Служить и защищать

*** Джефф монотонно раскачивался из стороны в сторону, обхватив руками голову, и тихо стонал сквозь зубы; слава богу, что аллейка была безлюдной, и никто не видел странную парочку на одной из скамеек. Джаред украдкой глянул на мобильный: часы показывали без четверти три. Ещё немного — и всё будет хорошо, уговаривал он себя. Нужно чуть-чуть подождать, Эклз сдержит обещание… Чад сегодня то же самое сказал… Чад, который был виртуозным карманником в банде Мозеса и умел поддержать, когда нужно. Чад сказал, что это очень хуёво, что Джаред пришёл за помощью к копу, но если он не раскололся, а коп обещал помочь, то идея вытащить Джеффа и отвести его подальше от логова Мозеса, возможно, была не так уж плоха… Дженсен сдержит слово. И Джеффу больше не будет больно, ему обязательно помогут, если Дженсен сказал, что клиника хорошая — значит, так и есть. Только бы пережить эти пятнадцать минут, и… Внезапно Джефф вскинулся всем телом, его лицо исказилось гримасой чудовищной ярости, в запавших глазах полыхнул огонь безумия. Джаред не успел вскочить, как жилистые худые руки, исколотые до синяков, взметнулись вверх и вцепились ему в горло. — Где доза, мелкий?! — прохрипел Джефф, усеивая капельками слюны лицо Джареда. — Где, блядь, моя ёбаная доза, ты, сукин ты сын?! Ты обещал, мать твою! Джаред изо всех сил вцепился в руки брата на своей шее и попытался разжать. — Джефф… — просипел он. — Отпусти… Пожалуйста… Я… — Ты наебал меня, мелкий?! — в голосе брата было столько ненависти, что если бы она могла убивать, Джаред давно бы лежал трупом. — Ты меня наебал, да?! — Он внезапно оттолкнул Джареда так резко, что тот не удержался — полетел назад, стукнувшись затылком о спинку скамейки, но тут, же, пошатываясь, вскочил на ноги. Джефф с рычанием бросился на него, но Джаред шустро обежал скамейку кругом. — Джеффи, пожалуйста! — в отчаянии выкрикнул он. — Ещё немножко, ещё чуть-чуть… Он придёт. Я обещаю. — Блядь, я подыхаю! — заорал Джефф, давясь слезами. — У меня все кости болят, ёб твою мать, мелкий, ты что не понимаешь?! — Он согнулся пополам, ловя воздух, и Джаред подбежал к нему, обхватил за костлявые плечи, прижал к себе, понимая, что позорно ревёт — от страха и отчаяния, но Джеффа не отпускал, как бы тот ни дёргался, пытаясь вырваться. — Сейчас… — бормотал он в грязные волосы брата. — Сейчас, сейчас… — А-а-а-а-а! — вдруг дико заорал Джефф, и его скрутила судорога — такая сильная, что он выгнулся дугой и заскрёб ногами по земле. Джаред отлетел в сторону, пополз обратно и навалился на брата всем телом, вжимая его в заплёванный гравий. Холодные ладони снова сомкнулись на его горле, и Джаред в панике задёргался, но не отпускал плечи Джеффа — он задыхался, видя перед собой мутное от боли и перекошенное от неконтролируемой ярости лицо брата, и пытался взглядом показать ему, что любит, блядь, любит, несмотря ни на что, и что Джефф поправится, и всё будет хорошо, всё обязательно будет хорошо… И когда внезапно рядом взревел мотор автомобиля, и какая-то сила расцепила их и потащила Джареда назад, он начал кричать сорванным голосом, что Джефф выздоровеет, что они вместе уедут из этого сраного города к океану, что он никогда не оставит его и не позволит, чтобы с Джеффом случилось что-то плохое… А брат вдруг перестал выкрикивать бессмысленные угрозы, забился и обмяк в руках двух крепких парней в штатском. — В машину его, — велел голос позади Джареда, и тут только Падалеки осознал, что его надёжно удерживает какой-то человек. Он завертел головой, дёрнулся, и голос успокоил: — Тихо, парень. С ним всё будет в порядке. Я отвезу тебя в клинику следом, только не дури, ладно? — Ладно, — всхлипнул Джаред — то ли от страха за Джеффа, то ли от облегчения, а может быть, от того и другого. — Вот и молодец, — его развернули на месте и сунули салфетку. — Давай, утри сопли. И поехали. — Человек потянул Джареда к выходу из парка. — Не надо смотреть, не оборачивайся… Увидишь его в клинике, всё будет хорошо. Ты понял меня? — Понял, — прошептал Джаред, слыша позади приглушённые крики и звуки борьбы. — Молодец. Садись, — человек распахнул перед ним дверцу машины, припаркованной у обочины. — И не реви, всё позади уже… — Не реву, — всхлипнул Джаред и обернулся, но сзади никого не было. Пустынная аллея, залитая солнцем, казалась мёртвой. Человек скользнул за руль и дал по газам; машина с визгом покрышек вылетела на дорогу и завернула в сторону Мейн-стрит. Джаред вцепился руками в спинку сидения, чувствуя, как щиплет глаза от слёз и саднит помятое горло. Всё кончилось — и кончилось так быстро, что он до сих пор не осознал. Джефф теперь в надёжных руках, Дженсен обещал… Пусть Джефф будет ненавидеть его, Джареда, до конца жизни — но, блядь, это будет долгая жизнь. Мимо, направляясь в сторону Кэнал-стрит, просвистел полицейский автомобиль с выключенной сиреной и бесшумно полыхающим маячком, но Джаред, поглощённый своими переживаниями, не обратил на него никакого внимания. *** Парковка у Грин Вэлли пустовала, и Дженсен поставил машину поближе к выходу. Некоторое время он просто сидел, положив руки на руль, и не двигался; усталость пропитывала всё его тело липким, сковывающим движения месивом, а в голове было удивительно пусто. А ведь он должен ликовать от радости, чёрт возьми, чутьё в очередной раз не подвело, и они взяли банду тёпленькими — пятнадцать человек от четырнадцати до двадцати лет, самому старшему должно было исполниться двадцать два, и его звали библейским именем Мозес. Нагловатый и спокойный до отвращения парень с бритой под ноль башкой был главарём этой шайки, и Дженсен понял, почему: когда все тряслись от страха и пытались сбежать, Мозес, усмехнувшись уголком губ, сам протянул руки, чтобы Эклз защёлкнул на них стальные браслеты. У него были неприятные светлые глаза и шрам на щеке; Дженсен мог биться об заклад, что из этого парня мог бы вырасти убийца, не знающий пощады. А пока он только разминался, воспитывая своих волчат. Того белобрысого мальчишку они тоже взяли; когда его пихнули к выходу, он зло прошептал сквозь зубы: «Сдал, сука», и Мозес заинтересованно повёл взглядом в его сторону. Спустя мгновение их раскидали по машинам, и Дженсен остался в этом притоне вместе с коллегами, которые тут же разбрелись по убежищу, натягивая перчатки. Банда жила неплохо: в огромном подвале с кучей комнатушек была мебель, кое-какая сантехника и пара плит, покрытых слоем пригоревшего жира. В одной из комнат обнаружился старый телевизор с игровой приставкой, а в апартаментах Мозеса ребята Дженсена извлекли из тайника в стене увесистый пакет с белым порошком, коробку с травкой и спортивную сумку, набитую деньгами. Улов пополнили несколько женских украшений, плееры, часы и прочая личная дорогостоящая мелочёвка. Дженсен мог только удивляться, как они раньше проглядели это место — очевидно, что с парадного въезда склады давно были заколочены, а задняя дверь выходила в тёмный проулок, где только кошки шастали, подчёркивая иллюзию заброшенности. Банда бесчинствовала в других районах города, стараясь не привлекать внимание к ареалу своего обитания, и смывалась с мест преступления так быстро, что копы попросту не успевали отследить маршрут отступления. Ну что ж… любому везению приходит конец. Эклз принял законные поздравления, улыбнулся, потряс тянущиеся к нему руки, велел доложить Шепарду об успешном завершении дела и направился к машине. И уже берясь за ручку дверцы, он почуял холодок на затылке — волосы встали дыбом, как у ощетинившегося кота. Дженсен обернулся и столкнулся взглядом с прозрачными светлыми глазами Мозеса: тот сидел на заднем сидении полицейской машины в неловкой позе, смотрел на Дженсена сквозь стекло и еле заметно улыбался уголками губ. Словно знал, кто он такой и почему оказался здесь в такой непредвиденный момент, и это знание Дженсена не обрадовало. Он дёрнул плечом, отвернулся и скользнул за руль. Но взгляд водянистых светлых глаз преследовал его даже тогда, когда его «шевроле» вырулила на шоссе в направлении Грин Вэлли — Дженсен даже в зеркало бросил взгляд пару раз, настолько сильной была иллюзия присутствия Мозеса на заднем сидении. Но потом он выкинул лысого главаря из головы — теперь им займутся ребята в управлении. Шепард наверняка звонил, но Дженсен нарочно выключил телефон. У него отчего-то не было настроения общаться с шефом. И вообще — ни с кем. Его интересовала одна вещь: как там Джаред. Парни еще пару часов назад прислали смску, что Джефф Падалеки доставлен в госпиталь в лучшем виде, и Джаред с ним. Дженсен подумал, не позвонить ли мальчишке, но решил, что тот никуда не денется, обещал — значит, будет ждать. Совесть Дженсена была чиста: он вывел обоих Падалеки из-под удара, и ни одна живая душа не узнает, что братья так или иначе были причастны к банде Мозеса. Но всё же… что-то грызло его внутри. Маленький червячок сомнения, которого не так то легко было раздавить. Дженсен хлопнул ладонями по рулю. Всё, баста. Он устал, он провёл самую быструю операцию по захвату банды в своей карьере, и за всё это нужно было благодарить Джареда, который, сам того не ведая, посодействовал этому задержанию. И именно это Дженсен собирался сообщить мальчишке. Он поднялся по широким ступеням и вошёл в приёмную, поёжившись: воспоминания никуда не делись — как он ни надеялся, они вернулись тут же, едва Дженсен увидел обшитую деревом конторку ресепшена, красные кожаные диваны, картины на стенах, показушную роскошь во всём. Он на мгновение замер в дверях, оглядывая знакомую обстановку, поморщился и направился к конторке. Симпатичная медсестра, заслышав шаги, подняла голову от записей и сонно моргнула, улыбаясь. — Здравствуйте, Дженсен, — пропела она. — Давно вы к нам не заглядывали… Доктор Эклз у себя наверху, как обычно. Сообщить ему? — Не надо, — сказал Дженсен. — Сам найду. Сегодня к вам должны были доставить пациента, Джеффа Падалеки, его сопровождал брат. В какой они палате? — Минуточку, — медсестра щёлкнула мышкой компьютера и, близоруко щурясь, уставилась на монитор. — Шестнадцатая, третий этаж. Боже, Дженсен, вы не представляете, этот парень… — Что? — Буйный, — доверительно сообщила девушка, округлив глаза. — Настоящий буйный. Орал так, что я думала — оглохну. Доктор Эклз велел вколоть ему успокоительное и отвести в «мягкую», но сейчас его уже перевели в палату. Это ваш… знакомый? Дженсен коротко кивнул и направился к лифту. В кабине он бездумно разглядывал красные цифры над дверью, сменяющие друг друга. На третьем этаже царила тишина, мягкие ковры скрадывали шаги, пахло чистотой и чуть-чуть — лекарствами. Не больница, с какой-то ненавистью подумал Дженсен, а курорт для богатеньких придурков. Которые сначала садятся на иглу, а потом зовут мамочку. Обуреваемый иррациональным раздражением, которое всегда преследовало его в этом месте, Эклз завернул за угол и наткнулся на Джареда. Тот сидел на стуле напротив распахнутой двери в палату, подтянув колени к груди… как уместился — одному богу известно. Встрёпанный, потерянный и ужасно несчастный. На худом подвижном лице блестели опухшие от усталости и слёз глаза. Он неотрывно смотрел в одну точку и при приближении Дженсена даже не вздрогнул. — Привет, — сказал Эклз. — Как ты? — Нормально, — Джаред облизнул покусанные губы и кивнул на дверь. — Джефф спит. Уже два часа спит. Они его…- он дрогнул ртом и бросил какой-то обиженный взгляд на Дженсена, — привязали. — Всё правильно, Джаред. Так он не сможет навредить ни себе, ни окружающим. Мальчишка кивнул и неуклюже спустил ноги на пол. Дженсен заглянул в палату — там царил мягкий полумрак, тело Джеффа вытянулось на кровати, перехваченно эластичными плотными ремнями за запястья и щиколотки. К сгибу локтя тянулась прозрачная гибкая трубка капельницы. — С ним же всё будет хорошо? — хрипло прошептал Джаред за спиной Дженсена. — Обязательно, — отозвался Эклз. — Здесь… хорошие врачи, они помогут. А сейчас, — он повернулся к Джареду и смерил его с головы до ног; снова шибануло знакомым теплом, прошило насквозь — лёгкий запах пота, жар кожи, солёное дыхание. — А сейчас мы с тобой пойдём и выпьем кофе, хорошо? И тебе надо поесть. Джаред мотнул головой, тёмные волосы упали на глаза, и Дженсену захотелось убрать их. — Не хочу есть. — Ты обещал меня слушаться, помнишь? — Но я правда… — Если ты будешь дежурить, не вставая с этого места, ты ноги протянешь. Джеффу нужна твоя поддержка, но вряд ли ты сможешь её оказать, если свалишься в голодный обморок. Так что топай. — И не удержался, легонько подтолкнул Джареда в спину, ощутив под ладонью острую выпуклость лопатки. В голове тихонько зашумело, тёплая волна вскипела в груди, но Дженсен быстро взял себя в руки. Служить и защищать, Эклз, помни. А не трахать. Даже в мыслях. Они взяли по кофе и сэндвичу в автомате внизу и устроились на небольшом диванчике в нише холла. Мимо бесшумными тенями скользили сёстры, не обращая на них никакого внимания. Дженсен подумал, что ему, наверное, стоило бы сначала заглянуть к доктору Эклзу, чёрт бы его побрал, но потом передумал. Так или иначе, та птичка с ресепшена уже начирикала ему о приходе Дженсена, но доктор сам не спешит на встречу. Так что неприятный визит подождёт. Джаред отпил кофе и вгрызся в сэндвич, опровергая собственно заявление о том, что не голоден. Он жевал так, что двигались даже уши. Сейчас, в полумраке больничного холла, он выглядел старше — сказывалась усталость, лицо огрубили глубокие тени под глазами, запавшие острые скулы… Дженсен пил кофе и смотрел на него, в голове беспорядочно толклись мысли разной степени приличности, и он себя за это тихо ненавидел. Ненавидел и наслаждался давно забытым ощущением идиотской нежности. Джаред почувствовал. Медленно повернул голову, перестал жевать, настороженно глянул на Эклза из-под чёлки и пробурчал с набитым ртом: — Чего? Дженсен покачал головой. — Ничего. Ешь давай. Хочешь — бери мой сэндвич? Джаред заколебался. — А ты? — А я так устал, что хочу только спать, — и это была правда, процентов на семьдесят. — Так что доешь, допей и поехали. — Куда?! — вскинулся Джаред, роняя надкусанный бутерброд и едва не расплескав кофе. — Ты собрался тут ночевать? — поинтересовался Дженсен, ловко подхватив сэндвич и пихнув его в руки мальчишки. — Ну как бы да… — Глупостей не говори. Завтра приедешь, выспавшийся, отдохнувший… Никуда твой Джефф без тебя не денется. — Я не поеду, — заупрямился Джаред и с мрачной решимостью запихнул остаток сэндвича в рот. — Ты хочешь всю ночь просидеть на этом диване? Не спорю, он удобнее, чем шконка в камере, но всё-таки… Джаред помотал головой. — Пофиг, — заявил он. — Джаред, — Дженсен повернулся к нему, мягко потянул за сгорбленное плечо, разворачивая к себе лицом. — Давай так. Мы ещё побудем тут, если хочешь. Ты можешь посидеть у Джеффа, а мне надо повидаться кое с кем… ненадолго. А потом я вернусь за тобой, и мы поедем ко мне домой — тут недалеко до ло… в общем, до моей фермы. Поужинаем по-человечески и ляжем спать. А завтра по пути на работу я тебя закину сюда. Как тебе план? — Вообще-то так себе, — настороженно отозвался Джаред и внезапно густо покраснел, но Дженсе сделал вид, что не заметил. — Если что, мне, типа, есть где ночевать. Дженсен ощутил странный укол в сердце — будто бы вина, что ли… Какая, к чёрту, вина, если он сделал всё правильно? Только вот почему так… страшно сказать Джареду о том, что его убежища больше нет? И тот белобрысый мальчишка — друг, вероятно — сидит в управлении и выйдет оттуда очень нескоро… Он встал, коря себя за мягкотелость, и сказал: — Давай обсудим чуть позже, ладно? Иди к Джеффу, если что — позвони мне. Я скоро вернусь. Джаред встал. Они были почти одного роста, и Падалеки грозил вытянуться ещё на несколько дюймов, лосяра. Спутанная чёлка падала на лоб. Родинка на щеке притягивала взгляд. — А ты куда? — спросил он, смущённо переступив с ноги на ногу. — Есть тут одно дело… — неопределённо отозвался Дженсен, поморщившись. — Потом как-нибудь расскажу. Ну, давай. Увидимся. Легко тронул Джареда за плечо, развернулся и зашагал к лифтам. В висках пульсировала боль — как всегда, когда он шёл этим путём — уже несколько лет. Не помогали даже мысли о Джареде, о его чёртовых родинках и кошачьих глазах… Блядь, может, нахер это всё? Вернуться, забрать парня и свалить отсюда к чёрту, чтобы хотя бы до завтрашнего утра забыть о существовании этого места… Пятый этаж. Пушистый ковёр, полная тишина, запах дорогих сигар. Дженсен подошёл к резной двери, обшитой красным деревом, и прикоснулся к полированной ручке. Его словно током дёрнуло. Ладно, соберись уже. Пять минут — и долг можно считать выполненным. Он повернул ручку и вошёл без стука. Всё пространство кабинета занимал роскошный ковёр, по периметру были расставлены стильные кожаные диваны, завершал композицию массивный стол из морёного дуба. За столом во всю высоту стены простиралось окно, наполовину задёрнутое бархатными портьерами. Дженсен потянул носом — запах табака знакомо забился в ноздри, заставил беззвучно кашлянуть. Человек, стоявший лицом к окну, обернулся, сжимая в пальцах толстую сигару с тлеющим кончиком. — Привет, Дженсен, — сказал он бесстрастным глуховатым голосом. — Привет… папа, — отозвался Эклз и сделал шаг вперёд.