Эту ношу нести мог бы я

Артур несется назад, оставляя за собой след из поломанных веток и собранного хвороста. Мерлин больше не кричит, но чем ближе Артур подбирается к поляне, тем лучше он слышит вой, непрерывный и полный горя, который кажется ему звуком чистой агонии. Продираясь через лес, Артур пытается представить, что должно было произойти, чтобы причинить Мерлину такую боль. Неужели бандиты осмелились зайти на эту землю, которая считается священной? Или сами Изиды решили вернуться и наказать Мерлина, лишь только принц отошел от него на шаг? Он наконец добирается до поляны, но на ней никого нет; вещи не тронуты, а сам Мерлин на том же месте, где Артур его и оставил, стоит на коленях, согнувшись почти вдвое от... рыданий? — Мерлин? Мужчина дергается, будто его пнули, и резко поворачивается в сторону Артура, глядя на него широко раскрытыми глазами. По его лицу текут слезы, и Артур думает, что еще никогда за все их время вместе он не видел своего друга в таком состоянии. — Мерлин, что... Мерлин вскакивает на ноги, угловатый и неуклюжий, и бросается к Артуру. Он выглядит совершенно безумным, когда мертвой хваткой цепляется за одежду у принца на груди. Тот еле успевает отодвинуть руку с мечом в сторону, чтобы Мерлин не налетел прямо на лезвие. — Ты настоящий? Господи, Артур, ты действительно здесь? — Да, просто отошел набрать хво... Мерлин, да что происходит? Его друг начинает смеяться, все еще с тем же безумным блеском в глазах, и от этого у Артура волосы на затылке и на руках встают дыбом. — Получилось, — говорит он неверяще и снова смеется. — Я наконец-то это сделал! Артуру приходится оторвать руки Мерлина от себя, чтобы убрать меч в ножны и не поранить при этом друга. — Что сделал? — спрашивает Артур, но Мерлин снова обнимает его и сжимает с неожиданной силой. — Умер, — говорит он куда-то Артуру в шею, и сердце принца пропускает удар. Ему вдруг кажется, что воздух вокруг стал холоднее. — Я наконец-то здесь. — Боже милостивый, — выдыхает Артур. — Что они с тобой сделали? — Никто ничего со мной не делал, — отвечает он. — Я сам. Мне понадобились годы, чтобы додуматься... Но, когда я наконец понял, ответ был таким очевидным! Но это уже не важно. У меня получилось. Я здесь. Ты здесь. Этого мне достаточно. — Мерлин, — осторожно начинает Артур, — где конкретно, по-твоему, мы находимся? Что-то в голосе Артура, кажется, наконец отрезвляет Мерлина, потому что он отстраняется и в замешательстве смотрит на него. — На Авалоне, — говорит он. — Ведь ты... разве ты не... Артур, я так сильно по тебе скучал. Я ждал твоего возвращения, я так долго ждал, но в конце концов я просто не смог. Прости меня, я пытался, но я просто... Я должен был быть с тобой. Я понял, что ты не вернешься. Артур не понимает и половины того, что говорит Мерлин, и не знает даже, как ко всему этому подступиться. По крайней мере, ясно одно: этот Мерлин помнит его смерть, хотя еще меньше часа назад он знал лишь то, что рассказал ему сам принц. Это и есть тот самый дар, о котором говорили Изиды? Неужели его друг, самый дорогой и близкий друг, действительно вернулся? Но, не слыша ответа от Артура, Мерлин начинает нервничать, и чем дольше они молчат, тем больше он приходит в смятение: — Я что, подвел тебя и в этом, да? — спрашивает он наконец, и в его глазах встают слезы. — Мерлин, — произносит Артур и поднимает руку, чтобы сжать шею Мерлина сзади знакомым движением. — Боже, нет. Ты никогда... Я не помню ни одного раза, когда ты подвел бы меня. — Я не смог спасти тебя, — отвечает он, содрогаясь всем телом и всхлипывая, будто пытаясь не дать прорваться более сильным эмоциям. — Ты умер у меня на руках, и я не смог тебя спасти. Артур качает головой. — Мое время тогда пришло. Ты ничего не мог сделать. — Он оглядывается вокруг, вспоминая слова Изид. — В любом случае, у меня появился шанс все исправить... И, кажется, теперь и у тебя тоже. — Втор... Я не понимаю. — Ну, ты всегда не шибко соображал, — говорит Артур. Мягко, осторожно, чтобы только не задеть Мерлина, слишком уж... уязвимым он сейчас выглядит. — Мерлин, осмотрись. Все еще крепко держась одной рукой за ткань на груди Артура, он смотрит по сторонам. — Место кажется знакомым... — Мы недалеко от пещеры Изид. Мерлин резко вздрагивает и поворачивается к Артуру, широко распахнув испуганные глаза. — Артур... — Все в порядке. Давай, присядь. Ты немного в шоке. Мягко сказано: бедняга выглядит так, будто сейчас упадет. — Я объясню тебе все, что смогу. Они садятся каждый на свою разостланную походную кровать, хоть Мерлин и выглядит так, будто не готов отпустить его даже на такое небольшое расстояние от себя. Что ж, если он помнит смерть Артура, то Артур его понимает. Принц делает глубокий вдох. — Я не думаю, что вообще был на Авалоне, — говорит он. Ему приходится игнорировать растерянное выражение на лице друга, иначе он никогда не сможет закончить историю. — Я помню, как умирал. На твоих руках. Ты был со мной до самого конца. Я почувствовал, что умер... а затем проснулся на десять лет назад в прошлом. — Он предупреждающе поднимает руку, не давая Мерлину себя перебить. — Утер жив, а я снова всего лишь принц. Не король. Насколько я знаю, Моргана еще не владеет магией, и мы говорили с ней про ее сны. Мы с Гвен не женаты. — Он встречается взглядом с Мерлином. — Я проснулся в своей постели в своих покоях, на десять лет моложе, чем когда умер. Ровно на следующий день ты впервые пришел в Камелот. — И ты снова переживаешь свое прошлое? Артур кивает. — Ты не узнал меня, хотя я и надеялся, что ты будешь меня помнить. Но зато я тебя знал. Мы снова подрались на рынке, хотя на этот раз все пошло немного не так, как в первый. На следующий вечер ты спас мне жизнь на пиру, и отец сделал тебя моим слугой, но потом... все было по-другому. Сначала это были небольшие изменения, но они все больше накладываются друг на друга. — И теперь мы у пещеры Изид, — произносит Мерлин. — А что с Мордредом? — Это как раз то, что мне удалось немного изменить. В этот раз мы пришли поговорить с ними гораздо раньше, чем в моей первой жизни. Я хотел узнать, почему оказался здесь, молодой, живой. Хотел узнать, не сделал ли ты чего-нибудь, чтобы так спасти меня. — Нет. — Мерлин качает головой, и он все еще дрожит, но его голос с каждой минутой звучит все более твердо. — Нет, Артур, я бы никогда не сделал с тобой такого. Я бы не заставил тебя снова переживать весь этот ужас. — Но в этот раз все по-другому, — настаивает Артур. — Когда мы отправились в Эалдор, чтобы защитить деревню от бандитов, я напрямую спросил тебя о твоей магии. Я ведь уже знал о ней, а ты, — я имею в виду, молодой ты — снова скрывал ее. А еще до этого, когда отец хотел поймать и казнить того мальчика-друида, я обвинил его в убийстве невинных колдунов. Сказал ему, что не собираюсь больше принимать в этом участие. Я сказал, что знаю его секрет, знаю про смерть... про смерть моей матери. Я сказал, что у меня было видение. — Видение? — Мерлин округляет глаза. — Мои воспоминания. Я только так смог их объяснить. Мерлин понимающе кивает. — И как он это воспринял? Артур морщится, вспоминая последовавшую за этим порку. — Не очень хорошо. Конечно, он больше всего расстроен тем, что я узнал его секреты, но когда я сказал, что не собираюсь охотиться за ребенком, он просто пришел в ярость. — Могу себе представить. — Но все было не так уж плохо, — говорит Артур. — Я рассказал о своем «видении» и вам с Гаюсом, и после этого вы стали рассказывать мне больше о всяких магических вещах. Гаюс сказал, как победить этого афанка в туннелях под замком. Хотя стой, это сначала был афанк, а потом уже мальчик-друид... Черт, у меня в голове все перемешалось. Но... точно, помнишь, как я убил единорога? В этот раз я был немного умнее. На самом деле, так мы здесь и оказались. Мерлин моргает, глядя на него. — Ты... не убил единорога, и это привело нас к Изидам? — Анхора, хранитель единорогов, дал мне монету. — Суд Изид. Артур кивает. — На ней были две руны. Они объяснили, что каждая руна должна быть для одного из нас. Но когда мы пришли к ним, ты потерял сознание, а когда проснулся... — он обводит поляну рукой. — В общем... И вот мы здесь. — И вот мы здесь, — эхом отзывается Мерлин. Он улыбается Артуру, но через мгновение его глаза наполняются слезами, а улыбка становится дрожащей. — И вот ты здесь. Я все еще не могу в это поверить. Артур пытается представить, что было бы, если бы это ему пришлось смотреть, как умирает Мерлин; одна только мысль об этом заставляет его подняться со своего спального мешка и сесть рядом с Мерлином, плечом к плечу. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть, — серьезно говорит он. — Мою... мою смерть. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. И в то же время... я не могу передать, как я благодарен тебе за все, что ты сделал. В самом конце я был не один. Для меня это значит больше, чем я могу высказать. Мерлин опускает голову и закрывает лицо рукой. Он дышит рвано, и Артур кладет руку ему на спину, чтобы помочь успокоиться. — А что насчет тебя? — спрашивает он через какое-то время. — Ты сказал, что тоже умер. Правда, волшебник сказал, что он наконец-то сделал это, но Артур очень, очень надеется, что он ослышался. — Мы не успели поговорить о моей магии так, как ты этого заслуживаешь, — произносит Мерлин. — Я слишком старался тебя спасти. Времени просто не было. — Не было, — соглашается Артур. — Но, я надеюсь, что теперь, когда ты здесь... мы найдем время. — Обязательно, — горячо обещает Мерлин. — В общем... в общем, моя смерть — часть этого разговора. Он делает глубокий вдох, явно собираясь с духом, чтобы произнести следующие слова. — У меня слишком много магии, — наконец шепчет он. — Я вообще почти не человек. Скорее, какое-то магическое существо. Какой-то урод. Артур немного выпрямляется, вспоминая последний раз, когда его друг говорил про себя такие вещи. — И что бы сказала твоя мать, если бы услышала от тебя такие слова? Мерлин смеется, но это больше похоже на всхлип. — Я только сейчас понял... Она ведь все еще жива. — Ну конечно, жива. Все живы. Ну, почти все. В той битве против Канена и его разбойников я пытался спасти Уилла, но не успел. — Он слегка наклоняет голову, пытаясь рассмотреть выражение лица Мерлина. — Я так понимаю, ты пережил ее? — Пережил ее... да, можно сказать и так. — Мерлин снова смеется, но его смех горький, такой горький, и Артур только качает головой, потрясенный разницей между этим, старшим Мерлином, и младшим, которого уже нет. — Я пережил всех, Артур. Я же сказал тебе. У меня слишком много магии. Я не могу... не могу умереть. По спине Артура пробегает дрожь. — Что значит — ты не можешь умереть? Мерлин поднимает голову, отстраненно глядя куда-то вдаль. — Ты помнишь... помнишь, что случилось, когда я убил Моргану? Как она сказала, что ни одно оружие смертных не может ей навредить? Хоть Артур и был на грани жизни и смерти в тот момент, он отлично это помнит. — Да. — Оказалось, что ни одно оружие смертных не может навредить и мне, — говорит Мерлин. — То есть, убить окончательно. Ни яд, ни магические атаки, ни падение с большой высоты... Да за первый год нашего знакомства я должен был умереть как минимум дважды. Гаюс однажды рассказал мне, что, когда Нимуэ хотела отравить тебя и я выпил тот яд, у меня действительно остановилось сердце. — Артур кивает; он слишком хорошо помнит этот момент. — Но потом... забилось снова, — заканчивает Мерлин с притворной веселостью, которая быстро уступает место горькой грусти. — Это мое проклятие. — Но ты сказал... Ты только что сказал, что... — Да, у меня наконец-то получилось, — кивает Мерлин. — По крайней мере, так я думал. Когда ты умер, я бросил Экскалибур в озеро Авалон. Слишком уж это могущественное оружие, чтобы оставить его валяться просто так. Когда я понял, что нужно сделать, я упросил Леди Озера вернуть мне меч, и... использовал его. Во рту у Артура резко пересыхает. — Ты... ты убил себя... моим мечом? — Только с третьей попытки, — признает Мерлин. — Перерезать вены на руках не сработало. Перерезать горло тоже не сработало... — Господи, Мерлин... — Так что я упал прямо на него. Лезвие проткнуло мне сердце и осталось там. Думаю, только после этого у меня получилось. — Мерлин оглядывает поляну вокруг себя. — Можешь себе представить, как после всего этого я открываю глаза, и я на этой поляне, снова дышу. Артур вздрагивает, вспоминая полный боли вой. — Могу себе представить. Мерлин... — Ты здесь, — перебивает Мерлин, словно прочитав его мысли. — Мне не обязательно нужен Авалон. Ты здесь. Обещаю, что не буду делать ничего подобного, пока ты дышишь. Такое себе обещание, но у Артура стойкое чувство, что большего он от Мерлина не добьется. — Сколько... — Он не уверен, что на самом деле хочет знать ответ. — Ты сказал, что магия поддерживает в тебе жизнь. Так сколько ты прожил, перед тем как попытался... сделать это? И когда лучший друг принца поворачивается и смотрит на него, взгляд его синих глаз невозможно древний и печальный. — Века, Артур. Артур надеется, что Мерлин преувеличивает, но у него ужасное, ужасное чувство, что это не так.

***

На ночь они сдвигают обе походные кровати вплотную друг к другу; Мерлин ничего не говорит, но, судя по взглядам, которые он продолжает бросать на Артура, он все еще не отошел от шока от воссоединения со своим лучшим другом и не хочет отпускать его ни на шаг, боясь, что тот возьмет и исчезнет. Мерлин настаивает на том, чтобы самому разжечь костер и приготовить ужин, возвращаясь к своей роли слуги, хотя, Артур уверен, ему уже давно не нужно было делать ничего подобного; все время, что волшебник хлопочет в лагере, одним глазом он посматривает на принца. Весело потрескивает огонь; яркие искры выстреливают в воздух, взмывая вверх, к звездам, и растворяясь в темноте. Пока мужчины устраиваются на ночлег, вокруг шумит лес: копошатся насекомые, изредка ухает филин, с дороги доносится мерный звук лошадиных копыт. Все спокойно, и большую часть вечера они проводят в молчании. Мерлин почти все время просто наблюдает за Артуром, жадно вбирая его взглядом; умирающий от жажды, получивший наконец воду. Наконец Артур решает нарушить молчание. — До того, как ты вернулся, — говорит он осторожно, — молодой ты спросил у меня, можем ли мы быть друзьями с такой разницей в возрасте. Я ведь жил со знанием следующих десяти лет, помнил, что значит быть королем, а он... ты... был совсем еще мальчишкой. Я заверил его, что никогда от него не избавлюсь, но теперь, кажется, я сам в такой же ситуации. — Обещаю, что не собираюсь от тебя избавляться, — отвечает Мерлин, и на какое-то мгновение это похоже на их обычную старую перепалку. Артур толкает Мерлина в плечо и получает ответный толчок, и лицо Мерлина озаряет ослепительная улыбка. Он смотрит на Артура так, словно тот достал для него Луну с неба, и от этого принцу не по себе. Или даже больше, чем просто не по себе. — Ты пережил меня, — говорит он, мысленно проклиная себя за это, потому что улыбка Мерлина мгновенно потухает. — С твоими воспоминаниями ты теперь старше меня. Мы все еще... можем мы все еще быть друзьями? — Я хочу этого больше всего на свете, — горячо отвечает Мерлин. — Я умер, потому что не мог больше без тебя. Только... Наверное, теперь все будет по-другому. Да уж, Артур не сомневается. Мысль о том, что кто-то покончил с собой из-за него... даже думать об этом невыносимо. — И как же все изменится? Мерлин вздыхает. — Мне потребовалось много времени, чтобы научиться жить без тебя, — говорит он через мгновение. Он выпрямляется, берет с земли какую-то палку и начинает ворошить ей огонь, не глядя на Артура. — В каком-то смысле... наверное, я так и не научился. Я знал, что слишком сильно был привязан к тебе, и что потерял слишком много, когда ты ушел, но... Я вроде как не смог вернуться к нормальной жизни. В каком-то смысле, наверное, и не хотел. Это значило бы окончательно попрощаться с тобой. — А теперь? — А теперь я чувствую, что какая-то часть меня снова хочет полностью в тебе раствориться, как тогда. Но это нездорово. Хотя, знаешь — может, так случилось из-за всей этой секретности. Годами скрывать, кто я есть на самом деле, и делать все, чтобы ты был в безопасности, все время действовать в тени — это оставило свой отпечаток. И все же, предполагалось, что это мое предназначение: защищать тебя, заботиться о тебе, помогать тебе стать королем и объединить Альбион. Наверное, «заботиться о тебе» просто никогда не было частью этого предназначения; я выбрал это сам. Я не знаю. Я только знаю, что ради тебя совершал поступки, о которых жалею; я делал ужасные ошибки, потому что твоя жизнь была для меня важнее, чем твоя судьба, или потому что мне приходилось выбирать между тобой и... другими. Мне приходилось в одиночку делать невозможные выборы, и мне не к кому было обратиться. Но если бы мне пришлось проходить через все это снова, не знаю, смог бы ли я сделать все по-другому. — Мне жаль, — говорит Артур. — Нет, не надо. — Мерлин снова вздыхает, тяжело и медленно. — Ты сказал, что тебе дали второй шанс. — Да, так сказали Изиды. Они имели в виду второй шанс для нас обоих. — Значит, если повезет, я все-таки смогу избежать некоторых ошибок, — говорит Мерлин. — Думаю, в этом и смысл, — хмыкает Артур. — Завтра мы отправимся обратно в Камелот, и я расскажу тебе все, что помню из слов Изид. — А сегодня ты ничего не можешь рассказать? Артур улыбается. — Могу сказать тебе вот что. Как только они тебя вырубили, я потребовал объяснить, что они сделали с тобой и почему. Они сказали, что преподнесли мне дар. Я могу только предположить, что они имели в виду тебя, со всеми твоими воспоминаниями о нашем будущем. — Я не уверен, благословение это, или проклятие, — отвечает Мерлин, и улыбка Артура становится немного шире. — Если верить им... И то, и другое.