Академия волшебников

      Влад запустил руки в волосы. Напротив него сидела задумчивая Варя, которая постукивала одной рукой по стеклянному столу, стоящему возле кресла для посетителей в кабинете директора, а второй, подрагивающей, держала чашку с чаем, разбавленным коньяком. Часы над связным зеркалом отбивали чёткую дробь, заставляя родителей покрываться мурашками. Любой звук казался слишком громким в образовавшейся тишине. На магическом календаре подсвечивалась надпись «30 декабря».       Влад пытался собраться с мыслями. Стоило увидеть эту девочку — вроде как Аленка говорила, что её зовут Злата — все воспоминания детства начали прояснятся.

***

      Злату в первый раз он увидел лично совсем, казалось бы, недавно. Тогда старосты перенеслись в учительскую, которая соседствовала с кабинетом директора. Там сидели Влад, Алёна и Виктор. Они вскочили моментально, на секунду застыли, а потом, увидев трёх маленьких Огоньков за спинами старших детей, которые окружили их кругом, сразу бросились к Злате. Её руки нахальным образом вытянула Ксюша и перевернула ладонями вверх.       Пока Алёнка хмуро о чем-то переговаривалась со своим сыном, он подошёл к Рыжовой, присел на корточки и начал осматривать ожоги.       — Владислав Никитович… — тихо протянула девочка. А он поднял глаза. Обруч, как будто сжимавший голову, вдруг исчез, стало легче дышать. Влад отшатнулся, почти упав, а в голове образовался смутно знакомый образ. Длинная рыжая коса, простое темно-синее в пол платье, похожее на крестьянское, и аромат свечей.       — Задавай вопросы Алёне Ивановне или Марку, я не маг огня, — он попытался сказать как можно мягче, но судя по расстроившейся Злате получилось слабо.       Алёнка незаметно посмотрела на него, на секунду прикрыла глаза и продолжила обсуждать с Марком магию Златы, пока старосты располагали всех на диванах, отодвигали тетради и доклады.       Влад телепортировался в свои и Варины покои. Ему повезло. Варя пока что была на уроках, наблюдала за работой учителей, которых только-только приняли в преподавательский штат. Ей было важно проконтролировать компетентность магов, обучающих юных волшебников.       Влад вспомнил всё. И что девушка, которая ему померещилась, стоило ему заглянуть в глаза Златы, была ему чересчур знакомой и даже родной. Он прекрасно помнил аромат её темно-синей комнаты: там всегда можно было почувствовать запах ванили, благовоний, на столе стоял букет лаванды и горели свечки. На стене висели карты неба, натальные карты. В ящичках хранились защитные амулеты, все для их приготовления, таро и безделушки, которые Любава использовала для эффекта плацебо. Будучи юным, Влад любил забираться к ней в башню, чтобы посмотреть на работу колдуньи. И наблюдать за ней она позволяла лишь ему. Смеялась: «У тебя слишком чистая энергетика! Она только помогает работать, наследник!»       Родители Влада — Марья и Никита, с их слов, спасли малютку, которой было несколько недель от роду, из горящего дома в ближайшей к королевству деревне. А позже узнали, что она осталась без родителей, и поселили у себя в замке.       Девочка росла покорной, чуткой, но уже в раннем возрасте начала увлекаться мифологией и мистикой. Начала её обучать придворная колдунья. Сначала тайком и немного, а потом уже с позволения короля, начала давать полноценные уроки. Только вот полегла колдунья рано. И на её место полноправно ступила Любава Никитична Пожарская.

***

      — Она была мне роднее отца, роднее матери, всех гувернёров и гувернанток, — глухо говорил Влад. — Она постоянно была рядом, с семи лет — моих тринадцати —загадывала судьбу, с пятнадцати пыталась её менять. Мне было двадцать шесть, когда её отдали замуж, но обоим я узнал лишь от знакомых придворных. Отец числил её вассалом, но была она ему всё равно дочерью. Отдал за своего дальнего родственника — Дмитрия Ветрова. Только не дар ветра, а огня, который Любава использовала очень редко и почти не развивала, передался детям. Дмитрий разозлился, накинул на Любаву отсроченное проклятье и бросил вместе с двумя девочками. Одной не передалось совсем ничего. Отец забрал их к себе, провёл ритуал, позвав Ядвигу и Людмилу.       — Они передали часть магии Злате и отдали её на воспитание Людмиле, а Полину — законной матери? — тихо спросила Варя и в ответ получила слабый кивок.       — Только Любава под действием проклятия долго не прожила. Она иссякла на седьмой день рождения Полины, через год после смерти моих родителей. Я видел ее, когда вёл лекции в интернате но предположить, кто она такая, я даже не мог. Любава занималась артефакторикой. Что-то определенно из её штучек.       — К чему всё это было? — вздохнула Варвара, с трудом встала, подошла к Владу, села на подлокотник его кресла и притянула к себе, перебирая отросшие волосы.       — Она предсказала такое будущее отцу. Он приказал ей что-нибудь сделать. Я подслушал, а потом, когда я был у нее в комнате, Любава при мне пыталась изменить судьбу. Помню её фразу: «Наследник, это могут быть твои сыновья или дочери! А может, и сын, и дочь! Не отвлекай, сиди смирно, можешь пока выбрать себе амулет. Только из изумрудного ящика». В предсказании шла речь о двух детях-погодках, похожи, но не похожи до одури. В обеих бушует бес, а магии — немерено. Умрут в раннем возрасте, дожив лишь до магического совершеннолетия. А если и получится вернуть, то этим должны заниматься те, кто был им ближе, чем остальные. Именно поэтому на Вике и Вадиме висела куча защитных заклинаний, навешено амулетов, что я забрал из замка. Специальные, зачарованные как раз под предсказание. Они были слишком похожи на тех детей. Очень жаль, что я допустил настолько большой промах, — Влад тяжело дышал.       Грохнула дверь, едва не слетев с петель.       Варя совершенно забыла про заглушающие заклинания.

***

      Артём провёл свой последний урок ещё неделю назад. Тогда он был единственный в день. Да и то, он отпустил шестой курс Ветра и Воды спустя сорок минут после начала пары.       Артём не выходил из комнаты, ел исключительно то, что ему приносила та девочка, что дети нашли в подвале. Катерина, вроде бы. Её оставили после того, как Вадим с Марком проштудировали всё её сознание и сказали, что опасности нет. Правда, делал по большей части всё Марк. Вадим лишь сидел рядом, что уже было успехом. Не хотел он видеть то место, где потерял свою любовь.       Обычно Катерина приносила ему поднос с едой, оставляла на прикроватной тумбочке, проверяла состояние Артема и уходила. Они почти не виделись с Кирой. Она зашла к нему пару раз, но потом продолжила лежать у себя. А он не встал ни разу до бала. Вернее, за два дня до него. К нему с утра, где-то в шесть, тридцатого декабря зашла Варя и севшим голосом рассказала абсолютно все новости. Разрешила приходить к ней выпить чай, поговорить или же помолчать.       Первый раз он воспользовался этой возможностью в тот же день. С трудом передвигая своё тело, он встал и дошёл до директорского кабинета. Навстречу ему в точно таком же состоянии шла Кира. Видимо, помолчать или поговорить распространялось и на неё. Артём слабо ей кивнул, подойдя так близко, как будто бы они обнимались. Только руки никто не поднял. Лишь положили головы друг другу на плечи.       Дверь в кабинет была притворена плотно, но все равно слышались голоса. Артём с натяжкой распознал Варю и Влада. Тихие голоса слышались с трудом, и ему пришлось максимально напрягать слух.       Они слышали абсолютно всё. И историю Любавы, и историю Златы с Полиной, и предсказание.       Кира всхлипнула, прислонилась к стене и начала по ней сползать. А внутри Артёма рушилось абсолютно всё: доверие, когда-то появившееся к тем четырём девочкам и двум парням, которые неожиданно помогли им в игре; крепкие и надёжные отношения с Владом, Варей, Машей, Снежкой, Алёнкой и Сашей. Каждую ниточку, соединяющую с членом команды отрезали, от чего она с противным звоном отлетала.       Тело не слушалось, а руки начали трястись. Он точно вернулся в день их смерти.       Мещеряков собрал остатки сил и открыл дверь, желая, чтобы та исчезла к чертям собачьим.       — Ты даже ни на секунду не предположил, что это могут быть не твои дети, — казалось, что он лишь шевелил губами, но и Варя, и Влад всё прекрасно поняли. Это была его первая фраза за многое время. Они вскочили одновременно. — Ты ни на гребанную секунду не предположил, что это могут быть мои дети, — он взревел, как мог. На негнущихся ногах Арт подошёл к побледневшему Владиславу. Чуть не упал, но ему помогла магией Варя.       — Бей, — прошептал Влад. — Даже защищаться не буду.       Артём смерил его уставшим и больным взглядом.       — Кира за дверью, — всё, что промолвил он. Варя помогла сесть ему на диван, пока Влад ходил за Кирой. Князев принёс ее на руках и посадил рядом с мужем.       — Я предполагал, хоть это не снимает моей вины, — громкость голоса никто так и не повышал. — Ксюша и Кирилл родились без магии. По крайней мере, мы так думали. И это было единственной причиной, по которой куча защиты висело на Вике и Вадиме.       — Теперь всё зависит и Вадима и Лиззи, — твёрдо сказала Варя, подливая горячего чая друзьям. Она и Влад обеспокоенно переглянулись. Оба прекрасно понимали, что им предстоит пережить в дальнейшем.

***

      Вика обеспокоилась состоянием брата ещё во время репетиций. Да и сразу после злосчастной битвы в подвале. Он редко появлялся на людях, избегал прямых контактов, предпочитал ни с кем, кроме неё, Лиз и Марка не общаться дольше, чем десять минут. Принудительное исключение составляли родители, но с ними братишка особо тоже не пересекался.       После того, как Вадим резко исчез с места празднования, Марк посоветовал ей расслабиться и веселиться, хотя сам явно был обеспокоен не меньше нее, но щемящее чувство внутри не давало ей покоя.       — Я поднимусь к нему, — Князева качнула головой, поставила стакан с шампанским на ближайший стол и, дождавшись кивка от Марка, поспешила выйти из зала, чтобы телепортироваться. Куда — она не знала. Тут же переместилась в спортзал, но моментально взглянула на зал, и в следующую секунду была в апартаментах старост.       Из комнаты Ксюши Мещеряковой раздался безумный хохот и рёв. В голове пульсировали все мысли, Князева просчитывала каждую ситуацию и каждый исход за мгновение. Она переместилась в спальню подруги и, услышав вскрик, подбежала к двери в ванную и начала в неё ломиться. Заперта на защелку. За дверью было тихо.       Вика била кулаками дверь, пинала, не обращая внимания на ледяные слёзы, текущие по щекам, на потекший макияж и порванное платье. Вся она находилась по другую сторону двери.       — Вадим, братишка, если ты меня слышишь, то отойди от двери, — истерично прошептала она, четко понимая, что он ее может уже никогда не услышать.       Князева отошла к стене от двери, выставила руки вперёд и начала чертить руны из воздуха. Она отправила их прямо в дверь, которая просто исчезла, оставив после себя щепки, разлетевшиеся по все стороны ванной.       На кафельном полу лежал Вадим, он был настолько бледным, что сомнений никаких не оставалось. Вика взвыла и схватила руки брата, сжимая их так, что казалось, будто все кости ломались.       — Нет, нет, нет, нет, братишка, нет, ты же сильный, ты не можешь умереть от долбанного осколка, — яростно шептала она, разрывая рубашку и прижимаясь к груди, пытаясь услышать сердце или пульсирование ядра. И если первое она не слышала вовсе, то второе давало ей малейшую надежду.       Глубоко вздохнув и унимая дрожь, Вика щелкнула пальцами и телепортировалась в покои Марии. Она была на месте и уже собиралась отправиться на патрулирование Академии.       — М… Ма… Маш… — Вика задыхалась, по телу стекала кровь и брата, и своя. Не справилась с телепортом.       Маша бросилась к дочери подруги, схватила её за руку и взглянула в глаза.       — Вдох. Выдох. Телепортируй, — скомандовала она, словно даже не переживала. Какое же обманчивое впечатление.       Как удалось при обратном телепорте сохранить в живых и себя, и Марию, оставалось загадкой. Как только они оказались в ванной, Маша бросилась к Вадиму, прощупывая запястные сплетения, грудину, где находилось ядро и рану, из которой стекало обильное количество крови несмотря на осколок, до сих пор торчащий из шеи.       Вадим прекрасно знал анатомию. Зачем резать вены, если можно сделать все, чтобы шансов выжить никаких не осталось? Вика истерически всхлипнула, а затем расхохоталась. С теми же нотками безумия, что слышала пять минут назад от брата.       — Вика. Телепортируйся в зал, веди сюда живо Влада и Алёну. Варе ни слова. Надела маску «всё хорошо» и вперёд. Без Влада и Алёны я его не спасу. С ними есть крошечный шанс, — Маша пыталась привести Вику в чувство. — Счёт на секунды! Быстро в зал, я сказала! — рявкнула она, и только после этого Князева исчезла, оставив после себя лишь след магии.       Влад и Алёна появились быстро и без повреждений. Вика обессиленная упала на пол. Тонкими струйками с плеча и пальцев текла кровь. Алёна лишь на секунду присела, чтобы почувствовать пульс Князевой.       — Магическое и физическое истощение, — пробормотала она. — Тут есть хоть какой-нибудь амулет, чтобы можно было ритуал провести? — уже громче спросила она.       Влад отрешённо кивнул, навел руки на дочь и начал шептать заклинание. Сначала Вика окутало фиолетовое свечение, потом синее. Спустя пять минут начали один за один проявляться амулеты. Маша быстро сняла самый первый, положила на пол и упала рядом с ним на колени. Положила на амулет руку, сверху Алёна, и замыкал Влад. Они хором начали читать катрены, наполняя артефакт магией. Последняя стихия Влада была решающей, и как только женщины закончили вливание магии, Влад начал про себя произносить ещё один катрен, превращая всю магию земли и огня в магию молний. Сильнее станет, паршивец безмозглый.       Влад закончил и сразу впихнул амулет в руки Марии. Она резким движением выдернула осколок из шеи Вадима и на рану положила амулет. Кровь начала останавливаться.       Магия приняла их жертву. Все трое шумно выдохнули и легли рядом с Вадимом. Все трое заработали магическое истощение. Радовало лишь то, что откат в виде лишения магии не получит никто. Они спасли жизнь мага, чья жизнь ценнее десяти смертных.       У всех закрывались глаза. И уснули они почти одновременно. Остаётся надеяться, что бал закончится скоро, а Варя, увидев в учительской оранжевую точку, которая значит «минувшая опасность», соберёт всех и бросится сюда.