Эту ношу нести мог бы я

Хунит, мать Мерлина, приходит в Камелот с синяком и просьбой о помощи, и, естественно, Мерлин идет с этим к Артуру. Принц, хоть и знает, как будут развиваться события, предоставляет ей аудиенцию с Утером. Как и в прошлый раз, король отказывается помочь деревне, но им хотя бы двигает не жестокость — ведь Хунит, как и весь Эалдор, терпит лишения из-за политики короля Эссетира; если Камелот придет сейчас деревне на помощь, это будет равносильно объявлению войны всему королевству Эссетир. А этого Камелот не хочет, да и не может себе позволить. Артур не уверен, смог бы ли он поступить иначе, чем Утер, если бы сам был королем, и немного ненавидит себя за это. Но он и не король сейчас, и в этом есть свои преимущества. Он волен делать то, что король не смог бы себе позволить. Артур все еще наследный принц Камелота, и да, то, что он собирается сделать — неимоверная глупость с точки зрения политики, но поступить так будет правильно; Артур не смог бы спокойно спать по ночам, если бы решил закрыть глаза на мольбы Хунит о помощи. К тому же, Мерлин — его друг. У Артура в жизни и так совсем немного людей, на которых он может положиться и довериться, и, несмотря на все свои увертки и бесконечную ложь, Мерлин — самый близкий друг, что когда-либо у него был. И Артур знает наверняка: даже за первые несколько месяцев той, первой жизни Мерлин сделал его лучшим человеком. Мерлин, Гвен и Моргана; тот избалованный хулиган и болван, которым он когда-то был, не заслуживал их. Артур все еще не уверен, как ему посчастливилось иметь таких друзей. Итак, Мерлин уходит со службы у Артура и думает, что уходит навсегда, чтобы помогать защищать свою деревню; но Артур знает, что произойдет на самом деле. Когда Канена убьют и когда погибнет Уилл, Мерлину будет больше незачем оставаться в Эалдоре. К тому же, Артур уверен — колдуну там явно не место. Нет, Мерлин вернется в Камелот вместе с ним, хоть принц и не уверен, имеет ли он вообще право чувствовать от этого факта облегчение. Он все равно сделает все, что в его силах, чтобы предотвратить смерть Уилла, хоть тот и вел себя, как последняя задница. Судя по тому, что Мерлин сказал ему в первый раз, у Уилла были на это свои причины, что бы там Артур ни думал. Люди все время умирают, служа своим господам. Но презрение к этим господам не вернет к жизни ушедших. Артур сообщает Утеру, что хочет отправиться на охоту и не собирается возвращаться еще несколько дней; он выезжает из Камелота быстрее, чем король успевает даже подумать запретить ему это. Он понятия не имеет, какую историю придумали Моргана и Гвен, чтобы тоже покинуть дворец, и только надеется, что по возвращению они не попадут в слишком большие неприятности. Артур не сможет им помочь; в конце концов, он вообще должен быть на охоте. В этой жизни он хотя бы не тратит время, отговаривая их и других женщин Эалдора от участия в сражении; любая женщина, которая хочет защитить свой дом, сможет это сделать.

***

Когда Артур добирается до импровизированного лагеря своих друзей, Мерлин не спит и сидит на посту, начеку. Он все еще выглядит совершенно нелепо, когда пытается размахивать мечом, будто бы имеет хоть малейшее представление о том, как это делать. Да, Артур проследил, чтобы Мерлин узнал несколько базовых приемов, но все же он не рыцарь, и никогда им не станет. Артур не может удержаться, чтобы не подкрасться к другу сзади и не напугать. Да, он делает это уже второй раз, но реакция Мерлина просто бесценна. — Я бы потребовал у тебя денег, да только знаю, что у тебя ничего нет. — Артур! — На лице его слуги расцветает такая яркая улыбка, что, кажется, ночь становится светлее; Артур с трудом удерживается, чтобы не улыбнуться так же в ответ, даже если Мерлин только что чуть не отсек ему голову, и спасли Артура только его рефлексы. — Опусти меч, — говорит он. — Выглядишь нелепо. Они возвращаются в маленький лагерь, где спят Хунит, Моргана и Гвен, и Артур разводит костер. — Что ты знаешь об этом Канене? Сколько у него людей? Сорок человек, если Мерлин помнит верно и Хунит не ошибается; и они хорошо организованы — лучше, чем обычные разбойники. Артуру было бы спокойнее, если бы он мог взять с собой рыцарей; но даже и без них с разбойниками действует одно хорошее правило — выведи главаря из строя, и они превратятся в беспомощную шайку. А вот если кроме Канена внутри группы они подчиняются еще кому-то, Эалдору может прийтись худо. — Тебе надо отдохнуть, — говорит он Мерлину. — Завтра будет долгий день.

***

Они прибывают в деревню как раз вовремя — Канен и его люди уже атакуют, требуя у жителей деревни больше урожая, чем они могут отдать и не умереть потом с голоду. Это просто глупо; если бы Канен взимал свои «налоги» с народа более разумно, он смог бы стать достойным соперником Ценреду, который, очевидно, ничего не смыслит в управлении королевством. Но вместо этого он просто разоряет деревню за деревней; рано или поздно Ценред перестанет это терпеть и ответит, и тогда у Канена нет шансов. Они дают отпор, и это злит разбойника; он обещает вернуться и отомстить. Жители деревни напуганы, но все равно они умны достаточно, чтобы понять: тактика Уилла «дать ему то, что он хочет» не сработает. Ну и, конечно, Уилл принимает это как личное оскорбление. Это не его дело, но все-таки Артур задается вопросом, почему из всех людей именно этот парень — лучший друг Мерлина. Потому, что они оба явно выбиваются из остальной толпы? Он проводит весь день в разговорах со старейшинами деревни, строя защитные сооружения и расставляя, где может, ловушки для Канена и его людей.

***

А вечером, когда женщины засыпают, они с Мерлином негромко разговаривают, лежа на жестком полу. Он хорошо помнит этот разговор; Мерлин же его еще не проживал. Но Артур не собирается рисковать их еще не построенной дружбой; он знает, что если будет пренебрегать такими моментами, то она может и вовсе не вырасти в их дружбу, и поэтому он снова задает те же вопросы: — Так ты всегда спал на полу? Он слушает, как Мерлин описывает деревенскую жизнь, и, надо признать, в ней есть свое очарование. Эта простота. Свобода от непомерных ожиданий его отца. Но даже при этом, Артур думает, что Мерлин прав: все это приелось бы ему через неделю, если не меньше. Он принц, и ему уготована гораздо более великая судьба... Так же, как и Мерлину. Да, в тихом и спокойном месте они бы долго не просидели. — Почему ты ушел отсюда? — Кое-что изменилось. Готов поспорить, думает Артур. — Что? — спрашивает он, и Мерлин заминается. — Ну давай, — подначивает принц. — Хватит умничать и просто расскажи. — Я просто больше сюда не вписывался. Ушел, чтобы найти свое место в жизни. В первый раз, задавая следующий вопрос, Артур просто дразнил Мерлина. Теперь же он серьезен: — И нашел? Он слышит в голосе Мерлина улыбку, но она полна печали. — Пока не знаю. Ты можешь быть со мной, хочет сказать Артур. У тебя всегда может быть место рядом со мной.

***

Следующий день уходит на организацию обороны; Артур показывает тем, кто готов сражаться, самые элементарные приемы атаки и защиты. Его немного коробит при виде женщин с оружием, но он не может не признать, что в каждом их движении сквозит готовность отстаивать свой дом, и каждая из них дерется не хуже любого мужчины. Не то чтобы мужчины дрались особенно хорошо. В основном это просто крестьяне, без какой-либо подготовки, которые в жизни не брали в руки оружие. В прошлом Артур издевался над Мерлином за то, что тот безнадежен с мечом; но ведь он вырос в деревне, где никто не умеет сражаться. Если бы перед ним были сейчас его воины, Артур надавил бы, раззадорил бы их, задел бы их гордость — сделал бы все, чтобы заставить кровь кипеть в жилах и сражаться жестче, сильнее. Но эти люди — вовсе не воины. Если бы он был их полководцем, их королем, Артур бы сказал, что их положение безнадежно. Но он вовсе не их командир, да и надежда все же есть. Перед ним стоят крестьяне — мирные, испуганные люди, которые готовы умереть, защищая свой дом, несмотря на страх. Их ждет встреча вовсе не с грозным войском, а только с шайкой мародеров, и то только потому, что их король и пальцем не пошевелил, чтобы защитить своих людей. Артур может только восхищаться силой их духа и обещает себе сделать все возможное, чтобы они пережили эту встречу с бандитами. И все же он помнит лица людей, которые погибли в этой битве в первый раз. Мэтью был доброй душой и обращался с оружием даже хуже, чем Мерлин; тогда Артур думал, что спасает его, отправляя подальше от центра деревни стоять на страже. Вместо этого он отправил мужчину на верную смерть; Мэтью убили выстрелом в спину, а на его трупе привезли послание от Канена. В этот раз Артур отсылает его строить изгородь и делать факелы, чтобы поджечь баррикаду, как только подойдут люди Канена. Уилл по-прежнему ведет себя как задница. Артур не тратит время на уговоры; в этом парне кипят ярость и горечь, которые просто ищут выход наружу, и принц знает, что когда приедут бандиты, он будет сражаться вместе со всеми. В течение дня он то и дело замечает рядом с ним Мерлина, все время что-то настойчиво объясняющего ему. Он уверен, что его слуга сейчас как раз делает то, на что у самого Артура времени нет. В прошлый раз Моргана и Гвен пришли к нему, чтобы уговорить его дать женщинам возможность сражаться. В этот раз женщины уже и так в рядах защитников деревни, но Моргана все равно приходит к нему в перерыве между тренировками, обеспокоенная. — Такое ощущение, что эта битва уже проиграна, — тихо говорит она брату. — Они проиграют, только если сами так думают, — отвечает Артур. Но он не может не заметить, как переглядываются они с Гвен, или как хмурится Мерлин, когда думает, что никто его не видит.

***

Мэтью, может, и выживает, но на его месте оказывается другой человек, и снова к испуганной толпе подъезжает лошадь с мертвым телом на спине. Артур снимает с него записку: «Наслаждайтесь этим днем. Он станет для вас последним» Уилл, как и ожидалось, приходит в ярость и винит во всем Артура. Но так и должно быть. Артур и сам себя винит. Позже в тот же день он отводит Мерлина в сторону. — Я правильно поступаю? — спрашивает он негромко. — Это правильно — заставлять всех этих мужчин и женщин сражаться, рисковать своими жизнями? — Я думаю, да, — отвечает Мерлин. — И ты не заставляешь. Это ведь их родные дома. Если они сдадутся и дадут Канену то, что он хочет, то просто умрут с голоду, а выживших он замучает до смерти лично. Если они попытаются сбежать — он их убьет. И Ценред ничего не делает, чтобы помочь этим людям. В отличие от тебя... Это кое-что да значит. — Я не раз говорил тебе, что с мечом ты бесполезен, — произносит Артур. — Так вот, я просто дразнил тебя тогда. Но эти люди — не воины. Они с оружием не умеют даже того, что умеешь ты. — Да, но у них нет выбора, а без тебя у них нет ни единого шанса. Они верят, что ты приведешь их к победе. Артур может только надеяться, что однажды станет достоин такой веры в него.

***

Вечером все собираются, чтобы услышать его слово. — Все те, кто не может сражаться или остается охранять детей, должны собрать все необходимые вещи и уйти в лес. А все остальные... Для меня честь быть вместе с вами сейчас. Вы не сражаетесь за меня, — говорит он негромко. — И вы уж точно не сражаетесь, потому что я сказал вам это делать. Это я здесь, чтобы сражаться за вас. Вы боретесь за себя. За свои дома. Вы боретесь за возможность жить так, как привыкли. Жить в мире. Канен жесток, и он бьется, только чтобы убивать, но именно поэтому ему никогда нас не победить. Потому что Канен сражается за смерть, а вы сражаетесь за жизнь. А это значит, что ваша цель гораздо более благородна, чем любая надуманная цель любого далекого короля. Это самая благородная цель из всех. И если кто-то из вас падет, то падет за правое дело, защищая свой дом, своих друзей, свою семью и свою жизнь. Так сражайтесь. И когда вы состаритесь, вы оглянетесь на этот день и почувствуете, что сами отвоевали право на каждую минуту своей жизни. Так сражайтесь же! Сражайтесь за ваши семьи. Сражайтесь за ваших друзей. Сражайтесь за Эалдор! Его сердце радостно бьется в груди, когда люди вокруг него подхватывают этот клич, а на их лицах он видит то, что, может, и принесет им победу завтра: они верят. Он лишь надеется, что этой веры вместе с магией Мерлина будет достаточно.

***

На следующий день они с Мерлином надевают доспехи, помогая друг другу — не как принц и слуга, но как равные, и Артур остро чувствует, что именно так и должно было быть между ними все это время. — Что бы ни случилось сегодня, — говорит Мерлин прямо перед тем, как они должны выйти и занять свои позиции, — пожалуйста, не меняй своего мнения обо мне. — Я и не буду. Бояться — это нормально, Мерлин. — Но я не об этом. — О чем тогда? Если тебе есть, что сказать... — и тогда Артур понимает, что Мерлин пытается признаться ему. Пытается раскрыть ему самый важный свой секрет. Когда Артур наконец узнал о магии Мерлина в своей первой жизни, когда лежал, истекая кровью от раны, нанесенной Мордредом, единственной мыслью, что крутилась в его голове снова и снова, была мысль о том, что Мерлин скрывал от него правду годы и годы. Он чувствовал такую боль, такую злость и предательство, что поначалу вообще не мог смотреть на Мерлина. И даже сейчас, в этот второй раз Артур с трудом закрывает глаза и прощает друга за все недомолвки и всю ложь, что Мерлин выстраивает вокруг себя, чтобы просто защитить свою жизнь. Но теперь... Теперь он видит, что Мерлин действительно хотел ему признаться. Он хотел сделать это с самого начала. Он даже попытался, но Артур упустил этот момент, потому что... — Артур! — Из-за двери появляется Моргана. — Они пересекли реку. ...потому что судьба замыслила не дать ему узнать правду, и тысяча обстоятельств, больших и малых, обернулась против них. Но теперь он все понимает, и он больше не позволит своему другу нести это бремя в одиночку.

***

Битва начинается, и их тактика окупается. В прошлый раз никак не получалось поджечь баррикаду, но в этот раз она загорается как раз вовремя. В прошлый раз эти люди сражались с сильными, дисциплинированными противниками, которые не гнушались резать, как скот, группку неумелых, но дерзких крестьян. В этот же раз... Что ж, в этот раз здесь ничего особо не изменилось, но на стороне Эалдора теперь больше людей. Женщины решили сражаться, а Артур не стал тратить время, уговаривая их остаться в стороне. И Артур видит, что дерутся они так же яростно, как и мужчины — а может, и еще свирепей. Они забираются на крыши домов и спрыгивают с них, выбивая бандитов из седел, они подрезают лошадям сухожилия на ногах, так что люди Канена не могут разгоняться и атаковать, и им наплевать на рыцарский кодекс честного боя. Да, Артур был прав — это далеко не дуэль и не турнир. Канен жесток и хочет наказать крестьян за то, что они посмели воспротивиться его желаниям. А жители Эалдора, со своей стороны, больше не собираются терпеть гнет его требований, и они знают, что единственный способ избавиться от таких, как Канен — это убить их. Но как бы там ни было, бандиты вооружены, обучены и дисциплинированы. Крестьяне же сражаются на одном горячем запале. Совсем скоро преимущество переходит на сторону людей Канена, и Артур уже понимает, что сейчас начнется настоящая кровавая бойня... ...и тут, наконец, вступает Мерлин. Точно так же, как и в первой жизни Артура, огромный порыв ветра налетает на них и начинает расти, все сильнее и выше, опрокидывая лошадей и отправляя в полет взрослых мужчин. Бандиты сбегают; жители деревни все выглядят так, будто сами готовы ринуться прочь. Теперь Артур знает, что это колдовал Мерлин. Тогда, в первый раз, он был взбешен, ошеломлен, и просто не мог поверить, что в Эалдоре покрывают колдуна, пусть он и спас только что всю деревню. Тогда он в ярости подлетел к Уиллу и Мерлину и потребовал ответа, кто из них двоих вызвал ураган. Но теперь он знает. И он знает, что Мерлин тоже хотел бы, чтобы он знал. Как ему отреагировать? Прежде, чем он успевает что-либо решить, Моргана действует вместо него. — Магия, — выдыхает она, подбегая к двум парням. — Это была магия? Один из вас колдун? Мерлин в ужасе. — Я... — начинает он, но Уилл его перебивает. — И что вы сделаете? — выкрикивает он. Он выпячивает грудь и вздергивает подбородок, словно готовясь драться с Морганой. — Ничего! — восклицает она. — Это было потрясающе. Ты ведь спас нас. Ты... На земле позади них что-то шевелится, и Артур слишком поздно вспоминает, почему Уилл должен умереть сегодня. — Берегись! — Он бросается вперед, но Канен уже успевает пустить из своего арбалета стрелу... Прямо в сестру Артура. Уилл соображает быстро и отталкивает Моргану на Мерлина, а через секунду после этого сам оседает на землю, корчась в агонии, потому что прямо из его груди торчит арбалетный болт. Артур слышит крики Мерлина и Морганы, но он слишком занят тем, чтобы убедиться, что Канен больше никогда не сможет пустить ни одну стрелу, или вообще сделать хоть одно движение или вздох. — Уилл! — Ты спас мне жизнь, — задыхаясь, говорит Моргана. — Могло быть и хуже, — выдавливает Уилл. — Мог быть этот ваш принц... В другой жизни так и случилось. — Отнесем его внутрь, — говорит Артур. — Осторожнее с ним. Вместе с Мерлином и парой других мужчин они поднимают Уилла; Гвен и Моргана открывают дверь ближайшего дома, и мужчины заносят раненого внутрь и кладут на стол. — Я поищу лекаря, — предлагает Гвен. Артур чуть было не хватает ее за руку, чтобы остановить. Он хочет сказать ей, что это уже не поможет; сам он далек от медицины, но такие раны видел и знает, что Уиллу осталось жить недолго. Он дает Гвен уйти, но, поймав взгляд Морганы, видит, что она тоже уже все поняла. Кивком он посылает ее вслед за Гвен. Они будут нужны друг другу. — Спас вас... уже дважды, — выдавливает Уилл сквозь сжатые от боли зубы. — Дважды? — Уилл, не надо, — пытается остановить его Мерлин, но друг его не слушает. — Это был я. Я колдовал. Увидел, что все стало безнадежно, и решил вмешаться. — Так ты колдун? — слышит Артур свой собственный голос будто со стороны. Солгать ради своего друга, не моргнув и глазом, даже на смертном одре; насколько же верным нужно быть для такого? И что же Мерлин за человек, если вся эта верность — ему, ради него? Уилл обнажает зубы в болезненном оскале. — И что ты со мной сделаешь, убьешь? — Нет, конечно нет. Все так, как сказала Моргана. Ты спас нас всех. Спас его сестру, наваливается осознание на Артура, оставляя во рту металлический привкус. Он кладет руку на плечо парня и сжимает его, а затем поворачивается к Мерлину. — Сделай для него все, что сможешь, — говорит он и выводит всех остальных из комнаты. Кто знает, может быть, у Мерлина есть какие-нибудь особенные заклинания, которые могут остановить кровотечение и спасти жизнь его друга. Но почему-то ему кажется, что ничего уже не изменится. Через несколько минут Мерлин появляется на пороге этого крохотного домика, качая головой, а по его щекам текут слезы, и Артур понимает, что был прав.

***

Мерлин, Хунит и еще несколько пожилых женщин из деревни готовят тело Уилла к погребальному костру. Он был самым старым другом Мерлина, но все, о чем может думать Артур — это о том, что он не смог спасти еще одного человека. Какой смысл возвращаться назад во времени, если все те, кто страдал и умирал в первый раз, страдают и умирают снова?

***

Жители деревни сооружают погребальный костер — большой, чтобы вместить тела всех погибших в битве. Трудно поверить, что сражение закончилось еще до полудня, зато на сооружение костра уходит весь остаток дня. Женщины собирают дрова и пропитывают их смолой, а мужчины трудятся до захода солнца, пока не становится слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть, а на следующее утро, с первыми лучами солнца, они снова берутся за дело. Артур ничего не смыслит в плотницком деле, но он молодой и крепкий, поэтому помогает там, где может. Он замечает, как многие смотрят на него с удивлением, явно не ожидая, что член королевской семьи будет работать и гнуть спину так же, как и они. Тем же вечером в честь победы жители выносят еду, эль, и устраивают празднование. На лицах крестьян, освобожденных от страха перед Каненом, все чаще появляются улыбки; на некоторых лицах это улыбки сквозь слезы. В воздух поднимаются полные кружки и произносятся гордые слова о храбрости и верности их товарищей, как павших, так и живых. Моргана подходит к Артуру с кружкой в руке. — Ты это сделал, — говорит она, кивая в сторону праздника. — Ты освободил этих людей. — Они освободили себя сами, — говорит Артур. — Не притворяйся, что ты тут ни при чем. — Нет, — вздыхает Артур. — Нет, дело не в этом. Но и притворяться, что это все — моя заслуга, я тоже не буду. Без тебя, Гвен и всех этих людей — без Мерлина, подсказывают его мысли, — ничего этого бы не было. Моргана задумчиво смотрит на него. — С каких это пор ты стал таким скромным? Артур фыркает. — Тебе кажется. Я просто предпочитаю брать на себя ответственность за свои собственные победы, а не за победы других людей. А это — победа Эалдора. Проходящий мимо них мужчина слышит его последние слова и высоко поднимает кружку: — За Эалдор! — кричит он, и люди вокруг дружно согласно шумят. После этого тоста крестьяне оживляются, и Артур уже перестает различать слова в оживленном гуле голосов; а затем кто-то затягивает песню, и другие подхватывают. — А после битвы всегда так? — спрашивает Гвен, подходя к ним. — После победы — да, — говорит Артур. — Для большинства. Но он знает, что некоторые не могут переступить через горе от потери близких и праздновать; остальные же... сейчас они веселятся, но завтра на рассвете они отдадут дань уважения свои павшим товарищам. Он подозревает, что Мерлин — один из первых; Артур почти не видел своего друга с тех пор, как закончилась битва и они помогли друг другу снять доспехи. Они пересекались раз или два, когда вся деревня была занята возведением погребального костра, но Мерлин избегал взгляда Артура и быстро уходил каждый раз, когда тот приближался к нему. Артур не может понять, злится ли Мерлин на него за смерть Уилла или просто предпочитает никому не показывать свое горе.

***

Наконец приходит время для костра. С разбойников сняли ценные вещи и хорошую одежду, и теперь их тела лежат, готовые для погребения, в одном исподнем. Тела погибших жителей деревни, наоборот, тщательно вымыты и одеты в лучшие одежды; над ними склоняются и плачут женщины, целуя холодные лбы мертвецов. И в то же время Артур видит, что горе уже не имеет такой силы над этими людьми; в них появилась гордость, а та пелена страха, что висела над деревней в день их прибытия, исчезла. Кажется, что каждый из них идет чуть более прямо и держится чуть более достойно. Чуть более свободно, и эту свободу они заслужили. Погребальный костер слишком велик, чтобы его можно было зажечь всего одним факелом, и сразу несколько людей — деревенские старейшины, вдовы погибших, один или два осиротевших родителя — выходят вперед... и среди них Мерлин, подносит горящий факел к доскам, для Уилла. В воздух вздымаются языки пламени и столп черного, как смоль, дыма, и все вокруг хранит молчание; слышен только треск огня. Выжившие в битве за Эалдор стоят бок о бок, отдавая дань уважения павшим. Через какое-то время маленький ребенок начинает плакать; мать отводит его в сторону, чтобы успокоить, и мало-помалу жители один за другим расходятся от костра, возвращаясь к своим жизням, и оставляя мертвым заканчивать свое путешествие в одиночестве. Но Мерлин остается стоять, и Артур остается рядом с ним, просто чтобы не оставлять друга одного в такую минуту. Он помнит, как Мерлин сделал то же самое для него, когда он провел бесконечную ночь бдения над телом Утера. — Мне жаль, — тихо говорит Артур, вставая плечом к плечу с Мерлином. — Я знаю, что он был тебе близким другом. — Не был. Все еще есть. Его глаза сухие, но в голосе сквозит неприкрытая печаль. Артур не уверен, привязывает ли теперь Мерлина к этому месту еще хоть что-то или кто-то, кроме матери. Сам он никогда не знал, каково это — быть таким потерянным, неприкаянным. Как Мерлин выносит это чувство? Все, что может сделать Артур — это дать Мерлину что-то, за что он сможет зацепиться, если, конечно, сам захочет. — Еще до битвы... Ты хотел мне что-то сказать. Мерлин на мгновение застывает, а затем устало проводит рукой по лицу. — Это уже неважно. Но это важно. Это невероятно важно, и Артур не хочет оттягивать этот момент ни секундой больше. Он выпрямляется и облизывает пересохшие губы. — Это ведь не Уилл колдовал, правда?