Академия волшебников

      Лиз вновь бежала по коридорам замка и, пожалуй, с удовольствием отказалась бы от мыслей, для чего, а главное кого, она так бежала в последний раз. Элизабет быстро глянула на правую руку, сверяя время, и ускорилась.       Вадим, честно сказать, иногда подбешивал. Ещё большим раздражением было только то, что она напрямую зависела от него в вопросе проведения уроков. Лиз не была моменталистом, но давнишняя детская надежда года три назад заставила изучить всю доступную информацию про таких магов, и она была уверена, что только поэтому её поставили в пару проводить уроки. Однако вопрос, почему вместо неё не поставили Катю — да и что, что она ещё не до конца обучилась? — заставлял задуматься, а сознание подкидывало неприятные мысли, что родители думают, что вместе справляться с потерями им будет легче. Как бы не так.       Вдобавок ко всему, Вадим сплёлся с этой Катериной, и вытаскивать из него планы на уроки приходилось силком. Лиз в жизни ни разу не бегала за парнями и иногда даже думала, каково это? Додумалась! А сейчас нужно бежать на внеплановую лекцию по менталистике в последний день перед уходом на весенние каникулы. Вадим решил, что сообщить об этом старостам в общем чате за пятнадцать минут до начала — прекрасная идея, и поэтому Лиз, хотевшая поспать подольше, подорвалась только из-за заглянувшей Агаты.       Последняя тоже раздражала. Нет, откровенно бесила подходит лучше. Если она думала, что то, как она пыталась клеиться к Феликсу, никто не заметил, то её мыслительные способности можно поставить под сомнение, как бы там Кассандра и прочие (даже родители) о них не распинались. Лиз часто ловила себя на том, что думает, как бы поскорее выжить девочек из замка, а Вика, замечающая каждый ломающейся карандаш в руке, неодобрительно качала на это проявление агрессии головой.       Да ей то что! У неё с Марком всё прекрасно. А когда они начинали встречаться, и Лиз пыталась разузнать, что происходит, и Кирилл, и Феликс, и даже, чёрт его бы подобрал, Вадим отмалчивались, не посвещая детскую бедовую голову во все тонкости взаимоотношений Абрикосова и Князевой-младшей.       И вообще, все эти ограничения, связанные с возрастом, приводили в ярость. Между прочем, Феликс, Ксюша и Вика были старше её всего на год и несколько месяцев. Хорошо, Вика почти на два года. Отговаривались они всегда «Морально мы все равно тебя старше». И это было настолько обидно, что Лиз часто проводила вечера с папой, плача в его колено и рассказывая, что она тоже хочет дружить с ребятами, которые почему-то ее всерьёз не воспринимают. Ей было одиннадцать, и желание узнать, что же происходит с ребятами и почему они отказываются брать её на свои непонятные посиделки, превратилось в желание стать волшебницей-менталистом. И хоть папа объяснил, что магия передаётся по наследству, и у неё, внучки деда Мороза в каком-то там поколении, не может быть ничего, кроме водной стихии, одиннадцатилетняя Лиз надеялась до последнего.       А потом и Вадим, извинившись от лица всех, рассказал, что они не могли ничего рассказать, потому что готовили ей сюрприз на день рождения — разумеется, уже после самого празднования. И это была хорошая отговорка, но уже через несколько лет все узнали про ритуал над её мамой, а Кирилл признался, что день рождения был хорошим алиби, а они пытались разузнать про то, почему Лизина магия может негативно сказываться на магии всех остальных. В этот же год Лиз узнала, что она вещая, и детские мечты в кои-то веки частично оправдались.       Элизабет затормозила перед лекционным залом, провела рукой по волосам, приглаживая, постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, влетела. Она с трудом подавила злость, увидев на своём привычном месте Екатерину, но стоило поймать красноречивый взгляд Вадима, указывающий на задние парты, Лиз обернулась и прошла к таким же хмурым друзьям. Все сидели в полном составе, за исключением трёх людей, один из которых сейчас стоял на кафедре, а воспоминания о двух других щемили сердце.       — Что за херня происходит? — шепотом спросила Лиз, приземляясь с краю рядом с Викой. Князева лишь молча выгнула губы и помотала головой.       — Судя по всему, внезапная лекция про сдвиги, — вяло отозвалась Виктория, продолжая краткий конспект в ежедневнике. Лиз подняла брови, перегнулась через руку подруги, чтобы посмотреть, что успела записать Князева, а затем перевела взгляд на говорящего Вадима.       — Для опоздавших, и сейчас имею в виду, Лиз, тебя, лекция у нас сейчас идёт про сдвиги, их создание и борьбу с ними, — Черных громко фыркнула и откинулась на спинку скамьи. Пять минут не опоздание. — Обычно лекцию по этой теме проводят дополнительным курсом в конце года, но сейчас я постараюсь кратко передать вам общую суть сдвигов, чтобы вы предельно четко понимали, как они работают, и умели с ними справляться в повседневной жизни. Сегодня мне будет помогать Екатерина, одна из учениц вашего факультета, поскольку на днях мы столкнулись с этим явлением.       В ступоре сидел весь их ряд. Лиз краем уха услышала, как сматерился Марк, и повернула голову в их сторону.       — Так вот нахрена он все это затеял, — в полголоса произнес Феликс, легко ударив по столу ладонями. Вот как легко оказывается можно привлечь внимание половины десятого курса.       — Сдвиги, сами по себе, явление не до конца изученное, — говорить начала Катя, и Лиз пришлось подавить детское желание поморщиться. — О них известно не так много, но информация доступна в открытых источниках. Но при этом сдвиги — одно из мощнейших оружий в руках опытного менталиста. На создание одного центра сдвига может уйти более сотни лет и огромное количество жизненных сил, из-за чего волшебник, на котором все это завязано, может умереть практически сразу после завершения. И только по этой причине центр сдвига устанавливается менталистами не на грани смерти, но близкими к ней.       — Центр сдвига также называют ядром. По правилам, ядро сдвига бесформенное и обычно это пустое пространство в воздухе, до которого невозможно дотронуться. Само действие сдвига — это изменение окружающей среды. Могут поменяться незначительные вещи, например, цвет этой доски, — Вадим махнул назад себя и облокотился на стол, — а могут сдвигаться континенты, исчезать люди, а также создаваться отдельные миры, откуда выбраться практически невозможно. Создание сдвигов запрещено законодательством, и существует отдельная группа по их устранению. Но есть сдвиги, которые активизируются от присутствия чужаков в доме. Их оставляют как сигнальные ловушки, и они считаются одними из самых опасных, потому что в результате большого количества сдвигов за небольшой промежуток времени человек начинает сходить с ума.       — Мы все равно проходили это на последних курсах, — буркнула Вика, склонившись к подруге, которая в ответ лишь зевнула.       Лиз беспощадно клонило в сон. Вика старалась дергать её время от времени, чтобы вернуть к лекции, но Черных все равно улеглась на парту и начала досыпать свои положенные минуты.       Сквозь сон Лиззи почувствовала, как её подняли со скамейки и подхватили под коленками, прижав к груди. Прошептать его имя не дала лишь бьющаяся на подкорке сознания мысль: «он мёртв».

***

      — Эти сумасшедшие дети нашли Моргартовский замок и разгадали загадку, над которой мы мучались кучу лет назад? — Влад в шоке приземлился на стул и сложил руки на коленях. — Вадима собственноручно выпорю.       — Хоть где-то их помощь оказалась полезной, — буркнула Алёна и отвернулась к окну, в сотый раз разглядывая задний двор. Влад покачал головой и подошёл к ней, открывая окно и доставая сигареты.       — Князев, ты охренел? — вскинулась Варя, увидев, как Алёна с рук поджигает супругу сигарету. — Тебя бы кто выпорол, ты в помещении, совесть имей!       — Никогда её, в отличии от некоторых, не имел, — шепотом огрызнулся Влад, чтобы услышала только прыснувшая Алёна.       — Двусмысленно, — шепнула она.       Маша пообещала привести Демидову. Вместе с ней вызвалась Екатерина и почему-то Фил. Хотя бы за их сохранность особо переживать не приходилось.       Варвара разложила на столе фолиант и выписала в блокнот то, что по её мнению могло помочь Александре в создании артефакта. Несмотря на заверения Кати, что Саша чиста, и она дополнительно её проконтролирует, будет находиться рядом и вообще водичку подавать, волнение присутствовало.       Каникулы начались вчера, и директриса была вынуждена отправить всех детей по домам. Саша даже под контролем менталиста и магов, профессионально владеющих своими способностями, могла быть опасна для детей. И пускай дети должны вернуться через две недели, а на изготовление артефакта может уйти месяцы, а то и годы, Варя настояла на том, чтобы первые этапы были выполнены под их контролем, и её решение единогласно поддержали.       Спустя долгих полчаса, когда Влад успел на пару с Алёнкой выкурить по сигарете, Варя — почти порвать к чертям фолиант от нервов, а Снежка, заглянувшая перед тем, как прибыли сопровождающие Демидовой, лишь сочувственно покачать головой, все встрепенулись от всплеска магии в холле замка. И Варвара, похватав чужие руки, переместила всех на последние ступеньки ближайшей лестницы.       Исподлобья на них глядела уставшая и потрёпанная Александра, гордо восседавшая на магическом стуле. На спинке стула лежали руки Екатерины, и, судя по всему, всплеск магии шёл именно от неё. Она переглянулась со взрослыми и отошла от Демидовой, отряхивая искрящие руки, а Саше видимо стало легче дышать.       — Александра, мы подарим вам свободу до конца жизни с магической клятвой верности и небольшим маленьким условием, — отчеканила Варя, спускаясь к прикованной девушке и отошедшим в сторону Кате, Маше и Филу, которые о чем-то негромко переговаривалось.       Демидова с усмешкой вскинулась и сдула упавшую на лоб короткую прядь.       — С чего вы взяли, что в моих интересах вам помочь? — она хрипло рассмеялась, легко ударив кулаками по подлокотникам. — Мне ничего не стоит отказать и провести остаток дней недалеко от брата, которого я люблю, и который любит меня, — выплюнула Александра.       — Саш, ты любила брата? С таким же успехом — я хранительница города, — закатила глаза Варвара и наклонилась к Александре. — А знаешь, что это значит? Что это всё в прошлом, — прошептала она и выпрямилась.       — Даже если я соглашусь вам помогать, какие гарантии, что ты не блефуешь? — тихо спросила Демидова, но её услышали.       — Клятва. Самая простая и самая сильная, — пожала плечами подошедшая Алёнка. — Может, мы даже смягчим наказание твоему брату или матери.       — Ма-те-ри? — разделяя слоги, прошипела Александра, а Варя молча запрокинула голову назад, чувствуя, как из пальцев ускользает последняя надежда вернуть Мещеряковых. Алёна, осознавшая ошибку, захлопнула рот, и это был самый громкий звук в оглушительной тишине. — У меня нет матери, — она болезненно скривилась и выпалила свои условия. — Я согласна на всё, если вы ужесточите ей наказание, но ослабите для Брэнни. Влад подавил смешок.       — Постараемся в случае твоего успеха, но ничего не можем обещать, — Варя покачала головой, а внутри неё уже ликовало всё, что могло и нет. Директор щелчком пальцев избавила Сашу от магических кандалов, а Демидова, не верящая своему счастью, медленно встала, разминая затёкшие уже миллионы раз конечности. Но со всех сторон её окружили опытные маги, наставляя либо руки, с которых были готовы сорваться стихии, либо проводники.       — Клятву даёшь здесь и прямо сейчас. Принимаю я, остальные свидетельствуют. Возражений нет? — Влад мягко отодвинул Варю и встал напротив Саши, которая, почти не размышляя, кивнула и протянула руку. Влад создал магический шар, который шипел, извергая потоки магии и спокойно сунул туда руку, а следом за ним и Александра, сцепляя их в замок внутри шара. Фил и Варвара коротко переглянулись и вскинули руки, соединяя магию Вари с магией посоха, и над головами Влада и Александры вспыхнули фиолетовым свечением слова.       — Я, Александра Демидова, клянусь помочь в поиске необходимой информации для подробного изучения, а также изготовления руки Хель, — Александра замерла в изумлении, чуть не вырывав свою руку из шара, но Влада, который держал крепко, уже начало сгибать пополам от боли.       — Не останавливайся! — крикнула Маша, вливая магию в шар.       — Клянусь не причинять вреда здоровью и магическим способностям всем, находящимся в Академии Волшебников и за её пределами, клянусь не совершать попыток покончить со своей жизнью до завершения уговора, — слова резко прекратились, а шар, в котором Влад и Саша держали руки, взорвался, оставляя на коже крохотный чёрный след в виде креста.       — Рука Хель? — взвилась Саша, оглядывая серьёзных магов. — Вы с ума сошли?! Даже если вы нашли все необходимые материалы, нашли книги, которые точно укажут, как правильно изготовить этот артефакт, вы не сможете провести ритуал! Вы вообще в колледже учились? — она раздосадованно ударила ладонью спинку рядом стоявшего стула.       — Сможем, — категорично влезла Алёнка. — Тебя должно касаться только то, что тебе нужно как можно быстрее изготовить артефакт!       — Вы в курсе последствий? — прикрикнула Александра. — Да даже если вам плевать, что вы умереть можете, я не хочу! И что за бессмысленный пункт в клятве: нею без суицида?!       — Это на всякий случай, — невесело усмехнулся Влад. — Вдруг, захочешь.       — Я не… — Саша осеклась и вмиг будто постарела: сгорбилась, прикрыла глаза, будто хотела сжаться до одного атома. — Вы знаете, что вы можете умереть?       — Знаем, — честно ответила Маша. — Мы готовы попытаться.       — Будь по вашему, — слабо взмахнула руками Александра. — Ведите к вашим рукописям.

***

      Фел молча обнял себя руками, стараясь больше закутаться в пледе и справиться с нахлынувшей дрожью. Рядом сидела Лиз и что-то слишком увлечённо черкала в своём скетчбуке. Чуть поодаль устроилась Вика, но и она сидела со слишком скучающим видом и медленно пила чай.       На Академию медленно опускалась ночь. За открытым окном взвывал ветер, а сидевший на подоконнике Вадим будто прислушивался к нему краем уха и ловил новые ветреные сплетни. В руках Князев держал дневник, бегло пробегаясь по кривым смазанным строчкам.       Феликс наблюдал эту картину практически каждый день. Не хватало только исчезнувшего куда-то Марка, но Вика на все расспросы лишь махнула рукой и вяло отозвалась: «Все нормально, скоро вернётся». Но эти вечерние хождения начинали напрягать, хотя повода не доверять друзьям у Сменкина не находилось.       Фел бросил краткий взгляд на Лиз, уже одетую в пижаму, скинул с себя плед и медленно побрёл в комнату, затылком чувствуя наблюдение. Он быстро вскочил по ступеням, аккуратно прикрыл за собой дверь и прислонился к ней лбом. Мысли в голове стремительно сменяли друг друга, и после разговора с матерью это не прекращалось. Феликс прошёл вглубь комнаты, включил настольную лампу, оставив комнату в полумраке. Сменкин выхватил из шкафа толстовку, надел на плечи пальто, пошарился в карманах, чтобы проверить наличие сигарет и стелса, оглянулся на зеркало. Из приоткрытого окна подул слабый ветер, а Феликс криво усмехнулся, натянул на себя кроссовки, взял проводник и включил стелс.       Проскользнуть мимо девушек с усыплённой бдительностью, но Вадим, который сейчас всегда был настороже, а ещё обладал прекрасной способностью телекинеза… Феликс был уверен, что он заметит. Оставалось надеется, что окажется умнее и не подаст виду.       Сменкин осторожно выскользнул из своей комнаты, стараясь как можно меньше скрипеть на ступенях. Он заметил, как Вадим поднял голову и посмотрел прямо на него. А затем, не разрывая непонятного зрительного контакта (Вадим же его не видит, да?), легко кивнул, а затем снова отвернулся к окну. Феликс воспринял это за дружеское понимание и, обойдя Лиз и Вику на достаточном расстоянии, незаметно дёрнул ручку двери и почти что выбежал из апартаментов старост. До него долетело равнодушное вадимово «сквозняк», а затем всё снова стихло.       Феликс перевёл дух и уставился на наручные часы: благо себя он видел. Курить в стенах Академии в стелсе было чревато. Вдруг кого-то из первачков удар хватит. Фел хмыкнул своим мыслям и спокойным шагом направился к западному крылу. Туда, где разрушенный коридор. Туда, где они в начале года тренировали спарринги. Туда, где стоят две могилы.       Феликс не заметил, в какой момент он успешно обошёл всех патрулирующих учителей, протоптал дорожку на заснеженной поляне. Надгробия покрывала небольшая пелена, которую Фел смахнул покрасневшей рукой, а после присел напротив, достал пачку сигарет и зажигалку. Достал одну, поджег и сделал первую затяжку. Немного закашлялся, но с уверенностью затянулся вновь.       — Простите, что так долго не приходил. Я так ушел в себя, — Феликс вздохнул. — Знаете, я думал, что кто-то всё равно пострадает, но после битвы с Марионетками казалось, что все травмы себя исчерпали на твоём, Ксюш, боку. Знала бы ты, сколько сигарет я забрал у Вадима после вашей смерти. Пригодились, — Феликс грустно улыбнулся и покачал головой, задирая голову и выпуская сигаретный дым в небо. — Я любил Лиз больше, чем она встречалась с тобой, Кир, — мягко ухмыльнулся он. — И я хотел, чтобы она была счастлива, а она была счастлива с тобой. И я не стал мешать, — Феликс хохотнул и развёл руки в стороны. — Я не знаю, жалею ли я сейчас об этом, но я до сих пор хочу, чтобы она улыбалась. Но она должна сама пройти через твою потерю, а не успокаиваться засчёт меня, — Фел на секунду задумался, обжигаясь пальцами об тлеющий кончик, затушил сигарету в снегу и бросил в сторону. Плохо, но необходимо. Парень достал ещё одну. — Мама сказала, позволить быть себе счастливым, но я запутался. Окончательно запутался и в себе, и в происходящем.       — Тогда может… — послышался дрожащий голос за спиной, и Феликс резко обернулся и чуть не уронил сигарету. — Может, распутаемся вместе?       — Элизабет, ты какого чёрта без куртки? — вспыхнул Феликс, оглядывая обнимающую себя Лиз, которая выскочила вслед за ним в одном легком кардигане и все той же пижаме с русалками.       Сменкин встал со снега, отряхнулся и скинул с себя пальто. Он подскочил к Лиз, обернул её в свою одежду и прижал к себе.       — Зачем? — немного грубо спросил Фел, уложил свой подбородок на макушке Лиз и поудобнее перехватил сигарету.       — Мне страшно за тебя, — еле слышно ответила Черных, отчаянно цепляясь за толстовку на груди Феликса. — Кир хотел бы, чтобы мы были счастливы, — она шмыгнула и разрыдалась. — Он любит нас обоих, он точно хотел бы, чтобы мы оба были счастливы. Почему мы не можем быть счастливы друг с другом? — под конец голос Лиз сорвался на крик. Феликс выдохнул дым в сторону и поцеловал девушку в макушку.       На секунду, колючий до этого ветер, стал очень тёплым для зимы и начал кружиться, будто бы обволакивая обнимающихся. Лиз глухо рассмеялась, но по прежнему всхлипывала, а Феликс повернул голову в сторону надгробий и одними губами произнёс: «Спасибо, друг».       — Пойдём в замок, Лиз, — тихо произнёс Феликс, сцепил их руки в замок и потащил девушку в сторону тёплого коридора. — Тебе нужно согреться.       — Как и тебе, — улыбнулась сквозь слёзы Элизабет и прижалась боком к Фелу.       Они дошли до апартаментов с тихими разговорами о всякой ерунде, и когда Феликс бесшумно открыл дверь, в темной гостиной уже никого не было. Видимо, ушли спать. Сменкин нежно погладил большим пальцем косточку на пальце Лиз, привлекая внимание, и кивнул в сторону кухни. Они честно старались не грохотать, но успели собрать все косяки и со смехом упасть на стулья. Феликс забрал у Лиз пальто, кинул его на пустой подоконник, поставил ледяной чайник, про который все, видимо, забыли, и отошёл снова к столу.       — Я люблю тебя, — тихо выдохнул Феликс и облокотился об столешницу, скрестив руки на груди. Лиз уперлась локтями и пристроила на ладонях голову.       — Я не понимаю своих чувств, — Лиз упрямо встряхнула волосами и прикрыло глаза. — Меня просто тянет к тебе, я хочу обниматься, целоваться, хочу просто раствориться в тебе.       — Это плохо, — протянул Феликс и исподлобья покосился на Лиз. — Это период, он пройдёт, может вместе с твоим чувствами.       — Издеваешься? — Феликс отошёл к чайнику и достал чашки, не обращая внимания на вскинувшуюся в гневе Элизабет. — Хватит уже пытаться меня от себя отогнать! Я для себя все решила, — уменьшив громкость, пробормотала она.       — Что решила, Лиз? Что? — Сменкин обессилено сбросил плечи вниз. — Что из-за этого тёплого ветра я вдруг перестану думать, что предаю Кирилла? С чего ты вообще взяла, что любишь меня? У тебя парень погиб, Черных! — вышел из себя Феликс, негромко ударил кулаком по дверце шкафа, которую открывал, чтобы достать чай, и резко повернулся к поникшей девушке.       — Я знаю, что он погиб, хватит об этом напоминать, — Лиз дёрнулась как от удара и вцепилась в стол. — Я смотрела на тебя после его смерти, и сердце кровью больше обливалось. Да, я скучаю по нему, скучаю, но как по хорошему собеседнику, моему лучшему другу и прекрасному художнику, благодаря которому я сейчас перед тобой, — прошипела Лиз и вскочила со стула. Она в два шага преодолела расстояние между ними и схватила Феликса за воротник толстовки. — Я любила его, но уже приняла, что мне нужно жить заново. Я отпустила его как любовь.       В глазах Феликса, обычно не выражающих ничего кроме стали и холода, мелькнула рассеянная нежность. Он осторожно протянул руку и заправил лежащую на лице прядь, а Лиз, не выдерживающая захлестнувших ее чувств, поднялась на носочки и дёрнула Феликса за ворот к себе. Сменкин трепетно коснулся обветренных и обкусанных от нервов губ, запуская руки в волосы. Они целовались медленно, ни разу не переступили грань нежности и страсти, улыбались друг другу в поцелуй. И всё-таки были счастливы.