Чувство без названия

      Прохладный вечерний воздух скользил по лицу и волосам, заставляя их огнём развеваться на ветру. Уличные фонари освещали дорогу, цветные билборды и вывески привлекали внимание, чтобы призвать клиентов. Только её это не интересовало. Она нажимала на педаль, не обращая внимания, что превышает уже за сто сорок. Объезжала машины, как самый настоящий гонщик, умело вписывалась в повороты и профессионально избегала каждую ямку. Всё постепенно забывалось. Из-за откидного верха она чувствовала холодные струи ветра, который отрезвляли, будто ведро ледяной воды для алкоголика. Шум её автомобиля, колёс, скользящих по ровному асфальту, огромная скорость и адреналин заставили её расслабленно выдохнуть. Увидевший это подумал бы, что девушка ненормальная. Кто испытывает моральное удовлетворение от такого риска? И она улыбнулась, увидев чёрный Порше сзади. Он мчал с такой же скоростью, только если она улыбалась, Валтор хмурился.       Вот оно. Ещё одно состязание. Глупое, детское, рискованное, но такое желанное. Ей нужно выпустить пар. Забыть о Скае. Забыть о сорванной свадьбе и предательстве любимого человека. Очередная гонка, очередной спор с явными нотками язвительности и стервозности, и вот оно — счастье. Как же странно это выглядит со стороны. Но Блум действительно этого хочет. Не выговориться, не поплакаться на плече, не обнять его, прося поддержки, а обогнать и поругаться. Сумасшедшая? Особенная? Кто знает…       -Идиотка, — злобно бросил, когда она выполнила опасный манёвр, чуть не задевая соседнюю серую машину. Валтор прекрасно знал, что в плане вождения на неё можно положиться. Однажды даже сам обучил её некоторым манёврам, но всё равно очень опасался. Такая скорость и полные дороги — не шутки. — Остановись, сумасшедшая! — рявкнул он, когда она подняла трубку.       -Обрыв, — одно слово, и он всё понял. Швырнув телефон на сиденье, он вжал педаль и поехал за ней. А она не останавливалась. Даже не сбавляла скорость, пользуясь тем, что они оказались в более безлюдной части города, где обычно проезжает не так много машин.       Когда слышишь слово обрыв, невольно, но немного напрягаешься. С этим словом и местом странные ассоциации и эмоции. Одна из них — страх. Оказавшись на месте такого раскола, человек боится посмотреть вниз, а ещё больше боится оступиться и полететь в неизвестность. Но не всегда оно так негативно. Это может быть местом для прекрасных фотографий, для экстремального спорта, который заполняет тебя желанным адреналином. А может быть и смертью.       В их случае это ни то, ни другое. У по-настоящему близких друзей должно быть место, где они спрячутся от родителей и съедят целую коробку мороженого, запивая всё сладкой газировкой. Где они могут просидеть весь день, не замечая как пролетают часы за очередной игрой. Где можно побеситься и подурачиться, не слушая волнующих предостережений мамы. И у этой троицы тоже было такое место. Самая тихая часть города, у подножья обрыва, где они сами соорудили небольшой шалаш. Иногда вместо популярных клубов и шумных заведений, они наведывались сюда с пакетами вредных чипсов, больших коробок пиццы и, конечно, сладкой газировки.       Когда он приехал, Блум уже была там. Он даже усмехнулся, когда её увидел. Когда она только успела купить чипсы и… мартини? Он тяжело вздохнул и закатил глаза. Его ждёт долгий сопливый разговор о несчастной любви, жизненных проблемах и сорванной свадьбе. А потом, зная её, ему придётся держать её волосы, которые она никогда не собирала, чтобы не запачкать их в отторжении её же желудка. Да, и такое было не раз. Он присел рядом с ней на капот её машины и выхватил бутылку, отпивая глоток, поморщившись.       -Гадость. Ничего покрепче не было? — девушка посмотрела на него, отмечая, что даже без пиджака и бабочки, а просто в рубашке с затканными рукавами ему тоже прекрасно.       -Хочешь, чтобы я заблевала тебе всю машину? — он изогнул бровь. — Я не поведу пьяной. Ещё разобью свою крошку.       -Иногда мне кажется, что к своей машине ты относишься ласковее, чем ко мне, — он усмехнулся.       -Чего ты вообще за мной увязался?       -Ну, если бы с тобой что-то случилось, Флора бы съела мне весь мозг. Это она попросила.       -А ты? Что бы ты делал, если бы со мной что-то случилось?       -Блум, — её удивил его грустный голос. — В этот же день я бы раздал милостыню всем нуждающимся и устроил фейерверки с салютом на всю ночь, — он засмеялся, когда она ударила его локтем в бок. — А если серьёзно, ты знаешь, что даже с таким характером, я всё равно тебя люблю.       -Ты же не ждёшь ответного признания?       -Язва, — он снова усмехнулся. — Не привыкай. Завтра я не буду таким милым.       -И слава Богу. Не хватало ещё одной милой душки. Флоры мне по горло хватает, — они тихо посмеялись. Русая никогда не понимала их шуток друг над другом.       -Ну? Будешь рассказывать о мерзком лгуне, который разбил девичье сердечко?       -Нет, это ведь ничего не поменяет, — она пожала плечами, а он даже немного удивился. В таких ситуациях, девушки обычно заливают землю слезами, что хватит на полив целого поля. Но, конечно, рядом с ним же Блум, а не другая. — Не поменяет, но даже после его слов я всё равно его люблю, — она горько усмехнулась и забрала у него бутылку, снова отпивая.       -Тебе станет плохо.       -Я ела, — ей правда становилось плохо, в принципе, как и всем, если она выпьет на голодный желудок. — Боже, как я могла влюбиться в такого… Даже слов нет.       -Лицемера. Подонка. Обманщика. Ублюдка.       -Да. Что говорил папа, когда я ушла? — спросила Блум после недолгой паузы.       -Он взял большой кредит, чтобы заплатить за новое оборудование из Германии. Под большой процент. Тогда он не обращал на это внимания, сроки выплаты не давили. Теперь же наоборот, — Блум тяжело вздохнула и откинулась назад. Было немного неудобно, но она всё же смогла лечь на капоте.       -Они говорили про дом.       -Дом будет продан на аукционе, а деньги пойдут в банк. То же самое и с машинами, — она вымученно застонала.       -Они продадут крошку?       -К сожалению, — он тоже лёг на ужасно жёсткий капот, вытянув ноги, что они почти касались земли. — Обрадовать тебя ещё больше? Завтра утром вы переезжаете к нам, — она даже засмеялась. Недолго правда, но засмеялась.       -Что может быть хуже? — настроение немного поднялось. Да, он снова говорил с сарказмом, но новость действительно обрадовала. — Но, честно, мне даже плевать. Только крошку жалко. Ты же знаешь, деньги меня интересуют в последнюю очередь.       -Знаю. А ещё я знаю, что блондинка не останется безнаказанной. Что будешь делать?       -Как же я мечтаю разбить эту бутылку об его голову. А потом снова вылить газировку на его машину. У него бзик на чистоту, — они снова посмеялись.       -Так поехали.       -Что?       -Садись в машину, рыжая, — он поднялся, вытащил её ключ из замка зажигания и сел за руль своей. Она улыбчиво наблюдала за всем происходящим, предчувствуя в жилах знакомый азарт. Прощайся с чистой машиной, милый Скай. Блум уселась на переднее сидения, хрумкая чипсы и мечтая о скорейшем выполнении плана.       -Останови-ка тут. Есть идея…       Уже через час они были на месте и стояли прямо перед воротами дома семьи Ская. Рыжая, держа в руках большой пакет с продуктового магазина, схватила Валтора за руку и потащила в сторону чёрного входа, зная, что обычно эта дверь открыта, просто хорошо охраняется. Это ей точно не помешает, потому что она хорошо ладила с добрым старичком, который и был охранником.       Как и ожидалось, её спокойно пропустили внутрь, когда она сказала, что решила сделать Скаю сюрприз, поэтому и вошла через чёрный вход. Гараж, где стояла его машина не запирался никогда, поэтому через пару минут Блум доставала из пакета всё самое необходимое, а именно, десяток яиц, кефир, молоко, муку и… жирные консервы и шпроты. Они смеялись, когда об лобовое стекло дорогого Мерседеса разбивалась скорлупа яиц и, как желтки, вперемешку с кефиром и мукой стекали вниз. Но десерт она оставила на конец. Они вместе открывали консервные банки и выливали масло с кусочками рыбки на кожаные сидения, дополняя всё молоком.       -А я думал, что подарить на свадьбу.       -Поверь, это самый лучший подарок. Я уверена, он его оценит, — они снова засмеялись и, как самый настоящие преступники, тихо прошмыгнули в сторону чёрного выхода. — Мне стало намного лучше.       -Надо будет запомнить запирать свой гараж.       -Нет, с тобой я так не поступлю.       -С чего такая доброта?       -Потому что ты не так печёшься о своей машине. А вот, например, волосы…       -Блум! — она засмеялась и сзади запрыгнула на его спину, обхватив пресс ногами, а шею руками. — Сумасшедшая, — усмехнулся он, но сталкивать с себя не стал, наоборот, подстраховал, обняв её ноги.       -Спасибо за сегодня, — девушка посмотрела на окна своего дома, свет в которых до сих горел, несмотря на то, что часы показывали третий час ночи.       -Не за что, Блум. Кстати, — он открыл бардачок и достал оттуда небольшую прямоугольную коробку. — Не успел отдать тебе сегодня.       -Что это?       -Подарок на свадьбу, — они оба усмехнулись. — Подумал, что не все полки вашего дома должны быть украшены антиквариатом, — девушка замерла, смотря на фотографию в аккуратной коричневой рамке.       Это был их выпускной. Два счастливых восемнадцатилетних подростка, улыбающиеся на камеру. Чуть ниже можно увидеть ребёнка лет тринадцати — русую малышку. Она пришла тогда, чтобы специально запечатлеть их обоих, зная, что в жизни не сфотографируются вместе. Оба были ужасно упёртые и даже немного противные, ведь ставили свои споры превыше дружбы. Наверно, это был юношеский максимализм или переходный возраст, когда они правда раздражали и обожали злить друг друга, но это в прошлом. Да, сейчас их отношения тоже нестандартные, но их связывает нечто большее. И у этого чувства нет названия. Они друзья, но намного ближе. Как брат и сестра, только чуть дальше. Это никак нельзя назвать.       Девушка без слов повернулась к нему, поцеловала в щёку и обняла. Никто не знал, но и она тоже хранила все их совместные детские фотографии. Она не говорила, и он молчал. Это и так было очевидно. Его руки опустились на талию и спину, а на губах появилась лёгкая улыбка. Нет, всё-же он не может без этого чертёнка.       -Я люблю тебя, — прошептала она. Проходящий человек, увидев такую сцену, только бы умилительно улыбнулся, смотря на любящую пару. Но они не были парой. Их чувство намного глубже. Намного сильнее. И эту фразу он никак не расценивал, как признание в той самой любви.       -Я тоже, рыжая. Топай давай, — она усмехнулась и через пару секунд, когда отстранилась, вышла из машины, прижимая рамку к груди.       Прекрасное окрыляющее настроение наполнило девушку. Она чувствовала такое невероятное облегчение. Такое, вообще, бывает редко. Людей постоянно что-то тревожит. Завал на работе, долги по учебе, материальные проблемы. Да даже обычные переживания за близкого человека, который, например, сильно простудился. Такие, может и неважные, ситуации заставляют душу тяжелеть, а разум заполняться постоянными раздумьями и негативом. А Блум сейчас испытывала по-настоящему детскую беззаботность. И это всё, несмотря на то, что несколько часов назад сорвалась её свадьба, она рассталась с женихом и узнала, что они банкроты.       Волшебное настроение вмиг улетучилось, когда она вошла в дом. Никто не спал, а из кабинета до сих пор доносились обрывки каких-то фраз. Морально подготовившись, она поставила рамку на ближайший журнальный столик и вошла. Уставшая Марион, взволнованная Флора и чуть напряжённый Орител.       -Боже, милая, где ты была? — Марион подорвалась с места и обняла рыжую.       -Мам, всё хорошо. Со мной был Валтор, не переживайте. Лучше расскажите нормально. Что происходит?       -У фирмы очень большой долг, который, пока, я не в состоянии выплатить. Половину суммы покроет продажа дома, автомобилей, драгоценностей и загородного домика.       -Половину?       -Сумма очень большая, но вы не должны об этом думать. Я что-нибудь придумаю.       -Пап, как не думать? — подала голос Флора. — Почему ты нам не рассказал раньше? Мы бы что-нибудь придумали.       -Как я мог рассказать, милая? У Блум на носу была свадьба, вы все ходили такие окрылённые. Тем более, я и так инвестировал один крупный проект в Польше. Через месяц или полтора пойму, удачно или нет.       -А если неудачно?       -Вот тогда и будем думать, — он тяжело вздохнул и обнял обеих дочерей. — Девочки, первое время будет сложно, но я обещаю, что справлюсь с этим.       -Справимся, пап. Ты можешь на нас положиться, — приободрила русая.       -Да. Нам ведь неважно сколько у тебя денег в кошельке. Главное, чтобы вы были рядом.       -Я вас очень люблю. Милая, иди сюда, — они обняли и подошедшую Марион, и вот сейчас окрылённое настроение Блум снова вернулось.       -Валтор сказал мне, что мы переезжаем к ним. Это правда?       -Да, правда. Пока всё не решится, Валмор настоял, чтобы мы пожили у них. Дом большой, да и вы с Валтором хорошо общаетесь, — тут обе не выдержали и усмехнулись. — Блум, или ты снова с ним поссорилась?       -Нет, — она засмеялась. — И даже если мы ссоримся, то миримся на следующий день. Не переживай, пап.       -Милая, а что со Скаем? — осторожно поинтересовался мужчина.       -Ская больше нет. В моей жизни точно.       -Что он тебе сказал, когда пошёл за тобой? — тут его голос сменился с ласкового на очень строгий и требовательный.       -Ничего такого, за что можно волноваться. Пустые бредни злого жениха. Но сегодня я поняла, что он не тот, кто мне нужен.       -Если ты правда так считаешь, мы, конечно, тебя поддержим, — тепло сказала Марион.       -Спасибо, мам.       -Ладно, теперь всем спать! Завтра тяжёлый день. И, кстати, я не хочу, чтобы все эти проблемы сказались на вашей учёбе, — девочки тяжело вздохнули и кивнули головой. Что-что, но в плане учёбы Орител был очень строгим. Не терпел прогулы без причины, так же, как и несданные зачёты и экзамены.       -Конечно, пап, — хором пропели девочки и начали подниматься в свои спальни.       Завтра их жизни перевернутся с ног на голову. Завтра они встретятся с лицом с трудностями реальной и настоящей жизни. Но это всё завтра. А сейчас можно поспать.