Служить и защищать

*** Рука Джеффа была холодной и влажной, но Джаред всё равно стиснул её в ладонях и сгорбился над кроватью, сидя на неудобном стуле. Он смотрел в лицо брата — расслабленное, бледное, какое-то иссохшее, с глубокой чернотой под запавшими глазами. По трубке в исколотую вену медленно капала какая-то жёлтая жидкость. Грудь Джеффа медленно поднималась и опускалась, еле слышные хрипы булькали где-то в глубине его горла. Джефф. Брат. Одно из первых воспоминаний раннего детства было его лицо — мальчишки, склонившегося над детской кроваткой и с интересом разглядывающего маленького Джареда. Лица родителей терялись в тумане. Он не помнил их толком, даже когда вырос. Они много переезжали — с самого рождения Джареда. Из Сан-Антонио в Остин, Буффало, крохотный занюханный Тимпсон с населением чуть больше тысячи… Шэрон была художницей, рисовала странные картины, курила травку и на сыновей никогда не обращала особого внимания — растут себе и ладно, учатся — и то хорошо. Джеральд перебивался случайными заработками и любил выпить. В принципе, сотни, если не тысячи семей, живут так — и ничего. Только у них, наверное, всё ещё хуже — потому что у Джареда хотя бы был брат. Джефф воспитывал Джареда вместо родителей. Следил за его успехами в школе, кормил, поил и читал книги на ночь. Вёл себя куда взрослее, чем настоящие взрослые, и — что немаловажно — не просто исполнял навязанный ему долг, а… любил. Джаред вспоминал, как не раз они оставались вдвоём в маленьком доме, пока родители где-то пропадали — сутками, а то и неделями, оставив детям немного денег, на которые Джефф ухитрялся покупать не самую плохую еду и выкраивать центы на сладости для Джареда. Они смотрели старенький телевизор, вместе делали уроки и читали затёртые до дыр комиксы, и валялись на широкой родительской кровати, там же и засыпали, обнявшись. И для Джареда не было большего счастья, чем постоянно видеть Джеффа, чувствовать его рядом, делиться с ним всякой детской ерундой и держать за руку. В его незатейливой картине мира Джефф занимал центральное место, был той опорой, за которую стоило держаться, и, казалось, так будет всегда. Но потом Джефф связался с Мозесом, попал в банду и стал другим. Жёстким, злым и каким-то… далёким. Он по-прежнему следил за Джаредом и по мере сил помогал ему и был яростно против того, чтобы младший брат связался с Мозесом. Но Джаред не мог без Джеффа, тянулся за ним, упрашивал, и в итоге тот сдался. Привёл младшего в банду, приказал вести себя тихо и не лезть, куда не просят. Поначалу Джаред так и делал, круглыми от любопытства глазами наблюдая из угла за крутыми парнями, которые играючи грабили, угоняли машины, приторговывали наркотой и, пока с Джеффом всё было в порядке, к Джареду не лезли. А потом погибли родители, и Джефф с Джаредом осели у Мозеса. Джареду пришлось бросить школу и, по выражению Мозеса, «заняться делом». Пока он постигал азы криминального искусства, окончательно утратив все представления о том, что хорошо, а что плохо, его обожаемый Джефф подсел на крэк. Мозес не выпер его на улицу только из-за прошлых заслуг перед бандой, а заодно оставил Джареда — как обладающего большим потенциалом, по его мнению. Но теперь Джаред должен был отрабатывать покровительство на полную катушку, несмотря на возраст, убеждения и страх перед законом. И пока Джефф медленно гнил, лёжа на грязном матрасе в своей комнатушке, Джаред учился жить по новым правилам. Он просто не мог иначе. Не мог бросить Джеффа и сбежать, потому что Джефф никогда не бросал его. Потому что он, блядь, любил своего брата, каким бы он ни был. И сейчас, когда всё так резко переменилось, Джаред впервые задумался о том, чтобы уйти из банды и забрать брата с собой. Занять денег у Эклза, отдать долги и уехать в какой-нибудь захолустный городишко, чтобы начать новую жизнь. Джефф вылечится, Джаред найдёт работу, у них снова будет настоящий дом… Можно будет начать учиться, закончить школу, отработать долг Эклзу и с чистой совестью вернуться в те времена, когда они с Джеффом были вместе — смеющиеся, полные сил и делящие между собой последний кусок пиццы. Мозес поймёт и отпустит, он не может не отпустить. Конечно, Джаред ему должен — но он отдаст тем, чем брал: деньгами. А не вооружённым грабежом, который, собственно, у него так и не получился. Зато получилось другое. Джаред стиснул руку брата и опустил голову, коснувшись лбом запястья. Это был какой-то другой, непривычный мир, в котором не было места им двоим, но раз Дженсен сказал, что всё будет хорошо, то их никто не выгонит… хотя страшно даже представить, сколько стоят сутки в этом заведении. Откуда у копа такие деньги и связи, Джаред старался не думать. В конце концов, это не его дело. Его дело — спасти брата. И первый шаг сделан. За спиной раздались мягкие шаги, на плечо Джареда легла чья-то рука, и он, встрепенувшись, понял, что задремал. Захлопал глазами, обернулся. Перед ним стояла молоденькая симпатичная медсестра и с сочувственной улыбкой смотрела на него. — Как ты? — спросила она, подходя к капельнице и проверяя соединение. — Нормально, — хрипло отозвался Джаред и смущённо кашлянул. — Типа. — Рада слышать. Может быть, хочешь есть? Или пить? — Не, — Джаред замотал головой. — Я уже поел. Медсестра глянула на часы. — Поздно уже. Останешься? Я могу принести тебе плед, поспишь немного… Джаред заколебался. — Я… не знаю, — ответил он, помедлив. — Но спасибо, ага. — Позови меня, если что, — она тепло улыбнулась. — И не переживай, всё с твоим братом будет хорошо. Это одна из лучших клиник штата, здесь работают специалисты от бога. Мы и не такие случаи вытягивали, поверь… — Ага, — сказал Джаред, глядя на Джеффа. — Я знаю. Медсестра развернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась, глянула на Джареда через плечо. — Ты друг Дженсена, да? Джаред вздрогнул и неопределённо пожал плечами. Она кивнула. — Ясно. Ты держись его, ладно? Дженсен очень хороший человек. Нужный. — Я знаю, — проговорил Джаред, спиной чувствуя её взгляд. — Он тут вроде хозяина, да? Она засмеялась. — Нет, что ты… Просто… Послушай, он сам тебе расскажет, если захочет. Но поверь мне, он здесь не последний человек. — Но он же коп, — буркнул Джаред. — Это не значит, что у него нет никаких тайн, — усмехнулась медсестра. — Ладно, Джаред, отдыхай пока. Кстати, меня зовут Дэннил. — Очприятно, — пробормотал Джаред, покраснев. — Взаимно. И позови меня, если что, вот тут кнопка. Удачи. Она исчезла за дверью, и Джаред, подождав немного, снова опустил голову на руки. «Это не значит, что у него нет никаких тайн». Господи, да не нужны ему никакие тайны. Пусть Дженсен хоть подпольным миллионером окажется, плевать. Лишь бы денег дал и лечение оплатил, а Джаред рассчитается с ним. Непременно. Потому что, как ни банально это звучит, за всё в мире приходится платить. *** — С каких это пор ты занялся подобной благотворительностью, Дженсен? — доктор Алан Эклз выдохнул длинную струю сизого дыма и откинулся на спинку кресла, разглядывая сына. — Когда твои парни притащили сюда этого бездомного наркомана и его зарёванного братца, я был в шоке. Думал, ты совсем рехнулся, с этой своей работой. Кстати, садись. — А как насчёт того, что это клиника, в которую может лечь любой, у кого есть деньги, чтобы оплатить лечение? — Дженсен сунул руки в карманы и подошёл к окну; садиться ему не хотелось. — Ты же всегда говорил, что твой долг — помогать заблудшим. Вот пожалуйста, отрабатывай. Не всё тебе лечить богатеньких долбоёбов, которые добаловались почти до смерти. Алан Эклз поморщился. — Дженсен, что за выражения… — Я не прав? — Дженсен вскинул брови и в упор поглядел на отца. — Я где-то ошибся в тебе, папочка? И все твои громкие слова — ёбаное лицемерие? — Ты появляешься у меня раз в год, перекидываешься парой слов пять минут и исчезаешь, как будто тебя и не было. И после этого ты считаешь, что я тебе чего-то должен? — Не мне, — сказал Дженсен. — Себе. Алан аккуратно затушил сигару. — Я всегда хотел, чтобы ты работал со мной, Дженсен. Мы с Шэрон надеялись, что эта твоя дурь пройдёт… с такими деньгами и связями ты сам мог бы стать тем, кто спасает людей. А не скидывать на меня сомнительных личностей, которых ты где-то подцепил. — Я спасаю людей, отец, — ровно сказал Дженсен. — Ты забыл, где я работаю? — Ах да, — Алан усмехнулся, и эту усмешку Дженсен ненавидел больше всего. — Я и забыл. Коп в самом гнусном районе города. Какое самопожертвование. Пока на твоём счету есть хоть что-то, я уверен, что так и будет продолжаться. Шэрон сделала большую ошибку, завещав тебе половину своих денег, потому что не знала, куда тебя занесёт. — Алан в упор посмотрел на Дженсена. — К сожалению, я не вправе заставлять тебя решать, но что ты будешь делать, когда у тебя иссякнет твоя кормушка, а, сын? — Жить как все, — сказал Дженсен. — А ты что думал? — Ты собираешься оплатить лечение этого… наркомана сам? — Разумеется. — Ты знаешь, в какую сумму это тебе выльется? — Не волнуйся, — усмехнулся Дженсен. — Подсчитал. — Что ж, — проговорил Алан, откидываясь на спинку кресла. — Твой сегодняшний визит разочаровал меня, впрочем, как обычно. Счёт клиники ты знаешь. Я не уверен, что твой подопечный выкарабкается, слишком всё запущено… но мы попробуем сделать всё возможное. — Он выкарабкается, — Дженсен холодно улыбнулся и сжал кулаки в карманах. — Иначе я приеду в твою чёртову богадельню ещё раз и разнесу её по кирпичику. Денег на твоих счетах хватит, чтобы восстановить всё с нуля, а? — Дженсен! — Счастливо оставаться, папочка, — Дженсен направился к двери, обернулся через плечо. — И имей в виду, я свою часть сделки выполню. Начни и ты. Давай хотя бы сделаем вид, что мы можем сотрудничать. Как ты и мама мечтали когда-то. — Ты безнадёжен, — сообщил Алан, закуривая новую сигару. — Спасибо, — ядовито бросил Дженсен. — Твоё мнение всегда было важно для меня. Он вышел и от души шарахнул дверью, так, что по пустому гулкому коридору разлетелось эхо. Что ж, краткая встреча оказалась, как обычно, пикировкой на тему: мы с мамой хотели… ты не оправдал наших ожиданий… чем ты занимаешься… Дженсен, ты безнадёжен… Он вспомнил, как в детстве притащил бездомного щенка, но отец выбросил его на улицу, сказав, что в их доме не место всякой грязи. Он так и сказал: всякой грязи. Сейчас отец хотя бы не сможет выкинуть из клиники Джеффа Падалеки, потому что Дженсен всегда платит по счетам. А тогда, в детстве, что он мог предъявить отцу, кроме яростных слёз и обвинений в равнодушии? Ничего. Дженсен спустился на третий этаж, пытаясь взять себя в руки. Что ж, может быть, оно и к лучшему, что их с отцом отношения перешли на подобный уровень — когда всё решают не взаимные обвинения, а деньги. Так всё же куда проще жить. В палате Джареда не оказалось. Дженсен заглянул в уборную, вышел в коридор и направился к посту дежурной сестры. Дэннил была на месте — сидела и читала книгу, мягкий свет настольной лампы золотил её медно-рыжие волосы. Она была красива, и Дженсен порой жалел, что у них ничего не вышло. Впрочем, это было так давно… Увидев Эклза, Дэннил просияла. — Привет, — тепло поздоровалась она. — Как ты? — Привет, — он наклонился и коснулся губами её щеки, вдохнув аромат духов. — Всё нормально, насколько может быть после встречи с обожаемым папашей. Плюс можешь меня поздравить: сегодня мы взяли банду, которая терроризировала весь город. Цветы и шампанское необязательны, но поцеловать можно. Даже нужно. Она со смехом встала на цыпочки и легко чмокнула Дженсена в губы. — Поздравляю, герой, — сказала она. — Отец знает? — Нет. Да и похрен. Узнает из газет. — Дженсен, — Дэннил внезапно посерьёзнела. — У вас всё совсем плохо, да? — Как обычно. Не бери в голову. Где младший Падалеки? — Должен быть в палате… — растерянно отозвалась Дэннил. — Нет? — Нет, — сказал Дженсен, и в груди шевельнулось нехорошее предчувствие. — Ушёл? — Мимо не проходил. — Ладно, — он коснулся плеча девушки. — Увидимся. Пойду поищу. — Удачи. — И тебе. Дженсен развернулся и пошёл по коридору прочь, к чёрной лестнице — единственному пути, по которому мог смыться Джаред. Открыв стеклянную дверь, он сразу почуял: тот здесь. Тянуло сигаретным дымом, снизу, с площадки, и Дженсен крикнул в темноту: — Эй! Послышалась какая-то тревожная возня, и виноватый голос пробасил: — Тут я… — Поднимайся. — Ща, — раздалось снизу. — Докурю. Дженсен осторожно спустился на пролёт и увидел мальчишку — тот сидел на подоконнике, обхватив руками колено, и курил в открытое окно. Огонёк сигареты освещал его скуластое напряжённое лицо, отражался в раскосых глазах. — Здесь нельзя курить, — сказал Дженсен, глядя на тонкие пальцы Джареда, сжимающие окурок. — Знаю. Но ты ж не сдашь? — он криво усмехнулся и выпустил тонкую струйку дыма. — Не сдам, — согласился Дженсен, пихнул бедром ногу Джареда и присел рядом. Полез за сигаретами, выбил одну из пачки и прикурил. — Как ты? — Нормально. У тебя телефон выключен, кстати. — Ах да, — Дженсен мельком глянул на тёмный аппарат. — Извини. — Ничего. Я просто хотел спросить тебя, где тут можно покурить. Дженсен усмехнулся, чувствуя бедром тепло тела Джареда. Это было здорово. Приятно, уютно и как-то… по-дружески, что ли. Он сунул свободную руку в карман, словно ненароком проведя ладонью по лодыжке Джареда, легко, почти невесомо. Тот никак не прореагировал, затягивался глубоко, глядел в окно. — Джаред? — М? — Не передумал? Запавшие глазищи уставились на Дженсена в упор. — Пока не знаю. — Пошли, — Дженсен швырнул окурок в окно, легко соскочил в подоконника и потянул Джареда за плечо. — Пока ты скажешь мне «да», мы здесь загнёмся от голода и усталости. Поехали, обещаю не приставать. Джаред хмыкнул, но покорно поволокся за Дженсеном по лестнице. — Так я и поверил. — Ты за собой следи, — усмехнулся Эклз. — Кто мне спектакль вчера устроил с раздеваниями? Джаред покраснел. — Я думал… — Не оправдывайся, — засмеялся Дженсен, толкая дверь и выходя в пустынный коридор. — Ты мне должен только деньги, помнишь? — Да, — сказал Джаред тихо. — Помню. По дороге в логово мальчишка задремал, привалившись к окну головой и неловко подогнув длинные ноги. Дженсен сделал потише радио, закурил и уставился на тёмное шоссе, убегающее под колёса. Всё казалось каким-то нереальным… и в то же время единственно правильным. И в тот момент он действительно поверил, что сможет удержаться, чтобы не зайти слишком далеко. Не знаю, как насчёт служить, подумал Дженсен, затягиваясь, но защищать уж точно.