Песнь волчьих сердец

Пробужденное отваром зрение показывало все в ином свете, потому сейчас волхв для неё был другим. Она увидела его суть, которая открывалась, скорее всего, немногим; глаза гардарийца сияли, подобно звёздам, отсвечивая голубым и изумрудно-зеленым, кожа искрилась будто жемчуг на солнце. Волъкх был прекрасен. Не прерывая танца, женщина огладила его бороду, увлекая за собой. Сейчас она чувствовала, как внутри разгорается жаркое пламя, которое захлестывает ее целиком. Но теперь не было страшно. Так было нужно. Правильно. Разноглазый легко уловил ритм и шёл с вельвой рука об руку, мягко обнимая ее то за талию, то за плечи, раскручивая спутницу и подхватывая на руки, когда этого требовала музыка. В какой-то момент они оказались слишком близко друг к другу и Ульфра, разгоряченная танцем, коснулась его губ своими, проходясь по нежной коже языком. Руки на ее теле напряглись, а затем прижали северянку ближе. Волъкх осмелился углубить поцелуй, помня вспыльчивый нрав сейдконы, и был весьма удивлён, что та поддалась, а не залепила ему оплеуху. От ласк в груди разливался жар, дрожью расходящийся по всему телу, требующий близости ещё более откровенной. Когда острые ноготки Ниссен коснулись чувствительной кожи под самыми волосами у затылка, мужчина невольно застонал и оторвался от так горячо желанных губ. В бездонных глазах Ульфры сияли все огни мира, щеки пылали, а сама вёльва счастливо улыбалась. Женщина легонько потянула задыхающегося волхва за собой, прочь от костра, где остальные уже не обращали друг на друга внимания: песни стали громче, смех задорнее, а кто-то уже беззастенчиво предавался любовным утехам. Хельга кружилась с одним из гардарийцев в замысловатом танце, прижимаясь к нему, будто от этого зависила ее жизнь. — Идём, — кровь стучала в ушах сейдконы набатом, требуя уединения подальше от толпы. Она чувствовала, что снова задыхается, но не как вчера; сейчас сердце пело, а не стенало от боли. Волъкх понятливо кивнул и двинулся за подругой, которая совсем по-девичьи закусила губу и опустила ресницы, чем вызвала новый прилив восхищения. Она снова повела его через лес, но не в чащу или к реке. Женщина упорно двигалась по кругу, обходя поляну с празднеством, чуть забирая влево. Время от времени она останавливалась, чтобы взглянуть на спутника и что-то начать говорить, но быстро замолкала. Минуты, которые они провели в пути, показались Волъкху вечностью, поэтому, когда они остановились у упавшей сосны, он властно притянул Уллу к себе, оглаживая упругую спину через тонкую ткань исподнего. Женщина невольно вздрогнула от ласки и прильнула ближе, приподнимаясь на носочки и снова целуя гардарийца. Сейчас он казался себе самым счастливым на свете, потому что та, кто взбудоражила его разум с самого приезда сама просила ласки, тая в руках подобно воску. Рыжая вельва всколыхнула внутри Волъкха то, что он долго старался прятать глубоко внутри. Девушки часто заглядывались на видного волхва, но что-то ему подсказывало, что они — не те, кто ему нужен. — Сюда, — северянка вырвала его из омута страсти одним лишь шепотом, и гардариец снова пошёл за ней, как щенок на веревочке. Все оказалось проще, чем Волъкх мог даже предположить: Улла привела его к своему навесу, который был больше похож на небольшую хижину. Временное пристанище ее подруги было несколько скромнее в размерах. Гардариец почувствовал, что ещё немного и он просто сгорит изнутри, если снова не дотронется до своей богини, которая сейчас была прекраснее всего на белом свете. В слабом отсвете тлеющего очага ее кожа казалась ему мириадами искр, а манящие глаза заставляли пол уходить из-под ног. Не в силах больше сопротивляться, он впился в ее губы, срывая с них сладостный стон. Одежда Волъкха полетела на пол, являя взору Уллы сильное и молодое тело без единого знака. Он был хорош, да настолько, что вёльва простонала в предвкушении и из зависти к самой себе. Ее исподнее гарадариец снимал едва не с благоговейным трепетом, оглаживая каждый изгиб тела, покрывая поцелуем каждую отметину на белой коже. Муннин на левом плече отвлёк внимание волхва на пару мгновений, чтобы затем страсть вспыхнула с новой силой. Поцелуи стали глубже. Чувства обострились настолько, что огонь в очаге боязливо затрещал угольками. Более они не прерывались.

***

Голова неприятно пульсировала тугой болью в висках, напоминая о том, что мёд в сочетании с Хельгиным зельем был не самым удачным решением Ниссен за последний год. Во рту был мерзкий привкус жженых шишек, но вот во всем теле была чрезвычайная легкость. И губы ссадило. Вёльва открыла глаза, чтобы убедиться, что последствия ночи привели ее к себе, а не к Хельге снова, или, упаси боги, куда-нибудь ещё. Сумка и ботинки свидетельствовали, что вернулась она туда, куда следовало. А вот мужские вещи Уллу обрадовали меньше. Намного. В надежде, что ей это мерещится, сейдкона потёрла заспанное лицо и с удивлением обнаружила на запястье стальной браслет с волчьими головами. «Я ещё сплю», — попыталась убедить она саму себя, но шевеление за спиной говорили об обратном. Внутри все замерло как перед прыжком вниз. Волъкх спал раскинувшись на ложе, занимая добрую половину постели. При взгляде на обнаженного гардарийца, Улла истерично хихикнула, а затем зажала рот руками и застонала сквозь зубы. Случилось то, чего она так опасалась. Не просто же так они вдвоём лежат на кровати в чем мать родила, а в животе скручивается мурлычущей кошкой тепло, стоит лишь кинуть взгляд на крепкое мужское тело. Ульфра села на краю кровати, обхватив себя руками и подтянув колени к груди. Сейчас вёльве хотелось две вещи: рвать на голове волосы и стенать от отчаяния, но в планы вмешалось Мироздание в лице громко каркнувшего с крыши ворона, которые обычно жили под крышей Храма. От громкого звука Волъкх поморщился во сне и снова заворочался, а затем и проснулся. По растерянному виду стало понятно, что в подобной ситуации он впервые. — У-улла? — видимо, вчера молодого волхва знатно накачали местные, раз он не особо помнил ночь. Зато вспомнила Ниссен. И от воспоминаний по спине пробежала волна приятных мурашек. «Могло быть и хуже, — решила приободрить себе женщина, — это мог оказаться и тот готский жрец. Или ещё кто-нибудь. Проклятье...» — Ничего не помнишь, да? — вёльва поиграла браслетом на запястье, демонстрируя его хозяину. Гардариец уставился сначала на амулет, а затем на обнаженную женщину, которая и не думала прикрыться, а скорее наоборот, развернулась к нему ещё сильнее. Тут уж Волъкх инстинктивно попытался прикрыться сам. — Ой, да брось! Чего я там за ночь не разглядела? И не только глазами... От ее задумчивого тона щеки мужчины порозовели, на что вёльва умиленно улыбнулась. Гардариец попытался было выйти из неловкого положения, но Улла как обычно решила взять инициативу в свои руки. Ниссен непринужденно поднялась с постели, потянулась, подобрала с пола штаны Волъкха и протянула их хозяину. От увиденного молодой волхв был в восторге, что не скрылось от глаз северянки. — Я б может после вчерашнего ещё повторила, но дела сами себя не сделают, — она кивком указала на сумку с травами, призывая любовника поторопиться. Смущенный гардариец потянулся за одеждой и случайно коснулся руки коны. Улла вздрогнула от неожиданности и одернула саму себя за ребячество. В конце концов, они же взрослые люди, зачем все эти ужимки и опущенные взгляды, когда они всю ночь не стесняясь придавались страсти? Сейчас она смело признавалась себе, что парень нравился ей, в постели он был более чем неплох, да и как человек показал себя пока с хорошей стороны. Будь она в иных обстоятельствах, то не задумываясь согласилась бы разделить с ним ложе, очаг и жизнь. От подобных мыслей сердце коны Ниссен болезненно сжалось, а по лицу пробежала тоскливая тень, заставляя горько скривиться и отвернуться. Заметивший резкую перемену в настроении женщины Волъкх резко поднялся с кровати и навис над Уллой, обнимая ее лицо ладонями. — Свет мой, я обидел тебя чем-то? Был груб с тобой вчера? — тревога в разномастных глазах плетью стегнула по сердцу ещё больнее. Она ни слова не понимала, но чувствовала, что для него важно то, что сейчас происходит. «Да какого йотуна?!» — впервые в жизни Ульфра Ниссен решила отдаться порыву. Она столько лет слепо шла по пути служения другим, что никогда ничего не делала для себя. Но сейчас все было иначе, и от этого в груди расцветало огненным цветком счастье и легкость. Приподнявшись на цыпочки, вёльва легонько поцеловала гардарийца в щеку. — Все хорошо, — успокоила его северянка и снова протянула мужчине штаны, — Лучше оденься, пока никого не принесло. Хвала богам, утро выдалось спокойным. Волъкх не торопясь собрался, время от времени кидая в сторону Уллы задумчивые взгляды, вспоминая ночь. Она же неспешно оделась, собрала сумку, повязала на пояс серп и подвязала волосы. — Улла, я тебе сейчас такое расскажу, ты не поверишь! — Хельга ураганом влетела в хижину, даже не замечая удивленного гардарийца в углу комнаты. — Твоего отвара хлебнул кто-то помимо нас и не помер? — рыжая вёльва даже бровью не повела, продолжая приводить себя в порядок. Она стянула с руки браслет и задумчиво покрутила в ладонях, прикидывая — оставить положить в сумку или вернуть подарок на время волхву; браслет был великоват для тонкого женского запястья и мог легко соскользнуть с мокрой руки. — Да! Нет! В смысле, не в этом суть! Ну, то есть, отвар тут тоже при делах, но не в этом ... Ай, короче! Йолло сказал, что видел Фрейю вчера на празднике! — Кону Виллехайма? Она ж после Мидсуммара опять на сносях... — Нет! Настоящую! Нехорошая догадка кольнула раскалённой иглой, но Улла не подала виду. Браслет она все-таки протянула Волъкха, который непонятливо нахмурился. — Йолло тот ещё любитель хлебнуть всякой дряни. Как ещё в Вальгаллу не отправился с такими-то попойками. Как по-гардарийски сказать: возьми на время? — Потом заберу, — не отвлекаясь на мелочи бросила Хельга, — но не он один! Ты понимаешь, что это просто чудо! Сама покровительница нашего ремесла вчера снизошла до нас! Улла толкнула дверь наружу, пропуская тараторящую без остановки подругу. Волъкх нацепил браслет на руку и теперь довольным котом шёл за северянками. — Хела, мир уже не тот, что прежде. Боги больше не приходят к нам, потому что люди забывают о них. Это печально, но правда, — Ниссен погладила девушку по плечам и поджала губы. Хельга удрученно поникла, но тут же встрепенулась, словно просыпаясь ото сна и удивленно уставилась на гардарийца. — А он что здесь делает? Улла и Волъкх переглянулись. Объяснений не потребовалось. Сначала кона Бьйорненвинкля округлила серые глаза, затем просияла и попыталась что-то сказать, но быстро сдалась и, махнув рукой, развернулась на пятках и зашагала в сторону своего навеса. Гардариец и вёльва проводили ее недоуменными взглядами. — М-да, — выдохнула Ниссен, подбочениваясь. Сегодня ей нужно было собрать несколько важных компонентов перед отбытием в Исбиткант послезавтра, чтобы они успели подсохнуть перед дорогой. Она обернулась к волхву и привычно начала жестами повторять свои слова на Всеобщем. — Я иду в лес. За травами. Хочешь со мной? Волъкх ласково улыбнулся и согласно кивнул. От его улыбки у Ниссен едва не подкосились ноги.