Эту ношу нести мог бы я

Артур добивается от Утера разрешения снова поехать на охоту, но только после долгих уговоров король соглашается отпустить сына одного, а не тащить с собой каждого вельможу от Камелота до самого Гедрефа. Моргана и Утер по-прежнему не разговаривают, поэтому желание принца сбежать на какое-то время из замка, подальше от их пререканий, кажется вполне правдоподобным. К тому же, эта версия не так уж и далека от истины. — Но будь осторожен, Артур, — говорит ему король. — Все-таки мне было бы спокойнее, если бы ты взял с собой хоть кого-то из рыцарей, особенно сейчас, когда этот Таурен гуляет на свободе. — Я понимаю, отец, но я сам могу о себе позаботиться. И я не боюсь какого-то колдуна. Ведь у него есть Мерлин, который защитит их от любой магической атаки; правда, Утеру лучше об этом не знать, иначе его друг может распрощаться с жизнью. — Кроме того, отряд из рыцарей заметнее, чем двое непримечательных всадников. Так будет даже безопаснее. — В этом ты, наверное, прав. Хорошо... Но все же будь начеку. И, надеюсь, ты вернешься скоро? — Думаю, что скоро, отец. Но все же до Белых Гор, где живут провидицы, два полных дня пути, и Артур скармливает Утеру историю, что в тех местах завелся необыкновенной красоты олень-рогач: — Не думаю, что сразу смогу его найти, конечно, да и слухи могут оказаться просто слухами... Но я сделаю все, чтобы вернуться домой с достойным трофеем. — Отлично, Артур.

***

К счастью, на пути к Белым Горам они не встречают ни колдуна, ни других опасностей, и лишь несколько раз видят на дороге погонщиков скота со своими стадами. — Ты действительно думаешь, что они смогут тебе помочь? — спрашивает Мерлин. — По твоим словам, в прошлый раз все прошло не особо-то гладко. — Мерлин, заткнись. Он сам старается об этом не думать. — Так значит, ты все-таки переживаешь. Артур вздыхает: — Больше, чем хотелось бы признаться. Он все еще думает об их прошлом договоре. Если бы Изиды убили Мордреда или просто позволили ему умереть, то и Артур не стал бы выполнять свою часть договора. Да и с чего бы, если сами провидицы не собирались давать ему то, чего он просил? Это же бессмысленно! Они еще какое-то время едут в молчании, пока наконец не выходят на знакомую Артуру дорожку. Очень скоро Мерлин начинает отставать. — Оу, — тихо произносит он с благоговением. — Что такое? — Мы, должно быть, уже близко. Артур хмурится и оборачивается на друга: — Откуда ты знаешь? — Ну, это же очевидно, разве нет? Артур тут же вспоминает такой же разговор с его Мерлином, когда они впервые были в этих местах. — Допустим, для меня это не очевидно. Мерлин моргает, выныривая из своих мыслей... о чем бы он там ни думал, очарованный этим местом, полным магии. — Разве ты не чувствуешь? — Боюсь, что у меня нет этого дара, — говорит Артур и первый раз в жизни немного жалеет об этом. — Оу. — Мерлин какую-то секунду внимательно смотрит на него, а затем отворачивается и обводит лес вокруг них взглядом. — Все вокруг кажется таким... живым, — говорит он. — Словно... за каждым листком, за каждым деревом... Есть что-то большее. — И за каждым насекомым? Мерлин ослепительно ему улыбается. — Ну да. Мне кажется... что если я сяду и прислушаюсь, то услышу их всех. Почувствую, как весь лес дышит со мной в унисон. Артур пытается это представить, но у него ничего не получается. Он всегда был более приземленным, чем книжники и мудрецы, которые мыслями витают где-то далеко. Ему трудно осознать идею принадлежности чему-то большему, чем просто себе, своему телу. — Может, когда мы доберемся до места, ты можешь посидеть и... послушать, пока я говорю с ними, — предлагает он. Мерлин благодарно улыбается, но все равно качает головой. — Нет. Я хочу быть там и услышать все, что они скажут. Просто на всякий случай, чтобы мы точно ничего не упустили. — Справедливо. Но запомни, что я великодушно предложил тебе не встречаться с ними, а ты отказался. Мерлин хихикает. — Конечно, сир. Только когда они подъезжают к знакомому гроту, Артур кое-что вспоминает. Ветви деревьев вокруг увешаны лентами и деревянными жетонами, и Артур думает, что, может, ему тоже нужно было привезти с собой что-нибудь в знак уважения к Изидам. С другой стороны, он не последователь Старой Религии. Посчитали бы провидицы это лицемерием с его стороны? Или лестью? Он не уверен. — Ничего здесь не трогай, — предупреждает он Мерлина. — Это неуважительно. — Да, я чувствую, — отзывается Мерлин. Он все еще восхищенно глядит по сторонам, словно видит что-то, недоступное для глаз Артура. Может, так оно и есть. — Добро пожаловать, Артур Пендрагон, — раздается голос из глубины пещеры. Он замирает на месте, борясь с желанием достать меч; в прошлый раз Изиды звучали далеко не так тепло и приветливо. Или ему просто кажется? — Ты ответил на наш зов, — говорит другой голос. Артур не забыл, как разговаривают эти трое — словно один человек с тремя ртами. Это было жутко в прошлый раз, и это жутко сейчас. — Входи, и твой слуга тоже пусть войдет. У нас есть дар для вас обоих. Принц и слуга переглядываются, и Мерлин пожимает плечами; кажется, он немного нервничает. Артур вспоминает, что в прошлый раз Изиды были рассержены и напали на них, но это было так давно, словно в другой жизни, и у него есть четкое ощущение, что сегодня женщины им не навредят. — Вы знаете, почему я здесь, — говорит он, заходя в пещеру и наклоняясь, чтобы не задеть свисающие над проходом жетоны. — Конечно, — говорит одна из трех женщин перед ним. — В конце концов, мы сами тебя призвали. — Выслушаешь ли ты наш приговор? Артур напоминает себе, что сказал ему Мерлин из первой жизни: если Изиды судят его, значит, считают его достойным своего суда; считают, что он сможет выслушать их и услышать. В отличие от Утера, который пропустил бы их слова мимо ушей и просто приказал бы казнить. — Выслушаю, — отвечает Артур. — И твой спутник. — Он вовсе не слуга. — Твой самый дорогой друг. — В прошлой жизни и в этой. — Пусть он тоже подойдет ближе, — говорят все трое в унисон. Мерлин делает шаг вперед, но тут же спотыкается и еле удерживается на ногах. Он стоит нетвердо, покачиваясь, и подносит руку к голове. — Мерлин? — Артур тут же оказывется рядом с ним, поддерживая. — Артур, — бормочет он и звучит вдруг полусонным. — Артур, я... — из-под его полуприкрытых век сверкает золото, а затем его глаза закатываются, и он теряет сознание. Артур едва успевает подхватить его вовремя, не давая упасть на жесткую землю. — Мерлин! Он осторожно опускает Мерлина на холодный камень пещеры, придерживая его голову рукой. На его теле нет никаких ран, но мужчина все равно на всякий случай прижимает пальцы к его шее. Пульс четкий и размеренный, но Артура это не успокаивает. — Он будет в порядке, — говорит одна провидица. Стоя на коленях рядом с другом, Артур посылает им свирепый взгляд, еле удерживаясь от того, чтобы не выхватить свой меч. — Что вы с ним сделали? — Преподнесли тебе дар, Артур Пендрагон. Артур даже не может уследить, кто из них говорит. — Он тебе понадобится... — ... в будущем, которое тебя ждет. — Выслушаешь ли ты наш приговор? — Слова, произнесенные в унисон, отражаются от стен пещеры и больно отдаются у Артура в голове. — Я пришел сюда по своей воле, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Зачем было причинять вред моему слуге? — Твоему другу. — Мы не навредили ему. — Хотя он может посчитать, что мы наказали его. — Или наградили. — А может, и то, и другое. Это первый раз, когда Артур слышит в голосе одной из женщин настоящие эмоции — задумчивость; впервые она звучит так, словно рассуждает, а не выносит простому смертному приговор. — Такова была воля Богини, — произносит другой голос, и мгновение человечности проходит, будто его и не было. — Вернуть меня на десять лет назад во времени после моей смерти — это тоже воля вашей Богини? — Именно так. — Та из них, что говорила последней, протягивает руку. — Твой приговор. Рунная монета, — добавляет она, когда Артур в замешательстве поднимает на нее глаза. Он достает холодный кусок металла из сумки и отдает женщине. Уголком сознания он отмечает гладкую чистую кожу ее кисти; это обычная женская рука, и Артур одергивает себя. Словно он ожидал увидеть что-то другое! — Гебо, — произносит голос. — И Йера, — добавляет другой. — Дар и урожай. — Две руны, два разных пути. — Две руны, двое разных мужчин. — Два человека, две стороны одной монеты. Артур вспоминает, что уже слышал это раньше, и бросает взгляд на Мерлина. Тот, кажется, глубоко спит. — Вы с Мерлином многим пожертвовали ради своего королевства. — Ради друг друга. — И все же вы не смогли осуществить пророчество. Золотой Век Альбиона не наступил. — Твои ошибки были порождены гордыней. — Его ошибки были порождены любовью. — Вы оба эгоистичны. — И оба бескорыстны. — В чем-то слепы... — А в чем-то мудры. Артур делает глубокий вдох, моля богов о терпении. — Я ничего не понимаю. — Твой советник объяснил тебе значение этих рун, — усмехается одна из женщин. — Гебо, — говорит другая. — Жертвенность, щедрость, гармония, партнерство. — Но Мерлин пожертвовал слишком многим: он слишком сильно зависел от тебя, и заплатил слишком высокую цену. Слишком много потерь, одиночество, лишения. — Когда он проснется, то расскажет, от чего был вынужден отказаться ради тебя. — Сделай так, чтобы он рассказал все, — мягко добавляет третья провидица. Именно она меньше всего похожа на неумолимого судью и больше всего — на простого человека. — А твоя руна — Йера, Артур. — Твои ошибки и гордыня привели к борьбе, повтору и падению Камелота раньше времени. — Вечно повтор, Артур. Застой. Вечно сын своего отца. — Вечные предательства со стороны тех, кого ты любишь. — Тех, кто тебе ближе всего. — Но это лишь обратное значение Йеры. Сама руна означает плоды упорного труда. — А ты всегда трудился на благо Камелота. — Стремился к миру, а не к победе. — Пришло время для последнего повтора, Артур. — Еще один, последний шанс. — И в этот раз Йера принесет великие перемены, если только ты будешь мудр. — Если будешь прилежен. — Если будешь с уважением относиться к магии и Старой Религии. Артур сжимает губы в тонкую линию и наконец поднимается на ноги. Он осторожно встает между тремя женщинами и Мерлином. — Так вот, чего вы хотите. Чтобы я стал слугой магии? Снова отдал Камелот на милость злых чар? Мой отец рассказывал мне о хаосе, царившем здесь до Чистки! — И ты прекрасно знаешь, что твой отец лжет. — Ты знаешь, почему он на самом деле начал истреблять таких, как мы. — Ты знаешь, что случилось с твоей матерью. Воздух застревает в горле Артура. — Не смейте говорить о моей матери. — Хорошо, — говорит одна из женщин. — Ты знаешь, что Моргана — твоя сестра. — Неужели ты снова сделаешь ее своим врагом? — Нет, — вздыхает Артур. — Никогда. Я любил ее, даже когда она умерла. И все же, когда Мерлин пронзил ее мечом насквозь, он чувствовал лишь облегчение. — Так пожни плоды своего доброго труда, Артур Пендрагон, — говорит третья женщина. — Преодолей застой. — Заслужи свой успех. — Время мира и счастья. — Плодотворный период. — Пусть все изменится в свое время. — Прими свой дар и иди. — Попробуй еще раз, Артур Пендрагон, и преуспей на этот раз. — Уважай магию, уважай Старую Религию… — ...почитай Богиню… — ...и рука Ее благословит тебя во всех твоих делах. Все трое поворачиваются спиной, словно собираясь уходить, но Артур протягивает к ним руку. — Постойте, — говорит он, не обращая внимания на умоляющие нотки в своем голосе. — У меня только один последний вопрос. — Мордреду было суждено убить тебя, — говорит одна из женщин. — Когда ты казнил его возлюбленную, Кару, его любовь к тебе обратилась в ненависть. — Она была бы жива, если бы ты почитал Богиню. Артур качает головой. — Но разве Мордред не умер бы? Вы вернули его к жизни, хоть я и сказал, что не собираюсь возвращать магию в Камелот. — Ты последовал совету Мерлина, — говорит третья женщина. — А он был эгоистом, — говорит вторая, и первая кивает. Третья говорит вновь: — Он любил тебя и знал о судьбе Мордреда. Он думал, что если ты согласишься дать магии снова процветать на этой земле, то Мордред будет жить, а ты умрешь. Артур кивает и делает неуверенный шаг вперед. — Вот этого я и не понимаю, — говорит он. — Если бы я дал вам то, чего вы просили, Мордред все равно умер бы. Я думал, что вы бы отказались выполнять свою часть сделки. — Это не так, — говорят все трое хором. — Жизнь за жизнь. — Мордред выжил, а ты умер, из-за эгоизма Мерлина и своей собственной гордости. — Эгоизм, рожденный из любви, но все же эгоизм. — Жизнь за жизнь. Если бы ты послушал нас, Кара заболела бы, а Мордред остался бы жить вместо нее. — Он бы скорбел о ней, но у него не было бы причин предавать тебя. — Вы убили бы невинную девушку? — Не мы, — говорит одна из них. — Такова воля Богини. Наши заклинания не коснулись бы Кары. — Мы — судьи… — ...голос Триединой Богини... — ...но мы не ее палачи. — Мы лишь произносим то, что будет. — То, что должно быть. — Мы не изменяем судьбу. — Только оглашаем ход вещей. — Кара была больна еще до того, как приехала в Камелот, — объясняет третья женщина. — Примерно в то же время, когда был ранен Мордред. — Ее жизнь или смерть зависят только от того, кто ее лечит, от ее собственных сил, и от воли Богини. — Но она не станет строить козни против Камелота, если Камелот не будет преследовать ее род. — Ты не убьешь ее, потому что в этом не будет нужды. — Мордред не будет предан тобой, и не обернется против тебя. Три женщины замолкают, и в тишине Артур слышит, как позади него шевелится во сне Мерлин. — Я понимаю, — наконец говорит он, и женщины кивают. — Каким же будет твой выбор? — Раньше я думал, что, если магия вернется в королевство, то Камелот будет обречен. Я поступил так не из неуважения к вашей Богине, а из заботы о своей земле и своих людях. — А теперь? — А теперь... Теперь моя сестра и мой самый близкий друг — волшебники, и я не могу продолжать преследовать их род, а для них просто делать исключение. Я не знаю, как именно я верну магию на эти земли... И получится ли это вообще. Но, по крайней мере... я попытаюсь. Женщины стоят неподвижно, но Артуру кажется, что он замечает, как третья провидица улыбается под капюшоном. — Прими свой дар, Артур Пендрагон, — говорит один из них. — Собери свой урожай, — говорит другая. — Иди с благословением Богини… — ...до тех пор, пока ты действуешь согласно Ее воле, — заканчивают они в унисон. Звук снова разносится по пещере и эхом повторяется в голове Артура. Он закрывает глаза и встряхивает головой, чтобы отогнать наваждение. Когда он открывает их снова, пещера перед ним уже пуста.

***

Оставаться в пещере, где живут и оглашают свои приговоры провидицы, кажется неправильным; пусть Артур и не очень много знает о Старой Религии, но он, по крайней мере, умеет уважать своих хозяев. Поэтому он поднимает Мерлина, и, чувствуя на плече его мертвый вес, выходит наружу и идет искать поляну, которую помнит еще со своего первого визита к Изидам. Он быстро разбивает для них лагерь и садится обдумать сложившуюся ситуацию. Неужели он действительно готов вернуть магию в Камелот? Как воспримут это члены Совета? Как отреагируют люди? Что Изиды сделали с Мерлином? Что за «дар» они преподнесли Артуру, и как к нему относится Мерлин без сознания? Как может быть их дар и наказанием, и наградой? Словно в ответ на мысли Артура, Мерлин снова шевелится и тихо что-то бормочет. — Мерлин? — Артур опускается на колени рядом со своим другом и видит, что Мерлин хмурится во сне, пусть даже его глаза все еще закрыты. — Артур, — выдыхает он. Он произносит это слово с такой болью и горем, что Артур даже не знает, как отреагировать. Он и вовсе теряется, когда видит, как из уголка глаза его друга соскальзывает слеза. — Артур... — Я здесь, Мерлин, — отвечает принц, просто не зная, что еще можно сделать. Он кладет руку на плечо волшебника и легко сжимает, но тот не просыпается. — Я здесь. Все хорошо. Кажется, это немного успокаивает Мерлина, но по залегшей между бровей морщинке видно, что он все еще спит беспокойно. Боже, он выглядит сейчас таким юным. Артур еще какое-то время смотрит на друга, пока не понимает, что выглядит, должно быть, как влюбленная девица, и не поднимается. Уже скоро стемнеет, и Артур решает, что может оставить Мерлина одного на несколько минут и набрать немного хвороста. В конце концов, ничего страшного не случится. Он стягивает с плеч плащ, накрывает своего слугу, встает и направляется вглубь леса. Он отходит довольно далеко и уже набирает приличную связку хвороста, когда тишину прорезает крик Мерлина.