Служить и защищать

*** Три дня. Три грёбаных, бесконечно долгих дня, никаких обнадёживающих вестей от агентов, тупая боль в сердце и желание разнести по кирпичику этот сраный город, где прячут Джареда. Дженсен в каком-то оцепенелом, тупом отчаянии продолжал каждый час набирать его номер и в бешенстве швырял трубку, когда слышал сухой голос автоответчика. Он практически жил в управлении, молчал в ответ на бесконечные расспросы, делал вид, что работает. И каждый день навещал Мозеса — угрожал, пытался не сорваться, не ударить — но один раз всё-таки ударил с размаху, по уху, раскрытой ладонью, в последний момент разжав кулак. Ответом ему стала злобная улыбка и ставшее привычным молчание. На исходе второго дня Дженсен поймал в коридоре Адама Смитсона, сгрёб за лацканы пиджака и приложил об стену. Это произошло в закутке, куда редко забредал народ, и адвокат, мягко говоря, занервничал. Заверещал, попытался вывернуться, бросил в лицо Дженсена, что не потерпит такого обращения с представителями закона… Бесполезно. Всё — бесполезно. Мэнсфилд больше не появлялась, а когда Дженсен позвонил ей и в отчаянии потребовал выдать информацию, бросила трубку. Агенты отчитывались каждый вечер: все фигуранты вели абсолютно предсказуемый и невинный образ жизни, и Эклз начал думать, что где-то ошибся, и эта мысль приводила его в ещё большее отчаяние. Он рыскал по городу, силясь напасть пусть на слабый, но хоть какой-то след Джареда, откровенно подставлялся в тёмных переулках, надеясь, что кто-то из шпаны поведётся и осмелится напасть, но бесполезно. И всё время думал о Джареде — как одержимый, не позволяя себе ни на секунду выпустить его образ из цепких пальцев памяти, боясь, что если он ускользнёт — всё будет кончено. Джаред был с ним — хотя бы так. Джаред — из голоса, улыбок, лохматых волос, тонких рук, длинных ног, запаха и тепла кожи… Дженсен не мог отпустить его — такого. Только не сейчас. Он навестил Джеффа в больнице — не заходил в палату, просто постоял в дверях, глядя, как тот спит, накачанный седативным. Алан Эклз соизволил спуститься к Дженсену со своих прокуренных небес, чтобы сообщить, что отрицательной динамики пока не наблюдается, но и положительной тоже. Человек-овощ на препаратах, замещающих привычный кайф в венах. На вопрос Дженсена, сколько Джеффу осталось, отец пожал плечами и ответил, что они делают, что могут. Значит, делайте больше, мать вашу, сказал Дженсен и ушёл, хлопнув дверью. Ему звонила Дэннил, осторожно интересовалась, что происходит. Спрашивала, почему не приходит Джаред. Дженсен врал и клал трубку. И снова брал, набирал номер, вызубренный наизусть, и безучастно слушал металлический женский голос. Три грёбаных дня, на кофе, сигаретах и нервах. И когда вечером телефон тихо пиликнул, Дженсен схватил его, даже не глядя на дисплей. — Объект два и объект четыре двигаются за город, по восточному шоссе. Вместе. В одной машине. Ранее в общении замечены не были. Продолжаю слежку. Объект два — это Эндрю Карвер, заместитель мэра. Объект четыре — Клара Вильсон, главный редактор TV2Day — местного телеканала. Дженсен залпом допил кофе, проверил оружие и бегом бросился к машине, велев агенту держать его в курсе. Шеппард высунулся из кабинета и что-то прокричал вслед, а потом названивал ещё полчаса, но Дженсен сбрасывал вызов. Он чувствовал себя гончей, напавшей на след, и в груди ярость медленно сменялась растущим чувством страха — теперь, когда разгадка, возможно, близка, он боялся того, что может увидеть. О чём может узнать. Металлический голос в трубке сообщил ему, что аппарат абонента выключен. Дженсен не стал дослушивать фразу до конца, швырнул телефон на сидение и выжал газ до упора, стиснув руль до боли в руках. Я знаю, что ты где-то там, большой Джей. Держись, ладно? Очень тебя прошу, малыш, держись. Не сдавайся. Ты же сильный, ты сможешь. Ты нужен Джеффу. Ты, блядь, нужен мне. Ты, чёрт побери, должен мне! Не деньги эти ёбаные — свою жизнь. И к чёрту принципы. *** Два имени бились, пульсировали тупой болью, сталкивались и разлетались в голове Джареда: Дженсен и Джефф. Больше никаких мыслей не было — как не было и самого Джареда: только опустошённое тело, покрытое синяками, порезами и чем похуже. Он сидел, подтянув ноги к груди, и смотрел в стену — на интересный узор из трещин, напоминающий дерьмово нарисованного паука. Было холодно, обнажённая кожа шла мурашками, хотелось пить до саднящей боли в горле, но Джаред старался об этом не думать. Просто смотрел и перебирал в голове имена, чередуя их, как бусины на чётках: Дженсен. Джефф. Дженсен. Джефф. Дженсен… С тех пор, как его притащили в эту комнату и бросили, казалось, прошла вечность. Какие-то люди принесли ему воды и несколько пачек чипсов, потом ненадолго оставили в покое. А когда появился мистер Морган, всё снова закрутилось, как в безумной пляске: с Джареда содрали одежду, подсунули под брезгливо ощупывающие руки, а затем поволокли по холодному коридору в душ. И там с ним сделали… сделали… в общем, было больно. Унизительно. Стыдно. И очень-очень страшно. Его кормили — и, наверное, даже неплохо. Больше не били. Не разговаривали. Даже Чад не появлялся, чтобы посмеяться над ним. Он смутно осознавал, к чему вели все эти приготовления — то, что сделали с ним в первый день, — но приказывал себе не паниковать. Получалось хреново, от страха мутилось перед глазами, дрожали руки, неприятный холод разливался по телу. Джаред твёрдо решил, что будет сопротивляться до последнего, но от ужаса едва мог дышать. И это здорово мешало. Пока были силы, Джаред обследовал комнату — окно, выходившее на пустырь, было забрано крепкой решёткой, спартанская обстановка не позволяла ничего использовать в качестве оружия. Один раз, доведённый до отчаяния, он злобным зверьком кинулся на человека, который принёс ему еду. Попытался оттолкнуть, проскользнуть мимо — ни хрена не вышло, заработал очередной болезненный тычок в зубы и упал на кровать, больно стукнувшись бедром. Джефф. Дженсен. Джефф. Дженсен… Мистер Морган явился, когда за окном в очередной раз сгустилась ночь. Осмотрел Джареда с порога, щёлкнул пальцами. Из-за широкой спины вынырнули двое, скрутили, поволокли к выходу. Джаред орал, лягался, пытался укусить, но схлопотал удар под дых и начал хватать ртом воздух. Вся решимость бороться улетучилась, как дым — на её место хлынул ледяной поток неконтролируемого животного ужаса. Джефф. Дженсен… Дженсен… ДЖЕНСЕН…. — Давайте его сюда, — донёсся из вязкой душной мглы голос Моргана. — Только аккуратно, не попортьте ещё больше. Тёмный коридор, комната, залитая полумраком. Смутные очертания кровати, поблёскивающие браслеты наручников, пристёгнутые к спинке. Джаред замер, затормозил на пороге, упёрся пятками в пол и тяжёло задышал — страх перекрыл горло, сжал ледяными пальцами до боли. Тёмные тени за кроватью шевельнулись, у одной из них был голос Моргана. — Готовьте его. Джаред заорал, когда чужие руки стали сдёргивать с него одежду, царапая кожу, заметался в железной хватке. Прямо над ухом прозвучало: — Хочешь, чтобы тебе рот заткнули раньше, чем потребуется? Кончай орать. Он замолчал, задыхаясь, но сопротивляться не прекратил — выкручивался и пинался, пока возле горла не дрогнуло что-то холодное и острое. Морган улыбался, скрестив руки на груди. Человек за спиной Джареда прошептал: — Не хотелось бы портить твою красивую шкурку, детка. Стой смирно. Остатки одежды полетели на пол, Джареда подтащили к кровати и сноровисто разложили в позе морской звезды, защёлкнув наручники на запястьях и лодыжках. Дженсен. Дженсен. Дженсен, господи, Дженсен… Он заколотил головой о подушку, остервенело задёргал руками, чувствуя, как от трения металла саднит кожа. В глаза ударил ослепительный свет, брызнули слёзы. Голоса смешались в неявный бормочущий шум, и Джаред почувствовал, как что-то холодное касается его живота. Чьи-то пальцы, затянутые в гладкий латекс. — Хороший какой… — совсем близко прозвучал хрипловатый голос, разорвавший белый шум. — Непослушный, сладкий… Джаред попытался открыть глаза, но свет невыносимо резал даже сквозь веки. Ресницы слиплись от слёз. — Сколько? — тот же голос, чуть в сторону. Пальцы на животе слегка сжались. — Договоримся, сэр, — Морган. — В зависимости от состояния товара по окончании… сеанса. Товара?! Джаред забился с новой силой, охваченный приступом чудовищного страха, горло сжалось, не пропуская ничего, кроме невразумительного писка. Звуки шаркающих шагов вокруг — люди покидали комнату, оставляя его наедине с человеком, положившим на него руку, словно на свою собственность. Тёплое дыхание коснулось щеки, мокрой от слёз. Свет чуть померк, но Джаред боялся открыть глаза. Как в детстве… если ты не видишь, значит, тебя тоже не видят. Всё просто. — Боишься? — прошептал человек, поглаживая живот Джареда размеренными круговыми движениями. — О да, ты чертовски боишься, детка. И правильно делаешь. Крик Джареда был тут же заглушён другой рукой, оставившей на губах противный привкус резины. — Не люблю, когда орут, — доверительно сообщил голос. — Отвлекает. Сам справишься, или кляп? Хотя… не хочется закрывать такой сладкий ротик. Дженсен… Дженсен, пожалуйста… Вот бы отрубиться… Прямо сейчас, от страха, не от боли. А в том, что будет больно, Джаред не сомневался. Он слабо дёрнулся и мотнул головой, отворачиваясь, так что чужой рот скользнул по щеке, оставляя мокрый след. Пощёчина обожгла кожу. — Не сметь. Человек снова попытался поцеловать Джареда, но с шипением отдёрнулся, когда тот в отчаянии сомкнул зубы на чужом языке. От удара голова мотнулась вбок, в шее что-то хрустнуло, за плотно зажмуренными веками рассыпались звёзды. — Последний раз предупреждаю, детка… — голос зазвучал холодно, зловеще, но Джаред понял: единственное его спасение в том, чтобы очередной удар оказался достаточно сильным и помог вырубиться. Он напряг шею, приподнял голову и плюнул вслепую. Но вместо пощёчины получил в зубы толстый резиновый кляп. — Очень жаль, — сказал человек где-то в жуткой темноте, и Джаред глухо завыл. *** Объездные дороги Дженсен знал неплохо, поэтому выиграл неплохую фору: до того момента, как рядом с ним поравнялся чёрный кадиллак Эндрю Карвера, он успел всё подготовить и ждал, сидя в машине с приглушённым светом. Негромкий хлопок и визг тормозов оповестили его о том, что всё прошло гладко. Кадиллак занесло на обочину и развернуло поперёк шоссе. Прекрасно. Дженсен не спеша вышел из машины, смотал тросик с шипами и направился к кадиллаку, на ходу доставая пистолет. Свист воздуха из спущенных колёс вызвал у него улыбку. Когда он увидел бледного Карвера и насмерть перепуганную Вильсон, улыбка стала шире. Карвер начал вылезать из машины, но на полпути замер, увидев оружие в руке Дженсена. — Вы… — пролепетал он и умолк. — Нет, — проговорил Дженсен любезно, демонстрируя удостоверение. — Это не ограбление. Это содействие полиции. Пожалуйста, выйдите из машины. Оба. Они послушно вышли — бледная темноволосая женщина с ярко накрашенным ртом и потёкшей тушью и грузноватый, начавший лысеть мужчина лет сорока. Дженсен махнул пистолетом в сторону джипа. — Придется сделать пересадку. Живее. — Мистер… — начал было Карвер, но осёкся, поймав взгляд Дженсена. Парочка послушно поплелась к джипу Эклза, постоянно оглядываясь. Дженсен велел Вильсон сесть на заднее сидение, подтолкнул Карвера за руль и уселся сзади, рядом с трясущейся редакторшей. — Успокойтесь, мисс Вильсон. Думайте о том, какой сюжет будет вам обеспечен — рейтинги взлетят до небес. Мистер Карвер, я держу вас на прицеле, помните об этом, когда будете ехать. — Глаза заместителя мэра в зеркале заднего вида были белыми от страха. — Вы же знаете, куда именно ехать, верно? Вот и продолжим наше путешествие. Вперёд. — Вы… вы же не убьёте нас? — пролепетала Вильсон, забившись в угол подальше от Дженсена. Она выглядела настолько жалкой, что Эклзу стало смешно. — Вы думаете, это самый лёгкий способ избавиться от дурных привычек, мисс Вильсон? — Пожалуйста… — зарыдала она. — Мы не хотели… Они заставили нас… Они заставляют нас… смотреть… только смотреть… и платить им… Мы никогда бы… Боже мой… — бессвязная речь перешла в рыдания. — Но первая доза была бесплатной, не так ли? — Дженсен постучал дулом пистолета по подголовнику водительского сидения, и Карвер дёрнулся. — Спокойно. Я только хотел попросить вас прибавить скорости — не хочется опаздывать на наш маленький праздник. Вам придётся помочь мне, так сказать, освоиться в кругу ваших чудесных друзей. Возражения? — Н-нет… — пробормотал Карвер. Вильсон только всхлипывала, размазывая косметику по лицу. Дженсен брезгливо покосился на неё — его переполняли злость и отвращение. Он не позволял себе думать о Джареде — боялся, что окончательно потеряет контроль над собой. Остаток пути он смотрел на дорогу, периодически сталкиваясь взглядами с Карвером в зеркале заднего вида — и наслаждаясь чужим страхом. Рукоять «глока» в ладони была приятно тёплой. Они свернули на неприметную дорогу под указатель «Кристал Крик», и Дженсен приказал погасить фары. Когда впереди показался длинный серый забор с тёмно-зелёными решётчатыми воротами, Дженсен велел Карверу остановиться. — Выходите. Оба. Особняк за забором — длинный, приземистый, совершенно безликий. В нескольких окнах горел тусклый свет. Дженсен рассчитал верно — автомобиль остановился на приличном расстоянии, и охрана у ворот при всём желании не могла их разглядеть. Дженсен повернулся к Карверу, который стоял, судорожно схватившись за ручку дверцы, словно боялся упасть. — Извините, — сказал Эклз, глядя в вытаращенные от страха глаза заместителя мэра. — Но это меньшее, что вы заслуживаете. Удар он рассчитал точно — Карвер мешком свалился на землю, не издав ни звука. Вильсон прижала ладони к щекам и приготовилась заорать, но Дженсен мягко прижал ладонь к мокрому рту, брезгливо поморщившись. — Ни звука. Вы мне нужны в здравом уме. Вы же хотите, чтобы всё это закончилось, верно? Она закивала, глядя поверх ладони широко раскрытыми глазами. — Он жив, — сказал Дженсен, опустив руку и крепко стиснув плечо женщины. — С ним всё будет в порядке, разве что голова погудит чуток. — Он окинул взглядом залитое слезами лицо редакторши и скривился. — Приведите себя в порядок, мисс Вильсон. Я хочу закончить всё сам, до того, как сюда явится полиция, так что советую поторопиться, если вы не стремитесь к огласке. Где ваша чёртова косметичка?