Служить и защищать

*** После долгого сладкого утра, завтрака и дороги в клинику, на протяжении которой пришлось изо всех сил подбадривать сникшего вдруг Джареда, Дженсен, взяв с парнишки обещание позвонить, если вдруг что, рванул в город. Нужно было отловить Мэнсфилд, пока она не закрылась в своём кабинете, и лучший способ сделать это — перехватить судью по пути в управление. Обычно Мэнсфилд приезжала к девяти, а сейчас была четверть девятого, и шанс поймать птичку был велик. Дженсен припарковался на стоянке напротив управления и включил радио, настроившись на ожидание. Оно оправдалось спустя полчаса — на парковку въехала красная шевроле Мэнсфилд, из неё выбралась Сандра в неизменном строгом костюме — синие глаза внимательно смотрят по сторонам, чёрные волосы привычно торчат уложенными гелем иголками. Дженсен вышел из джипа, быстро пересёк разделяющее их пространство и тронул Мэнсфилд за локоть. Она резко обернулась, и напряжение на её лице сменилось неподдельным облегчением. — О, это вы. Господи, вы меня напугали, мистер Эклз. — Прошу прощения, миссис Мэнсфилд, — сказал Дженсен, использовав самую обаятельную из своего арсенала улыбок. — У вас есть пять минут? Я бы хотел поговорить с вами. Она нахмурилась. — Если это касается дела о банде Мозеса… — Касается, но немного не так, как вы думаете. Я не собираюсь оказывать давление на суд, — Дженсен улыбнулся и придержал Сандру за локоть, мягко направляя к своей машине. — Просто появились обстоятельства, которыми я должен поделиться с вами. Поверьте, миссис Мэнсфилд, это важно. — Я не думаю, что… — Просто поверьте, — Дженсен распахнул перед ней дверцу джипа. — Это не займёт у вас много времени. Она помедлила, смерила Дженсена подозрительным взглядом и села. Он тоже забрался в машину и приглушил радио. Сандра с вызовом уставилась на него. Красивая женщина с некрасивой тайной, так или иначе роднившей их. Дженсен испытывал к ней нечто вроде жалости, но виду не подал. Улыбнулся. Сделал короткий вдох и нырнул. — Сандра, перейду к делу сразу, не буду тянуть. От вашего ответа многое зависит, поэтому прошу вас быть максимально честной. И довериться мне. Она широко распахнула глаза, резко отпрянув назад, словно заподозрила. — Я не понимаю… — Кому известно о том, что вы периодически посещаете один закрытый клуб, миссис Мэнсфилд? Краска бросилась ей в лицо, губы дрогнули, но тон не поменялся. — Не понимаю, о чём вы. — Понимаете, миссис Мэнсфилд. Причём настолько хорошо понимаете, что порекомендовали Адама Смитсона для защиты Мозеса, заплатив, я уверен, из собственного кармана. Кто настоял на этом, Сандра? Кому выгодно шантажировать вас и вытащить Мозеса из той задницы, в которую он угодил? Сандра Мэнсфилд смотрела на Дженсена во все глаза, губы дрожали. Руки, сжатые в замок, тряслись. — Откуда вы узнали? — хрипло прошептала она. — Я коп, миссис Мэнсфилд. Она усмехнулась. — Очень хороший коп, судя по всему. — Так это правда, миссис Мэнсфилд? Она несколько секунд смотрела на него, и Дженсен поразился её выдержке — дрожит, но смотрит в упор, даже не краснея. — Да, мистер Эклз. Это правда. — В таком случае мне нужно имя, Сандра. Судья покачала головой. — Я не могу вам его назвать. — Вы боитесь? Она снова горько усмехнулась. — А вы сами как думаете, мистер Эклз? Сорокалетняя женщина, занимающая высокий пост в городе, обременённая замечательной и любящей семьёй, профессионал с безупречной репутацией… как вы думаете, что произойдёт, если все секреты всплывут на поверхность? Меня растопчут, Дженсен. Меня и мою семью выставят на посмешище и не оставят в покое никогда. — Она перевела взгляд в окно. — Или, что ещё хуже, мне предъявят обвинение. Я не готова к этому, мистер Эклз. Считайте меня трусливой мерзавкой, если хотите, но я не могу. Просто не могу. Дженсен смотрел на её профиль и думал, что прекрасно понимает её как человек, но как коп он не мог позволить ей соскочить. Её было жаль, но Мэнсфилд знала, на что шла, когда поддалась преступной страсти к молоденьким мальчикам, поэтому Эклз постарался задвинуть жалость подальше и включил профессионала. — Как много таких, как вы, состоит в этом клубе, миссис Мэнсфилд? — спокойно спросил он. Она перевела на него взгляд, устало пожала плечами. — Несколько человек, мистер Эклз. Как вы понимаете, их имена я тоже не могу назвать. — Вы продолжаете посещать клуб? Сандра Мэнсфилд замялась, стиснула руки, машинально теребя обручальное кольцо. — Нет, — наконец отозвалась она, и Дженсен сразу понял: врёт. Выяснять не стал — догадывался, что всё это — часть шантажа. Судья больше ничего ему не скажет, но он и так узнал достаточно. Осталось перебрать тех людей, которые занимают высокие посты в городе, понять, насколько болезненным для них станет разоблачение, установить негласную слежку по своим каналам и выйти на клуб. В том, что корни зла кроются именно там, Дженсен почти не сомневался. Он легко коснулся руки Мэнсфилд, и она вздрогнула. — Спасибо, Сандра, — мягко сказал он. — Этот разговор останется между нами, но, как вы понимаете, я не имею морального права оставить ситуацию как есть. Я продолжу расследование, нравится вам это или нет, и достану этого человека. Мэнсфилд безучастно смотрела на него, и Дженсен добавил: — Я заранее прошу прощения за то, что вам рано или поздно придётся пережить. Она поморщилась, провела рукой по лбу, криво усмехнулась и кивнула. — Я не буду унижаться и просить вас забыть, мистер Эклз. Mea culpa, как говорится. Всего доброго. Хлопнула дверца автомобиля, застучали по парковке быстрые каблучки. Мэнсфилд шла, держа спину прямо и высоко подняв голову, и Дженсен невольно проникся уважением к этой сильной, но запутавшейся женщине. Укололо мимолётное чувство вины: всё же он ничем не лучше, но, по крайней мере, достаточно осторожен, чтобы разоблачить себя. О том, что Джаред живёт в его доме, не знает никто — и не узнает, если не орать об этом на каждом углу. Падалеки тоже достаточно умён, чтобы не болтать лишнее. Успокоив себя подобным образом, Дженсен вылез из машины и направился в управление, кивая знакомым. Ему предстоял насыщенный день, и он знал, с чего начать. Поднимаясь по ступенькам, Эклз бросил быстрый взгляд на мобильный: ни сообщений, ни пропущенных вызовов. С Джаредом всё в порядке, ему разрешили увидеть Джеффа. Это хорошо, потому что в противном случае Дженсен был готов бросить всё, поехать в клинику и устроить показательный штурм с участием своих ребят. Ребячество, дурь — пусть. Джаред заслуживал своё счастье, каким бы оно ни было, и Дженсен знал, что никому не позволит лишить его права быть с тем, кого он любит. *** Джаред вышел из палаты Джеффа только раз, чтобы попить воды, и сразу же вернулся. Его никто не трогал, медсестра сама проводила его и разрешила оставаться столько, сколько нужно. Джефф выглядел, по правде говоря, хреново, но землистый цвет лица, болезненная худоба, запавшие глаза и растрескавшиеся губы не делали его в глазах Джареда менее красивым. Его брат. Любимый. Старший. — Как ты, мелкий? — голос похож на наждачную бумагу, такой же жёсткий, сиплый, царапающий слух. — Хорошо, — Джаред сжал руку Джеффа, лежащую поверх одеяла — его больше не привязывали, и так больно и странно было видеть синяки от ремней на тощем запястье.Он не удержался и погладил их большим пальцем. — Тебе лучше? Джефф прикрыл глаза и надтреснуто усмехнулся. — Ломает. Хуёво. Хочется закинуться, но иногда отпускает. Может быть, хоть что-то из той хрени, которую в меня вливают галлонами, помогает, хрен знает… — Держись, — сказал Джаред и сжал худые пальцы. Хотелось плакать, но хватит уже реветь как девчонка. — Я с тобой. Джефф облизнул сухие губы. — Дурак я был… — Джефф. — Хорошо, тебя уберёг. Дерьмо всё это, мелкий. Никогда не лезь в него, слышишь? — Не буду. — Обещаешь? Джаред улыбнулся. — После всего, что с тобой творится? Да клянусь чем угодно, мать твою. Джефф хрипло засмеялся. — Ты всё ещё с Мозесом? Как там парни? Джаред открыл было рот, но осёкся. Наверное, незачем Джеффу знать. Он не мог предугадать реакцию, но догадывался, что последствия могут быть непредсказуемыми. И плохими. Очень плохими. Потому что пришлось бы рассказывать всё, а этого Джаред себе позволить не мог. — Нормально, — коротко сказал он. — Шлют привет. Джефф усмехнулся, кивнул. — А как твой коп? — Он не мой, — быстро отозвался Джаред. — Окей, не твой. Просто коп, да, мелкий? — Джефф поймал его взгляд. — Коп, который занимается благотворительностью за просто так. Чудное дело. Джаред почувствовал, что предательски краснеет. — Я его почти не вижу, — соврал он. — И ни хрена о нём не знаю. Джефф, ты лучше расскажи мне, как ты? Тебя не мучают же, да? Тебе помогают? Блядь, Джефф, я очень хочу, чтобы ты выздоровел поскорее, и мы с тобой уедем… Нахуй этого Мозеса, рванём к океану, а? Хочу кататься на сёрфе, — он улыбнулся, голос дрогнул, внутри всё сжалось. — С тобой. — Ага, — голос Джеффа стал слабее, он засыпал. — К океану, мелкий. Скажешь тоже. — А что? Не, Джефф, а что такого? Наскребём бабок, купим какую-нибудь тачку подержанную, будем меняться за рулём… А? Ты всегда ж хотел, чтобы было, как лучше. Вот так точно будет лучше, — Джаред уже не замечал, что плачет, слёзы непроизвольно бежали по щекам, капали на сплетённые руки. — Устроимся на работу, по-людски. Хорошие люди везде нужны, да, Джефф? — Хорошие… — невнятно пробормотал Джефф. — Такие мы, блядь, хорошие, аж страшно. — Никогда не поздно начать сначала, Джеффи, — прошептал Джаред, утёр слёзы и стиснул руку брата. Тот уже спал, но Падалеки никак не мог заставить себя убрать ладонь. На какой-то миг он сам поверил себе, умудрился забыть про всё на свете — про болезнь брата, про собственный страх, не дающий дышать спокойно, даже про Дженсена забыл — про того, кто внезапно стал для него очень важным, очень близким и отчаянно нужным. Джаред подумал, что, наверное, нужно набрать ему, сказать, что всё хорошо, но не стал. Мало ли, чем он там занимается, отвлекать не хотелось. И потом Джаред сомневался, что сможет сразу положить трубку — ему хотелось услышать этот бархатный спокойный голос, представить себе его лицо — прикрытые глаза, губы, растянутые в лёгкой усмешке… Это было так странно и так непривычно, что оказалось очень легко просто принять это как данность. И признаться самому себе окончательно — да, Падалеки, ты влюбился. И никуда тебе не деться, дураку. Он всё же вышел в коридор, когда удостоверился, что Джефф крепко спит, и пошарил по карманам: в одном из них обнаружилась сдача после покупки мобильника — Джаред решил тогда сэкономить и приобрёл аппарат с рук у какого-то барыги, отдав пятьдесят баксов. Полтинник заныкал, но благополучно про него забыл. И вот — приятная неожиданность. А что если… Нет, ну а что если очень быстро смотаться в город, в супермаркет, купить еды и вечером устроить Дженсену нормальный ужин? Отсюда наверняка ходят автобусы, он обернётся за час, а полтинника хватит и на билет, и на жратву. Ну, вряд ли ему что-то грозит — шестёрки Мозеса не могут пасти его денно и нощно по всему городу, не зная, где он. В конце концов всегда можно дать дёру — а бегал Падалеки быстро, спасибо боженьке за длинные ноги. Он спустился на ресепшен, сказал медсестре, что ненадолго отлучится в город. Остановка оказалась прямо на шоссе, напротив клиники, и Джаред вприпрыжку помчался к ней, углядев на горизонте приближающийся автобус. Ему повезло, водитель то ли реально не заметил его, то ли сделал вид, так что Падалеки сэкономил три бакса и с комфортом домчал до Далласа. На станции он выпрыгнул, стрельнул глазами по сторонам и, удостоверившись, что за ним никто не следит — хотя это смешно, реально! — направился в супермаркет, который знал ещё по той, прошлой жизни. Стыдно сказать — подворовывал, но хозяин — старый китаец — был настолько буддистки настроен к неприятностям подобного рода, что стащить пару-тройку упаковок снеков или пачек сигарет стало своего рода развлечением. Сейчас Джаред с удивлением и стыдом осознал, что ему неприятно вспоминать об этом. Да и тогда, положа руку на сердце, он это делал только для того, чтобы понравиться остальным из банды. Выбора у него не было, блин. Он вошёл в супермаркет, привычно отметив, что тележка с мороженым, как обычно, стоит у входа, а китаец дремлет за кассой, взял корзинку и устремился к полкам. Бабла хватит в обрез, но задуманное он осуществит — попробует приготовить тако. Нужно купить готовые тортильи, фарш, сыр, помидоры, лук, фасоль… Тако готовить его научил толстый мексиканец Пелипе, который успешнее всех в банде толкал наркоту и ни разу не попадался. До недавнего времени. Джаред быстро покидал в корзинку продукты, замер перед полкой с консервированной фасолью, прикидывая, сколько взять, чтобы хватило денег, как вдруг в проходе между стеллажами появился парень в куртке с капюшоном, перегораживая выход. Вскинул голову, ухмыляясь, и Падалеки от неожиданности едва не уронил свою корзинку. Сердце стукнуло неровно, ухнуло вниз. Дурак, подумал Джаред. Боже, какой же я дурак. Такие совпадения только в кино бывают, блядь. Мюррей усмехнулся краем губ. — Ну, привет, Пада. Как жизнь вольная? Джаред промолчал. Отступил и упёрся спиной в холодильник, набитый пивом. Чад сделал шаг вперёд, сунув руки в карманы. Качнулся с мыска на пятку. — Чего молчишь? Хоть «привет» скажи, а то откинулся, понимаешь, а тут такой тёплый, мать его, приём… — Ты… — Джаред облизнул губы. — Как ты… — Сбежал, — широко ухмыльнулся Чад. — Хотел повидать тебя, подыхал просто, как хотел… Соскучился. А ты? Джаред осторожно поставил корзинку на пол, незаметно вытер вспотевшие ладони о майку. В кармане был телефон, но добраться до него не получалось — набрать номер на ощупь Джаред не мог. Мюррей просёк движение и аккуратно взял Падалеки за локоть. — Прогуляемся? — предложил он тихо. — Отпусти, — прошептал Джаред. — А то заору. — Не заорёшь, — в бок Джареду уткнулось что-то острое. Чад обнимал его почти интимно, дышал в ухо, улыбался, сукин сын. — Пойдём, по-хорошему говорю. Толкнул Джареда в спину, заламывая руку, быстро огляделся и выпихнул в проход. Задняя дверь была приоткрыта, и Чад выволок Падалеки на задворки. Там в окружении вонючих мусорных баков и сложенных штабелями ящиков ждали ещё двое. Незнакомые, мрачные. Не малолетки — взрослые парни в куртках, с глазами, полными злобы. Джаред дёрнулся, но Мюррей держал крепко. — Ну-ка не рыпайся. Повезло нам, ничего не скажешь. А, парни? Смотрите, кого я нашёл — нашу маленькую беглую де-е-етку… — Он издевательски пропел строчку из Runaway Бон Джови. — Надо же — хотели почистить старика Лиу, а обнаружили такое сокровище. Мозес будет счастлив. — И какого хрена тебя понесло в эти края, парень? — почти дружелюбно спросил один из налётчиков, лысый, с нехорошей улыбкой. — Во даёт, ваще. Ничего не боится, сучёныш. Джаред костерил себя последними словами и в отчаянии стрелял глазами по сторонам — блядь, какой же он идиот, совершенно забыл обо всём, понадеялся на дурацкое везение… За спинами громил виднелся сквозной проход на оживлённую улицу, поэтому если постараться, можно вырваться и прошмыгнуть мимо — вряд ли догонят. Уж в чём-чём, а в искусстве сваливать вовремя Джареду равных не было… Он облизнул губы и потянул руку из цепкой хватки Мюррея. — Чад, ну чего ты… Пусти… — заныл он, прикидывая, как быстро надо бежать, чтобы громилы не зацепили по дороге. — Ну не сдавал я вас, веришь? Это случайно вышло, честное слово… — Мозес так не считает, детка, — усмехнулся Мюррей и крепче прижал к себе Джареда. Дыхнул в лицо смесью сигаретного дыма и мятной жвачки. — И вряд ли ты его переубедишь. — Неожиданно он лизнул ухо Джареда, хихикнул. — Тебе понравится то, что он придумал для тебя, сладенький. Джаред молча дёрнулся в сторону, одновременно со всей дури пихая Чада в бок, припустил по косой, уходя от тянущихся к нему рук, но кто-то из этих ублюдков — неслыханное дело! — оказался быстрее его, неудачника. В голове взорвалась тупая боль, грязный асфальт с ужасающей скоростью помчался прямо в лицо, и прежде чем всё вокруг потемнело, Джаред в очередной раз подумал, какой же он всё-таки самоуверенный идиот. *** К концу дня у Дженсена накопилось несколько кандидатур, которые он счёл перспективными. Привлекать ребят из управления не хотелось, и он позвонил своим — тем, кому доверял уже много лет, собственным «тайным агентам», как он их с гордостью называл. Друзья с детства, парни работали в одной из частных охранных фирм и время от времени помогали Дженсену в особо сложных случаях, после чего растворялись без следа, так что все лавры доставались управлению. Эклз платил им, но вполне мог этого не делать — ребята руководствовались не корыстными соображениями, а дружбой, которая, как известно, цены не имеет. Он вкратце обрисовал им план действий — не привлекать внимания, по возможности отслеживать все перемещения объектов, записывать и отчитываться, как только всплывёт что-то интересное, — нажал отбой, прикурил и направился к машине. За суматохой дня Дженсен забыл позвонить Джареду, и тот, судя по всему, тоже запамятовал. Нужно было наверстать упущенное. Сказать, чтобы ждал через полчаса. Просто услышать его голос и понять, что собственный звучит гораздо мягче, чем Дженсен обычно себе позволял. Он набрал номер и скользнул за руль, прижав трубку к уху. Но вместо гудков раздалось сухое «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Дженсен ругнулся про себя: наверняка мальчишка забыл зарядить телефон или, что хуже, где-то потерял. На пути до клиники он ещё несколько раз набирал номер, но натыкался на одну и ту же фразу. Где-то в глубине души шевельнулся червячок беспокойства, но Дженсен запретил себе паниковать. Джаред в безопасности, он с Джеффом, он просто забыл перезвонить… Медсестра на ресепшене подняла глаза и улыбнулась. А потом сказала, не дожидаясь вопроса, что Джаред ещё в обед уехал в город, сказал, что отлучится ненадолго, но ещё не вернулся, ну, вы же знаете современную молодёжь, доверять вообще нельзя, а его брат… Последние фразы она договаривала в спину Дженсена. Он вылетел на крыльцо и застыл в растерянности — в голове стучало паническое: идиот, боже, какой же он идиот — злость и страх за Джареда мешались в равных убийственных пропорциях. В город. Блядь, зачем ему понадобилось тащиться в город?! Он-то должен был понимать, к чему это может привести… Дурак, твою мать, маленький дурачок… До квартала с заброшенными складами Дженсен долетел за считанные минуты. Выхватил пистолет, бросился к неприметной двери. Заколочено, затянуто истрёпанными жёлто-чёрными лентами. Чёрт, нет, сюда изначально было бессмысленно соваться, здесь никого нет, не дураки же они… Джаред. Джей. Позвони мне. Скажи, что у тебя просто разрядился телефон. Пожалуйста, господи. Дженсен с размаху ударил кулаком по стене и бросился к машине, на ходу набирая номер. В том, что Джаред угодил в переплёт, он почти не сомневался — назовите это интуицией, шестым чувством, как угодно, результат один: чутьё не подвело. К сожалению. Услышав ответ в трубке, Дженсен с ходу дал распоряжения — его поняли без лишних слов — и рванул в управление. Глаза застилала пелена неконтролируемой ярости. Мозес. Сукин сын Мозес. Только он мог сказать, где сейчас Джаред. Джей, позвони мне… «Аппарат абонента выключен….» — Появились новые обстоятельства, и я хочу поговорить с обвиняемым, — сказал Дженсен дежурному офицеру голосом настолько ровным, что его выдержкой можно было гордиться. — И прошу не входить, пока я не закончу допрос. И… адвоката можно не беспокоить, — он усмехнулся, чувствуя, как внутри что-то рвётся. — Поздно уже, как-никак. *** Джаред очнулся от ноющей боли в затылке — мутило, перед глазами плясали размытые радужные круги, жутко хотелось пить. Отшибло всё, кроме памяти — она услужливо подсунула ему набор картинок, на которых Джаред Падалеки попадался, как последний идиот, в руки Мюррея и пары громил в коже. К сожалению, на падении мордой в асфальт комикс заканчивался, и Джаред так и не узнал, проснулись ли в нём сверхъестественные силы, или бэтмена из него так не вышло. Он проморгался, приподнял тяжёлую голову и осмотрелся. Обычная комната, похожая на номер не в самом хорошем отеле, спёртый воздух, наглухо зашторенное окно. Телефон и деньги исчезли. Но Джареда хотя бы не стали связывать, что он счёл хорошим знаком. Может быть, ему удастся убедить людей Мозеса, что он вовсе не предатель, и это просто случайность… Ага, издевательски прозвучал голос в его больной башке. И коп — тоже случайность? И то, что ты рассказал о нём Чаду, тоже, мать её так, случайность?! Джаред застонал, пощупал затылок — точно, здоровенная шишка. Голова кружилась, к горлу то и дело подкатывала тошнота. Сотрясение, как пить дать. Когда-то в детстве он свалился с качелей и получил ими по темечку — ощущения были похожие. Тогда Джефф отволок его в ближайшую больницу — в буквальном смысле дотащил на руках… Джефф. Блядь, Джефф… как он там? И тут же острое, бьющее наотмашь: Дженсен! Дженсен ничего не знает… и не узнает, потому что он, Джаред, мудак и неудачник. Решил приготовить тако, блин, ничего не скажешь… Плакать хотелось от ненависти к себе, но Джаред держался, не позволял себе. Ещё не хватало раскиснуть. Он выберется. Он что-нибудь придумает. Джаред начал вставать, морщась от боли, и замер, когда распахнулась дверь, ударившись о стену. В комнату неспешной расхлябанной походкой вплыл Чад — в неизменной толстовке с капюшоном, вытертых джинсах, с гадкой ухмылкой на смазливом лице. За его спиной маячили тёмные фигуры, и одна из них вдруг надвинулась на Джареда, оттеснив Мюррея в сторону и перекрыв собой дверной проём. Мужик был крупным, высоким и, судя по всему, опасным. Тёмные цепкие глаза окинули Джареда с ног до головы и задержались на лице — холодные, изучающие, с лёгкой примесью брезгливости во взгляде. — Это и есть тот мальчишка? — голос густой, басовитый, какой-то… тяжёлый. — Угу, — сказал Чад. — Глупо попался. — И на кой он мне? — губы мужчины брезгливо дёрнулись. — Босса твоего порадовать? А, Мюррей? Что мне делать с ним, с придурком мелким? — Я думаю, вы найдёте ему хорошее применение, мистер Морган, — заюлил Чад, и Джаред с какой-то обречённостью осознал: всё. Прозвучало имя — значит, ему отсюда живым не выйти. Он с трудом подавил растущую панику, вздёрнул подбородок и дрожащим голосом сказал: — Меня как бы ищут. — Да? — бровь Моргана поднялась в изумлении. — И кто же? — Коп тот, — встрял Чад. — Который нас взял. Дружок его… — и он снова хихикнул. — Что, Пада, доигрался? Скажи-ка, он тебя трахает? Я думаю, трахает, потому что ты грёбаный неудачник и ни на что больше не годишься… — Заткнись, — скучным голосом произнёс Морган, и Мюррей тут же умолк. Тяжёлый взгляд тёмных глаз был прикован к лицу Джареда. — Пожалуй, один раз можно попробовать, — проговорил Морган. — Парень неплох на вид. Конечно, для нашего дела не годится, но раз уж твоему Мозесу так не терпится устроить маленькую месть, так и быть — пойду ему навстречу. — Он сделал шаг вперёд и ухватил Джареда за подбородок, вздёрнув голову кверху. — У меня как раз нарисовался клиент, который хочет попробовать чего-нибудь эдакого… Чад хихикнул. Джаред зажмурился и попытался усмирить панику, давящим комом растущую в груди. Звучало всё это очень нехорошо, прямо скажем — херово, но он не сдастся. Он же не сдался с Джеффом… не сделает этого и теперь. — А как насчёт того копа, мистер Морган? — снова влез Чад. — Он наверняка любит горяченькое? Пошлёте ему диск? — Я подумаю, — Морган продолжал рассматривать Джареда с брезгливым любопытством. Потом резко оттолкнул и направился к двери. — Уберите его куда-нибудь пока. И подготовьте. Мне неприятности не нужны. Он вышел, и комната заполнилась громоздкими страшными тенями. Лицо Чада белело в полумраке — насмешливое, злое, подёрнутое дымкой безумия. Он навис над Джаредом и прошептал, почти касаясь губами его губ: — Покажешь всем, чему тебя научил крутой коп, Пада? У тебя будет шанс… — Мюррей, — Джаред сглотнул, заставил себя смотреть в глаза с расширившимся зрачками. — Ты же знаешь, что я вас не сливал. Это, правда, было случайно. — Теперь-то поздно об этом говорить, — усмехнулся Чад. — Наследил-то всё равно ты. — Скажи Мозесу, я не виноват! Я даже не знал ничего, я с Джеффом был в парке… ждал… Чад! — Счастливо оставаться, детка, — Мюррей отступил в сторону, и перед Джаредом возникли молчаливые фигуры в тёмном. Он орал, кусался, брыкался, пытался вывернуться с риском вывихнуть руки, но бесполезно — всё равно, что пинать камень. А потом к его лицу прижали влажный, остро пахнущий комок ткани, и сознание медленно погрузилось во тьму.