Служить и защищать

Этот коп, лейтенант Эклз, вёл себя… совсем не как коп. Джаред уж молчал о том, что выглядел Эклз… Дженсен… вообще потрясающе: Падалеки едва не ослеп, когда увидел его во дворе, в лучах заходящего солнца — обнажённого по пояс, с заткнутой за ремень футболкой; фотографии таких парней, кажется, любят размещать в неприличных журналах для мужчин. А Эклза можно было хоть сейчас на обложку — без грима и реквизита. Джареда удивило, что после его вранья Эклз так легко согласился помочь — и теперь его голову занимала одна-единственная мысль: как устроить так, чтобы не светить их убежище, которое принадлежало Мозесу. Вряд ли он обрадуется, если фактически к нему домой нагрянут копы и скорая, а если Мозес узнает, что это Джаред их навёл, то жить ему останется минут пять. Как раз хватит, чтобы попросить прощения. Но Дженсен был прав в одном: Джеффу была нужна не доза, а помощь специалистов, и даже если придётся его скрутить и увезти силой, дело того стоило. Джаред дорого бы отдал, чтобы брат вернулся к нему — здоровый, сильный, умный и красивый, таким, каким он был всегда, каким Джаред его помнил с детства… Дженсен обещал оплатить лечение, но вряд ли простой коп может вот так вынуть и подарить несколько тысяч баксов беспризорному мальчишке и его наркоману-брату, поэтому, как запоздало осознал Джаред — как раз, когда «рейнджеры» стали вести в счёте, — придётся возвращать долг. Эта мысль наполнила его ужасом пополам с любопытством — убойная смесь, если рассуждать здраво. Он отвлёкся от игры и стал прикидывать, что с него может взять Дженсен в качестве возмещения издержек. Вариантов было немного, скажем прямо — всего один. И Джаред не знал, настолько ли высоко он себя ценит, чтобы отдать долг за пару-тройку раз. Он заёрзал, чем привлёк внимание Дженсена — тот, казалось, был всецело поглощён происходящим на экране, но нет — следил краем глаза, точно. — Чего ты? — Ничего, — дёрнул плечом Джаред. А сам весь измучился: стоит ли выяснять вопрос уплаты долга прямо сейчас, или подождать, когда Дженсен выполнит обещание. Может, он захочет аванса… тогда, наверное, можно попробовать сейчас, когда кончится матч. Джаред быстро облизнул вмиг пересохшие губы, покосился на Дженсена — тот развалился на диване, по лицу прыгали голубые отблески от экрана. Ну и что, что коп. Оказался добрый, помог без лишних уговоров. Наверное, отблагодарить его будет… приятно. У него красивые губы — должно быть, целоваться с ним прикольно… Дженсен поймал его взгляд, снова повернул голову. — Да что с тобой такое? — Я… ничего, — пролепетал Джаред, сразу включив заднюю. — Просто… мне надо в туалет. — Прямо и направо, — махнул рукой Дженсен. Джаред, задевая углы, поволокся в указанном направлении, чувствуя, как горят уши, щёки и, кажется, всё остальное. В маленькой ванной было чисто, как в больнице, минимум банок на зеркале: зубная паста, дезодорант, флакон одеколона, наверное, дорогого, судя по красивой надписи Dior. Пушистое голубое полотенце на крючке, запах Дженсена повсюду. Джаред закрыл глаза и сглотнул. Он сможет. Ведь ничего не делается просто так, а он видел, как Эклз на него смотрел… Значит, нужно расплатиться так, как этого от него ждут. И… может быть, оно к лучшему, что первый опыт у него, Джареда, будет с таким потрясающим парнем, как Дженсен. Успокоив себя таким образом, Джаред умылся, почистил зубы пальцем и, поразмыслив, расстегнул ширинку. Закончив омовения, он выключил воду, подкрался к двери и прислушался: комментатор, восторженно захлёбываясь, вещал о громкой победе «рейнджеров» в этом сезоне. Джаред выглянул наружу — Дженсен всё так же сидел у телевизора, закинув ноги на низкий столик. Падалеки набрал в грудь воздуха и шагнул к нему. Эклз взглянул на него и слегка нахмурился. — Отвезти тебя? Ты какой-то стра… Он не закончил фразу и приоткрыл рот от изумления, когда Джаред решительно содрал с себя футболку и взялся за ремень своих безразмерных штанов. В комнате сразу стало жарко — то ли от обжигающего взгляда Дженсена, то ли от крови, бросившейся в лицо. Он замер, руки на пряжке, глаза исподтишка изучают ошеломлённое лицо Дженсена, который не сделал даже попытки встать с дивана. Ну, хорошо. Джаред подошёл ещё ближе, просочился между диваном и столиком, заставил Дженсена скинуть ноги и встал между ними с видом обречённого мученика. Поразмыслил и опустился на колени, не представляя, что делать дальше — то ли сразу перейти к делу, то ли поцеловать этот приоткрытый от удивления рот с мягкими губами; ему было даже интересно, каков он на вкус, этот рот. Он нагнулся ближе к лицу Дженсена, как вдруг в грудь ему упёрлась ладонь. — Ты чего творишь? — хрипло прошептал Дженсен, глядя ему в глаза. — Я… — Джаред растерялся. — Я думал, тебе захочется… Ну, я же должен как-то тебя отблагодарить, короче… И тут Эклз расхохотался. От всей души, громко так, искренне. Он смерил взглядом застывшего Джареда и откинулся на спинку дивана, расслабившись. — У меня есть один маленький, но очень важный принцип, Джаред, — сказал он. — Я принимаю в уплату долга только деньги, брать натурой — не мой стиль. — Он легонько прикоснулся к горящей щеке Джареда, и тот зажмурился, едва не разрыдавшись от унижения: это же надо было так лохануться… Голос Дженсена звучал мягко и ничуть не насмешливо, но это этого почему-то было ещё обиднее. — Ты мне действительно нравишься, Джаред. Но… немного не так, как ты рассчитывал. Ты ещё слишком молод, и в любом случае я не готов подвергать тебя и себя глупому риску. Давай так: я дам тебе рассрочку на год — выплатишь всё до цента, я помогу тебе закончить учёбу и устроиться на работу. А там посмотрим, что нам делать друг с другом, хорошо? — Почему ты… — всхлипнул Джаред, — почему ты это делаешь вообще? Зачем? Тебе какое дело до меня и моих проблем, а? Дженсен чуть отстранился, нахмурился. — Если ты думаешь… — Я так думал! — с нажимом выкрикнул Джаред, неуклюже вставая, пятясь и задевая бедром стол. — Я думал, что ты меня хочешь. Ты так смотрел, блин… И мне совсем не неприятно было бы, правда… Даже интересно: как оно… с тобой? Но ты… вот. — Он выдохнул и поспешно натянул футболку; внутри жгло от какой-то иррациональной несправедливости — как же так, он был готов ко всему, и тут такой облом… А Дженсен, как назло, выглядел ещё красивее — с широко распахнутыми глазами, нервно подрагивающим ртом… Ну — не хочет, и не надо. — Я пойду, — сказал Джаред. — До шоссе сам дойду, не надо провожать. Дженсен встал. — Не дури. Я отвезу. — Не надо. — Надо. Уже темно, попутку ловить опасно. Я довезу тебя до дома. До дома? Ну уж нет. — Просто до… города, — выдавил Джаред. — Не надо до дома. Дженсен подцепил со стола ключи, натянул майку, сунул ноги в шлёпанцы. — Как скажешь. Поехали. У Дженсена был большой лендровер — немного неуклюжий, но очень проходимый, и все кочки и неровности дороги глотались отличными амортизаторами, так что в кабине почти не трясло. Джаред забился в угол, кусая губы, Дженсен молчал. Ни слова о том, что произошло, ни единого намёка взглядом. Но самое обидное, что Джареду до сих пор хотелось. До дрожи, до тёплого тянущего ощущения в паху, до покалывания губ от желания поцеловать Дженсена. Голову сносило от этой близости и невозможности коснуться, от запаха Дженсена и тепла его тела совсем рядом… — Мне было четырнадцать лет, — вдруг сказал Эклз, — когда я решил сбежать из дома. Джаред покосился на него. Дженсен невозмутимо вёл машину, белел чётко очерченный профиль на фоне стремительно темнеющего неба. — Решил — и сбежал. Достали все — родители, одноклассники тупые… Спёр немного денег у матери, как раз хватило на билет до Топеки. Понятия не имел, что собирался делать — просто думал погулять, устроить себе пару дней свободы, а там как пойдёт… — Фары встречной машины мазнули по лицу Дженсена, на мгновение превратив его в застывшую маску. — На станции в Топеке я познакомился с местными парнями. Мне они показались нормальными… пригласили меня к себе, дали пожрать. Обычные парни, вроде студентов. А потом выяснилось, что они занимаются тем, что по заказу снимают разный компромат на местных шишек или просто людей, которым кто-то хочет отомстить. И мне предложили поучаствовать в одном таком деле… Джаред замер, затаив дыхание. — Мне было четырнадцать, но выглядел я ещё младше — такой мальчик-херувимчик с рождественской открытки. Моей задачей было подойти на парковке к одному старому чудаку и заговорить с ним. А потом сесть в его машину. Что это был за чудак, я не знал, но мои знакомые намекнули мне, что неплохо бы отработать долги. И я согласился. Сделал всё, как они просили, а потом из газет узнал, что ректор одного из колледжей Топеки был задержан по обвинению в развращении несовершеннолетних. Я помню, что он был стар и долго смотрел на меня, но ничего не делал. Мы просто поговорили… ничего такого. Но когда я рассказал парням об этом, они пригрозили, что заткнут мне рот, если я стукну на них. А спустя пару дней в газете написали, что старый ректор покончил с собой. И тут меня переклинило. Я испугался, Джаред, и стал себе противен. Наскрёб денег и вернулся в Даллас — через неделю после моего побега. Не стоит, наверное, говорить, что случилось с моими родителями, когда я заявился домой — и что было с моей задницей, когда отец пришёл в себя и взялся за ремень… — Дженсен усмехнулся. — Вот так красиво началась и закончилась моя карьера шантажиста. С тех пор я решил, что закон и справедливость для меня важнее, чем лёгкие деньги. И что долги нужно возвращать в той валюте, в которой брал. Вот и всё. Джаред смотрел, как под колёса убегает шоссе, и не знал, что сказать. — Почему ты об этом рассказал? — наконец спросил он тихо. — Потому что я тоже был таким, как ты. Но ещё не поздно измениться. — Я был неправ, — Джаред поджал губы. — Короче, извини, что полез. Я отдам деньги, все до цента, как смогу. Дженсен усмехнулся. — Давай попробуем. Обещай только, что будешь слушать меня, хорошо? Джаред хмыкнул. — Фиг знает. — Где тебя высадить? — У станции. Сам доберусь. Дженсен припарковал лендровер, заглушил двигатель и повернулся к Джареду. — Телефон запиши. — Дай ручку. — Мобильного нет? — Нет… Дженсен порылся в бумажнике, извлёк мятую сотню. — На, купи себе трубку попроще. Хочу, чтобы ты был на связи. — Ага, — Джаред растерянно посмотрел на купюру в руке. — Слушай, ну ты же коп… Откуда у тебя столько денег, что ты их просто так раздаёшь… пусть и в долг? — Я никогда ничего просто так не делаю, Джаред, — улыбаясь, сказал Дженсен. — Это — долгосрочный вклад в человека, в которого я верю. *** Если бы Дженсена спросили — какого чёрта он одним махом взял на себя ответственность за совершенно незнакомого парня — то полностью честно ответить не получилось бы. Особенно после того, как Джаред, с какой-то дикой решимостью в горящих глазах, неуклюже стащил с себя майку и полез целоваться. Так обречённо, будто на казнь шёл, и вместе с тем жадно — типа, помирать, так с музыкой. Он был худой и горячий, как печка, и весь из острых углов — плечи, ключицы, впалые дуги рёбер, локти, тазовые косточки, выпирающие из-за пояса этих его идиотских джинсов. Даже дорожка из волос была на месте — тёмным ручейком стекала за резинку трусов, торчащую из-под ремня. Хотелось сгрести в охапку, поцеловать первым, не дожидаясь, пока Джаред соберётся с силами, и отпустить себя из клетки, ключ от которой давным-давно утерян. Но Дженсен не мог. Хотелось так, что сводило зубы, но Дженсен сдержался. Мальчишка настолько откровенно предлагал себя, что сработал обратный эффект: не приласкать, а пожалеть, научить, что нельзя так, не стоит оно того… Но чёрт подери, как же трудно было заставить себя не касаться этой гладкой, нежной кожи, льнущей к ладоням, и как хотелось подмять его под себя, хрупкого, лёгкого, податливого, как подтаявший на солнце зефир. Он — неправильный коп, если у него возникают такие мысли, а Дженсен не хотел быть неправильным копом. Он хотел служить и защищать таких вот мелких, а не испытывать недостойное и яростное желание трахнуть. Поэтому история из детства пришлась очень кстати — Джаред слушал, раскрыв рот, и Дженсен немного отвлёкся, уйдя в воспоминания: по крайней мере, желание дёрнуть мальчишку к себе и поцеловать жадно эти приоткрытые губы слегка поутихло. Служить и защищать, Эклз. Наставить на путь истинный, дать правильные приоритеты… Мальчик небезнадёжен, а его привязанность к брату вызывает доверие. Дженсен был готов взять на себя риск упечь наркомана в клинику против его воли — только за то, что Джареду станет легче, и он сможет вернуться к нормальной жизни. Не бывает безгрешных полицейских, и Джаред в каком-то смысле стал для Дженсена индульгенцией — если у него получится вытащить парня, то и на том свете зачтётся. Дженсен смотрел, как Джаред выбирается из машины и топает в сгустившуюся темноту переулков за станцией — бесстрашно, словно много раз здесь ходил. Один. Тоже странно: любой нормальный парень, к тому же слышавший о банде грабителей, орудующих в этом районе Далласа, вряд ли бы стал так рисковать. Но Джаред шёл едва ли не вприпрыжку, и Дженсен, плюнув на всё, тихо последовал за ним. Где-то минут через пять, углубившись в безлюдный район и петляя как заяц, Джаред начал оборачиваться, словно почуяв слежку, но Дженсен моментально сливался с темнотой — мастерство не пропьёшь, как ни старайся. Ещё пара поворотов, стены старых складов, помоечная вонь и грязь под ногами… Джаред остановился под тусклым фонарём, у неприметной двери в стене. Стукнул три раза. Дженсен затаил дыхание. Дверь приоткрылась, выпустив наружу полоску жидкого жёлтого света. Кто-то негромко заговорил, Джаред ответил и проскользнул внутрь. Дженсен успел заметить бледное лицо говорившего, светлые волосы, торчащие ёжиком, мешковатую куртку тёмного цвета. А потом дверь захлопнулась, и переулок погрузился в тишину и темноту. Дженсен постоял ещё немного и вернулся к машине. У него не было никаких оснований считать, что здесь что-то криминальное, может быть, мальчишки просто выбрали себе заброшенный склад под временное убежище… Но чутьё орало: вернись сюда днём, Эклз, возьми с собой копов и проверь это здание от подвала до чердака. Что-то здесь не так. Совсем не так. Вернувшись к машине, Дженсен какое-то время посидел в ней, собираясь с мыслями. Значит, Джаред живёт не один, но этот белобрысый паренёк не похож на его старшего брата. Джаред явно не хотел, чтобы Дженсен знал о том, где они живут — отсюда и намёки про парк в центре, и про то, что до дома довозить не нужно, спасибо… В принципе, Джаред, конечно, имел право не говорить, и Дженсен не стал бы выяснять, если бы не район, странное поведение Падалеки и его реакция на мнимую слежку. Слишком уж он осторожничал. Вернувшись в логово, Дженсен наскоро собрал вещи и снова поехал в Даллас — оставшийся день отпуска показался ему бессмысленным; лучше он выйдет завтра и посвятит время подготовке к авантюре с братом Джареда. А заодно и посмотрит, не всплыло ли что-нибудь по делу о банде… хотя если бы появилось что-то новенькое, с ним бы обязательно связались. Где-то в глубине мозга навязчивым москитом зудело, что он чего-то упустил, но связывать — даже подсознательно — Джареда и орудующих на улицах Далласа грабителей ему не хотелось. Более того — Дженсен гнал от себя эту мысль, потому что в противном случае ситуация очень осложнялась. Если Падалеки каким-то образом контачит с бандой — или, что хуже, участвует в ней — безболезненно решить проблему не получится. А проверить это можно только одним способом. С этой мыслью — надо сказать, поганой — Дженсен уснул только ближе к утру. И, явившись в участок ни свет, ни заря, вызвав искреннее весёлое недоумение коллег, он распорядился минимум три патруля стянуть в район заброшенных складов на Кэнал-стрит и ждать дальнейших указаний. А сам положил перед собой мобильный и уставился на экран. Он позвонит. Он обязательно позвонит. — Что с тобой, Эклз? — спросила, проходя мимо, секретарь Дафна Мосс, симпатичная блондинка, которая единственная из всех женщин в управлении не пыталась строить Дженсену глазки. — На тебе лица нет. — Плохо спал, — отмахнулся он. Девушка прищурилась: — Не позволили? — с усмешкой спросила она. — Можно и так сказать… — Ну давай же, звони, ты должен был успеть сгонять в ближайший магазин, купить телефон и набрать мой номер… — Принести тебе кофе? — Нет, спасибо. Экран вспыхнул, как по волшебству, и Эклз, не обращая внимания на девушку, схватил аппарат, параллельно выбираясь из-за стола. Номер незнакомый. Это он. — Джаред? — тихо сказал Дженсен. — Ага, — раздалось в трубке. — А как ты узнал? — Чудеса дедукции, — усмехнулся Дженсен. Он выбрался на чёрную лестницу, нашарил в кармане сигареты и прикурил, зажав трубку плечом. — Всё в силе? — Угу, — после паузы отозвался Джаред. — Я уговорил его дойти до парка… сказал, что там будет чувак, который даст ему дозу. Он сейчас всему верит и слышит только то, что хочет слышать, — Джаред издал невесёлый смешок. — В общем, в три. У пруда, там такая аллейка… — Я понял. — И это… — Джаред снова помолчал. — Я, короче, не хочу, чтобы ему делали больно. Скажешь мне, что за клиника? — Хорошая, — сказал Дженсен, слушая прерывистое дыхание в трубке. — Правда. «Грин Вэлли», пять миль к западу. Знакомые врачи, все дела. Джаред усмехнулся. — Личный опыт? — Скажем так, много работали вместе, — Дженсен затянулся так глубоко, что вспыхнул фильтр. — Там действительно помогут твоему брату, Джаред. Я обещаю. — И сколько? — голос Джареда стал напряжённым. — Неважно. Потом рассчитаемся. — Но… — Сейчас это правда неважно, Джаред, — Дженсен втоптал окурок в землю. — Мои ребята будут на месте ровно в три. Ждите. Как он? — Пока ничего, — вздохнул Джаред. — Но скоро станет совсем хуёво. — Держитесь там. Оба. — А ты? — Что — я? — Ты приедешь? — Джаред, — Дженсен на мгновение прикрыл глаза. — У меня не получится. Извини. Но мы обязательно увидимся в клинике, я подъеду туда, как только смогу. Дождись меня, хорошо? И ещё. Ты можешь доверять моим ребятам, как мне. Они не сделают ничего плохого ни тебе, ни твоему брату. — Хорошо, — прошелестело в трубке и раздались гудки отбоя. Дженсен достал новую сигарету и набрал номер. Коротко разъяснил суть дела, поблагодарил и, сделав три затяжки, вернулся в управление. — Свяжитесь с экипажами, — сказал он. — Готовность — три пятнадцать. — Какого чёрта, Эклз? — Заткнись, Хью. Считайте этот выезд проверкой моей паранойи. Со мной пойдут трое, подкрепление держите наготове. Ориентир — склады на Кэнал-стрит, вход с переулка, серая дверь. — Эклз! — Объясни хоть?! — Чего ты раскопал? — Нихуя себе заявления… Дженсен быстрым шагом прошёл мимо озадаченных коллег и взялся за ручку двери кабинета шефа. — Выполнять под мою ответственность! — рявкнул он в пространство и без стука вломился к Марку Шепарду, который, разумеется, имел право знать, что на сей раз взбрело в голову его лучшему следователю.