Служить и защищать

Джаред подпрыгнул и сразу проснулся, когда тёплая рука потормошила его за плечо — вскинулся и заморгал, не сразу поняв, где находится. Пахло уютно — сигаретным дымом, кожей, бензином и чем-то терпким, ужасно приятным. Dior, вспомнил Джаред. Дженсен. За окном висела густая, чёрная как мазут, душная техасская ночь. — Проснись и пой, Джаред. Приехали. — А-а, — Джаред потёр глаза, зевнул и неуклюже вылез из джипа, едва не навернувшись на ступеньке. — Я типа задремал, да? — Типа да, — усмехнулся Дженсен, глуша двигатель. — Давай, марш в дом. Джаред, отчаянно зевая, поплёлся к крыльцу. Дженсен видел, как его пошатывает от усталости, как он едва не спотыкается на первой ступеньке и хватается за перила, чтобы не упасть. В дом он буквально ввалился, и Дженсен успел подхватить его под локоть, чтобы Джаред не рухнул, зацепившись за вешалку. — Жрать не буду, — объявил мальчишка в пространство сонным голосом. — Спать хочу. — Принято, — усмехнулся Дженсен. — Погоди, не засыпай пять минут, я сейчас. Он оставил Джареда на диване, прошёл в спальню и извлёк из шкафа чистое полотенце. Поразмыслив, достал ещё футболку и старые вытертые джинсы, которые почти не носил. Вернувшись в гостиную, Дженсен увидел умилительную картину — Джаред дрых, свесив голову на спинку дивана и поджав длинные ноги. Его дыхание было ровным, почти бесшумным, он даже не пошевелился, когда Дженсен дотронулся до его плеча. — Эй… Джей? Откуда взялось это мягкое «Джей», Дженсен понять не мог, но ему неожиданно понравилось. Он ещё раз позвал мальчишку, и тот сонно заворочался, поднимая голову. — Мгм? — Давай-ка быстро в душ. Я пока постелю тебе по-человечески. Джаред недовольно захныкал, сел, свесил ноги и потряс головой. — Ты как бы издеваешься, да? — пробурчал он. — Иди-иди, — Дженсен потянул его вверх, заставляя встать, и легонько наподдал по заднице. — Вот, держи полотенце и чистые шмотки. Душ… — Прямо и направо, — зевнул Джаред, сгрёб тряпичную кучу и поплёлся прочь. Дженсен проводил его взглядом, усмехнулся и, насвистывая, принялся застилать диван разномастным, но чистым бельём. Сверху кинул пушистый плед — совершенно дурацкий, купленный в каком-то умопомрачении, но тёплый и не колючий. Кто его знает, Джареда, может быть, он и в жару мёрзнет, в его-то комплекции… Зашумела вода. Дженсен прислушался — плеск, недовольное ворчание, шорох сбрасываемой одежды… Мучительно захотелось курить. Только чтобы занять чем-то руки и мысли — не позволить себе войти в ванную, чтобы… Блядь. Эклз, не глядя, нашарил пульт и включил телевизор, сделав звук погромче, чтобы заглушить плеск воды. Налил себе виски на палец, бросил лёд и сел в кресло, бездумно уставившись на экран. Мысли блуждали вокруг да около — Джаред тянул к себе чёртовым магнитом, заставлял думать о себе, о своём угловатом ещё, длинном теле, родинках, скулах, коленях, острых плечах и тонких, мать их, запястьях… Дженсен плыл, чувствуя себя последним извращенцем, в паху сладко тянуло, обжигающее отвращение к себе такому мешалось с желанием забить на всё и отпустить себя. Он допил виски и с грохотом поставил стакан на стол; в ту же секунду скрипнула дверь, и объект его вожделения просочился в гостиную бочком, неся в охапке одежду и мокрое полотенце. — Надо было в ванной оставить, — сказал Дженсен, отведя взгляд. — Ладно, сам отнесу. Ложись. Он встал, пропуская Джареда, и тот протиснулся мимо, обдав запахом шампуня, мыла, чистой кожи и почти нестерпимым жаром, пронзившим каждую клеточку его тела. Волосы Джареда были мокрыми и трогательно завивались на концах, с них капало на белую футболку, пропитывая тонкую ткань. Джинсы Дженсена были ему коротковаты и велики, поэтому Джаред кое-как придерживал их у пояса, шаркая к дивану. Дженсен на мгновение закрыл глаза и приказал себе взять себя в руки. Больше это мучение терпеть было невозможно. — Всё, — сказал он, глядя сверху вниз на сонного Джареда, которого уже неудержимо вело вбок, клонило к подушке. — Спокойной ночи. Завтра разбужу в семь, спи. — Угу, — отозвался тот, закинул ноги, натянул на плечи плед и подсунул руки под подушку, вытягиваясь на животе. Смотреть на поехавшую вверх футболку было невыносимо, и Дженсен сбежал в спальню. В конце концов, виски творит чудеса, и может быть, у него получится уснуть, не думая ежеминутно о том, как там Джаред и есть ли у него — блядь! — родинки на теле, кроме тех, что на лице… Он зашёл в ванную, закинул ком одежды, пахнущей Джаредом, в стиральную машинку, включил и взялся за футболку, стягивая её. Всё вокруг было мокрым, Джаред щедро наплескал воды на пол и крышку унитаза, а на запотевшем зеркале нарисовал кривой значок пацифика. Дженсен усмехнулся и одним махом стёр испарину с зеркальной поверхности. Из мутной глубины на Дженсена смотрел усталый человек с глубоко запавшими глазами и морщинками в уголках век — «лучики», как говорила Дэннил, гладя их пальцем. «Ты добрый, — говорила она, — ты порой бываешь слишком добрым, даже когда злишься». Да уж, блядь, не в бровь, а в глаз. Дженсен быстро принял душ, вернулся в спальню и лёг. Из гостиной не доносилось ни звука, где-то за окном монотонно стрекотали сверчки, рисуя мелодию ночи. Дженсен допил остатки виски прямо из бутылки, откинулся на подушки и закрыл глаза. Джаред улыбался из-под тёмной чёлки и смешно поджимал губы, словно говоря: а я знал, знал, что ты всё равно хочешь… Эклз застонал, перевернулся на живот, вжался лицом в подушку и приказал себе уснуть. Как ни странно, спустя несколько минут он уже спал — как был, голый, поверх одеяла, обхватив подушку руками. И не слышал, как Джаред, которому приспичило в туалет, прошёл мимо и замер в дверях, глядя на раскинувшееся на кровати тело со странной смесью страха, стыда и жажды во взгляде. *** Эта ночь была самой долгой в жизни Джареда, потому что после того, как он вернулся из затянувшегося похода в туалет, сон сняло как рукой. И не потому, что он увидел спящего Дженсена, нагишом развалившегося на кровати и подставившего лунным лучам красивую крепкую задницу и рельефную спину…вовсе не поэтому. Глядя на него и слушая ровное дыхание, Джаред чувствовал, как щёки медленно, но верно заливает краска стыда, а по бёдрам бегут мурашки. Дурдом, блядь. С трудом заставив себя вернуться в гостиную, он завалился на диван, закинул руки за голову и стал считать слонов. Потом слоны заебали, и Джаред начал считать маленьких Дженсенов, которые в одних трусах и почему-то полицейских фуражках дефилировали перед ним, будто на подиуме. Лежать стало неудобно, и Джаред сел. Потом встал. Потом начал искать свои штаны, чтобы достать сигареты, но вспомнил, что Дженсен отнёс его шмотки в ванную. Пришлось красться мимо спальни снова, как воришке, стараясь не смотреть в дверной проём. Блин. Дженсен ухитрился, не проверив карманы, сунуть его барахло в стирку! Слава богу, телефон был на месте — Джаред предусмотрительно вынул его, когда полез мыться, и положил на полочку перед зеркалом. Сцапав аппарат, Падалеки потащился обратно и, разумеется, в темноте зацепился ногой о какую-то хрень. Раздался грохот, и Джаред замер, как нашкодивший щенок. Из спальни не донеслось ни звука. Джаред облегчённо выдохнул и юркнул в гостиную. Сел и поджал колени, обхватив их руками. Спать расхотелось абсолютно. Он так и просидел, пялясь в окно, целую вечность, пока не начало светать, а потом поплёлся в ванную, выудил из машинки свои вещи и, не зная, куда их повесить, перекинул через перекладину шторки. Почистил зубы пальцем, пятернёй причесал волосы. Дженсен обещал разбудить его в семь, что ж, подождём. А пока, наверное, можно и кофе сварить… Копы же должны пить кофе. Так во всех фильмах показывают. Джаред наугад нашёл крохотную кухню — впрочем, заблудиться в этом доме было сложно. Пошарил по шкафчикам, обнаружил пакет с растворимой бурдой, поставил чайник. Сквозь большое окно лился слабый утренний свет, и Джаред неожиданно почувствовал себя… дома? Ну, как будто дома, поправил он себя. Так, как должно быть — уютно, тепло, солнечно и вкусно пахнуть. Кофе и можно ещё оладьями. Джефф жарил классные оладьи, поливал их сиропом и скармливал Джареду перед тем, как отправить его в школу. Джаред помнил их вкус и, кажется, даже знал, что делать дальше… Он полез в шкафчик, нашёл всё необходимое, в холодильнике обнаружил молоко и яйца, включил плиту и принялся за дело. *** Дженсена разбудил умопомрачительный запах — ровно за минуту до звонка будильника, — и Эклз заворочался, не открывая глаз, повёл носом… Что за хрень? В башке муть, во рту — помойка, тело ломит от того, что всю ночь проспал в одной позе, а с кухни доносится уютное позвякивание и долетают дивные ароматы кофе и… оладьев? Блядь. Оладьи. Джаред. Дженсен скатился с кровати, с удивлением обнаружив себя вдобавок ещё и голым, натянул спортивные штаны и выглянул из спальни. В ярком солнечном свете, льющимся в окно кухни, силуэт Джареда казался тонким и хрупким, будто вырезанным их чёрной бумаги, только взлохмаченные волосы пушистым ореолом поблёскивали вокруг головы. Он колдовал у плиты, а на столе высилась здоровенная тарелка, наполненная горой кривых разномастных оладьев, обильно политых сиропом. Две чашки и чайник довершали картину утра мечты. Дженсен, открыв рот и недоумённо подняв брови, наблюдал за Джаредом, который бухнул на тарелку последнюю порцию, вытер руки и, наконец, обернулся. И увидел Дженсена. И сказал что-то вроде: «Ой». — Ничего себе доброе утро, — засмеялся Дженсен, проходя мимо Джареда и склоняясь над тарелкой. — С чего вдруг? — Просто, — буркнул Джаред. — Жрать захотелось, вот и… — Похвально, — Дженсен подцепил с тарелки оладью, откусил и закатил глаза — было действительно вкусно, хоть и страшновато на вид. — Ты небезнадёжен. — Он пододвинул стул, сел и показал глазами Джареду: садись, мол. Тот опустился на край стула, потянулся к чайнику. — Я у тебя только такой кофе нашёл, — сказал он смущённо. — Ничего? — Ничего, — согласился Дженсен. — Но ему уже лет сто, когда-то купил для гостей, которые не пьют настоящий. Обернись-ка. Видишь, сзади агрегат с кнопкой? Ставь чашку и жми. — Ой, — Джаред залился краской. — Я думал, это… это что-то другое. — Пульт запуска боеголовки? — ухмыльнулся Дженсен, дожёвывая оладью и протягивая руку за второй. — Ну-ну. Давай, не стесняйся, вперёд. Маленький взрыв нам не помешает. Джаред подчинился, и спустя три минуты на столе дымились чашки с ароматным кофе. Дженсен ел, пил и с удовольствием разглядывал Джареда, который сидел на самом краешке и жевал оладью с ужасно смущённым, даже каким-то вызывающим видом. Утренний свет золотой дымкой лежал на его плечах и руках, путался в волосах, скользил по лицу, заставляя смешно щуриться и морщить нос. Дженсен наконец-то толком разглядел его — при ярком свете дня, целиком, с макушки до пальцев босых ног, и захлестнуло с новой силой, повело, ударило под дых: моё. Откуда-то взялось это невообразимое «моё», вытянувшее за собой целую цепочку желаний — от стремления немедленно защитить хрен знает от чего, до острой потребности прижать к себе и поцеловать этот яркий рот, испачканный сиропом, запустить руки под футболку и почувствовать тепло и гладкость кожи… Он положил недоеденную оладью и встал, не понимая, что делает. Джаред смотрел на него во все глаза, и Дженсен отвёл взгляд. — Спасибо, — проговорил он. — Наелся. Давай, собирайся. Поехали. Получилось как-то сухо, и Джаред съёжился, надулся. Сложил посуду в раковину и выскользнул из кухни, оставив после себя запах мыла и сиропа. Дженсен помедлил и направился следом. — Мои шмотки не высохли, — с вызовом заявил Джаред, заглядывая в ванную. — Поедешь в моих. — Ну… — Баранки гну, — Дженсен прошёл мимо, задержав дыхание, и сгрёб с полочки бритву. — Иди, собирайся, я сейчас. — Ага, — Джаред исчез. Дженсен повозил бритвой по щекам, плеснул в лицо ледяной водой и почистил зубы. Смотреть на себя в зеркало категорически не хотелось, но пришлось. Увиденное не порадовало: слишком измученный бледный вид, покрасневшие глаза, встрёпанные волосы, иголками топорщившиеся надо лбом. Вдобавок он ухитрился порезаться, и теперь на шее, чуть ниже угла челюсти, красовалась алая полоска. Чёрт знает что. — Эй! — на пороге ванной нарисовался Джаред, протягивая мобильный. — У тебя телефон звонил. Дженсен кинул взгляд на дисплей: пять пропущенных вызовов от шефа, три — от Кейна. Очевидно, его очень хотят поздравить лично и выяснить, куда, чёрт подери, лейтенант Эклз смылся вчера на полдня, отключив мобильный. Джаред тёрся рядом, заглядывал через плечо. — Кто звонил? — поинтересовался он невинным тоном. — С работы, — Дженсен сунул телефон в карман, развернулся и выпихнул мальчишку из ванной. — Готов? — Ага. — Поехали. Закину тебя в «Грин Вэлли» и вернусь после обеда. Если что — позвоню. Дождись, окей? Джаред помялся, вскинул на Дженсена странно виноватый взгляд. — Мне бы в город смотаться на пару часов… Может, ты типа меня довезёшь щас до центра, а потом вместе поедем в клинику, а? Дженсен понял: Джаред хочет навестить своих бывших дружков. Он потёр лицо и устало отвернулся, сгрёб с тумбочки ключи от машины. Джаред сопел за спиной, не понимая, как расценить это молчание. — Я не сказал тебе вчера… — Дженсен повернулся, поймал настороженный взгляд, и еле заметно пожал плечами. — В общем, так вышло… Мы задержали этого парня, Мозеса, и всех его подельников, пока ты с братом был в парке. Так что тебе некуда идти и, вообще-то, незачем. Джаред молча смотрел на него, хлопая глазами. Наверное, не осознал ещё. Что ж, сейчас поймёт, решил Дженсен, и порадуется, что проблема разрешилась сама со… — Вы сделали… что? — прошептал Джаред. — Задержали банду. Я следил за тобой, Джей, в первый вечер, когда отвёз тебя в город. Я видел, куда ты пошёл, и решил проверить. — Дженсен потёр лоб. — Считай, интуиция сработала. Короче, Мозес и компания плотно попали, но ты и твой брат — вне подозрений. — Блядь, — сказал Джаред и с размаху сел на тумбочку. Она качнулась, на пол посыпалась всякая мелочёвка. Глаза парнишки в полумраке прихожей казались огромными и наполненными ужасом. Он смотрел на Дженсена так, словно не узнавал. — Они ж знали… — прошептал он. — Чад знал. Мужик, мне пиздец, понимаешь?! Понимаешь, ты?! — он слетел с тумбочки, попытался неуклюже ударить, но Дженсен перехватил тонкие запястья, скрутил профессионально, прижал к себе брыкающееся тело. — Ну-ка, спокойно, спокойно! — рявкнул он, и Джаред притих, словно выключили. — Пусти, — потребовал он придушенным голосом, уткнувшись лицом в футболку Дженсена. — Успокоился? — Да. Дженсен отстранил он себя Джареда, крепко взял за плечи, заставил посмотреть в глаза. — Пока ты со мной, ты в безопасности, Джей. Ясно тебе? — Вот именно, — мрачно сказал Джаред. — Пока я с тобой. Чад знает, что мне помогает коп, он расскажет Мозесу. И даже если вы его упечёте за решётку, он и оттуда меня достанет. Блядь, Дженсен, зачем, ну зачем?! — Ты настолько боишься этого заигравшегося в крутого придурка? Джаред поднял на Дженсена глаза с выражением обречённости. — Ты его плохо знаешь, чтобы так говорить. Они меня достанут, мистер коп. Вы взяли не всех. — Джей, пока ты со мной… — Пока я с тобой! — заорал Джаред. — Блядь, как долго я ещё буду с тобой, а?! Пока ты не выкинешь меня на улицу?! Чад правильно сделает, если сдаст… твою мать, я спутался с копом, я навёл легавых, я продолжаю тут стоять, блядь, и говорить с этим копом, вместо того чтобы… чтобы… Он задохнулся, начал хватать ртом воздух, и Дженсен сгрёб его, прижал к себе, ощущая под ладонью острые лопатки, а грудью — влажное прерывистое дыхание. Джаред забрыкался, но Эклз держал крепко, стойко снося пинки по лодыжкам. В конце концов мальчишка выдохся, опустил руки и процедил: — Всё, пусти. Не буду больше. Дженсен ослабил хватку, но не выпустил. Джаред прятал глаза, его лицо было красным и злым, но он молчал. — Я не собираюсь тебя выгонять, — сказал Дженсен спокойно. — Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшем будущем. Считай, что ты попал под программу защиты свидетелей, и теперь я являюсь твоим личным охранником. Думаю, ты преувеличиваешь опасность Мозеса, но чтобы тебе было спокойнее, ты останешься здесь, пока я не удостоверюсь, что никто тебя не тронет. — Ага, — пробурчал Джаред. — Так он тебе и пообещает… — У нас свои методы, — Дженсен улыбнулся. — И поверь мне, такой слабак, как твой Мозес, сломается очень быстро. — Но Чад… — Вполне возможно, твой приятель всё же не такой говнюк и крыса, как ты думаешь. — Я не знаю… — Джаред покачал головой и отёр ладонью лицо. — Но, блин, я же не могу жить у тебя вечно… — Ты будешь жить здесь столько, сколько понадобится. — Почему, а? — Что — почему? — Почему ты вообще со мной… так? — Я не любитель бросать начатое на полпути, — Дженсен легонько подтолкнул Джареда к дверям. — И привык застраховывать и оберегать свои вложения. Пошли, Джей. Я отвезу тебя к брату.