуда взявшейся вспышки магии!       Противники начали подниматься и только собирались напасть на безоружных магов, как в тёмном вихре возникли десять волшебников и бойцов. Вышедший вперёд мужчина хлопнул посохом по твёрдому полу, и остатки подручных Демидова свалились из-за сильного электрического разряда. Вика радостно выдохнула и упала, будучи совсем обессиленной. Кире Андреевне одного взгляда по помещению хватило, чтобы в шоке упасть, но сделать этого не дали руки лучшей подруги, что вовремя подхватили женщину. Артём ещё не видел всей картины, но стоило ему обернуться, как его самого чуть не хватил удар.       — Кир… Ксюша… — прошептала бывшая Сменкина, бросаясь к лежащему ничком сыну. Артём на нетвёрдых ногах подошёл к Вадиму и сжал его плечо, рядом садясь на корточки. Парень поднял обезумевшие глаза на Мещерякова. Он осторожно передал ему дочь и понёсся к Брэнвэну, что попытался сбежать вместе с сестрой. Князев был словно не в себе: на лице проступили вены, губы сжались в побелевшую полоску, а с рук летели искры сильной тёмной магии. Парень прижал Демидова к стене, держась за шею, словно пытаясь задушить. Впрочем, так и было.       — Вадим, оставь его, — к нему подошёл отец, мигом опутывая руки противника наручниками, блокирующие магию. — Вадим, — тихо позвал сына Влад, мимолётным жестом проводя по его растрепанным волосам. Князева пришлось оттаскивать силой.       — Он убил её, понимаешь? Убил, —не в себе прошептал парень, пряча лицо в окровавленных руках. — Это я виноват. Я говорил ей, чтобы не ходила, но она же не послушала, — староста медленно осел на пол, держась за голову. Он прекрасно понимал, что чёртово странное чувство, сжирающее его изнутри, будет винить его в смерти двух молодых Мещеряковых. — Я виноват.       — Ты не виноват, — твёрдо произнёс женский голос за его спиной. Варя, в обнимку с дочерью, подошла к семье. У самой глаза на мокром месте, а она ещё успокаивать кого-то пытается — Ксюша была ей, словно дочь.       — Виноват, — поднял глаза Вадим, странно поглядев на мать. — Я виноват в том, что её нет. Я и только я, — парень резко вскочил и буквально подлетел к Мещеряковым, что безудержно плакали, даже не сдерживая слезы, сидя возле детей. — Простите, тёть Кир, — прошептал Князев, — это я не смог её уберечь.       Бывшая вор горько усмехнулась, обнимая Вадима. Парень был ей, словно сын, хотя женщина так и считала. Всех семнадцать человек она привыкла числить большой семьёй. Князев оторвался от будущей, когда-то в мечтах, свекрови и наклонился над телом Ксюши, всё также непонимающе осматривая её на различные повреждения. У него было две теории. Либо она погибла от повреждений, которые получила после падения, хотя это нереально, учитывая сильный организм девушки, либо она использовала ту магию, что ей отдали на сохранение. В последнее хотелось верить меньше всего. Шпажист аккуратно поднял девушку на руки, прижимая к себе. Футболка девушки пропиталась горькими слезами и кровью брата, что лежал аккурат рядом с сестрой. Артём поднял сына и кивнул жене, мол, уходим. Князев последний раз окинул взглядом помещение, где он морально погиб вместе с Ксенией, и телепортировался самостоятельно: блок снялся после выброса.

***

      Вадиму приказали отнести тело в директорат, что он и сделал. Не было желания отмываться от крови. Парень лишь прошёл в свою комнату, достал толстовку Ксюши, что когда-то давно ненароком утащил из шкафа самой девушки, и подошёл к окну, смотря на дождливую погоду в академии. Родителями было принято разумное решение: о настоящей причине исчезновения Мещеряковых сообщили лишь двум самым старшим курсам, да и то только с их факультетов. Князев горько усмехнулся, проводя рукой по рамке, в которой покоилась последняя совместная фотография. Она была буквально на днях запечатлена телефоном Кирилла. Вадим и Ксюша, свернувшаяся калачиком на руках у парня, мирно спали в обнимку. Да ещё и в гостиной!       В сознании билась нелогичная мысль: она ведь обещала, что не бросит! Так почему же, Мещерякова, ты не держишь обещания? Почему? Парень сжал подоконник, вглядываясь в мрачную пустоту. Катерина в итоге оказалась не предательницей, Александра и Брэнвэн — обычные дети с ментальным блоком.Его быстро разрушили взрослые. У Лиз тоже быстро смели его, открывая воспоминания. Девушка не выходила из комнаты, всё время проводя в кровати, и, вероятно, как и Вадим, рыдая в подушку. Каждый, кто пытался зайти к ней, был награждён потоком воды и выставлен за дверь.       — Зачем, Мещерякова? Зачем ты снова оставляешь меня одного? Ты же понимала, я так не хочу потерять тебя, — тихо вздохнул Вадим, лбом касаясь окна. Дверь в комнату отворилась с неприятным скрипом. Девушка подошла к окну, становясь сбоку от Князева.       — Ты один, но ты не одинок, — тихо вымолвила Виктория, слегка сжимая руку брата. — Нам всем нелегко далась их потеря. Ксюша и Кирилл с самого детства были с нами. Не только для тебя они много значили, — Вадим беспомощно взглянул на сестру. Она надела чёрное платье в стиле пятидесятых и тонкую тёмную косынку, мастерски собирая туда волосы. В руках у сестры белые пионы, которые так обожал Кирилл. Шпажист взглянул на собственные руки и обнаружил там связку ромашек. Любимых Ксюшиных. Он любил подкладывать их под дверь вместе с шоколадом. Специально подбирал без орехов. Сестра тепло, с примесью грусти улыбнулась ему и вышла из комнаты.       Вадим громко хлопнул дверью, выходя из спальни. В гостиной его уже ждали понуренные друзья. Князев не смог поднять глаза: напротив него стоял Сменкин. Его сходство с погибшими никуда не делось: глубокие скулы, слегка курносый нос и мягкая улыбка выдавали в нём погибших с головой. Князев бросил на него тяжёлый взгляд. Голову заполнили совершенно не нужные в тот момент воспоминания.       Уже прошёл месяц с злополучного нападения на академию, где пострадала Мещерякова-младшая. На улице начало декабря, а ливень, словно в октябре. Семёрка старост собиралась вновь идти в подвал, но уже наготове. С рюкзаками, камерами и фонариками.       — В прошлый раз ты меня ослушалась, и вот к чему это привело! — взорвался маг молний и ветра, а вот это было зря. Ксения сразу вспыхнула: девушка ненавидела, когда ей напоминали ошибки прошлого.       — Вадим, Ксюша, семейные разборки позже устроите, — между двумя «спичками» втиснулась Лиззи, расталкивая друзей руками, удерживая на расстоянии двух метров друг от друга. — На данный момент плохих предчувствий у меня нет, тьфу-тьфу-тьфу, Вадим! Хватит, — начала успокаивать их Черных.       Арбалетчица по-детски показала парню язык и отвернулась, надуваясь. Кирилл усмехнулся, глядя на упрямую сестрицу и приобнял за плечи.       — Я бы всё равно не советовал тебе ходить, — предупредил он, обнимая Ксению за плечи, шустро уводя в сторону кресла.       Князев мотнул головой и протянул руку близ стоящей Лиз. На девушке было распахнутое чёрное пальто, через которое были видны чёрные лосины и толстовка. Толстовка Кирилла. В любом другом случае Вадим бы не упустил возможности съехидничать, но сейчас даже говорить об этом не хотелось. Пять старост перенеслись в западное крыло. Их уже ждал Большой Совет, куда входили деканы и кураторы, и старшие учащиеся факультетов Кира и Ксю, что захотели попрощаться со своими старостами.       Вадим прослушал абсолютно всю речь, произнесённую кураторами, до его слуха долетали лишь обрывки, но и те по типу: «Мы все знаем, как важны были молодые брат и сестра Мещеряковы». Князев молча сидел всю церемонию, желая поскорее покончить с этим. Образ Ксении навсегда врезался в его память, и он не в силах забыть его никогда. Его пустили проститься с ней одним из последних. На девушку одели простую белую накидку до колен, а на ноги, вопреки всем правилам, тёплые шерстяные носки с оленями, которые так любила девушка. Вадим соединил их лбы, незаметно для всех в последний раз соприкасаясь губами. Многие бы назвали его бесстыдником, но парень не мог по-другому. Эта хмурая шестнадцатилетняя маленькая девчонка полностью перевернула его мир, ворвавшись в него совсем недавно, и поселилась в его сердце без разрешения самого Князева. Слеза упала на ледяной нос девушки. Маг аккуратно стёр её, даже не задумываясь, размазывая аккуратно нанесённую пудру, но кто думает о таких вещах в такой момент? Вадим молча положил у гроба букет ромашек и окончательно ушёл.       Парень, не раздумывая, двинулся в сторону заброшенного коридора и забрался на шестой подоконник. Похлопав по карманам, он уже было достал зажигалку и хотел открыть рот, но вовремя вспомнил одну существенную деталь. Пачка сигарет ушла вместе с жизнью вечно не довольной Ксенией. Он глухо расхохотался, но это был не такой смех, который выходил из него с очередной шуткой или каламбуром Мещеряковой, нет. Истерика, отчаяние — две составляющие горького смеха.       Раздался цокот женских невысоких каблуков. К нему на всех парах приближалась та, о которой он пытался забыть как можно сильнее.       — Вадим! — в коридоре разнёсся звонкий голос девушки.       — Что нужно, Муромова? — холодно спросил Князев, спиной прислоняясь к старой оконной раме.       — Всего лишь передать, — спокойно отрезала рыжеволосая и попыталась забраться на подоконник.       — Не смей, — словно змея, прошипел Вадим. — Давай сюда, что тебе нужно, Кассандра, и сгинь с моих глаз!       — В твоих интересах получить это, — холодно ответила Кэсс, бросив попытки сесть к бывшему другу. Девушка хлопнула по подоконнику небольшой стопкой и умчалась обратно, оставляя растерянного мага наедине с собственными мыслями и старым личным дневником покойной Мещеряковой Ксении Артёмовны.       Вадим осторожно прикоснулся к нему, боясь вновь попасть под действие защищающего проклятия Лиз, которая помогала устанавливать его Ксюше и Вике, но ничего так и не случилось. Князев сглотнул и открыл мятую и потрёпанную синюю тетрадь. На улице смеркалось. Уткнувшись в чтение, парень не заметил, как полностью потемнело. Раздражённо вздохнув, он соскочил с подоконника и вновь открыл дневник. Ноги вынесли его не совсем в спальни. Вновь на могилу Ксюши. Вадим на секунду замер, вглядываясь в призрачную темноту, и заметил тёмный силуэт, что клал букет каких-то цветов на надгробие.       — Привет, Вадим, — к нему обернулась молодая девушка. Она приподняла уголки губ буквально на секунду, но улыбка быстро стихла.       — И тебе не хворать, Агата, — прошептал он, разглядывая могильную плиту. Фотография, сделанная на открытие Академии, покоилась в рамочке. Брат и сестра Мещеряковы. Шестнадцать и семнадцать лет. Погодки. Князев вздохнул, присаживаясь напротив несчастной рамки. — Когда вы прибыли?       — Как только узнали, папа сорвался с места. Ксюша и Кирилл были ему слишком дороги, — прошептала Муромова, сбрасывая руки. Маг часто задавался вопросом, а точно ли она и Кассандра — сёстры-близнецы?       Парень ничего не ответил и, опустив голову, просто исподлобья смотрел на капли дождя, покрывающие плиту. Агата молча ушла, оставляя Князева одного. Шпажист достал дневник, вырвал из него одну слишком важную страницу и положил вещицу рядом с кучкой букетов. Аккуратно сложив писанину Ксении к себе в карман, Вадим сцепил руки в замок так, что побелели костяшки. Внутри всё сжималось от невыносимой боли, которая раздавалась громким и неприятным стуком молоточка в голове. Эта боль была настолько невыносимой, что парень хотел вскинуть голову к самому небу и громко закричать, словно требуя что-то от всего мира, который не пожелал ему спокойной жизни. Вместо этого Князев опустил голову, прислоняя лоб к холодной тёмной плите.       — Я люблю тебя, Мещерякова, — еле слышно произнёс парень, слизывая скатившуюся слезу. — Прости.