Служить и защищать

Ну, блядь, коп дает… Джаред чувствовал себя так, словно его закрутило в какой-то водоворот, который вроде бы и не позволяет пойти ко дну, но и выбраться тоже не получается. События последних дней превратились в полную кашу в голове, и Джаред решил, что лучшим выходом будет не рыпаться и пустить всё на самотёк — как получится, так и получится. Дженсен предложил пожить у него — окей, пусть так. Действительно, безопаснее, чем шататься по улицам и привлекать внимание оставшихся на свободе шестёрок Мозеса. В том, что Чад сдал его с потрохами, Джаред почти не сомневался — не тот это был человек и не те обстоятельства, чтобы молчать. Он понимал и почти не обижался. Чад не был его другом, даже если казался таким поначалу, и что толку обвинять его в предательстве? Куда важнее был Джефф, которого нужно было спасти, и Джаред пообещал себе, что будет каждый день проводить в клинике, рядом с братом, поддерживая его любой ценой, даже если он не захочет. Ему по-прежнему было страшно думать о том, сколько будет стоить лечение Джеффа, но раз Дженсен обещал — он поможет. А Джаред обязательно отдаст. Потом. Когда всё наладится. Всю дорогу до клиники Джаред боролся с желанием посмотреть на Дженсена, дулся, сам не зная на что, ёрзал и демонстративно смотрел в окно, выставив острый локоть. Только на подъезде занервничал и бессознательно потянул в рот костяшки пальцев, сгрызенные до крови, за что получил шлепок по рукам — Эклз даже не повернулся в его сторону, просто хлопнул и всё. И молчал — всё время молчал, даже когда Джаред полез из машины, бросив робкое: «Ну… пока?». Кивнул, завёл тачку и умотал, заложив эффектный вираж на парковке. Джаред постоял, глядя ему вслед, развернулся и помчался к дверям. Его встретила медсестра, не такая красивая, как вчерашняя, Дэннил, улыбнулась и разрешила подняться наверх. Джаред понёсся по лестнице, прыгая через три ступеньки. Ему можно к Джеффу, значит, Джефф в норме, он пришёл в себя, и это, блин, здорово! В палате было тихо, и Джаред робко постучал. Приоткрыл дверь и увидел брата, сидевшего на кровати в больничном халате, ужасно худого и бледного. К исколотому сгибу локтя тянулись трубки капельницы, у ног стоял тазик. Широко открытые глаза Джеффа хранили бессмысленное выражение, рот болезненно искривился. Джаред замер в дверях. Тихонько позвал: — Джеффи? Джефф медленно повернул голову и сфокусировал туманный взгляд на Джареде. — Ты? — хрипло проговорил он. — Я. Ты как, Джефф? Лучше тебе? Дженсен обещал, что тебя здесь вылечат обязательно, ты выздоровеешь, и мы с тобой уед… — Я хоть где, блядь? — устало перебил Джефф и облизнул потрескавшиеся губы. Джаред сделал шаг вперёд. — Ты не помнишь? Вчера тебя сюда привезли… это клиника, очень хорошая, Джефф, тут тебе помогут и… — То есть ты меня сдал, братишка, получается, да? — усмехнулся Джефф и подёргал капельницу. — Упёк в какой-то бордель вместо того, чтобы дать мне дозу, да? Кто такой, блядь, этот Дженсен? И с каких это пор ты стал миллионером, чтобы заплатить за всю эту хрень? — голос его взвился до истеричных нот, и Джаред в мгновение ока оказался рядом, сел, попытался обнять. Джефф отпихнул его, несильно, но достаточно, чтобы Джаред понял. И не стал больше лезть. — Прости, — пробормотал он. — Я же хотел, как лучше, Джеффи… Правда. Я не хотел, чтобы ты умер. И ты не умрёшь, я тебе обещаю, и больше не будет всей этой дряни… А деньги… Ну, это долг, — Джаред покраснел. — Это Дженсен дал. Он… хороший. — Кто это? Джаред помялся, но решил сказать правду. — Это… коп, короче. Но нормальный, Джефф, правда! Он… всё знает. Тут, блин, столько всего произошло… я тебе расскажу обязательно, ты только поправляйся, ладно? — Коп?! — глаза Джеффа, налитые кровью, округлились, из горла вырвалось невразумительно карканье. — Ты хочешь сказать, что упёк меня в дурку на бабки какого-то копа?! Он тебе одолжил?! Твою мать, братишка, с хуя ли он тебе денег дал?! Ты что ему пообещал, мелкий?! — Тихо, тихо, Джеффи… Ничего я ему не обещал, он сам… решил помочь. Он добрый и у него до хера денег. Не знаю, откуда. Джефф, я честно тебе говорю, он от меня ничего не хочет, ты не подумай… Это в долг, когда сможем, тогда и вернём. — Блядь, мелкий, где ты его подцепил, мать твою? — Случайно вышло, Джефф… — замялся Джаред. — Но ничего такого… Ты как вообще сам, а? Лучше тебе? — Меня пичкают какой-то хуйнёй, — сказал Джефф глухо, словно потеряв интерес ко всему. — Я блюю дальше чем вижу, но хотя бы кости не ломит. Закинуться бы, а, мелкий? — Он с надеждой глянул на Джареда. — Может, хоть травка у тебя есть, а? — Нету, — твёрдо сказал Джаред. — Тебе как бы нельзя вообще-то. Джефф кисло ухмыльнулся. — Будто тебе можно… — Что можно? — Ебаться с копом за моё здоровье, вот что. Джаред поперхнулся воздухом, вытаращил глаза и яростно замотал головой, чувствуя, что против воли краснеет, как последний придурок. — Джеффи, ты с ума сошёл? Да я бы никогда! Блин, ты чего такое говоришь, а? Ты же знаешь, я… я… — Он смешался, внезапно и некстати вспомнив про свой недоделанный стриптиз у Дженсена, и уткнулся горящим лбом в худое плечо брата. — Я… никогда. Джефф молчал, его мелко трясло, но не от ярости, как думал Джаред, а от озноба. Бледные пальцы нервно сплетались и расплетались, колени подпрыгивали, дрожал подбородок. Джаред натянул на брата одеяло, помог лечь. Джефф вяло отталкивал его руки, бормотал всякую чушь, а потом стиснул зубы и замычал от боли. Его ломало, выкручивало, трясло — и Джаред испугался, надавил кнопку, прибежала медсестра в сопровождении габаритного чернокожего санитара, и Падалеки выпроводили из палаты. Дверь захлопнулась, и Джаред остался стоять в пустынном коридоре — одинокий, растерянный и испуганный. «Пожалуйста, — взмолился он про себя, — Господи, я буду хорошим, я буду очень хорошим, только дай Джеффу сил пережить всю эту хрень… Пожалуйста». Джаред сполз по стенке, обхватил руками колени и уставился на дверь, за которой орал от боли его брат. Ему хотелось заткнуть уши, но он мужественно терпел, хотя каждый вопль резал, будто ножом. И когда Джефф, наконец, затих, Джаред не выдержал и заплакал. Он шмыгал носом, утирал кулаком бегущие слёзы и не сразу услышал, как кто-то зовёт его по имени. А когда он всё же пришёл в себя и обернулся на оклик, то увидел высокого худощавого мужчину с густыми, зачёсанными назад седоватыми волосами и яркими глазами на интеллигентном приятном лице. Чем-то это лицо казалось смутно знакомым, и Джаред, шмыгнув носом, внезапно застыдился. Он неловко встал, придерживаясь за стену, и подтянул сползающие джинсы. — Ты — Джаред Падалеки, верно? — сухо спросил мужчина. На нём был явно дорогой костюм, и пахло от него сигарами и крепким одеколоном. — Ага, — настороженно отозвался Джаред. — Что ты здесь делаешь? — Ну… жду. Там мой брат, — Джаред кивнул на дверь. — Ему стало плохо, я вызвал медсестру. Мне… — Посетители допускаются сюда только с моей санкции, — перебил мужчина недовольным тоном. — Кто тебя пустил? — Там… — растерялся Джаред. — Ну, внизу. Девушка на ресепшене… Губы мужчины скривились, словно он откусил от чего-то горького. — Мой сын ухитрился всем тут мозги промыть… — пробормотал он. — Значит так, Джаред. Спускайся вниз и жди там, где ждут все посетители. Я выпишу пропуск, сможешь навещать брата утром два часа и вечером час. — Но… — Это правила моей клиники, Джаред, — глаза человека блеснули холодом. — И меня не волнует, что тебе наобещал Дженсен. — Заметив, как вздрогнул Джаред, мужчина любезно улыбнулся, хотя взгляд оставался ледяным. — Кстати, забыл представиться: Алан Эклз, владелец «Грин Вэлли» и отец, вне всякого сомнения, самого крутого полицейского Далласа. — В словах мистера Эклза было столько сдержанной издёвки, что Джаред практически сразу возненавидел этого холёного человека с глазами, так похожими на глаза Дженсена. С той только разницей, что у Дженсена они были добрыми. Алан Эклз — его отец. Вот оно в чём дело. Вот откуда связи и деньги. Однако очень похоже, что папаша недолюбливает сына, и, кажется, это взаимно. Джаред насупился и сунул руки в карманы. — А если я никуда не пойду? — с вызовом спросил он. — Тогда я буду вынужден позвать охрану, и ты больше даже близко не подойдёшь к клинике, — спокойно сказал мистер Эклз. — Дженсен сказал, что я могу находиться здесь, сколько хочу, — упрямо мотнул головой Джаред. — Дженсен не имеет права здесь распоряжаться, Джаред. Он — коп, и его дело — заниматься тем, чем занимаются все копы: возиться с дерьмом. — Губы Алана Эклза тронула кривая улыбка. — Собственно, вот результат. Иди вниз, жди там. Тебе дадут пропуск. — Он развернулся, чтобы уйти, но на мгновение замер, смерил Джареда долгим цепким взглядом, усмехнулся и прищёлкнул языком. — Не понимаю, зачем ты сдался моему сыну, но, как я уже говорил, он своё призвание оправдывает на все сто. Джаред покраснел и сжал руки в карманах в кулаки. Мистер Эклз отвернулся и направился по коридору, больше не удостоив Джареда ни словом, ни взглядом. Его походка напоминала походку Дженсена, у него были широкие плечи и спина, обтянутая дорогим пиджаком, и Джаред вспомнил, что у Дженсена тоже красивые мускулистые плечи и рельефная спина, с чётко очерченными линиями мышц. Они были похожи, отец и сын, и одновременно казались такими разными… Надменный холодный Алан Эклз и улыбчивый порывистый Дженсен, весь будто из света… Джаред снова покраснел и отвернулся. Ему почему-то захотелось, чтобы Дженсен поскорее приехал, но звонить Джаред не рискнул. Спустился вниз, как было велено, и сел на диван, поймав сочувствующий взгляд девушки за стойкой. Ему придётся вести себя так, как требует Алан Эклз, потому что иначе его никогда не пустят к брату, и даже Дженсен не сможет помочь. Он будет терпеть. Ждать, когда снова будет можно подняться в палату и увидеть Джеффа. И ещё — ждать Дженсена. *** Мозеса и его подельников допрашивали уже третий час, и Дженсен устал. Устал от вранья, выкручиваний, театрально-показушных истерик и требований отпустить немедленно, потому что, мать вашу, мне ещё нет восемнадцати, вы понимаете, суки, чем это вам грозит?! Сам Мозес на фоне своей банды выглядел образчиком насмешливого спокойствия — сидел с пустыми глазами, ухмылялся, на вопросы отвечать отказывался. Этот блондинчик, Чад, наоборот — рта не закрывал, трепал о том, как хреново им, бедняжкам, жилось, как туго без родителей, как хочется жрать, что переночевать негде, и поэтому пришлось идти на крайние меры, проститенасмыбольшенебудем… Дженсен устал. Предстояли долгие разборки с комиссией по делам несовершеннолетних, суд, штрафы для мелких и несколько лет отсидки для взрослых, масса времени уйдёт на подготовку дел и прочие административные хлопоты. Всё это Дженсена раздражало, и он аккуратно самоликвидировался — отправился к Шеппарду и на правах любимчика вытребовал себе отвод от дальнейших разборок по делу банды Мозеса. На него тут же навесили дело по ограблению ювелирной лавочки в одном из отдалённых районов города, чтобы уже совсем не расслаблялся, и Дженсену пришлось подчиниться. Висяков Шеппард не любил. Эклз вышел на улицу и закурил, разглядывая хмурое небо, грозившее пролиться дождём — заметно похолодало, и в футболке с короткими рукавами Дженсен чувствовал себя неуютно. Хотелось забрать Джареда и поехать домой, взять пива и посмотреть матч, приготовить незатейливый ужин и съесть его вдвоём, а потом пожелать друг другу спокойной ночи и разойтись по комнатам. Пусть хотя бы так… Этот мальчишка зацепил его, зацепил так, что увяз плотно, и не было никаких сил хотя бы попытаться выбраться. Да, Дженсен хотел его — с ума сойти, как хотел, но к физическому желанию примешивалась странная нежность, стремление защитить, утешить, никогда и никому не дать в обиду… Сгладить острые углы, всю эту ершистость, колючесть… Дженсен никогда не был особенно сентиментальным и всегда знал, что хочет, но Джаред ухитрился за какие-то пару дней превратить его в страдающего от запретных желаний и полного самых противоречивых чувств мужика среднего возраста, одержимого зелёным юнцом. Не самый разумный поступок в его жизни — позволить Джареду быть рядом — но, наверное, самый нужный. Интересно только, сколько он способен выдержать, постоянно натыкаясь на мальчишку в своём доме? На сколько хватит нервов, чтобы не сорваться и не сделать то, о чём потом здорово пожалеть? Дженсен докурил, поёжился и вернулся в управление. Поработал ещё пару часов, постоянно поглядывая на молчащий мобильник, затем встал, забрал куртку и вышел, не прощаясь. В машине снова достал телефон и набрал номер. Прижав трубку ухом и слушая гудки, полез за сигаретами. Он снова стал много курить; последний раз он высаживал пачку в день, когда умерла мать. Вот ведь… эмоции полярно противоположные — тогда и сейчас — а курить хочется всегда. И в горе, блядь, и в радости. — Привет, — сказал Джаред убитым голосом. Дженсен сел прямо, забыв прикурить. — Что там у тебя? — Да ничего, — мальчишка невесело хмыкнул. — Познакомился с твоим папочкой, сижу теперь в холле, жду позволения навещать Джеффа по часам. Он у тебя всегда такой? — Какой? — Дженсен почувствовал, как внутри поднимается волна ярости: этот старый самодовольный ублюдок нашёл перед кем свою власть показывать, чёрт бы его побрал… — Ну… как будто он один король, а все вокруг — херня какая-то… — По его мнению, так и есть. — Он сказал, что ты не имеешь никакого права распоряжаться в клинике и должен возиться со всяким дерьмом. Как и положено копам, — Джаред снова усмехнулся. — С дерьмом — это значит, со мной. — Джей… — Да ладно. Хрен с ним. — Как твой брат? — Не знаю. Был — херово. Я позвал медсестру, и меня выперли из палаты. А потом появился твой папаша и вкатил мне за то, что я шляюсь по клинике в неположенное время. Я уже часа два тут сижу, на диване, жду. Он обещал, что вечером меня пустят к Джеффу, но хрен знает, когда у них тут вечер начинается…- Джаред шумно сглотнул и замолчал, Дженсен слышал его сбивчивое дыхание в трубке, будто парнишка изо всех сил сдерживал слёзы. Он затянулся, выбросил окурок в окно и сказал: — Я скоро приеду. — Давай, — отозвался Джаред глухо. — Не дури там. — Не буду. Дженсен нажал отбой и выехал с парковки. До клиники было около получаса езды, но Эклз гнал, как потерпевший, нарушая все мыслимые правила. На трассе он разогнался до ста пятидесяти миль и едва разошёлся с грузовиком, ехавшим по встречной. В ворота клиники он въезжал спустя пятнадцать минут после того, как закончил разговор с Джаредом. Мальчишка обнаружился в приёмной — сидел на кожаном диване, сцепив руки, смотрел в пол. Медсестра за конторкой улыбнулся Дженсену, но он проигнорировал. Направился к Джареду, который, заслышав шаги, с надеждой поднял голову и взглянул на Дженсена странно блестящими глазами. Кончик носа у него покраснел, словно от холода. — Привет, — сказал Дженсен. — Как ты? — Как видишь. — Пойдём, — Дженсен протянул руку. — Проведаем твоего брата. Джаред нерешительно поднялся. — Но твой… — Забей. Идём. Медсестра за конторкой поднялась с места. — Мистер Эклз… Дженсен не обратил на неё внимания. Просто крепко взял Джареда за руку и повёл к лифту, слыша за спиной робкие протесты и угрозы медсестры. Когда оба оказались возле двери в палату, Дженсен выпустил ладонь мальчишки и легонько хлопнул ошарашенного Джареда по плечу. — Иди. Я подожду здесь. Джаред кивнул и шмыгнул внутрь — Дженсен успел увидеть край кровати и лежащего на ней Джеффа. Он прислонился к стене и стал ждать. Разумеется, Алан Эклз решил самолично удостовериться, что его запрет нарушил не кто иной, как его собственный сын. — Ты что себе позволяешь? — узкий рот, сжатый в белую линию, раздувающиеся от гнева ноздри, глаза, налитые яростью. За спиной доктора Эклза маячили два санитара размером со шкаф. Дженсен улыбнулся. — Дай парню возможность побыть с братом, отец, — сказал он спокойно. — Это единственный близкий человек, который у него остался. — Дженсен, — Алан Эклз подошёл ближе, санитары угрожающе надвинулись с боков. — Я уже давно не лезу в твои дела. И, честно говоря, не хочу. Здесь я распоряжаюсь, Дженсен. И настоятельно прошу тебя не усугублять ситуацию. Ты ведёшь себя как ребёнок, который привык получать, что хочет. Это глупо. — А ты ведёшь себя как самодовольный пафосный говнюк, — сказал Дженсен и отлепился от стены. — Ну давай, приказывай своим мордоворотам выкинуть меня на улицу. Алан Эклз сделал глубокий вдох. — Дженсен, предлагаю решить дело миром. Забирай мальчишку и уходите оба. Завтра он сможет навестить брата в десять утра, я оставлю распоряжение. У них будет час — я думаю, этого достаточно. Дженсен молчал. Смотрел на отца и молчал, понимая, что в принципе тот прав и лезть в это дело не стоило, но у Джареда была настолько болезненная зависимость от брата, что Дженсен должен был — обязан был — сделать всё возможное, чтобы помочь. К сожалению, угрозы в данном случае не работали, и правда — какая бы она ни была — оказалась на стороне Алана Эклза. — Хорошо, — коротко бросил он. — Мы уходим. Джаред вышел сразу, как только Эклз коротко стукнул в дверь. Увидев Алана, мальчишка нахохлился и сжался, угрюмо поглядывая из-под отросшей лохматой чёлки. Дженсен молча взял его за плечо и повёл к выходу. Спиной он чувствовал взгляд отца, и это ощущение было мерзким. Словно его ощупывают, проверяют, подозревают… Он немного расслабился только в машине, осознав присутствие Джареда рядом и тот факт, что они наконец-то едут домой. Парнишка был напряжён как струна, кусал губы и выглядел бледным и усталым. — Ты ел? — спросил Дженсен, заводя двигатель. Джаред помотал головой. — Не хочется… — Захочется. Бургеры или пиццу? Или купим стейки и устроим барбекю во дворе? Джаред слабо улыбнулся. — Заботливый папочка… — Я тебе не папочка, — отрезал Дженсен и сунул в рот сигарету, — а большой босс. И у тебя есть тридцать секунд на то, чтобы сказать мне, наконец, чем мы сегодня ужинаем. Джаред тряхнул головой и усмехнулся. — Тогда барбекю, большой босс. — Принято. Заедем в супермаркет, возьмём ещё пива. И пристегнись, малыш, я собираюсь добраться до цели как можно скорее. Кстати, ты предпочитаешь стейки с кровью или средней прожарки? — Я… — Ладно, попробуем и так, и так. Дженсен нёс всякую чушь, маскируя собственную нервозность и раздражение на отца. Ему хотелось как можно скорее убраться отсюда, что он и осуществил с блеском: выполнив лихой вираж, он вылетел на трассу и вжал педаль в пол. Джаред только тихо ойкнул рядом и схватился обеими руками за сидение. Дженсен весело оскалился. — Без паники, я родился с рулём в руках. Джаред расхохотался. Да, чёрт возьми, он умел смеяться и делал это ужасно заразительно — откидывая голову, демонстрируя белые зубы и странно беззащитное горло. Дженсен сбросил скорость и стиснул руль. Кровь ударила в голову и пах жаркой волной, хотелось остановиться на обочине и сжать в объятиях этого невозможного парнишку, зацеловать до одурения, потрогать везде, куда дотянутся руки… Вместо этого он глубоко вдохнул, крутанул ручку настройки, и из приёмника полились энергичные аккорды Poison. Тоже, если вдуматься, символично. *** Они пожарили мясо во дворе логова — так Дженсен называл своё ранчо — и Джаред, обожравшись удивительно вкусными, истекающими розовым соком ломтями отличной говядины, и напившись имбирного пива, почувствовал себя почти счастливым. А с чего ему переживать, по сути-то? Джефф в больнице, в надёжных руках. Мозес в полиции, и ему ни за что не узнать, где прячется Джаред. Рядом — мужик с охренительным телом и лицом кинозвезды, улыбается, шутит, ловко переворачивает мясо на решётке и выпивает полбанки одним глотком. Их связывают только денежные отношения, поэтому рассчитывать на то, что Джаред сегодня лишится девственности, не получится. Этот факт не то чтобы огорчал — скорее слегка раздражал. Но злился Джаред не на Дженсена — он-то ни о чём не догадывается — а на собственную неуклюжесть в этих делах. Может быть, если бы он постарался, то Дженсен сдался бы. Но с чего начинать и как действовать дальше, Джаред не знал. Он никогда не умел флиртовать, целовался, судя по отзывам немногочисленных подружек, неважно, и только Чад, с кем он по пьяни попробовал сосаться, был в каком-то глупом восторге. Из чего Джаред сделал вывод, что с мужиками у него должно получаться лучше, чем с девчонками. Тем более, что рот Дженсена был просто, блин, создан для того, чтобы упражняться в поцелуях. Сидя на поленнице и наблюдая за тем, как Дженсен пьёт пиво, Джаред вдруг почувствовал некоторое напряжение в паху, которое спустя несколько мгновений переросло в приятную тянущую боль в пережатых трусами яйцах. С изумлением и стыдом Падалеки бросил опасливый взгляд вниз и понял: влип. Стояк был такой, что им можно было убить, и джинсы недвусмысленно встопорщились — не спрячешь. Джаред потянул футболку вниз — коротко. Он залился краской и стал бочком сползать с поленницы, одержимый нестерпимым желанием побыстрее избавиться от позора — сгонять в ванную и помочь себе рукой. Главное, чтобы Дженсен ни о чём не догадался, не понял, что его, Джареда, так кроет из-за него, а не просто так… Эклз, разумеется, манёвр Джареда заметил, спросил небрежно, переворачивая очередной стейк: — Куда ты? — Мне… надо, — промямлил Джаред и бочком-бочком устремился к дому, неловко натягивая футболку. Дженсен явно смотрел ему в спину и, похоже, развлекался. Ну не может же быть такого, чтобы он просёк, что к чему, ведь не может же, да? — Будешь ещё мясо? — крикнул Дженсен, и Джаред сдавленно отозвался: «Нет, объелся!». И шмыгнул в дом, зажав в кулаке причинное место. Ему мучительно хотелось подрочить, хоть немножко, спустить пар, но если что, можно было и холодной водой обойтись. Вряд ли Дженсен оценит, если он залипнет в ванной надолго, начнутся расспросы, подковырки и прочая хрень… Джаред щёлкнул задвижкой и открутил кран. Расстегнул ширинку, блаженно закатив глаза — хотя бы давить перестало. Член удобно лёг в ладонь, Джаред подал бёдра вперёд, чтобы пихнуть его под струю воды, но именно в этот момент его угораздило подумать, как круто смотрелись бы невозможные губы Дженсена, обхватившие… обхватившие… блядь! У Джареда возникло ощущение, что его откинуло назад реактивной струёй — настолько сильным и внезапным был этот оргазм. Он ухитрился заляпать не только раковину, но и зеркало, кое-что попало на джинсы и, похоже, на пол. И всё из-за дурацких мыслей о губах дурацкого Дженсена, который похож на актёра и вообще дико сексуальный с головы до пят. Вытерев следы своего маленького преступления, Джаред поплескал водой в горящее лицо и выскочил из ванной, прикидывая, что подумал Дженсен. Что у него понос? Мысль настолько насмешила, что Джаред фыркнул. Выходя из дома, он улыбался во весь рот. — Я бы выпил пи… — начал он, заворачивая за угол, и осёкся. Дженсен стоял к нему спиной, окутанный ароматным дымом, поднимающимся с решётки. Даже отсюда чувствовалось, какой жар идёт от углей, на которых шкворчало мясо. Дженсен был в фартуке и джинсах, на одной руке — смешная оранжевая прихватка, в другой — вилка для проверки готовности, но всё это, блин, было неважно, потому что он за каким-то чёртом снял майку. Джареду даже в самых откровенных снах такого привидеться не могло: крутой коп Дженсен Эклз в фартуке на голое тело, жарит стейки на гриле, и покатые сильные плечи чуть поблёскивают от мелких капель пота, а ложбинка позвоночника выглядит так, что вдоль неё хотелось провести языком. Джаред задохнулся от этих странных и жарких фантазий, прянул назад, но зацепился за какие-то доски и нелепо взмахнул руками, чтобы не упасть. Дженсен обернулся на шум, улыбнулся, махнул вилкой. — Бери пиво! Он щурился от дыма. У него были зелёные глаза, охренительные просто. И ресницы… у мужиков такие ресницы редкость. Джаред забыл, что откровенно пялится на Дженсена, пока выражение лица того не сменилось с радостного на удивлённо-подозрительное. — Эй, — Эклз отложил вилку, поставил тарелку со стейком на стол и подошёл к Джареду. — Ты чего это? Он был в этом блядском оранжевом фартуке, в джинсах и пыльных ботинках, но как будто почти голый. Плечи, руки, поросшие мелкими светлыми волосками, и до хрена веснушек. Джаред неопределённо всхлипнул и продолжал зачарованно смотреть, как приближается Дженсен — своей походкой чуть вразвалку, кошачьей, мягкой. Нужно было что-то ответить, но Джаред в буквальном смысле потерял дар речи. — Эй? — Дженсен оказался невыносимо близко, взял за плечи, легонько встряхнул. Уставился своими зелёными глазищами, хлопнул ресницами, задрал брови в удивлении. Не бывает таких. Красивых. Джаред набрал в грудь воздуха, медленно выдохнул и зачем-то положил ладонь на руку Дженсена. Просто чтобы потрогать. Кожа была гладкой и горячей, пахла дымом и терпким одеколоном. Дженсен вздрогнул, но не отступил. Просто склонил голову чуть набок, словно прислушивался к ощущениям, и его взгляд из настороженного стал крайне удивлённым и даже вроде бы смущённым. Сейчас он отчитает меня как двоечника, обречённо подумал Джаред, сейчас скажет, чтобы я не дурил, что нас связывает только долг, что он не собирается трахаться с несовершеннолетним, что он коп, а я мелкий воришка, что… Дженсен мог бы сказать всё это. Запросто. Но вместо этого он чуть склонил голову и поцеловал Джареда.