Песнь волчьих сердец

Внутри кипела раскалённой лавой злость. Как она могла быть такой наивной дурой, чтобы поверить, будто ее так трудно провести?! Ниссен ругала себя так, как не ругала никогда в жизни, потому что не подоспей вовремя гардарийцы, сейчас бы этот медведеподобный жрец уже вовсю бы наслаждался ее криками. Ноги сами понесли вёльву к крутому берегу, где не было слышно звуков праздника и голосов. Солнце уже успело скрыться за горизонтом, а над лесом начало подниматься вчерашнее полнолуние, серебря своим призрачным светом деревья. Мирный плеск волн о берег несколько остудил пыл рыжеволосой коны, но ощущения чужих рук на теле все ещё горели раскаленым железом. Сердце заметно замедлило ритм ударов, но вновь пустилось вскачь, стоило Улле уловить звук приближающихся шагов. Разгоряченная дракой, Ниссен не заметила как слишком близко подошла к краю, и, резко обернувшись, потеряла равновесие. Нога заскользила по притоптанной траве, лишая женщину опоры. Сейдкона охнула, неуклюже взмахнула руками и кубарём покатилась по кручине берега к воде. Увидев, как резко исчез стройный девичий силуэт, Волъкх кинулся на помощь. Пропажа нашлась у самой воды. Ульфра держалась за вытянутую ногу, сидя на песке, и злобно шипела сквозь зубы. — Драный ты кусок цвергова дерьма! — малейшее движение стопой причиняло ей невыносимую острую боль. Как назло сумка с травами осталась в пристанище Хельги, подходящей коряги нигде не наблюдалось да и берег в этом месте был крутоват для подъема с такой травмой. В одиночку не получится вернуться, разве что ползком. Волхв появился весьма не вовремя, когда предательские слёзы обиды вперемешку с болью покатились из серых глаз сейдконы. Быстро обтерев мокрые щёки рукавом, Улла незаметно шмыгнула носом и уставилась на возвышающуюся над ней статную фигуру. В свете луны гардариец выглядел внушительно. — Ты… как? — запинаясь выдал разноглазый присаживаясь на корточки. — Устала вот, присела отдохнуть, — буркнула себе под нос женщина, пряча мокрые глаза, но неудачно дернулась и все тело прошила резкая боль. — Проклятье! Мужчина моментально смекнул, что к чему и что—то спросил на своём языке. — Да не понимаю я тебя, — в сердцах крикнула она, кривясь от боли. — Можно смотреть? — Волъкх указал на больную ногу, на что получил недоверчивый кивок. Гардариец осторожно принялся стягивать ботинок со стройной ножки, которая уже начала гореть и опухать. Разув стопу шипящей от боли вёльвы, он принялся было за чулок, за что получил затрещину. — А ну убрал от меня свои лапищи! Ишь чего удумал?! Не гот, так ты руки у меня под юбкой погреть решил? — моментально взвилась Ниссен. Мужчина попытался ее успокоить, но она и слушать его не стала, а продолжила возмущаться. Волъкх тяжело и протяжно вздохнул, и просто зажал ей рот ладонью, призывая к тишине. Ульфра возмущённо округлила глаза и подумала уже прокусить нахалу руку, когда поняла, что пальцы волхва перепачканы землей и травяным соком. «Ладно. Одна я все равно не дойду до Святилища», — подумала вельва, внимательно наблюдая за тем, как внимательно разноглазый ощупывает ногу. Волъкх невесомо пробежался длинными пальцами по лодыжке и резко сдавил кожу чуть выше пятки. Улла вздрогнула от неожиданности и зашипела, скорее больше от испуга. В ноге что-то глухо щелкнуло. — Ты что мне ногу вправил? — не поверила своим глазам северянка, попытавшись покрутить стопой, но боль никуда не делась, стала лишь немного тише. Отборная норманнская брань разнеслась над рекой. Гардариец стянул с женской ножки шерстяной чулок и принялся туго перевязывать лодыжку. Ниссен внимательно наблюдала за умелыми движениями и не узнавала их — этот способ перевязи ей был не знаком. Когда носок чулка был заткнут за очередной виток вокруг ноги, волхв указал на второй. — Зачем? Мужчина попытался объяснить жестами, разбавляя хитрые манипуляции своим наречием, но в полутьме его изящные пируэты так и остались для Уллы загадкой. Наконец, Волъкх устало вздохнул, почесал высокий лоб, перехваченный кожаной тесьмой, и воздел разномастные глаза к звёздам, что-то вспоминая. Женщине лишь оставалось ждать. — Надо, — спустя какое-то время с многозначительным видом выдал гардариец. — Ну, раз надо, — пожала плечами северянка, понимая всю абсурдность ситуации — волхв изо всех сил старался говорить на Всеобщем, но слов он знал и понимал катастрофически мало. Женщине ничего не оставалось, кроме как сунуть едва не под самый нос своему случайному лекарю ногу в легком ботинке, дабы не потревожить перевязанную лодыжку. Волъкх на мгновение опешил, но после — широко улыбнулся, качнув головой. Аккуратно он стянул обувь, будто та была не из мягкой кожи, а из тонкого стекла, затем и чулок, который немного царапал чувствительную кожу. Второй лентой вязанной ткани волхв окончательно зафиксировал ногу и заткнул уголок в предыдущий компресс. — Идем, — гардариец легко поднялся на ноги, сжимая двумя пальцами ботинки Уллы, которые в его руках казались детскими. Ниссен криво улыбнулась, и попыталась встать, но нога отдавала стреляющей болью во всю правую сторону, о чем дала знать, смачно выругавшись на Всеобщем. — Оу… — выдохнул Волъкх, видя, что спутница морщится, едва задевая ногу. Долго он раздумывать не стал, а просто подхватил сейдкону на руки. От неожиданного рывка, Улла вцепилась в плечи гардарийца и испуганно прижалась к широкой груди. Волхв лишь довольно хмыкнул. Ниссен усилием воли погасила в груди загорающееся недовольство; в конце концов особого выбора у неё не было, поэтому вёльва притихшей мышкой видела на руках волхва, который имел наглость украдкой любоваться ее насупленным лицом и сдвинутыми бровями. Северянка нервно поерзала, устраиваясь чуть удобнее, чем заставила Волъкха несколько напрячься. — Больно? — встревожено уточнил он, но Улла лишь покачала головой, — Идём. Мужчина двинулся неспешным шагом вдоль воды, стараясь не раскачивать сейдкону и ее покалеченную ногу; берег в этой части был весьма крутым и овражистым, а кое-где выглядывали серые валуны скал. Улле несказанно повезло, что она отделалась лишь подвернутой лодыжкой, ведь могла и головой о камень приложиться или того хуже — спиной. За раздумьями о своей «везучести» она и не заметила, как гардариец начал тихонько напевать. Песня легкой вибрацией отдавалась в груди мужчины, сливаясь с сердечным стуком в причудливый ритм, успокаивая тревогу неуклюжей сейдконы. Ко всему прочему, от куртки волхва пахло травами, костром и мёдом, вызывая в груди Уллы приятное тепло. Чем-то подобным пахло от ее отца, Эйнара, когда тот рассказывал малышке-дочери секреты трав и верных слов. Путь до пологого спуска к реке занял меньше времени, чем могла предположить Ниссен, все же Волъкх был намного выше ростом, чем она. Яркие точки огней растеклись по всей поляне, свидетельствуя о том, что праздник теперь проходил по-своему у каждого. Ближе к лесу Улла позвала гардарийца по имени и указала в сторону, где должен был быть навес Хельги. Волъкх понятливо кивнул и двинулся в указанном направлении. Кона Бьйорненвинкля праздновала Ночь Большого огня тихо — девушка варила в котелке грибы с травами для будущих обрядов, потягивая мёд из высокой кружки. — Гой, хозяюшка!— гаркнул гардариец, от чего Хельга едва не подскочила, роняя деревянную ложку себе под ноги. — Чего пугаешь, стер… Улла! — льдистые глаза молоденькой сейдконы округлились до размера континентских серебрушек, и она тут же кинулась сооружать лежак прямо у входа, потому как высоченный Волъкх просто бы не прошёл бы в узкую дверь ее времянки. — Сюда ее сажай. — Ты гардарийский знаешь? — Ниссен удивленно наблюдала за суетящейся подругой, а вот волхв, похоже, был огорчён, что придётся расстаться со своей ношей. — У дядьки жена гардарийка с Петесбурга, — не отрываясь от расстилания лавки ответила Хельга. Когда все было готово, разноглазый бережно опустил вёльву на постель и помог ей улечься, держа за руку. —Так, — ловким движением подруга скручивала чёрные волосы в пучок на макушке. — я сейчас сбегаю за твоими сумками, все ж ты в плане трав лучше знаешь, что тут пригодится. Волк, пригляди за ней, я сейчас. — Мне не в тягость, — певуче произнёс гардариец, Ульфра лишь недоверчиво покосилась на своего спасителя. Нужно было поблагодарить гардарийца, но вопрос был в том — поймёт ли он ее. Поцеловать? Уж больно много чести, да и понять может не так. Что-то подарить взамен помощи? Дык он не баба, чтоб ему амулеты свои вешать… — Вот, держи! — Хельга показалась в дверях, когда Улла почти уговорила себя на устную благодарность на Всеобщем. — Хела, — разноглазый не отводил с рыжей сейдконы озабоченного взгляда и продолжал сжимать ее пальцы в своих, на случай если вдруг ей станет больно.— Как по-гардарийски сказать «спасибо»? — Спасибо, — слово оказалось не таким сложным, как предполагала Улла. Женщина пару раз повторила его правильно, как ей показалось и обернулась к волхву. — Спасибо, Волъкх, — мужчина удивленно сморгнул и широко улыбнулся, словно не веря услышанному. А дальше опешила уже Ульфра; разноглазый гардариец чуть крепче сжал ее пальцы, а затем коснулся их губами. После минутной тишины, повисшей под навесом, мужчина поднялся и вышел вон, оставляя онемевшую Хельгу и покрасневшую до кончиков ушей кону Ниссен наедине.