Эту ношу нести мог бы я

Остальная часть их «охоты» проходит в довольно неловком молчании, и Артуру это не очень-то нравится. Он понимает, что Мерлин сейчас пытается переварить всю информацию, что рассказал Артур, и смириться со знанием, что принц знает о его магии и вроде как даже принимает ее. Но он никогда не думал, что ему может так не хватать беспечной болтовни слуги; из-за этого напряженного молчания между ними ему кажется, что Мерлин его избегает. Ну... Может, он думает о магии. А может, просто не верит истории Артура и думает, что принц сошел с ума, и действительно избегает его. — Я могу рассказать тебе, что еще я собираюсь предотвратить, — говорит Артур, в первый раз за долгое время нарушая тишину. — Что же? — опасливо спрашивает Мерлин, и Артур еле удерживается от того, чтобы не закатить глаза. Он надеялся, что его друг к этому времени уже не будет так откровенно недоверчив. — В город пришел колдун, который хотел убить короля... Мерлин фыркает. — Так, заткнись. — Я даже ничего не сказал! — Дай договорить. Так вот, этот человек пришел к отцу Гвен, Тому, и Утер обвинил его в укрывании колдуна. Хотя Том даже не знал, что этот человек обладал магией. — Артур вздыхает. — Отец Гвен испугался и сбежал из темницы, а мой отец решил, что этим он доказал свою вину. Поэтому, когда стражники нашли его в Нижнем Городе, то убили его прямо на месте, даже не дождавшись суда. Мерлин во все глаза глядит на принца, забывая смотреть под ноги и чуть не спотыкаясь о торчащий корень дерева на ходу. — Но это ужасно. — Я знаю, и надеюсь это как-то предотвратить. Но я не представляю, что можно сделать, кроме как просто поговорить с ним. Может, если бы он не сбежал из темницы... Или если бы я мог как-то убедить отца... Но шансы на успех не очень-то велики. — Даже не знаю, что тебе ответить, — негромко говорит Мерлин. — Хотя... если он колдун, то, может, я смогу остановить его, прежде чем все зайдет так далеко? Теперь настает очередь Артура остановиться как вкопанному. — Ты можешь это сделать? Мерлин снова фыркает. — Я занимаюсь этим с того самого дня, как твой отец сделал меня твоим слугой, — говорит он, и Артур моргает. Потому что черт возьми, так оно и есть. — Но почему? Мерлин закусывает губу, прежде чем осторожно заговорить: — Ну, все началось с дракона... Артур смотрит на него во все глаза, и он уверен, что выглядит сейчас, как полный идиот, но он просто не был готов к такому повороту событий. — А есть дракон? — Твой отец держит его на цепи под замком. Под самыми нижними подземельями, в огромной пещере. Он позвал меня в первую же мою ночь в Камелоте. Великий Дракон. Дракон, напавший на Камелот, сидит на цепи под замком. И о чем только думал его отец? — Позвал тебя, значит, — выдавливает Артур. Мерлин вздыхает. — Он говорит, что у нас с тобой общая судьба. Может, мне нельзя тебе рассказывать... Но я уже так устал от секретов. Если этот Мерлин уже устал хранить секреты... Артур задается вопросом, как же сильно Мерлин устал скрывать все, что он сделал, все десять лет. — Продолжай. — Мы с тобой, вроде как, две стороны одной монеты, — говорит он. — По крайней мере, дракон так считает. Насчет этого я все еще не уверен, но ты оказался не таким уж и болваном, как я сначала подумал. Ты поверил мне, когда я рассказал про щит Валианта. — Я знаю, что тебе можно доверять, — просто отвечает принц. Он вспоминает об Агравейне и морщится. — Я допускал самые большие свои ошибки, когда не слушал тебя, даже если ты очень настаивал на чем-то. Ты... Может, это потому что ты слуга и все про всех видишь и слышишь, или ты просто привык делать все в тайне, я даже не знаю. Но смысл в том, что ты всегда говорил мне, можно ли доверять тому или иному человеку. И когда я тебя не слушал, потом... скажем так, мне приходилось разгребать последствия. — Да уж. — Мерлин смотрит на него со странной смесью удивления, радости и... смущения? — Мне, э-э-э... приятно это слышать. — Так что там с драконом? — напоминает Артур. Мерлин останавливается на секунду, прикрывает глаза и выдает на одном дыхании: — Ты должен стать величайшим королем Камелота за всю его историю. Ты объединишь все пять королевств и создашь Альбион, принеся на эту землю мир. И магия снова будет свободна. Лицо Артура вспыхивает от таких слов. — И я полагаю, что магия тут — твоих рук дело? — Нет. — Мерлин качает головой и снова смотрит на него тем самым взглядом, в котором читается, что Артур — великий человек, пусть даже они и знают друг друга меньше года. — Нет, я просто должен защищать тебя. — От чего? Ну, помимо очевидного. — Да от чего угодно, на самом деле, — отвечает Мерлин, неуютно дергая плечами. — Хотя... тот мальчик-друид, которому ты помог сбежать из замка? Дракон говорит, что ему суждено убить тебя. Суждено. Артур ненавидит это слово, и ненавидит то, как из-за него по спине у него пробегает дрожь. — Но он не враг нам. Как ты думаешь, может ли судьба измениться, если мы спасли его? Мерлин качает головой. — Я не знаю, но я чуть не послушал дракона. Чуть не помешал ему сбежать, но потом тебя высекли за то, что ты его защищал, и Моргану с Гвен бы поймали, и если с Морганой все было бы в порядке, то... Гвен, да и этот мальчик, их обоих казнили бы, и я не смог этого сделать. Просто не смог. — Я рад, — говорит Артур. — Ты поступил правильно. И вообще, когда дело доходит до пророчеств... Я читал истории о римских богах, и в них, знаешь, чем больше люди старались предотвратить начертанное, тем хуже пророчество оборачивалось против них. — Наверное, ты прав, — выдыхает Мерлин, и Артур отмечает, что он выглядит уже лучше: плечи немного расслабились, и взгляд чуть более спокойный. — Моргана дракону тоже не очень-то нравится. Кажется, она должна обернуться против тебя, или что-то такое. Артур кивает. — Она так и сделала. Надеюсь, я смогу изменить и это. — Но почему бы ей предавать тебя? Потому что она думает, что я согласен с Утером, думает Артур. Потому что она узнает, что она моя старшая сестра, и захочет заполучить трон. Потому что она владеет магией и боится того, что мы можем с ней за это сделать. Потому что она захочет уничтожить нас прежде, чем мы уничтожим ее. — Все очень сложно, — говорит он вместо этого. Мерлин снова смотрит на него, поджав губы, и Артур не может его за это винить. — Мерлин, я не хочу, чтобы ты думал о ней, как о враге, когда она ничего не сделала. — Пока, — подсказывает голосок в голове, но он отметает эту мысль в сторону. — И, может, никогда и не сделает. Поэтому я не хочу рассказывать, что случилось с ней в первый раз. Он не уверен, что этого Мерлину достаточно; но, по крайней мере, он оставляет эту тему. Вместо этого его друг спрашивает: — Так ты действительно... не имеешь ничего против моей магии? То есть... Ты сказал, что принял ее, но ведь ты тогда был в шаге от смерти. Легко простить кого-то, когда знаешь, что тебе не придется разбираться с последствиями. Мерлин попал в самую точку, но Артур сам старается не думать особо об этом. — А тебе было бы легче, если бы перестал с тобой разговаривать и стал от тебя шарахаться? Потому что через это мы уже проходили. На тот момент, что ты рассказал мне о магии, меня слишком часто предавали близкие мне люди. Я провел несколько дней, думая, что ты просто еще один предатель. И не важно, что ты пытался спасти мне жизнь. Я помню, что еще удивлялся, почему ты просто не убьешь меня прямо на месте. — Артур... — Но это все в прошлом, конечно, — добавляет Артур. — Артур. Принц поворачивается к нему, но Мерлин смотрит вообще в другую сторону. Он хмурится и прослеживает за взглядом слуги. На поляне перед ними стоит единорог. — Так ты действительно говоришь правду, — голос Мерлина звучит глухо. — Да, правду. Ему кажется, что единорог почти сияет в зеленом свете, пробивающемся сквозь листья леса; его серебристая кожа сверкает на фоне деревьев и темного покрывала из опавших листьев. Животное поднимает голову и смотрит на двух мужчин без страха, и Артур понимает, что ноги сами медленно несут его в сторону этого создания, тихо, стараясь не спугнуть. — Что ты делаешь? — Не волнуйся, я не собираюсь его убивать, — говорит Артур. Хотя, если бы он только мог взять на память пару волосков из гривы... Конечно, он никогда не смог бы показать их Утеру, но ему просто хочется оставить себе напоминание об этой встрече. Доказательство, что в этот, второй раз, он наконец-то делает что-то правильно. Принц подходит уже близко к единорогу и протягивает руку к его морде, осторожно, как с любой пугливой лошадью. Магическое создание мягко утыкается мордой в его ладонь, обнюхивая, и Артур улыбается. — Ты только... только посмотри на это, — бормочет он. — Он прекрасен, — произносит Мерлин, становясь прямо у него за плечом. — Не могу поверить, что ты захотел бы убить подобное создание. — Ну, ты же знаешь, что мой отец думает о магии. Вот есть магическое существо. Очевидно, оно как-то да несет вред Камелоту. — Ну конечно, очевидно, — и принц буквально слышит, как волшебник закатывает глаза. — Он такой... чистый. — Что ты имеешь в виду? — Он имеет в виду, Артур Пендрагон, что мой единорог — это не трофей для смертного, как ты. Артур поднимает голову и видит хранителя единорогов, стоящего на другом конце поляны. Как же его зовут? — Анхора? — спрашивает он. За все их предыдущие встречи, Артур не помнит ни одного раза, чтобы этот старик изменил своей невозмутимости; сейчас же он удивленно приподнимает седые брови. — Верно. Немногие в Камелоте помнят мое имя, юный принц. Артур не может сказать Анхоре, что вообще-то они уже встречались, но старик сам суживает глаза и облокачивается обеими руками на свой посох, не отводя от Артура взгляд. — Или, лучше сказать, юный король? Сердце Артура пропускает удар. — Вы знаете, что со мной произошло! — Нет, не знаю. Я хранитель единорогов, и подобные вещи находятся вне моего ведома. Но я чувствую, что ты старше, чем кажешься, и я слышу... отголосок еще одной прожитой жизни. Принятых решений и пройденных путей, которые ты пытаешься преодолеть вновь. — Если вы знаете все это, то вы точно знаете больше, чем я. — Нет. Я вижу лишь то, что есть здесь и сейчас, но не что привело тебя сюда. Но я чувствую след прикосновения Богини, Артур Пендрагон. Возможно, тебе стоит обратиться к Тем, через кого она говорит в этом мире. — Но я не понимаю. Артур моргает, и в следующее мгновение Анхора уже стоит не на другом конце поляны, а прямо рядом с ним. Он слышит, как Мерлин потрясенно отступает назад, и сам остается на месте только благодаря годам тренировок и выдержке. Старик протягивает Артуру тяжелую монету с высеченными символами — непонятными, и все же знакомыми. На ум тут же услужливо приходят нужные воспоминания. — Изиды, — вспоминает он. — Кто это? — спрашивает Мерлин. — Три женщины, — произносит Артур, — они — голос Триединой богини Старой Религии. — Я уже испытывал тебя в прошлой жизни, и знаю, что сердцем ты чист, — говорит Анхора. — Но Изиды не испытывают, а судят. Что же они сказали тебе? Артур отворачивается, раздраженно поджав губы. — Они хотели, чтобы я стал послушным слугой Старой Религии. Чтобы я позволил магии вернуться в Камелот, и позволил моему... — Артур спотыкается на следующих словах, задыхаясь от нахлынувших болезненных воспоминаний, — он был одним из моих лучших рыцарей, и был ранен, спасая мою жизнь. Изиды ранили его. Рана была отравлена, и они сказали, что спасут его, только если я разрешу магии вернуться в Камелот. — Он тяжело сглатывает. — И когда я сказал «нет», то был уверен, что по возвращении увижу одного из самых славных и молодых моих рыцарей мертвым... Но Мордред выжил. И я тогда подумал, что как-то завоевал их доверие или прощение... Вот только потом он предал меня. Еще один человек, которому я доверял. Это Мордред убил меня, Мерлин. Мерлин бледнеет. — Они дали тебе то, чего ты хотел, как наказание за то, что ты их ослушался, — произносит Мерлин, и Артур понимает, что он прав. — Но при этом... если бы они не дали тебе то, чего ты хотел, то и тебе не надо было бы давать им то, чего они хотели. Тогда получилось бы, что они нарушили свое слово. Артур кивает и устало сжимает переносицу. — И мне нужно вернуться к ним? И что, унижаться перед ними? Ползать перед ними на коленях? Когда Анхора снова заговаривает, он стоит уже совершенно в другом месте на поляне. — Делай так, как тебе заблагорассудится, — говорит он, — но помни, что суждения Изид всегда окончательны, и все-таки ты здесь, снова идешь по пути, который должен был закончиться через десять лет. Значит, возможно, что у Богини для тебя другие планы. — Я не собираюсь быть ничьей пешкой! — Все мы — пешки богов, юный король. — В голосе Анхоры нет ни насмешки, ни снисхождения. Он выглядит лишь печальным и уставшим. — Избежать своей участи можно, лишь приняв ее. Артур вспоминает, как Гаюс сказал ему почти то же самое, и отводит взгляд. Когда он снова поднимает глаза, на поляне уже нет ни старика, ни единорога. — И что это было? — спрашивает Мерлин, слегка задыхаясь. — Судьба, — горько отвечает Артур и поворачивается, чтобы двинуться в сторону дома.

***

— А судьба и предназначение — это одно и то же? — задает вопрос Мерлин после того, как они поймали несколько кроликов и фазанов. Он провел почти весь день молча, и Артур, если честно, был не против. Молчание между ними уже не такое неловкое и напряженное, как было до встречи с единорогом и хранителем. Артур еле сдерживает смех; пусть ему предстоит стать пешкой в руках старых богов, но хотя бы Мерлин больше не считает его сумасшедшим. — Ты как-то сказал мне, что это разные вещи, — отвечает он, внимательно глядя на волшебника, который только приподнимает брови. — Понятия не имею, когда ты успел стать таким мудрым. — Видимо, это еще не случилось, — с легкой улыбкой замечает Мерлин. Принц улыбается в ответ, думая про себя, что тут Мерлин точно прав. — Не торопи события. Мерлин хмыкает и качает головой: — Я все еще не знаю, зачем я тебе нужен, если ты на десять лет старше меня. — Может, ты нужен мне, чтобы напомнить, как все было раньше. До того, как все пошло не так, — говорит Артур. — До того... До того, как Моргана отвернулась от них. До того, как умер Утер. До того, как Агравейн решил свергнуть его с трона. До того, как все, кого он любил, предали его, один за другим, снова и снова, каждое предательство больнее предыдущего. До того, как Артура убил тот, кому он доверял. — ...до того, что еще не произошло. — Ты правда думаешь, что сможешь изменить ход вещей? — спрашивает Мерлин. — Ну, я уже заговорил с тобой о твоей магии на десять лет раньше, чем в прошлый раз. Не убил единорога и не обрек Камелот на голод и мор. Сразился с Тристаном Де Буа вместо моего отца. — Артур задумывается и вздыхает. — Я возразил Утеру и получил за это порку. Сказал ему, что не буду больше принимать участие в преследовании невинных людей просто потому, что они владеют магией. Это уже что-то. — Полагаю, что так, сир. Но во взгляде Мерлина читается сомнение, и Артур не может, на самом деле, его за это винить.