Эту ношу нести мог бы я

Остаток их пути до Камелота проходит без происшествий; Мерлин попеременно то обсуждает с Артуром грядущие события, которые они теперь оба помнят, то в тишине обдумывает сказанное. Артур думал было, что болтовня будет его раздражать, а тишина угнетать, но вместо этого с удивлением обнаруживает, что они прекрасно уравновешены и дополняют друг друга. Когда Мерлин молчит, он погружается в свои собственные мысли, не беспокоясь о том, что нужно поддерживать разговор; а когда мысли становятся слишком мрачными, друг вовремя отвлекает его новой темой. Как только им становится виден Камелот, Мерлин ахает и прижимает руку ко рту; повернувшись, Артур видит, как в его глазах встают слезы. Они на вершине холма, с которого открывается вид на Камелот; замок сидит в зеленой долине, словно на мягкой подушке, и драгоценным камнем сверкает на солнце. И хотя до него еще целый час езды, всадники уже отсюда могут различить развевающиеся флаги на белых башнях. — Я думал, что никогда больше не увижу Камелот, — шепчет Мерлин. Он весь дрожит; дрожит даже его голос, и дрожат руки. Артур почти уверен, что если он приглядится, то увидит, как дрожь проходит и по всему телу Мерлина. — Я и забыл, насколько он был прекрасен. — Не был... а есть, — поправляет Артур, — и будет. В наших с тобой руках Камелот будет гордо стоять еще много лет. Мерлин выпрямляется и поворачивается к Артуру с тем самым выражением лица, которое последний раз он видел у своего друга в замке древних королей, когда Пендрагон впервые собрал самых близких своих рыцарей за круглым столом. Столько гордости, надежды и любви сияет в его глазах, что Артуру приходится отвести взгляд, ошеломленному, с быстро бьющимся сердцем. В своей первой жизни он никогда не был достаточно хорош для Утера, никогда не оправдывал его ожиданий, и редко видел проявления его любви. Большую часть своей юности Артур провел, считая себя величайшим разочарованием своего отца. Но все эти мысли покидали его, когда Мерлин был рядом. Пусть этот человек втайне был колдуном, и пусть он действительно манипулировал Артуром все эти годы; сложно сказать наверняка, но даже если и так, то делал он это из своей доброты и веры в Артура; ему удалось помочь принцу стать тем человеком, которым он и не мечтал бы стать в одиночку. — Тебе придется потерпеть меня пару дней, — говорит Мерлин, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Я давненько не надевал и не снимал ни с кого доспехи. — Он смеется и прибавляет, — вообще-то, давненько никто уже даже не носил доспехи, только церемониальные... Боже, столько всего изменилось. — Ты в любом случае никогда не умел с ними обращаться, — говорит Артур, и волшебник смеется, потому что они оба знают, что это вопиющая неправда. Конечно, Мерлин научился обращаться с латами Артура далеко не сразу, ведь он был простым крестьянином и не был обучен прислуживать принцам. Зато, когда он наконец освоил это искусство, Артур больше не позволял ни одному слуге даже притрагиваться к его доспехам. — И что ты имеешь в виду — люди больше не надевают доспехи в битвах? Мерлин моргает и, кажется, приходит в себя, глядя на Артура с улыбкой; впрочем, она быстро уступает место серьезности. — Ну, сейчас, конечно, носят. Но со временем люди изобретут оружие, от которого доспехи не защищают, и перестанут их носить. Странно это, и жутко, думает Артур. — Магическое оружие? — спрашивает он, понижая голос, хотя вокруг никого нет. На это Мерлин грустно улыбается. — Нет. Изобретения кровавой науки. — Наука, — повторяет Артур, и тут ему в голову приходит одна мысль. — Гаюс. Глаза брюнета широко распахиваются. — Что с ним? Он ведь все еще жив? Что-то случилось? — Нет-нет, с ним все в порядке. По крайней мере, было в порядке три дня назад, когда мы уезжали из замка. — Артур уже почти протягивает руку, чтобы дотронуться до Мерлина, успокоить его, но спохватывается. — Наверное, тебе придется ему все рассказать, да? — задумчиво произносит он. — Если мы хотим, чтобы он помогал нам, как и в первый раз. Он ведь знал о твоей магии. — Да, — Мерлин глядит куда-то вдаль. — В нашу первую встречу я напугал его, и он чуть не упал с высоты. Я поймал его с помощью магии, так что все хорошо закончилось. Я даже об этом не думал, всегда случается как-то само... В общем, да, он с самого начала знал. — Он качает головой, посмеиваясь. — Я совсем забыл об этом. Интересно, что еще мне придется вспомнить. — Что Утер — король и может легко отрубить тебе голову, — напоминает Артур. — Так что будь осторожен. — Что Моргана все еще не злая, — перечисляет Мерлин. — Или?.. — Насколько мне известно, нет, — отвечает Артур. — Но в последнее время она вообще не разговаривает с отцом. Все еще в ярости из-за того случая с мальчиком-друидом, которого отец хотел казнить. — Можешь не напоминать. Приказал тебя выпороть, потому что ты отказался убить ребенка. Отличный пример он подает своему сыну и наследнику! — Просто, когда дело доходит до колдовства... — Артур вздыхает, и Мерлин поджимает губы. — Да. Знаю. Мужчины трогают своих лошадей и начинают долгий спуск к Камелоту. — Сколько времени прошло с порки? Около месяца? — Уже третий пошел. — И она все еще с ним не разговаривает? Артур качает головой. — Выходит из любой комнаты, в которой Утер появляется. Он не раз приказывал ей обедать с ним, но тогда она просто ест молча и отказывается сказать ему хоть слово. Как будто его вообще нет в комнате; она даже на него не смотрит. Мерлин кривит лицо. — У нее всегда был сложный характер, — говорит он. — В точку. Через некоторое время Мерлин заговаривает снова. — Знаешь, придется заново привыкать... к тому, что все живы. К жизни не в одиночестве. Такой медицине, которой занимается Гаюс... Артур хмурится. — А что с ней не так? — Ничего! — восклицает Мерлин, невинно поднимая брови. — Что ты, он — один из лучших лекарей своего времени. Но помни, для меня прошли сотни лет. Я забыл многое про травы, потому что появились лекарства, которые справляются гораздо лучше. Брови Артура взлетают вверх. — Ты сам — врач? — Отличное прикрытие для магии, да и люди доверяют докторам, — объясняет Мерлин, пожимая плечами. — Я живу на одном месте какое-то время, лет пятьдесят, но потом приходится искать другое. Если задерживаюсь слишком надолго, люди начинают подозревать, что что-то не так... Потому что я не умираю, — добавляет он, видя замешательство на лице Артура, и эти слова отдаются болью в груди принца. — В любом случае, когда надо переехать, я просто говорю, что я врач, и тогда мне везде рады. А каждые пару лет я выучиваю что-нибудь новое, чтобы не отстать от развития медицины. Это, знаешь, помогает. — Мерлин опускает взгляд на свои руки и теребит поводья. — Помогает не ограждаться слишком сильно от людей. Просто даже думать о том, что Мерлин — болтливый, жизнерадостный, неуклюжий идиот — вынужден скрываться, ограждать себя от людей и сменять место за местом, никогда не имея настоящего дома, больно. — Мне так жаль, — тихо произносит Артур, уже в который раз. Мерлин только пожимает плечами. — Не твоя вина, что я родился таким уродом, — отвечает он. — Тебе мать уши надрала бы за такие слова. В то же мгновение Мерлин расцветает в широкой улыбке. — Надрала бы, еще как... И она все еще жива, чтобы это сделать. О Боже, — выдыхает он. — Она все еще жива. Артур, можно мне... — Можно. Думаю, даже нужно. Надо только узнать, не успела ли над Камелотом нависнуть какая-нибудь новая неизбежная угроза за время нашего отсутствия. Тогда, если я смогу тебя отпустить, поедешь в Эалдор. — Спасибо, сир, — отвечает Мерлин, и его и без того счастливая улыбка становится просто ослепительной. — А еще я не думал, что смогу снова назвать кого-нибудь «сиром»! — Должен признать, это уже лучше, чем «болван», — говорит Артур. Радость Мерлина заразительна, и Артур даже не пытается спрятать собственную улыбку. — Не слишком-то радуйся. Я дам тебе знать, если будешь вести себя, как осел. — Нисколько не сомневаюсь.

***

В городе Мерлин таращится по сторонам, как деревенский мальчишка, первый раз оказавшийся на ярмарке. Он впитывает взглядом все вокруг, будто даже самые обыденные вещи — повозка с сеном или крестьянин с кувшином — это невиданное чудо. Несколько человек окликают его по имени, и он машет в ответ со слишком уж счастливым видом; к тому времени, когда они добираются до конюшен, Мерлин кажется буквально опьяненным радостью, и, может, совсем немного безумным. — Да успокойся ты немного, — бросает ему Артур. — А то люди опять что-нибудь заподозрят. — Точно. Извини, — отвечает брюнет. — Я просто... просто это выше всех моих самых смелых надежд. — Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, стараясь успокоиться, но в итоге все равно расплывается в улыбке. — Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Да, Артуру самому потребовалось несколько дней, чтобы оправиться от шока; и это он еще не пытался убить себя, чтобы снова оказаться здесь. Так что он кивает и хлопает Мерлина по плечу. — Сколько угодно, — говорит он. — В конце концов, теперь у нас есть время. — Точно, милорд. — Мерлин берет под уздцы обоих коней и оглядывается через плечо на ждущих конюхов. — Нужно сделать что-то еще? — Сначала иди повидайся с Гаюсом. Вспомни, где у нас тут кухни и все такое, и приготовь мне ванну, хорошо? Нас все-таки не было несколько дней. — Конечно, сир. Мерлин выглядит до невозможности счастливым, снова выслушивая приказы от Артура, и принцу приходится сдержаться, чтобы не сделать какую-нибудь глупость — например, взъерошить волосы своего слуги прямо на глазах у всех. — Иди давай, — говорит он вместо этого, и Мерлин, довольный, уходит.

***

— Вот ты где, — Моргана ловит его в коридоре. — Моргана, — приветствует сестру Артур, снимая перчатки. Вместе они идут до его покоев. — Обычно ты меня не ищешь, что-то не так? В ответ Моргана только хмурится. — Что-то не так, не обманывай меня. — Я не уверена, — медленно произносит она. — Я... знаешь, наверное, это не так важно. Отлично. Если она так говорит, значит, дела на самом деле плохи. — Гана, — говорит Артур, беря ее за руку. — Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать. С несвойственной ей неуверенностью Моргана закусывает губу и отводит взгляд, но через мгновение кивает. — Хорошо. Только не здесь. Кто угодно может подслушать. — Отлично, — отвечает он и кивает головой в сторону своих покоев. Сестра высвобождает свою руку из его ладони, но остается идти рядом; остаток пути до комнат принца проходит в молчании. Как только дверь в покои закрывается, Моргана прислоняется к ней и вздыхает. — Я снова вижу эти странные сны, — говорит она. — Может, они ничего и не значат, но... я не могу от них отделаться. Артур, уже потянувшийся, чтобы снять наплечник от доспехов, замирает посередине движения. — О чем они? — Ничего особенного... — Гана. Мы уже об этом говорили. Ты можешь все мне рассказать, и я не пойду к отцу. Если тебе нужно, чтобы я поклялся, я поклянусь. — Нет. Нет, не нужно... — Моргана обрывает себя и снова вздыхает. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — наконец говорит она. Артур давно уже не слышал ее такой тихой и неуверенной. — Расскажи мне все, что помнишь, а я попробую разобраться, что делать, — обещает он. — Я видела... зверя, — медленно произносит его сестра. — Я не могу по-другому его описать. Я видела чешую, как у змеи, но еще у него... пятнистый мех? — Она качает головой. — А еще я навещаю какую-то могилу с Утером. Тебя там нет, и я откуда-то знаю, что ты сражаешься с этим чудовищем; но эти два события почему-то связаны. Я не знаю. Может, они происходят одновременно... Но мы оба в опасности. Все трое, — рассеянно поправляется она через мгновение. — Нет, все четверо из нас в опасности. Утер, я, ты и Мерлин. Моргана встряхивает головой, будто отгоняя видение. — Мне кажется, не все из нас вернутся в Камелот живыми. — Она смотрит на Артура, и в ее глазах встают слезы. — Я вижу могилу, и не знаю, кто в ней, а тебя рядом нет. Я не понимаю, сны не дают ответ... — с ее ресниц срывается слеза. — Я не хочу, чтобы это был ты. — Это не буду я, — говорит Артур, притягивая ее к себе и крепко обнимая. Он лихорадочно соображает, пытаясь представить себе, что могут означать эти видения. Он цепляется за мысли про зверя с чешуей и пятнистым мехом... И тут вспоминает. Зверь Рыкающий. Он делает глубокий вдох и заставляет себя остановиться прежде, чем что-либо ей ответить. Что он может сделать, отправить Моргану к Гаюсу? Лекарь год за годом убеждал ее, что сны — это просто сны, и отпаивал ее снотворным. Может, так поступил бы молодой Артур, но теперь он знает, что это бесполезно. И он не может признаться, что уже знает о Звере, не выдав при этом себя. И что означает эта могила? В прошлый раз он чуть не умер от укуса, но Гаюс смог его вылечить. И Изиды дали им второй шанс, так что вместе с Мерлином они точно должны победить Зверя... Правда ведь? Он вздыхает и на секунду крепче сжимает Моргану, прежде чем отпустить ее. Кажется, им просто придется ждать, пока у них не появится больше информации. Может, они узнают про этого монстра от жителей деревень. — Спасибо, что рассказала мне, — говорит Артур, все еще держа сестру за худые плечи. — Представляю, как это было тебе нелегко. — Спасибо, что выслушал, — тихо отвечает она. — Я все еще... к этому не привыкла. — Не привыкла говорить о своих снах? — Не привыкла, что ты слушаешь, а не ведешь себя, как тупица. Артур улыбается. — Ну, ты всегда так старательно упрекаешь меня, когда я зазнаюсь, что трудно было немного не исправиться. Моргана улыбается, качая головой. — Нет, тут что-то другое, — говорит она. — Наверное, влияние Мерлина тоже помогло. — Тоже мне. Попробуй найди человека, который любит указывать на мои недостатки больше, чем он, — закатывает глаза Артур, но затем снова становится серьезным. — На самом деле... Отец хотел бы, чтобы я никого не подпускал к себе ближе, чем на вытянутую руку, и никому не доверял; все, чтобы обезопасить себя от предателей короны. Но Мерлин, и ты, и Гвиневра — вы показали мне, как должно быть на самом деле. — Я этому рада, — говорит Моргана, наклоняется и целует его в щеку. — Утер сошел с ума в своем одиночестве. Не повторяй его ошибок. — Ты бы никогда этого не допустила, — говорит Артур. — Тут ты прав, — Моргана оглядывается через плечо, посылая ему озорную улыбку, и скрывается за дверью его покоев.

***

Вечером Утер устраивает неофициальный ужин, и за столом, помимо самого короля, Артура и Морганы, сидят еще несколько ближайших рыцарей и Гаюс; последний нечасто ужинает с королем, но после истории с Эдвином лекарь стал вольным человеком, поэтому ни у кого не возникает никаких вопросов. Обычно ужин в таком составе означает, что Утер хочет обсудить какой-то вопрос, но считает, что еще слишком рано выносить его на рассмотрение Совета. Когда настает очередь Артура говорить, он в красках описывает, как «великолепный белоснежный олень», за которым он отправился охотиться, оказался просто крупной козой. Все гости за столом смеются; даже король позволяет себе улыбку. — Не может же мой сын забрать себе все трофеи, иначе другим рыцарям ничего бы не осталось! — посмеивается он. — В любом случае... Коза — это, конечно, хорошо, но думаю, что слышал о звере для тебя получше. — О звере, отец? — Именно, — отвечает Утер. — С востока пришли сообщения о странном чудовище, которое расправляется с каждым, кто заходит в лес. Никто еще не пережил его укуса, и говорят, что смерть от него не из легких. — Лицо Утера становится серьезным. — Это существо — не простое животное, а явно порождение магии; либо рожденное с помощью колдовства, либо призванное колдуном. — Не простое животное, милорд? — спрашивает один из рыцарей. — Вы знаете, как оно выглядит? Утер кивает. — Встречу с ним пережили только те, кто выбирал убежать от него, а не сражаться, и все выжившие в один голос утверждают, что у чудища голова змеи и тело леопарда. Моргана за всю трапезу не произнесла ни единого слова, но на этих словах она вскидывает на Артура горящий взгляд. Он коротко кивает ей; он узнал описание и из ее слов, и из своей прошлой жизни. Рядом с принцем Мерлин, наклоняясь, чтобы подлить в кубок вина, тихо спрашивает: — Зверь Рыкающий? — Поговорим позже, — так же тихо отвечает Артур, все еще не отрывая взгляда от лица Морганы. Она тоже кивает ему; Артур думает, что говорить об этом звере при ней сейчас будет непросто. — Тело леопарда, милорд? — тем временем спрашивает Гаюс. — Кажется, по описанию это существо напоминает Зверя Рыкающего. — Зверя какого? — спрашивает один рыцарь, и Гаюс тут же их просвещает. Он не упоминает только один факт, который помнит Артур из прошлой жизни: Зверь появляется как предзнаменование, и только на пороге великих потрясений для королевства. Но по выражению лица Утера ясно, что он и так это знает. Артур задается вопросом, появлялся ли этот зверь в Камелоте раньше, и решает позже спросить об этом Гаюса. За столом тем временем проговаривают все то, что принц и так помнит: что это существо не съедает своих жертв, потому что не это его цель; что он ищет чего-то или кого-то, и не остановится, пока не найдет. Пока еще рано говорить, но Артур подозревает, что в ближайшие несколько дней станет ясно: зверь направляется прямо в Камелот. — Когда нам станет известно больше, я соберу отряд для охоты, — говорит Артур. — Мы не позволим этому созданию вредить людям Камелота. Утер одобрительно кивает, но Артур не может отделаться от чувства, что теперь ему предстоит долгий разговор с Мерлином.