Все самое хорошее всегда начинается с плохого.

— Думаю, в такой обстановке с тобой получится нормально поговорить. Положив на стол папку с документами, Гонхак ее открывает, внимательно пролистывая, вчитываясь в каждое слово, что было там написано. Поняв, что то, что он хочет исправить в такой сложной личности, как Дончжу, не так уж и легко, парень задумчиво поднимает голову, осматривая своего новоиспеченного пациента, который, казалось, вновь пропадает где-то в своём мире. Сион сидел так тихо, что при любых обстоятельствах его было бы не так просто заметить. Молча, смотря в одну точку, куда-то себе под ноги, парнишка царапал коротко остриженным ногтем собственное колено, изредка моргая, все еще отказываясь что-либо говорить. Воспоминания смешивались внутри него, заставляя чувствовать себя крайне неловко, особенно перед Лидо. Чувствуя на себе пристальный, требовательный взгляд, юноша поднимает голову и, глубоко выдохнув воздух из легких, устремляет взгляд голубых глаз на Кима, как бы взглядом спрашивая, что тому нужно. Тот нервно покачал головой из стороны в сторону и, осторожно придвинув к парню чашку горячего кофе, складывает руки на своих коленях: — Дончжу, мне нужно знать, что с тобой приключилось, раз ты оказался в таком месте. Мы ведь оба понимаем, что так просто люди не оказываются тут. Сион кивает. Парень придвигается немного ближе и, оперевшись локтями на стол, закрывает лицо руками, пытаясь держать себя в руках. Вообще, он не привык плакать. Бывали такие случаи, когда он оставался в одиночестве, тогда слезы словно по своей воле лились по его щекам. Но сколько он себя помнил, после того ужасного случая в его жизни будто бы началась черная полоса. Обычно даже все самое плохое со временем забывается. Но только не это. — Тебя изнасиловали, верно? — Осторожно спрашивает Лидо, стараясь не навредить и без того напрочь убитой психике, которая и сейчас держалась на волоске. Пока что все идет гладко, Дончжу молча кивает и, убрав руки от лица, часто-часто моргает, все еще стараясь сдерживаться. Мягко помотав головой из стороны в сторону, старший что-то записывает к себе в блокнот, отодвигая его от себя, затем делает глоток уже остывшего после нескольких минут молчания кофе. Было видно, что парнишка, сидящий напротив, уже нервничает. Руки дрожат, взгляд нервно бегает из стороны в сторону. Но нужно было окончательно покончить с этим, чтобы понять, какой способ лечения окажется самым безопасным. Обычными антидепрессантами тут не отделаешься. Похоже, и сам Дончжу это понимал. Только вот, он явно что-то отказывался говорить. Может быть, он даже и сам отказывался верить в то, что и такое, как у него состояние можно исправить. Нервно прохрустев костяшками тонких пальцев, парень тяжело выдыхает воздух, после слабо сжимает тонкую ткань свободной толстовки, убирая руки куда-то под нее, пытаясь их согреть. Вегето-сосудистая дистония. Еще один симптом. Нельзя сказать, что Сиону это не нравится. Скорее, даже наоборот. Ему нравилось, когда руки холодные. Это же такое блаженное чувство, когда ты притрагиваешься кончиками пальцев к шее. Такое чувство, когда приятный холод, доводящий до мурашек, до дрожи, растекается по всему телу. Очередная странность. И все-таки, это не было нормой. Гонхак, что определенно замечает все новые и новые странности, казалось бы, в таком спокойном и тихом парнишке, внутри которого скрывается целая книга о его прошлом, уже задумывается о том, чтобы начать применять лечение в сию же секунду. Покачивания из стороны в сторону время от времени. Покусывание губ, на которых уже и живого места не осталось. И самое главное, как указано в досье, точнее, в заметках от прошлого врача, очень мало питается. Еще одна причина, почему Сион такой ослабленный и бледный. Иными словами, ходячая проблема. Постепенно создавалось такое ощущение, что чем больше Сион находится в этом месте, тем хуже ему становится. Мягко улыбнувшись, Гонхак пытается хоть немного разрядить обстановку и, встав из-за стола, подходит к парнишке, мягко поднимая того со скамьи, тут же собственноручно ощущая некоторую дрожь, что промелькнула в чужом теле. Где-то черкнув в глубине себя, что этот страх нужно искоренять, юноша медленно пропускает того вперед себя, убирая руки за спину. Не хотелось, чтобы его возненавидели, или того хуже, боялись. — Гонхак. Каково это, работать в психдиспансере? Есть же неуправляемые пациенты, с которыми даже сложно найти общий язык, не то, что вести беседы или контактировать. Вопрос неожиданно поступает от Дончжу, который, казалось, окончательно замкнулся в себе из-за разговора о том, о чем ему совершенно не хотелось вспоминать. Младший, аккуратно подняв голову выше, поворачивается в сторону Лидо, который, в свою очередь, удивленно вскинув темные подкрашенные брови, задумчиво опускает взгляд. Естественно, ему приходилось иметь дело с такими пациентами. Кажется, это сложно выбросить из головы, когда душевнобольной кидается на тебя, то и дело протягивая руки к твоему горлу. До жути неприятно вспоминать, но раз Сон интересуется. — Понимаешь, Дончжу. Такие пациенты, как таковые, и вправду очень сложные. К тому же, многое зависит от самого лечащего врача. Если же человек способен выдержать сильное давление, естественно, это ему же на пользу. Лечение пройдет как можно мягче, без употребления лишних веществ. Например, тоже самое снотворное или сильнодействующее успокоительное. Бывали и такие случаи, когда пациенты окончательно сходили с ума. Дело доходило не только до нанесения самому себе увечий, но и до того, что некоторые совершали суицид у себя в палате. Неприятно было заходить в палату к пациенту и вместо него видеть труп. Жутковато, скажем так. Гонхак слабо поморщился, вспоминая несколько моментов из своей жизни, что определенно ударили по его памяти, заставляя слабо помотать головой из стороны в сторону, отбрасывая от себя плохие и жуткие мысли. Но потом, улыбнувшись, останавливается, тихо добавляя: — Даже не думай забивать себе этим голову, Дончжу. Переведя взгляд на идущего рядом парнишку, Гонхак с удивлением для самого себя замечает, что тот слушает его во все уши, даже повернув голову, смотря точно в глаза. Обычно пациенты даже не замечают, что говорит их лечащий врач. Но Сион — исключение. Практически не разрывая зрительного контакта, старший подходит ближе и, чуть наклонившись, мягко треплет по мягким пепельным волосам. Все же отстраняется, но не сразу. Было видно, что Сон испытывает некоторый страх при виде приближающейся руки или какого-либо предмета. Кажется, это поправимо. Но делать все нужно максимально осторожно, никаких резких движений, ведь ребенок и так напуган. Проведя Дончжу до медицинского кабинета, проходит внутрь. Объяснив медсестре, что сейчас от нее требуется, Ким дает название препаратов, которые будут предназначены для лечения, затем, предупредив Сиона о том, что нужно зайти к нему в кабинет после принятия всех процедур, осматривает кабинет, после уходит, решая по пути заглянуть к главврачу, чтобы поинтересоваться насчет некоторых заболевших, которым точно так же необходимы многочисленные терапии.