Песнь волчьих сердец

Колечки белого как молоко дыма поднимались к потолку, теряясь в паутине. Табак, смешанный с травами с Континента, помогал расслабиться и отогнать роящиеся будто злые пчёлы мысли. Благо одной проблемой теперь меньше. Ивар, хвала богам, отплыл сегодня со своей невестой в Хедебю, снаряженный всем необходимым. Парень долго мялся, но на прощание, все же, обнял свою дальнюю тетку, которую побаивался всю жизнь. Улла же облегченно вздохнула, чтобы помрачнеть снова: гардарийцы наблюдали за отплытием с берега. Среди близстоящих разноглазого не наблюдалось, но от этого вёльве легче не стало. Вспомнив утро, сейдкона невольно улыбнулась, но тут же одернула себя. Нельзя дать даже проклюнуться этому чувству! Ни в коем случае! — Все хандришь? — Хельга лаской прильнула к подруге, забирая из тонких пальцев вишневую трубку. Ниссен и сама толком не понимала: хандрит она или пытается отрицать очевидное. — Надо было плыть с ними, — она меланхолично продолжала наблюдать за танцем дыма в воздухе. Хела громко фыркнула и повернула Ульфру за подбородок к себе. — И пропустить все веселье? — черноволосая кона заговорчески поиграла бровями и выудила из складок две небольшие склянки с желтоватой жидкостью. — Ох, Хельга… — Откажешься, и я перестану с тобой разговаривать, — девушка снова затянулась сладковатым дымом и вернула трубку хозяйке. Улла обреченно покачала головой, стряхивая пепел и угли в небольшой горшочек с золой. Подруга нетерпеливо ерзала на покрывале, задорно улыбаясь. По всей видимости, эта был уже не первый флакон настойки за прошедший час. — Мы хоть не помрем после этого? — в способностях бывшей ученицы по части предсказаний и толкований Ниссен не сомневалась, а вот отвары и травы вызывали у коны опасения. — Обижаешь, — Хельга надула красивые губы, — это рецепт старой Канерванен, он точен и надёжен как скалы фьордов. В край — кустов здесь много, найдёшь где… — Давай без подробностей, — Улла забрала из рук настырной девушки флакон и выдернула пробку. В нос ударил резкий запах аниса, заставивший женщину рефлекторно отпрянуть и чихнуть. — Он же не должен быть таким ядреным. — Разве? — Хела резво открыла свой флакон и опрокинула его себе в рот, смакуя содержимое.— Да не, в самый раз. Ой, забыла! Скъйоль! Она чокнулась пустой склянкой о пузырёк Уллы. Ниссен подозрительно принюхалась к пойлу снова. Под слишком ярким шлейфом аниса слышались нотки елового сосунца, грибов, кедра и гвоздики. Вроде все и правда как нужно, но тревога упорно скребла сердце коготками, будто чуяло неладное. Отвар обострял такие природные качества, как прозорливость, чутьё и им подобное, но в неправильной дозировке компонентов мог вызвать галлюцинации и смерть от разрыва сердца (по большей доле от ужаса), самым же безобидным из всего был банальный понос. Набрав в грудь побольше воздуха, будто перед прыжком в воду, Улла собралась с мыслями, отсекла волнение, резко выдохнула и влила содержимое склянки в рот. Отвар приятно холодил язык мятными нотками и был медово-сладким. Все как нужно. «Видать в ящиках травы хранит, раз такие пахучие», — подумалось вёльве. Хельга радостно захлопала в ладоши. — А теперь танцевать! — Мы только выпили, он ещё не… Но девушку уже было не остановить. Она лихо схватила Ульфру за руку и потянула к выходу. В расширенных зрачках коны Бьйорненвинкля плясали все демоны мира, так что ее сейчас трудно было в чем-либо переубедить. Хельга буквально приплясывала на месть — Да брось ты эти башмаки, пойдём! И юбку оставь, у костров будет жарко! — Предлагаешь идти в одном исподнем платье? — хмыкнула вёльва, собирая волосы в пучок. — Можешь и без него, думаю твой волхв оценит, — Хела игриво закусила губу и широко улыбнулась. От этих слов внутри Ниссен будто что-то со звоном разбилось. — Идём уже, — женщина сделала вид, будто не услышала остроты подруги, и, взяв ее под локоток, толкнула хлипенькую дверь. В опустившихся сумерках снова ярко пылали костры. Народу заметно поубавилось, но это не означало, что праздник пошёл на убыль — наоборот. Сейчас у святилища остались, по большей части, шаманская братия, которая теперь могла отдаться празднику без остатка. Тут и там слышались звуки музыки и нестройное пение. Хельга вела Уллу ближе к Храму, туда, где горел высокий костёр, а музыка была громче всего. Кто-то уже кружился в танце, ловя четкий ритм барабанов; в основном женщины. Мужчин было мало, они, по большей части, либо смотрели, либо пели и играли. — Хельга! — радостно гаркнул кто-то из толпы. — Йолло! — девушка молниеносно рванула к знакомцу, оставляя Ульфру одну. Как всегда. Ниссен не могла похвастать таким же количеством друзей, она вообще не особо любила человеческое общество. Лес и травы ей были ближе, от людей же слишком много суеты и шума. Она редко сближалась с кем-то из северян ещё и по причине их короткой жизни, а потому старалась держаться от знакомств подальше. Из толпы вышла миловидная барышня, чем-то напоминающая Аслоуг, с которой уплыл Ивар. — Почему ты одна? — у девушки были пронзительно зелёные глаза, похожие на кошачьи и густые золотые волосы, заплетённые в хитрые косы. — Кто сказал? — отвар начинал действовать. Мир вокруг постепенно преображался, заставляя Уллу то и дело смаргивать пляшущие огни вокруг. — Никто. Я и сама это вижу, — незнакомка прищурилась, внимательно разглядывая собеседницу. — На, выпей. На шее девушки хищно сверкнуло золотом ожерелье с тяжелыми красными камнями, похожими на капли крови. В какой момент в руках собеседницы появилась резная чарка с мёдом, Ниссен пропустила. — Спасибо, я не хочу, — попыталась отмахнуться она, но взгляд незнакомки стал жёстче. — Пей, — мягко скомандовала девушка, поднимая чарку к лицу сейдконы. Это не было просьбой, приказ хоть и звучал не угрожающе, но заставил Уллу вздрогнуть. Женщина подчинилась. Мёд был легким, будто разбавленным водой, и непохожим на тот, что пили на встрече гардарийцев. Этот отдавал разнотравьем южных лугов, солью и после него хотелось петь. В груди сразу разлилось приятное тепло, а тело будто стало легче перышка. Девица довольно улыбнулась, сверкнув кошачьими глазами. — Ты чего тут встала как вкопанная? — Хельга дернула подругу за рукав исподнего платья. — Пойдём! Ниссен на секунду отвернулась от золотоволосой незнакомки, а когда обернулась — ее уже не было. — Улла? — Хела не понимала замешательства вёльвы, а потянула ее ближе к костру. Все вокруг становилось ярким и прекрасным. Огонь переливался всеми цветами радуги, выплевывая в высь снопы золотых искр. Люди сливались в однородную разноцветную массу, а трава под ногами пела. Реальность становилась похожа на сон. Звуки музыки влекли и просили слиться с ними воедино, что Улла и сделала. Сейдкона закрыла глаза и медленно стала раскачиваться в такт, ловя мягкий ритм барабанов, вторя голосам, поющим где-то рядом. Сердце в груди подсказывало движения, с каждым ударом, ускоряя темп движений. Волосы медным водопадом рассыпались по спине и плечам, живым огнём струясь в отблесках костра. Ниссен беззвучно шевелила губами, подпевая, и кружилась в танце. Голоса пели что-то о сером страннике и круге, но для женщины это было не важно, ее вела уже ее собственная песня, идущая из души. Далекий волчий вой отозвался внутри вёльвы тёплом, будто старый друг напомнил о себе. Не задумываясь, Улла запрокинула голову и завыла в ответ. Ее кличу завторили. Кто-то коснулся ее руки, а затем заскользил пальцами по коже. Ниссен открыла глаза и увидела возвышающегося над ней гардарийца. Волъкх заворожённо смотрел на неё, не смея моргнуть или отвести взгляд.