Академия волшебников

      Марк, Лиз и Феликс дневали и ночевали в медпункте, не появлялись на парах, домашнее задание выполняли, только если его приносили учителя, и лишь иногда выходили на улицу и устраивали спарринги без магии, чтобы размяться.       Никто в себя не приходил уже вторые сутки. У учеников начались внеплановые каникулы, они посещали лишь русский язык и математику, которую вели не деканы. Последние ходили бледные, а некоторые и не ходили. Варя вместе с детьми на постоянной основе дежурила в медпункте, пока её не сгоняли поспать Снежка и Саша. Они сменялись каждые шесть-восемь часов. Варвара верила, что и дети, и муж, и лучшие подруги выкарабкаются, но страх был не мал. Она плакала, стоило ей взглянуть на койки, где единственным ярким пятном были волосы всех пятерых.       Первой очнулась Алёнка. Она была связующим звеном в ритуале и истратилась меньше Маши и Влада. Она едва приоткрыла веки, тихо застонала, пытаясь сесть и снова легла. К ней моментально подбежали Марк, Саша и Лиззи. И пока мужчины продолжали обеспокоенно смотреть на Алёну, Элизабет колдовала над ней, проверяя сохранность ядра.       — Здорова. Марк, ещё одну дозу магии влить через полтора часа, — выдохнула она. — И выписывать через неделю.       Прошло два часа. Очнулась Вика, и она, пожалуй, была целее всех. По крайней мере, так считала Лиз.       Через четыре часа очнулась Маша. В это время дежурили Варя и Лиззи, которая не покидала палаты, поскольку была единственной, кто был ещё в состоянии колдовать. Её выписывали одновременно с Алёнкой.       Спустя еще сутки очнулся Влад. Первые две ночи он провёл в диссоциации и только потом начал узнавать окружающий мир, людей и себя. Варя держала его за руку и молча плакала, когда Лиз ложилась поспать на соседнюю койку. Терять мужа и сына сразу после того, как потеряла «племяшек», не хотелось до одури. Слишком страшно, слишком больно.       Отменили все занятия, желающие ученики были отправлены домой, остальные либо отдыхали, либо тренировались с Виктором или Филиппом, которые оставались вполне здравом уме. Влад пролежал ещё две недели, после чего под вздохи Варвары переехал из медпункта обратно в свои покои.       Вадим очнулся лишь спустя месяц. Не хотел никого воспринимать, смотрел через людей, в глаза не заглядывал, лежал, ни разу не шевельнувшись. Варю наконец отправили к себе окончательно, а у кровати Вадима продолжали сидеть Вика и Марк, которые более или менее за прошедший месяц восстановили ядро, не мучая его и не применяя магию. Иногда Князева кидало в жар, он забывался и бормотал имя покойной, а потом снова отключался. Звали Снежку и Фила, они заговаривали его, и парень спал до утра.       Вика не помнит, когда в последний раз спала человеческим здоровым сном. Она начала просыпаться от каждого шороха, будь то капли дождя, будь неаккуратно и громко шевельнувшийся Марк, сжимавший её руку днями и ночами напролёт.       В одну из ночей раздался кашель. Это, вроде бы, было третье февраля. Надрывный и хриплый, будто человек задыхался в судорогах. Вика вскочила, умудрившись разбудить Марка, заклинанием врубила свет и бросилась к дергающемуся Вадиму. Вспоминая инструкции Лиз, она сначала проверила целостность ядра, которое направило всю магию на восстановление кровотока и самой артерии. Пожалуй, в этом и было главное преимущество всех волшебников.       Вика, как только убедилась, что причин для кашля особых нет, бросилась к прикроватной тумбочке, вытащила из коробки с кучей стеклянок синюю и жёлтую. Марк поднял Князева, а Виктория влила в него лекарства. Немного мутный взор начал проясняться.       Вадим со вздохом рухнул обратно на подушки. Сил хватило лишь на кривую улыбку, посланную сестре.       — Я влила тонизирующее и кровоостанавливающее, — она беспокойно приложила руку ко лбу Вадима и села на край его кровати. Марк обошёл и сел рядом с ней, устало, но ободряюще улыбаясь другу.       — С прошедшим, сестрёнка, — едва шевеля губами выдохнул Вадим. Они бы не услышали этого, если бы не полная тишина вокруг.       Виктория вдруг всхлипнула. Она хорошо держалась, плакала реже остальных, но сейчас её прорвало. Она наклонилась к брату, уткнулась в его плечо, содрогаясь от молчаливых слез, и позволила Марку взять её за руку. Неясно было, сколько она так просидела, что потом просто уснула.       Марк бережно поднял её, перенёс на соседнюю койку, укрыл одеялом и оглядел медпункт. Сегодня дежурили только он и Вика, значит, пора было прогуляться ко всем остальным. И плевать, что на часах четыре утра, что везде темно. По щеке скатилась горячая слеза: они выкарабкались!

***

      Марк ввалился в апартаменты родителей и нисколько не удивился присутствию в апартаментах супругов Князевых и остального Сказочного патруля, их бодрствованию. Алёна выдавила из себя измученную улыбку, а Саша, в ответ же, улыбнулся во все зубы и махнул рукой, мол, садись, сына, чай с нами пить.       — Выкарабкался, — чётко сказал Абрикосов-младший, оглядывая всех магов в комнате. Варя с Владом одновременно встали, а следом за ними и остальные. — Но спит.       Варя всхлипнула и опустилась на стул, роняя лицо в ладони. Напряжение, до этого царившее в комнате лопнуло, как будто его и не было. Влад опустился вслед за женой, обнял её, зарывшись в длинные волосы, но слёзы на его щеках всё равно были видны.       Алёна жестом указала на выход, Саша и Марк понятливо кивнули и вслед за женщиной вышли из покоев Абрикосовых.       — Им нужно все переварить, — зябко пожала плечами она. — Нам, конечно, тоже, но…       — Мы поняли, — Александр чуть-чуть сжал руку жены. — В медпункт?       Алёнка ему кивнула, вздохнула и поправила выбившийся из хвоста локон. Марк плёлся позади. Не хотелось нарушать идиллию родителей, хоть он и считал, что вполне мог бы быть её частью. Он уже вырос, и все давно это приняли.       Семья Абрикосовых до медпункта добралась за, примерно, пять минут. Саша аккуратно отворил дверь, которая отозвалась тихим скрипом. Но они никого не потревожили. Алёна с мужем сразу прошли к Вадиму, первая занялась проверкой целостности магии, второй — проверкой показателей жизнедеятельности организма. Марк поправил сползшее одеяло на Вике и подошёл к родителям. Оба выдохнули и синхронно одарили сына улыбками.       — Выкарабкался, — Алёнка вторила словам Марка и еле слышно рассмеялась.

***

      Феликс пробыл в медпункте ровно три дня. На третью ночь он ушёл в апартаменты, не желая больше оставаться наедине с неизвестностью. Сменкин не забыл, что лишился магии из-за Вадима. Пусть его ядро и можно было разблокировать, это либо трудоемкий ритуал, либо зелье, которое приготовить буквально невозможно. Главный ингредиент — кровь человека, побывавшего за гранью. Не то, что бы они за эту грань во время собственного ритуала не перешли, но всё же. На ядре прикреплена будто огромная заплатка, не дающая даже искры из руки выпустить. Он никогда не простит Вадиму то, что он своей самонадеянностью едва не убил Агату, которая волшебницей не была. Из-за этого ему пришлось перетягивать всю силу на себя. Лишился волшебства взамен жизни Муромовой — магия считает это равносильным смерти.       Феликс героем себя не считал: слишком было обидно за потерянные способности. Он не был эгоистом, он думал о других, но действовал лишь во благо себе. Но когда на кону стояла человеческая жизнь, и нужно было действовать быстро, Сменкин не мог поступить по-другому. Больно, да, но с другой стороны — он не лишился жизни и невинную девушку не лишил. Он хотел её предупредить, но, судя по всему, услышанного от Вадима ей хватило, и Муромова напрочь слушать его не хотела.       Может, где-то в глубине души, Феликс особо-то и не жалел, ведь светящиеся, но грустные глаза Агаты после того, как ей всё объяснили, стоили даже такого. Но только в глубине души.       После ухода из медпункта, Феликс, не выдержав одиночества в апартаментах старост, поселился в свободную комнату факультета Земли. В отдельную, конечно, но находился практически на постоянной основе в гостиной. Сменкин, собственно, до сих пор не знал, куда всё-таки поселили рыжеволосых близняшек, но подозревал, что они живут также, как и он: в своём факультете.       На самом-то деле, Феликс и верил, и не верил в Вадима одновременно. Глупая детская ревность к сестре говорила, что, мол, сам ты лучше справишься, чем этот недоумок, которому по счастливой случайности передались дары и матери, и отца, а ещё и третий откуда-то подальше впридачу. А он, Феликс, был лучше — развивал единственный, но сильный наследственный дар от матери, учился и был лучшим в их команде на пару с Викой. Но с другой стороны, кто спасёт сестрёнку и братишку, как не этот недоумок с везением как у дурака? Им же обычно везёт.       Феликс хмыкнул своим мыслям. Да, Вадим всё-таки был отбитым на всю голову придурком. Жаль, признавать не хотелось, что в коей-то степени его ритуал сработал. Он спускался в медпункт, когда кто-то просыпался. Когда очнулась Вика, она рассказала, что случилось, и Феликс моментально определил магическую привязку. Привязать можно не только проводник, вещь, но и призрака. Живого человека нельзя, а мёртвого, который висит между двумя гранями — вполне. Вадим не только прорубил окно в грани, но и смог перетащить Ксюшу на межмирье и привязать её к себе. Тёплая надежда с того дня зародилась в груди.       Сразу после встречи с друзьями и родителями он отправился в библиотеку. Начал снова перебирать ритуалы, артефакты, но всё было бесполезно. В один из дней посиделок в библиотеке, когда к нему через пару-тройку часов присоединилась Элизабет, в библиотеку наведались сестры Муромовы. Каким боком они туда забрели, даже не зная, по мнению и Лиз, и Феликса, где она находится, было непонятно.       — Всем привет, — солнечно улыбнулась Агата, быстрым шагом подходя к единственному столу с горящей лампой. Кассандра за ней еле поспевала, от в итоге догнала и перед самым столом остановилась, чтобы перевести дыхание.       — Угу, — угрюмо отозвалась Лиз, переворачивая лист огромного фолианта в настолько потрепанной обложке, что было страшно даже к ней прикасаться, уже не говоря о полноценном чтении.       — Мне так нравится эта библиотека! И вообще весь замок! Всё такое красивое, новое. Хотела бы я тут учиться, или хотя бы находиться тут немного не в таких обстоятельствах, — на личике, смахивающем чем-то на детское — Феликс думал, что из-за ямочек на щеках — промелькнула грусть, но Агата быстро взяла себя в руки.       Феликс лишь молча восхитился. А вроде бы не аристократическое воспитание. Хотя, кто знает, кто знает. Ничего ведь про мать девочек им неизвестно. Надо будет поинтересоваться на досуге.       — А ещё я хотела бы посмотреть тут всё-всё-всё, — она снова улыбнулась, но тут же нахмурилась, вглядываясь в текст ближайшего к ней пергамента. Кассандра увидела, куда направлен взор сестры, и в ту же секунду схватила ветхие записи.       — Аккуратнее! — прикрикнула Элизабет. Феликс досадливо прикусил губу. Муромовы дружно начали вчитываться, и с каждой строчкой их лица становилось всё мрачнее и мрачнее. С одинаковым складочками меж бровей переглянулись и положили пергамент на стол.       — Касс, ты первый курс университета на историка закончила? — устало спросила Лиз, массируя виски.       Муромова-младшая кивнула, забрала стул с соседнего стола и плюхнулась рядом с недо-подругой.       — Отлично, — Черных даже как будто приободрилась. — Фел, иди-ка отдохни, ты на приличное количество часов тут дольше меня сидишь. Агата будет только рада составить тебе компанию.       Феликс чуть не зааплодировал. Умению подруги аккуратно, но так нагло выставлять людей стоило бы поучиться. Он кивнул Лиз, ухмыльнувшейся Кассандре, переложил краснеющей Агате руку и вместе с ней вышел из библиотеки.       — Даёшь, подруга, — Касс хохотнула. Лиз лишь криво улыбнулась, со вздохом откинулась на спинку стула и покачалась на задних ножках. — С историей магического мира мало помогу, но историю немагического расскажу в совершенстве. Тебе, я так понимаю, нужны конфузы с мнения немагов, которые совершенно о магии не подозревают?       Лиззи оставалось лишь легко кивнуть, поражаясь изменениям Муромовой. Стервозность и сноровку не растеряла, но теперь хотя бы удовольствие от этого получала, а не просто защитную крепость строила. Внешне тоже хороша: сегодня волосы были скручены в неаккуратный пучок на затылке, а сама девушка одета в не особо то и сочетающиеся меж собой спортивные штаны и худи. Видимо, сегодня она ходила разминаться. Это всё вместе с Кассандрой выглядело настолько… гармонично, что ли. Агата от неё отличалась. Тоже в штанах, но уже классических бежевых, и в кофейной водолазке. Волосы в две французские косы, которые она любила ещё с детства.       Кстати, а ведь из Муромовых платья больше любила Кассандра. Лиз помнит, как с Кириллом, Феликсом и Ксюшей ходила на выпускной девушек. Агата была в костюме своей любимой расцветки — бежевой, а Кассандра в чёрном платье-комбинации.       В общем-то, не сильно они обе изменились с детства и с их последней встречи год назад.       — Они всё ещё хотят их вернуть, — резанула Касс.       — Не только они, — Элизабет покачала головой. — Очень надеюсь, что родители все-таки не решат вмешиваться. Это наше с Вадимом задание.       — Не Феликса? — подняла бровь Кассандра, перелистывая страницу фолианта за страницей.       — Не-а, — ответила Лиз и ткнула пальцем в одну из строчек. — Нас интересует этот ритуал. А не Феликса, просто потому что я Вещая. И я за несколько недель до их смерти узнала, что им придётся погибнуть. Но ничего нельзя было делать. Ладно там, предотвратить утерю какой-то вещи или, допустим, сделать так, чтобы не упасть в итоге. Но цена за жизнь высока. И если бы я сделала всё, чтобы предотвратить их смерть, погибли бы все ученики дома немагов, мой папа, папа Марка, папа Феликса и Мещеряковы. Магия в первую очередь спросила бы с тех, кто к ней никакого отношения не имеет. Своих она любит, но поучает.       — Вещая в ритуале будет весьма нужна, — пробормотала Касс. Показалось, что из всей речи Лиззи, она услышала лишь это, однако, это было совсем не так. — Насчёт артефакта сказать ничего не могу, но замок, про который идёт речь — замок в Шотландии. Если мне не изменяет память, это условная граница между двух миров — магического и немагического.       — Мне кажется, я даже догадываюсь, кто даст нам точную информацию об этом замке. И этих людей двое, — Элизабет приподняла уголки губ. У Кассандры, стоило понять, о ком идёт речь, зажегся в глазах огонек приключений.