Эту ношу нести мог бы я

Артур понятия не имеет, сколько прошло времени, когда он наконец встает и отходит от смертного ложа своего отца... от его мертвого тела. Мгновение. Вечность. Может, и то, и другое — он теперь не уверен ни в чем, что касается времени. Рядом сразу появляется Гаюс и говорит что-то о подготовке тела к погребению, но Артур едва ли его слышит, только кивает рассеянно и проходит мимо. Он открывает и закрывает за собой дверь в покои отца, и теперь стоит в коридоре, просто делая один за другим вдох, выдох, вдох, выдох. Он открывает глаза и видит Мерлина. — Кажется, я сказал тебе пойти отдохнуть, — говорит Артур. Его голос хриплый, и слова кажутся слишком громкими в тишине замка; снаружи уже темно, а на стенах горят факелы, но он не уверен, сколько сейчас на самом деле времени. — Я не хотел, чтобы ты был один, — отзывается Мерлин, и Артур не может сдержать грустной улыбки, вспомнив их первую жизнь вместе. Для Мерлина прошли сотни лет; Артур гадает, помнит ли он тоже этот момент, или время стерло это воспоминание для его друга. — Я думал... я думал, что у нас будет больше времени, — говорит он и снова закрывает глаза, чтобы сдержать подступающие слезы. — Хотя бы еще несколько лет. Даже если Моргана... — Она этого не делала, — заверяет его Мерлин. — Но даже если бы и сделала, — настаивает Артур, — У нас должно было быть больше времени. Мерлин вздыхает. — Я знаю. Мне очень жаль, Артур. Артур кивает, позволяя себе принять это утешение, и поворачивается, чтобы направиться в свои покои. Дорога до его комнат кажется ему дольше, чем когда-либо; Мерлин молча идет рядом, и Артур ценит это больше, чем может выразить словами. Как только они оказываются внутри, Мерлин закрывает за собой дверь и начинает снимать с Артура доспехи. За все время, что он провел у постели Утера, он и забыл, что доспехи все еще на нем. — Ты мог что-нибудь сделать для него, на самом деле? — спрашивает Артур. Руки Мерлина на мгновение замирают, но потом возвращаются к работе. — На самом деле, нет, — печально говорит он. — Хотя... Ну, может быть. Но не с помощью обычной медицины, даже такой, которая появится через сотни лет. Утер бы узнал, что его излечила магия... при условии, что она вообще сработала бы. И я... вообще-то, я никогда не пытался лечить настолько серьезные травмы. Может, если бы я был рядом с ним сразу после нападения... — он качает головой. — Но нас там не было. Прости меня. — Не надо. — Артур поднимает руки и на мгновение касается рук Мерлина, а затем опускает их и отводит взгляд. — Не кори себя за то, чего не делал. Это было мое решение — даже не попробовать. — Ты спросил, могу ли я сделать что-нибудь. — По правде говоря, я и не рассчитывал, что что-то можно исправить. Как ты и сказал... Все бы поняли, что тут замешано колдовство. И ты же знаешь моего отца — он наверняка потребовал бы потом казнить того, кто его спас. — Ему пришлось бы сначала поймать меня, — Мерлин печально улыбается, и Артур отвечает ему тенью такой же улыбки; но все же это лучше, чем ничего. — Я просто... Я думал, у нас будет больше времени, — говорит Артур, и его голос выходит таким слабым, а по щекам вдруг текут слезы, и все перед глазами расплывается. Мерлин как раз настолько выше Артура, чтобы обхватить его руками и притянуть к себе, а Артур просто чувствует себя таким уставшим и сломленным, что позволяет ему это.

***

Артур плачет, но довольно быстро берет себя в руки. Он смущается лишь на мгновение, но потом вспоминает, что это Мерлин, который держал его, когда он умирал, видел Артура в лучшие и худшие его моменты и никогда не проронил никому об этом ни слова. Когда он успокаивается, Мерлин отстраняется и изучает его лицо. — Давай-ка приведем тебя в порядок, — мягко говорит он. — Ты все еще весь в крови от Зверя Рыкающего, даже волосы. Удивляюсь, что никто ничего до сих пор не сказал. Артур слегка передергивает плечами. — Думаю, немного другие приоритеты. Учитывая... обстоятельства. — Да уж. Обстоятельства. Артур садится, а Мерлин ходит по комнате, доставая таз для умывания, кувшин, мочалку и полотенце. — Можно я..? — Мерлин шевелит пальцами, и Артур хмурится. — Чтобы нагреть воду? Ах да. Магия. Артур кивает и смотрит, как глаза его друга на мгновение вспыхивают золотом, а затем он наливает воду в таз и бросает туда мочалку. Артур закрывает глаза и позволяет Мерлину смыть засохшую кровь и грязь с его лица, шеи и рук. Ощущение теплой воды на коже и само движение рук Мерлина успокаивают, и на мгновение Артур жалеет, что он не может просто закрыть глаза и остаться так навсегда. Но он был рожден, чтобы следовать своему долгу, воспитан, чтобы справляться с грузом ответственности, и уже умирал однажды; он не может позволить себе просто лечь и сдаться сейчас, когда его ждут дела. Завтра он станет королем. Коронация состоится не раньше, чем через месяц, но он будет королем... и его первыми распоряжениями будет организовать похороны для сэра Бедивера и его отца, которые будут проходить одни за другими. — Так что с Морганой? — спрашивает он, чтобы отвлечься от мыслей о смерти. — У меня хорошие новости, — говорит Мерлин. — По крайней мере, мне так кажется. Может, ты, конечно, не согласишься, но... — Мерлин, просто скажи. Ты сказал, что она не убивала отца. — Нет. Не убивала. — И ты в этом уверен? Мерлин решительно кивает, и это обнадеживает Артура больше, чем он хотел бы признать. — Я заглянул в ее воспоминания, как я тебе и сказал. Я видел все ее глазами. — И что же? Мерлин чуть приподнимает подбородок, словно смотря куда-то вдаль, а потом закрывает глаза. — Они стояли и разговаривали на могиле Горлуа, когда Таурен и его люди окружили их. — Голос Мерлина звучит мечтательно и как-то отстраненно, когда он пересказывает Артуру историю его сестры. — Рыцари пытались защитить Утера и Моргану, но Таурен отбросил их назад. Моргана закричала и выхватила кинжал; один из людей Таурена схватил ее. Таурен стоял над Утером и смеялся. Он сказал что-то, что Моргана не расслышала, а затем отшвырнул его прямо на надгробие Горлуа. Она услышала хруст; она вспомнила свое видение, вспомнила, что мы все будем в опасности, и, возможно, не все вернемся домой живыми. Она снова закричала и ее магия вырвалась на свободу... — Ее магия? Не может быть, чтобы она обратилась к магии так рано... Или может? Мерлин открывает глаза и встречается взглядом с Артуром. — Ты ведь уже знаешь, что она провидица? Что ее сны — это видения, которые могут сбываться? — Да, но думал, что она начала учиться колдовству гораздо позже... Мерлин качает головой. — Нет, сир. Прости. Магия сама появилась в ней. Моргана не просила и не изучала ее. Она лишь пыталась понять, как ей обуздать эту силу; вот тогда-то и появилась Моргауза. Она помогла Моргане взять сны под контроль и научила ее пользоваться своей магией, но сама сила уже жила в ней. Артур глубоко вздыхает, осмысливая эти слова. — Значит, она теперь колдунья. — Да, и она не знала об этом. В ее первой жизни... если я правильно помню, ее магия вырвалась после очередного ночного кошмара. Но в этот раз она проявилась сегодня, когда Моргана закричала. Ей было страшно, и в ней кипела ярость, а магия часто выходит вместе с сильными эмоциями; особенно, если не уметь ее контролировать. Ее магия вырвалась и отбросила Таурена также, как он отбросил Утера, только сильнее. — Вот почему Леон сказал, что на его теле не было никаких следов, — размышляет Артур. Мерлин снова кивает. — Помнишь, как он сказал, что его будто лошадь лягнула? Представляешь, какой силы это удар? Так вот, Моргана ударила Таурена достаточно сильно, чтобы убить его. — Он хмурится и добавляет, — попроси у Леона полный отчет. Может, ее магия задела и остальных. Мы говорили только о Таурене, но она могла убить и его людей тоже; Моргана смотрела только на него, так что она не помнит, что случилось с остальными. — Ладно, — медленно говорит Артур, — почему тогда она без сознания? Мерлин, к его удивлению, улыбается. — В ней впервые проснулась магия, Артур. Она колдовала первый раз в жизни, не очень даже понимая, что делает, и перенапряглась. Выпустив неконтролируемую магию такой силы, она получила ответный всплеск энергии, который ударил по ней самой... Когда она проснется, голова, наверное, будет раскалываться. — Но она точно не убивала отца? — снова спрашивает Артур. Он должен быть уверен. — Точно нет, — говорит Мерлин. — На самом деле... хоть Моргана и не могла спасти Утера, но это, наверное, благодаря ей он прожил достаточно долго, чтобы ты успел с ним попрощаться. — Иначе Таурен прикончил бы его. В этом Артур уверен. В лучшем случае колдун убил бы всех рыцарей и оставил Утера умирать в одиночестве, лежа у могилы лучшего друга, беспомощно глядя в небо... не в силах даже позвать на помощь. Он вздрагивает от этой мысли. — Возможно, — говорит Мерлин. — И рыцарей она, вероятно, тоже спасла. Леон и все остальные — они могли и не выкарабкаться без защиты ее магии. Артур делает глубокий вдох и медленно его выпускает. Он низко опускает плечи, осознавая вдруг, как напряжен был все это время. — Это правда хорошие новости, — говорит он. — Но я все равно хочу сам расспросить Моргану, когда она проснется. Посмотрим, вспомнит ли она что-нибудь еще. Посмотрим, не попытается ли она что-нибудь от меня скрыть, думает про себя. — Ты же понимаешь, что она, наверное, не захочет рассказывать все? — слегка хмурится Мерлин, будто прочитав и его мысли тоже. — Магия все еще вне закона. Она даже не знает, что Утер мертв. Она побоится говорить об этом. Артур задумывается и кивает. — Думаю, ты прав. Но это не значит, что это должно мне нравиться. Мерлин поднимается, все еще держась очень сковано из-за синяков по всему телу, и начинает наводить порядок, убирая таз с грязной водой и мочалкой в сторону. Он пожевывает губы, погруженный в свои мысли. — О чем ты думаешь? — не удерживается от вопроса Артур. — Оу. Кхм. Ничего особенного. Просто понял кое-что. — Мерлин... — Он снова это делает. Снова уклоняется от ответа, снова прячет свои мысли и чувства; но нет, Артур не потерпит больше лжи между ними. — Выкладывай. — Что? — Мерлин, кажется, возвращается с небес на землю и только сейчас замечает, что Артур смотрит на него раздраженно. — Извини, — говорит он с легкой улыбкой, — привычка. Артур жестом показывает, чтобы он просто продолжал. — Я просто... когда я только вернулся, когда я понял, что снова могу защищать тебя, я решил, что не позволю никому подобраться к тебе слишком близко. Решил не доверять никому. Потому что в первый раз тебе причиняли боль и предавали те, кого мы считали твоими друзьями, семьей. Самыми верными союзниками. — Как Мордред, — говорит Артур, неосознанно потирая то место, где его смертельно ранили, и где теперь нет даже шрама. — И как Моргана, — соглашается Мерлин. — Я знаю, что Моргауза еще даже не прибыла в Камелот, и что Моргана на самом деле на нашей стороне... но я все равно был уверен, что рано или поздно она нас предаст. Но... я заглянул в ее воспоминания, Артур. И я... Я был настроен решительно, — может, даже слишком решительно, — а память — дело тонкое, и... В общем, я увидел больше, чем ты просил меня. Дело в том, что если не освободить свое сознание от лишних эмоций, — объясняет он, — твои собственные мысли повлияют на то, какие воспоминания тебе откроются. — Допустим... — Артур не очень понимает, куда это все ведет, но решает ничего не спрашивать и просто дать Мерлину закончить. — А я не смог полностью освободить свое сознание. Я думал о том, как сильно я ей не доверяю. Но то, что я увидел... она волнуется о тебе. Прямо сейчас, она о тебе заботится. Она сердится на Утера, но он тоже для нее важен. Моргана не знает, что он ее отец, но ей не все равно, что он о ней думает. Сны ее пугают; она не знает, как отреагировал бы Утер, если бы узнал, что они иногда сбываются. Она так напугана... И это она еще не осознает, что владеет магией. И я просто... я думал обо всем этом и понял, что для меня это еще один способ получить второй шанс. — Изиды уже и так дали нам второй шанс, — непонимающе говорит Артур. — Да, но я бы растратил его впустую, — отвечает Мерлин. — Все те ошибки, что я допустил первый раз... Их нельзя исправить, еще больше закрывшись от людей и совершенно перестав доверять им. На самом деле, это из-за секретов и недоверия я и допускал эти ошибки. Я должен был быть честнее. Должен был больше доверять тебе, Моргане, Гвен и всем остальным. Скрывать столько... это было нечестно по отношению к тебе. Я имею в виду... — он запускает руку в волосы, — да, тогда я боялся, что ты прикажешь меня казнить, и это вроде как серьезная причина, но все же... Сейчас я готов был снова и снова допускать все те же ошибки, и упустить этот второй шанс во имя защиты тебя. Артур вздыхает и опускает взгляд на свои руки, подбирая слова, чтобы ответить Мерлину. — Когда я только узнал о твоей магии, первой моей мыслью было, что я совсем тебя не знаю. Как я мог доверять тому, кого никогда не знал по-настоящему? — Я понимаю. — Понимаешь? Разве? Мне потребовалось столько времени, чтобы осознать, что магия — это только часть тебя. И еще больше времени прошло, прежде чем я понял, что все-таки все это время ты был самим собой, пусть даже у меня никогда не было всего тебя. Но, Мерлин, я не могу снова повторять всю ту же историю. Ты не можешь снова хранить от меня секреты, и в одиночку принимать решения, которые касаются меня и жизни всего Камелота. У меня есть право знать, что происходит в моем королевстве. И у меня есть право решать свою собственную судьбу. Ты понимаешь это? Теперь настает очередь Мерлина отвести взгляд. — Да, — тихо отвечает он. Но затем он поднимает голову и бесстрашно смотрит Артуру в глаза. — Это я и осознал, когда заглянул в воспоминания Морганы. Столько всего может поменяться, если я просто решу поступить иначе вместо того, чтобы делать все то же, что и в первый раз, только с еще большей осторожностью и еще меньше доверяя людям вокруг. Сейчас Моргана невинна. Чтобы понять это, мне пришлось увидеть ее воспоминания, но теперь у меня не осталось ни тени сомнений. Она нас не предаст, если только мы не предадим ее первыми. — Как мы предали ее в первый раз? Он почти уверен, что никогда бы не отвернулся от своей сестры, даже если бы узнал о магии еще до того, как она встала на сторону Моргаузы. Мерлин долго молчит, прежде чем ответить. — Может, не ты, но я ее предал. В большом... и малом. И в первую очередь тем, что я не смог быть рядом, когда она обратилась ко мне за помощью; ей было страшно, что она владеет магией, прямо при дворе Утера, а я не смог ей помочь. — А в этот раз? — В этот раз все будет по-другому. В этот раз я расскажу ей, что произошло, как только она очнется. Ей больше не нужно будет, — прошу прощения, сир, но — ей больше не нужно будет бояться Утера, и, если ты сумеешь убедить ее, что тебя ей тоже нет нужды бояться... — У нее не будет никаких причин отворачиваться от нас, — говорит Артур. — Да, именно так. Артур задумчиво кивает и просто надеется, что Мерлин окажется прав.

***

Ночью Артур спит крепким сном, а наутро его будит Мерлин. Он все еще ведет себя тихо, с уважением относясь к потере Артура, но в то же время он выглядит лучше, чем за все последние недели, разговорчивый и бодрый. Он больше похож на себя молодого, с болью понимает Артур; как же остро видна разница в поведении его друга, когда на его худые плечи не давит тяжесть всего мира; когда он снова полон жизни и надежды, а не отчаяния и потери. — Ты сегодня в хорошем настроении, — говорит он, гадая, как отреагирует Мерлин. — Ну, мне дали шанс все исправить, — отзывается он, раздвинув занавеси на окнах и направляясь к шкафу с одеждой Артура. — На этот раз я тебя не подведу. — Ты не подводил меня раньше, — возражает Артур. — Кажется, мы это уже обсуждали, и не раз. — Я знаю. Думаю, нам просто придется согласиться не согласиться. — Он достает из шкафа белую рубашку, осматривает ее и качает головой. — Ох. Нет, это совершенно не годится. Ты должен быть в трауре. Артур глубоко вздыхает. Он старательно избегал думать про смерть отца с тех пор, как проснулся, и успешно продержался целую минуту. — Как так получается, что я уже один раз прошел через это... но мне все так же больно? — тихо спрашивает он. Мерлин качает головой. — Хотел бы я сам знать. Я жил слишком долго, но терять тех, кто тебе дорог, никогда не становится легче. Хотел бы я сказать тебе, что время лечит, но это не так. — Уголок его губ дергается вверх. — Но одно я могу сказать точно: становиться отшельником в лесу — не выход. — Испробовал на себе? — спрашивает Артур, невольно развеселившись. — Да, — отвечает Мерлин, и его веселье тут же испаряется. — Извини, — говорит Артур. Мерлин только пожимает плечами, а затем делает глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки. — Надеюсь, мне еще нескоро придется испробовать это снова, раз уж ты теперь здесь, — говорит он. — Ты, и Гвен, и Гаюс, и мама, и все остальные. Глаза Мерлина на мгновение сверкают, и белая рубашка в его руках становится черной для траура. — Так сойдет? — У меня не так уж много белых рубашек, — сухо говорит Артур. Он все еще не привык, что при нем колдуют так открыто, даже для таких повседневных вещей. — У тебя их пять, — говорит Мерлин. — Эм... Теперь четыре. Но если тебе так сильно не нравится, я верну белый обратно, но тебе правда стоит надеть что-то... подходящее. Артур вздыхает и жестом показывает Мерлину отдать ему рубашку. — Мерлин, — говорит он. Он ждет, пока друг не посмотрит ему в глаза. — Спасибо.