Академия волшебников

      Вадим поёжился и обнял себя руками, устремляя взгляд на разбитое зеркало. Трещина, тянущаяся поперёк, украсила его неделю назад, когда у парня началась истерика. Прошло десять дней с похорон брата и сестры Мещеряковых, а он до сих пор не может смириться с потерей последней. Князев сжал фоторамку в руке, вспоминая драгоценные для него моменты вместе с ней. В горле начал образовываться ком, а слёзы, душившие с головой, полились по щекам, оставляя за собой горящие дорожки. Князев провёл тыльной стороной бледной руки по щеке, яростно стирая собственные проявления слабости. Он ненавидел показывать чувства даже наедине с собой. Вадим спустился в гостиную, на ходу зевая от бессонных ночей. Скулы стали глубокими до невозможности, румянец теперь редкий гость, в синих мешках под глазами можно запасы еды на зиму прятать. Парень сморщился, наступая на скрипевшую последнюю ступень. Он зашёл в почти пустовавшую гостиную: перед камином, ничего не выражающим взглядом на огонь глядела бледная, словно мука, Элизабет. Конечности девушки подрагивали, а красные пальцы держали в руках тонкую бумагу. Её лицо было ледяным, как будто кукловод нацепил на неё маску, превращая в идеальную куклу, которой Лиз и являлась. Тонкая талия, длинные пальцы музыканта, аккуратный курносый нос, сложенные в кривую складку розовые губы. Черных подняла на парня равнодушный взгляд хрустально-морских глаз, встречаясь с аналогичным. Они просто молчали, впиваясь в друг друга глазами. Первым не выдержал Вадим: ему сейчас буквально каждая вещь, каждый человек приносили множество воспоминаний, резко всплывающих в подсознании, от которых становилось плохо.       Князев резким движением распахнул дверь на балкон и вышел из гостиной, вновь оставляя девушку одну. Он, будучи погружённым в моменты, что покадровым слайд-шоу всплывали в памяти, даже не заметил, как между косяком и ручкой двери незаметно скользнула Лиззи, тихо подходя к перилам. Юная маг воды аккуратно облокотилась на них, кидая потухший взгляд на рассвет.       — А я ведь тогда была права, — хриплым голосом прошептала она и закусила губу, понимая, что сейчас затрагивает самую больную тему для Вадима и неё самой. — Прости, — добавила Черных и резко развернулась. На её плечо опустилась ледяная рука парня, разворачивая к себе. Он молча опустился на пол, приглашая к себе.       — Выговорись, — безразлично кинул он, доставая сигарету, — а можешь даже покурить, — невозмутимо хмыкнул он, зажигая последнюю в… четвертой, наверное, пачке.       — Предпочту первое, — отозвалась Элизабет, аккуратно опускаясь на колени возле друга. — Кроме тебя никто не может меня понять, — еле слышно выдавила девушка, согревая пальцы. — Они не испытывали этого на своей шкуре. Когда тебе ставят блок, ты ничего не помнишь, встречаешь шесть человек, которые называются твоими лучшими друзьями, а потом моментально теряешь двоих из них. А затем, — её горький взгляд был направлен в дальний конец гостиной, что виднелся через нараспашку открытую дверь. Там стояла небольшая фоторамка с чёрной лентой, — понимаешь, кого потеряла. Накануне похищения, — голос Черных дрогнул, а голова безвольно упала вниз, — мы поссорились. Из-за простейшей ерунды. Просто не сошлись во мнении по поводу цветовой гаммы общей картины, — маг вытащила тонкий листочек из кармана замшевых джинс. Вадим молча сидел рядом, лишь иногда выдыхая ядовитый дым. — Это его последняя записка. Читай, — Лиззи мягко подтолкнула потрёпанную страницу, вырванную из какого-то дневника, в руки Князева и отвернулась, утыкаясь в край балкона. На глазах девушки начали скапливаться редкие до недавних пор слезинки.       Вадим иронично приподнял бровь, делая очередную затяжку, но всё-таки принял листочек, аккуратно разворачивая его. Быстро пробежавшись по строчкам, он на секунду прикрыл глаза, захлопнул записку и вернул владелице. Она снова напомнила ему о Ксюше, ведь страница тоже была неаккуратно вырвана из дневника. Парень отвернулся и положил голову на колени, с шумом втягивая воздух. Элизабет ахнула и шустро спрятала записку, осознавая ошибку. Черных мягко дотронулась до его плеча. Парень дёрнул рукой, скидывая ладошку девушки и испарился. Лиззи устало провела рукой по щеке, вытирая слезу и уткнулась в колени, вздрагивая плечами.       — Как же мне тебя не хватает, Кир… — прошептала она, яростно впиваясь руками в распущенные спутанные волосы, вырывая их клочьями. — Прости, — маг вскочила и, громко хлопнув дверью, выбежала с балкона, утыкаясь носом в предплечье. На полу осталась валяться небольшая, сложенная в несколько раз бумажка, на которой уже через пару минут из-за грянувшей грозы начали расплываться буквы, написанные чёрной гелевой ручкой.       Зай, я знаю, что сейчас ты обижена, но хватит, пожалуйста. Я готов сколько угодно соглашаться мешать цвета твоих любимых палитр, только умоляю: не надо обижаться, я не могу прожить без тебя ни минуты.

Без тебя жизни нет — я не могу найти. Сколько не жмись к стене, сквозь неё не пройти. Ни одного пути грешной души в зиме — Без тебя смысла нет; без тебя жизни нет.

***

      Князев телепортировался на крышу замка. Он стал её частым посетителем. Нет, Вадим не собирается совершать суицид. Парень слишком любил вид, что открывался с высших точек академии. Это крышу любила Ксюша. Тут даже остались её некоторые вещи. В первые дни пребывания там маг совсем не обращал на это внимания, просто усаживаясь на край вместе со свешанными ногами. Уже потом Вадим начал искать все памятные вещи о ней. Сначала шпажист нашёл потрёпанную сиреневую кофту, в которой девушку видел только на девятом курсе. Она, оказывается, до сих пор в неё влезала. Затем Князев совершенно случайно наткнулся на забытую тетрадку, разорванную на несколько частей. Тут даже запариваться не пришлось: лёгкое мановение руки вместе с тихо произнесённым заклинанием починки — и вещь, как новенькая. Вадим часто поднимался сюда только ради этого дневника. Последние сутки он даже забыл про это, полностью отдаваясь учёбе, но Лиз так любезно напомнила ему об этом.       Парень шмыгнул носом и присел на край крыши, свешивая ноги вниз. Князев открыл тетрадь, вновь утыкаясь в не очень аккуратные зарисовки Ксении. Над его головой прогремел гром, а спустя десяток секунд с растрёпанных волос Вадима закапала ледяная колючая вода. Он трепетно сложил дневник в карман джинс и свесил голову вниз, затуманенным взором вспоминая моменты, произошедшие прямо под крышей.       — Присед глубже, руку напряги, — властно велел Князев, поправляя все ошибки девушки. — Мещерякова, ты вообще меня слушаешь? — возмутился он, слегка ударяя по шпаге. Арбалетчица фыркнула и вывернула вторую руку из-за спины, разминая, но сразу же эта часть тела оказалась вновь заведена назад. — Руку не доставай, тебе же удобнее будет.       — А мне удобнее по-другому, — огрызнулась Ксюша и вновь вытащила руку, поднимая её в полусогнутом положении к голове, но не касаясь её. Вадим нахмурился, но ничего не сказал.       — Твоя задача сейчас — простоять пять минут в этой позиции. А потом сразу начинай комбинацию «шаг, скачок, выпад, укол в восьмой», — начал было он, как услышал яростный вздох девушки и звук удара шпаги о плиточный пол. — Мещерякова, это что за выкрутасы?       — Да ничего у меня не выйдет, — глухо ответила она, обнимая себя за плечи. — Фехтование — не моё.       — Чтобы научиться что-либо делать хорошо, Мещерякова, нужно постараться, приложив все усилия, и верить в себя, — шёпотом ответил шпажист, обнимая Ксению за плечи.       — У меня, вообще-то, имя есть, — пробормотала она, на что Вадим лишь заливисто рассмеялся, ещё больше прижимая девушку к себе.       Прошло совсем немного с этого момента. Буквально месяц. Князев обессилено уронил руки и смял край толстовки, краем глаза примечая неестественное движение сбоку. Он поднял голову, уставившись в пустоту. Эта самая пустота горько ему улыбалась и протягивала руку, словно подзывая к себе. Вадим аккуратно поднялся вслед за ней, неверяще смотря на удаляющийся силуэт, который напоследок призрачной рукой коснулся его скулы. Парень тряхнул головой, и моментально никого не оказалось. Он слабо усмехнулся, невесомо касаясь места, где побывали пальцы призрачной Ксюши. И что это было?       — И что это было? — устало озвучила вопрос, метавшийся у него в голове, Вика. Князева осторожно залезла через старый скрежетавший люк на крышу и подошла к брату, требовательно глядя на него. Несмотря на это, в её глазах, в отличии от лица, можно было легко прочесть скорбь и грусть, но она держалась. Но насквозь Викторию видели только двое: один сейчас стоит прямо перед ней, с ледяным спокойствием оглядывая сестру, а другой корпит над конспектами. Только парни компании не забили на учёбу, погружаясь туда с головой. Она помогала старостами отвлечься. Ну, по крайней мере, так считала Элизабет, которая постоянно прогуливала уроки.       — Не знаю, — беспечно пожал плечами Вадим, улыбаясь, словно сумасшедший. Вика раздражённо хлопнула брата по щеке. Он моментально кинул на неё яростный взгляд: до него, чёрт возьми, только что дотронулась Ксюша! И плевать, что она была… наверное, призраком.       — Вадим, очнись, — тихо попросила маг ветра. — Она мертва. Её нет, понимаешь? Это твои фантазии. Ты же не шизофреник, Вадим.       Сам парень лишь хмыкнул, якобы, тут надо лишь надеяться, и надменно посмотрел на сестру. В следующую секунду Князев исчез в дымке, оставляя Вику думать над его лёгким жестом.       Вадим телепортировался наугад. Тело пронзило резкой болью. Парень закашлялся, держась за грудную клетку, и облокотился о ближайшую стену. С некромантией шутки плохи. Можно ли считать, что этот призрак — дело не рук его фантазии, а сама Мещерякова. Этот вариант он как можно больше старался отмести, ведь время не пришло. Со стоном оторвавшись от стены, Князев огляделся. Маг молча кивнул собственным мыслям и уверенным шагом направился к скрытому от людских глаз месту. Две плиты ещё до начала мероприятия заблокировали магией, чтобы нельзя было никому и близко подойти, но Вадим смог уломать Варвару, и ему открыли доступ. Парень со вздохом опустился перед двумя отшлифованными камнями, между которыми было минимальное расстояние, прямо как в жизни двоих Мещеряковых. Князев провёл рукой по надгробию, стирая воду с фотографии.       — Я тебя отвоюю, — пробормотал Вадим, заламывая пальцы. Он что-то зашептал на незнакомом языке, из-за чего обе могилы накрыла едва заметная белая дымка, но магу это было достаточно. Ноги подкосились, и Князев упал без сознания, напоследок замечая, что всё получилось.

***

      В себя парень пришёл лишь через пару дней. Возле его кровати, в кресле, что наверняка было притащено из гостиной, дремала Вика, свернувшись в комочек. Вадим аккуратно поднялся на локтях, мило сморщив нос, и сел в кровати, осматриваясь. Ничего не поменялось. Со вздохом он встал с кровати и, даже не переодеваясь, вышел из комнаты.       За окном снова шёл дождь. Гулкие капли стучали обо все возможные поверхности, словно переливы колоколов. Прозвучал гром, заставляя содрогнуться. Вадим наощупь двинулся в сторону кухни. Остановиться его заставили тихие переливы нот фортепиано. Князев моментально определил Бетховена, благодаря тёте Снежке, которая любила собирать всех в гостиной и устраивать угадайку классических произведений. Парень потрогал своё запястье, на котором образовалась корка от царапины. Виктория вновь поделилась магией, истратившись под полную. Шпажисту стало стыдно перед сестрой. Она ведь прекрасно поняла, что он ушёл в запретную магию целиком и полностью. Вадим подошёл к мертвецки-бледной Элизабет, стараясь остаться незамеченным. К его несчастью, скрипнула половица. Плечо Черных дрогнуло, и девушка надавила на последний аккорд, ссутулившись ещё больше. Князев тихо вздохнул, нажимая на ближайшую клавишу, отдавшуюся пронзительным расстроенным звуком. Лиз просто смотрела в одну точку, коим оказался один из многочисленных узоров на старинном фортепиано.       — Что тебе надо? — вполголоса вымолвила девушка, тонкими пальцами скользя по крышке инструмента, словно желая закрыть и уйти.       — Ровным счётом ничего, — холодно ответил Князев, с громким хлопком закрывая рояль. — Сколько я провалялся? — сперва Вадим задал наиболее интересующий вопрос, постучав по фортепиано.       — Сегодня двадцать седьмое декабря, если ты об этом. Шесть утра, — в точно такой же манере ответила Элизабет и встала, опрокидывая стул назад. — Я не собираюсь залезать в ту же дыру, что и ты, — девушка метнула на него яростный взгляд, подбирая полы чёрного, словно копоть, платья, что Лиззи носила до сих пор. — Я поклялась, — её ноздри гневно раздувались, а пальцы до невозможности сжимали плотную ткань.       — Сама предложила и сама отказалась? — у парня заходили желваки на скулах. — Я потратился почти под ноль, Вика была вынуждена вновь передавать мне магию! У неё уже скоро ядро перестанет восстанавливаться, — зло выкрикнул Князев и стукнул кулаком по стене, которая, не выдержав, пошла некритичными трещинами. Черных отпрянула и, напоследок поджав губы, ушла в свою комнату.       Вадим с грохотом поднял стул и достал из глубин фортепиано алюминиевую банку энергетика. Немного повертев её в руках, маг усмехнулся и резким движением открыл её, сразу припадая к железному горлышку. Князев глотнул напиток и опустился на кресло перед камином. Яркие языки пламени, словно дразнили его, подначивая подобраться ближе. Прервала созерцание беспечного огня Вика, которая шажочек за шажочком, крепко вцепившись в перила, спускалась с лестницы. Её состояние оставляло желать лучшего. Вадим подорвался с места, ставя банку на камин перед зеркалом. Парень в пару секунд перемахнул шесть ступенек, подхватывая сестру под руки. Он, как в детстве, поднял младшую сестрёнку на руки и донёс до дивана, аккуратно усаживая там. Виктория устало отмахнулась от брата, откидываясь на спинку.       — Я в порядке, — тихо прохрипела девушка, заходясь в кашле. Князев тяжело вздохнул и приложил руку ко лбу сестры, сразу же отдёргивая её. Подув на обожженные пальцы пару секунд, он в шоке посмотрел на еле дышавшую Вику.       — Это видно, — словно старый дед, проворчал Вадим и укрыл сестру пледом, что лежал неподалёку. Закутавшись поплотнее, староста прокашлялась, прикладывая руку ко рту. Князев достал ещё одно одеяло. А потом ещё одно.       — Что у вас тут происходит? — спросил спустившийся в гостиную Марк, зевая и поправляя взъерошенные волосы. Князева-младшая, успевшая задремать, приоткрыла глаз и натянуто улыбнулась, из-за чего губы, не выдержав столь наглого обращения к себе, треснули и выдали небольшую капельку крови. — Вика, твою дивизию! — нервно воскликнул он, подбегая к девушке. Вадим подавился энергетиком и закашлялся, держась за край камина.       — Я в порядке, — вновь повторила Князева, плотнее прижимаясь к севшему возле неё Абрикосову. — Вадим, я не смогу больше передавать магию. Я предупреждала, что из-за твоих опытов пострадаешь не только ты.       Парень кивнул, лбом прислоняясь к холодному кирпичу. Вадим прекрасно понимал, что это всё из-за него. Сестрица потратилась довольно сильно, из-за чего каналы перекрылись, больше не давая магии пройти сквозь руки девушки. Неожиданно по зеркалу прошлась мелкая рябь, и в нём возникло отражение весёлого Влада. Его улыбка мигом сменилась на серьёзное выражение лица, когда он увидел опухшее лицо дочери, растерянного сына и обеспокоенного Марка.       — Дочь, что с тобой? — приподнял бровь Князев-старший, ставя руки по бокам от собственного зеркала. Названная зевнула и посильнее обняла себя руками.       — Она потратилась почти под ноль. Плюс сильный стресс, который легко может перейти в депрессию, а ещё перекрытые каналы, — отчеканил маг огня, глядя через связной артефакт прямо в глаза будущему тестю. В этом Вадим даже не сомневался.       — О, ну класс, — недовольно всплеснул руками Владислав. — Давайте ещё себя угробим этой тёмной магией! Только этого не хватает, — мужчина буравил трёх подростков взглядом. — Кстати, об этом. Вадим, советую тебе натянуть милейшую улыбку, убрать все следы своих экспериментов и, желательно, сигареты, пиво и прочее, я без понятия, что вы там пьёте. К вам на всех парах мчатся Варя и Алёнка.       Князев-младший матернулся, забывая отключить зеркало, а Влад, чьё отражение до сих пор виднелось в артефакте, расхохотался. Декан Молний кинул последний обеспокоенный взгляд на дочь и отключился. Вадим забегал по комнате, на ходу накидывая запирающие чары на дверь в собственную комнату. По пути он случайно опрокинул банку с энергетиком в камин.       — Берегись! — воскликнул он, выставляя руки вместе с электрическим щитом вперёд. Раздался небольшой взрыв. Чёрной копотью заляпана была добрая половина гостиной. Маг аккуратно снял щит, оглядывая лучшего друга и сестру, которая ещё крепче прижалась к Абрикосову.       Дверь распахнулась и в комнату влетели две фурии и одна угрюмая женщина, пытающаяся затушить их гнев: Варвара, Алёна и Кира.       — Князев Вадим Владиславович! — гневно закричала разозлённая декан Ветра. Парень поморщился, мельком посмотрев на зеркало, где снова появился отец, повторив мимику сына. — О чём ты думал, когда ввязывался в некромагию?! Ты исправно посещал мои уроки и должен знать, что это опасно не только для тебя, но и для окружающих!       — Мама, вот только не надо опять. Я взрослый человек, мне без пары недель восемнадцать, а по меркам волшебного мира я уже два года числюсь совершеннолетним, — пробурчал Вадим, уткнувшись взглядом в пол. Варя захлопнула рот и опустила руки, которые до этого мощно жестикулировали.       — Что с Викой? — тихо спросила Кира, трогая подругу за плечо. Варвара обернулась сначала на Мещерякову, а затем на дочь, подлетая к Виктории, и всё это за считанные секунды.       Алёнка сложила руки на груди, явно требуя объяснений от сына. Марк вздохнул и встал с дивана, без резких движений отцепляя от себя Князеву и передавая её матери.       — Мам, ну тут это… — парень поёжился под пристальным взглядом Рыжовой-Абрикосовой. — Вика передала Вадиму магию, а потом слегла с лихорадкой. Надо у Муромовой спросить, она там шарит. Дядя Илья говорил, что в мед поступает.       — Так, ладно, — она вздохнула и потрепала сына по голове. — Вы с Вадимом лучше бегите от гнева Варечки, — Марк хотел что-то добавить, но Алёна сжала его плечо и усилила грозность голоса, — а мы присмотрим за Викой. Идите, пока можете, — добавила женщина и отошла. Абрикосов жестом позвал друга, и оба скользнули за проход.       — Тётя Кира сама не своя, — тихо вымолвил Князев, усаживаясь на ближайший подоконник в крыле Молний, куда оба выскользнули, всё же приняв решение сбежать.       — А ты что хотел? — мрачно вторил Марк, облокачиваясь поясницей о подоконник. — Ты, считай, потерял Ксюшу, ведь с Кириллом у вас холодные и натянутые отношения, — на вопросительный взгляд друга он пояснил, — не спрашивай, все были в курсе. Видно же, что Кир считал тебя неподходящей партией для сестры, — Вадим истерично хохотнул. — А Кира потеряла обоих. Она потеряла себя.       — Не только она, — отрезал маг молний, отворачиваясь к окну. Он устремил взор на два силуэта, весело идущих в ярких солнечных дождевиках перед академией. — Что Муромовы до сих пор тут делают? — ощетинился Вадим, провожая близняшек задумчивыми глазами. Абрикосов не ответил, отводя взгляд в сторону одной из младших учениц Молний, которая зачарованно глядела на старосту своего факультета. Марк весело фыркнул: мрачное настроение мигом улетучилось. Ему на смену пришло какое-то ледяное спокойствие. В любом случае с этим можно разобраться позже. Маг огня схватил друга за руку и утащил из гостиной факультета, куда уже начали подтягиваться сонные студенты. Одна из них, вроде Алисия, Абрикосов не запоминал, кивнула старостам и без лишних вопросов сгинула с глаз, прихватывая за собой подругу, что вовсю пускала слюни на двух друзей.       Марк вздохнул и ногой распахнул дверь в апартаменты старост, за собой заводя Князева. Вадим задумчиво, не замечая никого и ничего вокруг, прошёл к креслу, усаживаясь на него. Родителей уже в комнате не было, лишь Виктория подняла на них глаза, жестом приглашая присоединится. Элизабет исподлобья глянула на парней, опираясь на трубу камина.       — Доброе утро всем! — в комнату ввалились радостные и запыхавшиеся сёстры Муромовы. Староста молний скрестил руки на груди и послал сестре вопросительный взгляд, оставшийся проигнорированным. Марк недоверчиво уставился на светившуюся Кэсс и обеспокоенную Агату. — Тётя Варвара сказала, что мы теперь старосты!       Князев резко вскинулся, опасно прищуривая глаза. Абрикосов положил ему на плечо руку, будто успокаивая, но Вадим без зазрения совести сбросил её и ушёл в собственную комнату, напоследок ядовито выплёвывая:       — Вы не посмеете зайти в их комнаты, — прошипел парень, с громким хлопком закрывая дверь.       В гостиной повисла мёртвая тишина.       — Кто-нибудь знает, где Феликс? — её нарушила Вика, вскидывая брови.       — Я схожу за ним, — спокойно посмотрела в глаза Виктории Агата и легко взбежала по ступенькам, ведущим в комнату Сменкина.       Девушка аккуратно протиснулась в спальню. Её взору открылась небольшая комната, где преобладал зелёный цвет. Зеркало было повешено наперекосяк: видимо, человек в спешке возвращал его на место, не заботясь о расположении. Муромова аккуратно двинулась вглубь. Не вовремя вспомнив, что забыла снять сапоги, Агата вздохнула, но всё равно прошла вперёд. Слишком поздно она заметила Феликса, который, забившись в дальний угол, уткнулся в собственные коленки, содрогаясь от беззвучной истерики.